Текст книги "Между (не)придуманная история (СИ)"

Автор книги: Луна Рэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава 9

Среди бесконечной череды гватемальских маршрутов Хавьеру и Алене также предстояло шагнуть за границы страны – в путешествия, наполненные вихрем эмоций, неожиданными открытиями и моментами, которые меняли дыхание.

Декабрь, католическое Рождество уже витало в воздухе, и именно в этот период Алёне нужно было покинуть страну для обновления миграционного статуса. Хавьер решил превратить необходимость в праздник и подарил ей поездку в столицу Мексики. Это было одно из самых ярких воспоминаний за всё время её пребывания.

Они провели там пять дней, и Хавьер всё спланировал до мелочей. У Алёны не осталось ни одного свободного часа для скуки. Они посетили знаменитое шоу борьбы – яркое, шумное, с толпами фанатов, которое произвело на Алёну сильное впечатление. Хавьер даже купил билеты на футбольный матч, ведь она никогда не была на живой игре, и это оказалось неожиданно захватывающе.

Особое место в их маршруте занимали древние города и пирамиды. Они гуляли по историческим улочкам, бродили по музеям, посетили Дворец искусств и с удовольствием послушали оперу “Эликсир любви”, наслаждались атмосферой. Но главный сюрприз Хавьера был впереди – полёт на воздушном шаре над пирамидами Теотиуакана. Для Алёны это было не просто неожиданно – это было невероятно романтично. Она стояла в корзине, ощущая лёгкую дрожь от высоты, а под ней простирались древние пирамиды, окутанные утренним туманом.

После приземления они должны были поехать на пирамиды майя, но погода подвела: начался дождь. Хавьер лишь улыбнулся:

– Ну, значит, будет повод вернуться.

Хавьер старался всегда выбирать что -то, что для него тоже было ново, чтобы вместе коллекционировать новые впечатления, обсуждать увиденное, делиться эмоциями.

Эти дни были наполнены прогулками по Мехико, посиделками в уютных кафе, разговорами и смехом. Город впечатлил Алёну масштабом, контрастами, красочными рынками и уличными музыкантами. Это путешествие стало для неё важным – оно вернуло ощущение праздника, которого так не хватало.

Весна подкрадывалась незаметно, и вместе с ней – тоска по привычным вещам. Алёна скучала по родине, по традициям, по женскому празднику 8 марта, когда в России улицы утопают в цветах, а воздух наполнен весенней атмосферой. Здесь этого не было: пара формальных поздравлений – и всё. Она как-то грустно обмолвилась об этом Хавьеру. Он загадочно улыбнулся:

– У меня для тебя есть сюрприз.

Сюрприз оказался грандиозным: недельный круиз по Карибскому морю. Когда Алёна впервые увидела лайнер, у неё перехватило дыхание. Огромная белоснежная махина с десятками палуб казалась настоящим городом на воде. Внутри – рестораны на любой вкус, театры, кино, казино, бассейны, спортзалы, магазины, вечеринки, живая музыка и шоу-программы.

Но главное – маршрут. За семь дней они побывали в Колумбии, на острове Аруба, затем на Кюрасао. Алёна впервые увидела пляжи с белоснежным песком и прозрачной бирюзовой водой, которые казались нарисованными. Она купалась, загоралась, гуляла по узким улочкам карибских городков, наслаждалась вкусами экзотических фруктов и морепродуктов.

Каждое утро они встречали на палубе с чашкой кофе, глядя на бескрайний океан, а вечера проводили на шоу или под открытым небом, слушая шум волн. Для Алёны это было что-то из мира мечты: первый круиз в её жизни, абсолютная свобода, смена пейзажей каждый день. Она чувствовала восторг, благодарность и лёгкое недоумение: «Неужели это правда со мной?»

Среди ярких моментов жизни Алёны в Центральной Америке особое место занимали поездки в Сальвадор – крошечную страну-соседку, куда они добирались всего за пару часов на машине. Контраст с Гватемалой был разительным: Сальвадор казался спокойным, ухоженным и безопасным.

Первая поездка была в столицу. Они гуляли по центральным аллеям, любовались фонтанами, заходили в небольшие кафе. Но больше всего Алёну потрясла Национальная библиотека. Семь этажей света, простора и книг! И всё абсолютно бесплатно. Здесь можно было не только читать, но и пользоваться компьютерами, играть с детьми, учиться чему угодно. Для Алёны, которая обожала книги, это было как попасть в рай. Она долго бродила по полкам, ища знакомые авторские имена, и думала:– Вот бы жить здесь! Я бы приходила каждый день.

Вторая поездка была на пляж. Дорога заняла чуть больше двух часов, и вскоре они оказались у океана. Волны катились к берегу, а воздух был наполнен солёным ветром. Алёна с удовольствием провела день у воды, хотя пляжи здесь были дикие и не слишком ухоженные. Они купались, потом отдыхали у бассейна при небольшом отеле, а вечером вернулись обратно. Эти поездки оставили у Алёны тёплые воспоминания: вкусно, красиво, спокойно. Она думала, что обязательно захочет вернуться сюда ещё.

Месяцы текли один за другим, Алёна сильнее ощущала нехватку привычных вещей. За почти девять месяцев за границей она так и не купила себе ни одной вещи – не было ни желания, ни повода. Всё время уходило на поездки, встречи с мамой Хавьера, редкие прогулки по городу. Казалось бы, жизнь была насыщенной. Но Алёне не хватало обыденности – походов в парки, вечеров в кафе, встреч с друзьями.

Как бы ни манили яркие краски гватемальских путешествий, Алена уже изрядно устала от вечной дорожной пыли, тесного шлема и бесконечных переездов на мотоцикле, которые лишали её не только комфорта, но и малейшего ощущения ухоженности: волосы вечно спутаны и примяты, кожа липнет от жары, а в глубине души ей всё сильнее не хватало простого удовольствия – нарядиться, уложить прическу и поехать в красивое место не в экипировке, а в платье, словно в нормальной городской жизни.

Хавьер не любил выходить в город без повода. Он объяснял это тем, что просто не видит смысла: «Рестораны? Ну, дома ведь лучше». И хотя Алёна знала, что он ходит на деловые обеды и там ничто его не раздражает, пригласить её в ресторан просто так он не спешил. Она пыталась разнообразить их досуг – предлагала сходить в кино или боулинг, пригласить кого-то в гости, но Хавьер отмахивался: «Да зачем? Нам же и так хорошо».

Алёна начинала чувствовать нарастающую усталость. Даже день рождения прошёл холодно: они не пошли никуда, хотя сначала Хавьер говорил о планах. В итоге это был просто ещё один день дома, без праздника. Она вспоминала, как в России её поздравляли родители, как собирались подруги, как было весело – и сердце сжималось.

Теперь она жила ожиданием июня, когда наконец сможет полететь домой. Каждый день вычёркивала дни в календаре, мечтая о встрече с родными, с друзьями, о прогулке по любимым улицам.

Глава 10

До её долгожданного возвращения домой оставалось всего две недели, когда разразился скандал – такой силы, что Алена впервые всерьёз подумала:«А может, просто собрать вещи прямо сейчас и улететь? Сегодня. Навсегда».

Но это была не первая трещина. Первая появилась несколько месяцев назад – ночь, которую она не забудет никогда.

Хавьер тогда позвонил после работы:

– Мi amor, ты не против, если я сегодня задержусь немного? Давно обещал своему другу увидеться, ему нужно что-то со мной обсудить.

– Конечно, что за вопрос. Значит, ужинать дома не будешь?

– Нет, мы поужинаем где-нибудь в городе, обсудим все..

– Только, Хавьер, не пей пожалуйста много, ты за рулем, – Алена всегда за него волновалась. Она уже давно заметила, что Хавьер этим грешит – может выпить и не мало, а потом за руль. И никак она не могла его отучить от этого.

– Не волнуйся, mi amor, пара бокалов пива или вина и все, обещаю! И вообще, я планирую к 10 или 11 уже быть дома. Целую!

Часы на кухонной стене отсчитывали время издевательски медленно. Десять. Одиннадцать. Полночь. Тишина.

Телефон – молчит. В сети – пусто.

Алена набирала его номер снова и снова, слушая холодные гудки. Голова уже раскалывалась от волнения и всевозможных предположений: «Почему не отвечает?.. Что, если он пьян за рулём? Авария?.. Господи, если он сейчас в больнице, в морге?.. Что мне делать? Звонить его брату среди ночи и поднимать уже панику? Подождать?..А если он не появится, что тогда делать… а что со мной будет?»

Паника росла, цепляясь за каждую ужасную мысль. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди.

«А если... если он погиб? Что будет со мной? Как я выберусь из этой страны?..»

Она писала ему, звонила ещё, проверяла мессенджеры. Бесполезно. Три часа. Четыре.

Алена нервно сжимала телефон в руках. “Так, в России уже вовсю день… мне нужно с кем-то поговорить, иначе я сойду с ума!”

В отчаянии позвонила в Россию подруге:

– Настя, Настенька, я не знаю, что делать.. – ее голос сорвался. В слезах она рассказала, что произошло, не забыв описать все свои предположения, что с ним могло случиться…– Я не знаю, что делать.. Может, стоит поднять панику и позвонить уже его брату? Или нет пока?

–Аленка, постарайся взять себя в руки! Ну сама посуди, если бы что-то случилось, тебе уже кто-то позвонил бы, – пыталась она её успокоить. – Всё будет нормально. Сама знаешь, плохие вести долетают слишком быстро! Будь это авария, или если бы он сейчас был в больнице, давно кто-нибудь позвонил бы родным, а они тебе сообщили бы!

– А если они не могут разблокировать его телефон? – рыдала Алена

–Тогда кто-нибудь уже давно ответил бы на твои бесконечные звонки! Ты звонишь в течение многих часов, уж если бы что случилось, ты бы точно уже знала. Кто-нибудь бы ответил на твои звонки!

–Ну может, ты и права, – немного успокоилась Алена. – Но Насть, где же он тогда, и почему столько времени не отвечает. И в сети давно уже был…

–Да кто знает, ситуации могут быть самые невероятные! Да может просто где-то остановился, уснул, хоть на той же заправке. Или выпил много, притормозил где-нибудь чуть посидеть, в себя прийти и уснул. Аленочка, давай подождем до утра еще. И там будем думать.

Тревога все равно пожирала Алену изнутри изнутри. И вдруг – сообщение:«Скоро буду». И все…

–Насть, он мне только что написал….

–Ну вот видишь, живой!

–Да какой к черту живой, – взорвалась Алена! – Это я почти не живая! Еще чуть – чуть и я поседела бы! Я не спала всю ночь, находясь на грани истерики и сердечного приступа, я почти его похоронила! Я проревела всю ночь, а он написал мне просто – скоро буду?! Насть, скажи честно, думаешь он изменил мне?

Настя помолчала.

–Ну вообще, мне так не хочется думать… Хавьер производит впечатление взрослого и надежного мужика… Стоило ему тащить тебя с другого конца света, чтобы так себя вести?! Хотя, Ален, я честно не знаю, все бывает. Но ты не накручивай себя раньше времени, постарайся выслушать его объяснения, и смотри уже на его поведение, слова. Может, что-то проясниться. Но мне все же хочется верить, что это не так. Я думаю, что он просто выпил ооочень много, и повел себя как безответственный осел – уснул где-то или что – то в этом роде.

–Не знаю, Насть… Вообще-то есть еще одна вещь, которая мне не дает покоя.. Я сейчас только вспомнила об этом.. Быть может, Хавьер вчера принял наркотики.. И вообще, вдруг он наркоман?

–Что??? Ты что несешь?

И Алена поведала подруге такую историю.

Как-то раз они с Хавьером встречались с его друзьями. Вечер начинался безоблачно. Бар был наполнен огнями, смехом и звуками латиноамериканской музыки. Они сидели за столиком с друзьями Хавьера, пили коктейли, шутили, танцевали. Алена смеялась так, как давно не смеялась. Всё казалось лёгким и красивым, словно в кино.

Ближе к полуночи, когда друзья уже начали расходиться, Хавьер наклонился к ней и, слегка улыбаясь, произнёс:

– ¿Quieres algo[1]… посильнее? Ну… наркотики, например?

Алена даже не моргнула. Улыбнулась, решив, что это его странная шутка:

– Конечно, дорогой! Давай пойдём до конца! Может, сразу героин? – подмигнула она и рассмеялась.

Он не засмеялся. Просто пожал плечами и снова сделал глоток. Но Алена не придала этому значения.

Они вышли из бара, сели в машину. Ночной город скользил огнями за окном. Вдруг Хавьер, не отрывая взгляда от дороги, произнёс:

– Нужно ненадолго остановиться. Тут недалеко встретится один человек.

– Кто? – удивилась она.

– Наркодилер. Передаст то, о чём мы говорили.

Алена снова усмехнулась:

– О, ты всё ещё в этой шутке? Какая преданность юмору!

Но через пару минут машина притормозила на тёмной улице. И тут она поняла: он не шутит. Сердце сжалось.

– Подожди… Хавьер… Это серьёзно? – её голос стал резким.

Он посмотрел на неё как на ребёнка, который не понимает очевидного:

– Claro que sí[2]. Ты же сама согласилась.

– Согласилась?! Ты… ты серьёзно?! Ты принимаешь наркотики?! У тебя что, проблемы с наркотиками?!

– Dios mío[3], Алена… Что ты начинаешь? Ты что, думаешь, я наркоман? – в голосе появилась раздражённая нотка.

Прежде чем она успела ответить, сзади подъехала машина. Хавьер вышел. Всё произошло быстро: полминуты, короткий разговор, рукопожатие – и он вернулся. Но вернулся другим. Взгляд стал колючим, движения резкими.

– Ты что там думала? – спросил он неожиданно зло. – Думаешь, я тебя подставлю? Или что я какой-то junkie? Ты что, работаешь на полицию?

– Ты… что несёшь? – Алена смотрела на него в ужасе.

– Я всё понимаю! Ты специально так реагируешь! Чтобы меня проверить! – его голос срывался.

По дороге домой он продолжал нести бред, обвинял её во всех смертных грехах. Алена молчала. Просто молчала, потому что любое слово могло стать спичкой. Она видела: с ним что-то не так. Он уже под веществом.

Дома она не стала ничего говорить. Просто легла спать, чувствуя, как внутри всё клокочет.

Утром он был другим. Тихим. Осторожным. Заискивающим. Смотрел на неё так, будто боялся прикоснуться.

– Кажется, мы вчера поссорились… – неуверенно начал он. – Но я не помню, из-за чего.

Алена подняла на него холодный взгляд:

– Ты серьёзно? Не помнишь?

– Ну… примерно…

Она села на кровати, обхватив себя руками:

– Ладно, слушай. Давай сейчас и навсегда расставим все точки. Ты принимаешь наркотики? Как часто? И если у тебя с этим проблемы, я должна знать. Потому что, Хавьер, я много могу понять. Я многое могу постараться принять. Но я никогда не приму наркомана в своей жизни. Никогда.

Он выдохнул, сел напротив:

– Алена… нет у меня проблем. Честно. Это… бывает… раз в несколько месяцев. Иногда раз в год. На вечеринке. Не систематически. Я не зависим. Я могу спокойно жить без этого. Просто… глупость.

– Глупость?! – её голос дрогнул. – Это не глупость. Это – яд. Я этого не приемлю. Ни в какой форме. Ни раз в год, ни раз в пять лет. Если я когда-то узнаю, что ты снова к этому прикоснулся – всё. Мы закончили. В какой бы точке ни были.

Он кивнул, неожиданно серьёзно:

– Понял. И согласен. Это не стоит того, чтобы потерять тебя. Ни тебя, ни жизнь, ни здоровье. Я обещаю, это был последний раз.

Алена смотрела ему в глаза, ища хоть тень лжи. Но не находила. Может быть, потому что он и вправду говорил искренне. Может быть…

«Хочется верить. Очень хочется верить».

–Даааа, подружка, делааа, – протянула Настя. – Но знаешь, если это действительно было один раз, и он обещал, не накручивай раньше времени.

– Он не отвечал мне много часов. Если он не ходил по бабам, то не исключаю, что нюхал всякую дрянь… Или еще хуже, нанюхался и пошел по бабам.

–Ален, – перебила ее подруга, – это все предположения. Ты взвинчена и начинаешь себя еще больше накручивать. Жив и слава Богу. Вот приедет, посмотришь на него, он объяснится, и будешь думать и смотреть, как быть. В конце концов, если он что и натворил, лучше пусть это произойдет сейчас. Сама знаешь, лучше уж все плохое проявится как можно раньше, а то может быть и слишком поздно..

–Ты права, – вздохнула Алена.– Так, кажется, я слышу, что он подъехал.

–Ну все, подружка, удачи тебе! Если что – я на связи, звони и пиши, если нужна будет помощь. Даже если не нужна, все равно расскажи, что произошло!

–Конечно! Спасибо, подружка, до скорого!

Дверь тихо щёлкнула. В прихожей запахло алкоголем. Хавьер стоял виноватый, с той самой улыбкой, которая обычно растапливала её сердце. Но не сейчас.

– Алена… mi amor… Я… всё объясню…

– Объясни! – сорвалась она. – Где ты был всю ночь?! Ты понимаешь, я уже тебя похоронила! Я думала, тебя убили! Я думала, ты в канаве лежишь! Или… – её голос дрогнул, – ты решил вспомнить свои… наркотические «приключения»?! Или, может, пошёл по бабам? Это что? Что это было?!

Хавьер сделал шаг к ней, поднял руки, будто сдаваясь:– Нет! Нет, Алена! Никаких наркотиков! Никаких женщин! Никого! Только ты! Клянусь!

– Клянешься?! – она горько усмехнулась. – Ты уже клялся! Ты обещал!

– И я держу обещание! – заплетающимся языком выпалил он. – Я не… Я не брал ничего! Я не трогал наркотики! Я не видел женщин! Я… мы просто… выпили… чуть больше, чем надо…

– «Чуть больше»?! – глаза её сверкнули. – Ты исчез на всю ночь, «чуть больше»?!

– Да! – он почти умолял. – Потом ресторан закрылся… и мы… поехали на заправку… взять ещё пива… и там… сели… болтали… и… заснули. Честно! Честно, mi amor! Я даже не смотрел в телефон! Не потому что не хотел… просто… глупо вышло…

Алёна закрыла лицо руками. Её трясло от ярости, а потом прорвало слезами.– Ты… Ты понимаешь, что я всю ночь не спала?! Что я с ума сошла?! Что я представляла… не знаю что?! Что я… блин, тебя похоронила уже!!!

Хавьер бросился к ней, взял её за руки:

– Perdóname[4]… прости меня… умоляю… Это было глупо. Никогда больше, слышишь? Никогда! Я… я даже пить брошу, если хочешь! Я всё сделаю! Только не плачь… mi amor, не плачь…

Она вскинула на него глаза, полные слёз и злости:– Ты не понимаешь, Хавьер… Я не переживу такого ещё раз. Никогда.

– И не будет! – он схватил её за плечи, заглядывая в глаза. – Никогда. Я обещаю. Я… Господи, какой же я идиот…

Алёна вырвалась, отвернулась, вытирая слёзы:– Идиот – это мягко сказано…

Он стоял за её спиной, растерянный и виноватый до дрожи.– Я всё исправлю… всё, клянусь…Хочешь, я больше вообще не буду пить!

Алена молча смотрела в окно, чувствуя, как внутри бушует злость, но где-то глубоко – мелькает облегчение: он жив. Он рядом. Но доверие? Оно треснуло. И это уже не так просто склеить…

Он клялся, что понял, что «такого больше не будет», что он выпил больше, чем надо, его понесло выпить еще и еще. Она кипела от злости, но потом остыла и подумала:«Либо я уезжаю сейчас, либо… либо попробую ещё раз. Если уже осталась – должна выровнять ситуацию».

Они помирились. Жизнь вернулась в привычное русло. Но обида осела глубоко, особенно когда она узнала, что ту ночь он провёл в тех самых ресторанах, куда её никогда не приглашал – «потому что терпеть их не может».«Значит, не может со мной, а с другом – пожалуйста. До утра. И с вином».Это она запомнила.

«С другом можно шататься до утра по ресторанам, пить вино, болтать о жизни. А со мной – нельзя даже устроить один вечер?» Мысль не отпускала и периодически Алена возвращалась к этому.

К слову сказать, романтики в их отношениях почти не было. Даже намека. Ни ужинов при свечах, ни этих мягких световых пятен на стенах, когда огонь свечи дрожит в бокале вина. Ни уютных вечеров, когда они сидят вдвоем, разговаривают о чем-то важном, слушают музыку. Ничего.

Хотя Алена пыталась. Не раз.

– Давай как-нибудь сделаем ужин при свечах? – спросила она как-то вечером, когда они вместе готовили пасту.

Хавьер поднял на нее удивленный взгляд:

– Я не люблю свечи. Это глупо.

Сказал – и отвернулся к сковороде, будто тема закрыта раз и навсегда.

Вот так всё и было: каждый раз, когда она пыталась привнести в их жизнь хотя бы каплю этой красивой, почти обязательной в начале отношений романтики, Хавьер отмахивался.

За все девять месяцев, что они жили вместе, они ни разу не устроили маленький праздник только для двоих. Ни одного вечера «на память». Даже банально: открыть бутылку вина, поставить пластинку, позволить себе роскошь провести ночь в разговорах, а потом в поцелуях.

Дом стоял тихий, словно музей, где нельзя смеяться громко, нельзя устраивать спонтанные танцы, нельзя зажечь свечу просто так, «потому что красиво». И чем дольше Алена жила в этом доме, тем сильнее понимала: «Почему-то всё, что романтично с другими, с ним – недопустимо».

Она ведь видела пары вокруг – в кафе, на улицах, у друзей. Эти искорки, эту жадность к друг другу. А у них…

«Почему у нас этого нет? Разве так должно быть?»

А ещё были их ночи.

Сначала она думала: ну, просто всё только начинается, пройдет пара месяцев, и они научатся друг друга чувствовать. Появится огонь, желание, та самая химия, о которой пишут в романах. Но вместо огня всё медленно превратилось в рутину.

Если в начале это напоминало страсть, то очень быстро стало сухой механикой. Без долгих прелюдий, без тех поцелуев, от которых кружится голова, без нежных касаний, от которых по спине бегут мурашки. Всё происходило как-то сжато, будто по схеме: пришел, сделал, уснул.

Алена не могла понять, в чём дело. «Может, он не любит поцелуи? Может, ему не нравится нежность? Или… дело во мне?»

Но что страннее всего – Хавьер, казалось, и не замечал, что ей чего-то не хватает. Наоборот, порой обижался, если вдруг узнавал, что она не достигла финала.«Почему я должна притворяться счастливой, если не чувствую? И почему он не чувствует, что я хочу большего – прикосновений, взгляда, шепота, чего-то… живого?»

И всё это происходило на фоне его постоянных заверений:– Ты такая красивая! Ты идеальная. У меня нет мечты больше, чем ты.

Звучало красиво. Но тело не верит словам, если за ними нет огня.

Бывало, она лежала в темноте после таких «ночей» и думала: «А если это всегда будет так? Если вся страсть, что могла быть между нами, закончилась, даже не начавшись? Смогу ли я прожить с этим? Смогу ли я раз за разом возвращаться в эту холодную пустоту?»

Ей хотелось иногда просто праздника – пусть даже маленького, тихого. Бутылка красного, пару свечей, смех, случайные поцелуи, которые затягивают в водоворот. Хотелось того, что для многих – так естественно. А здесь это оказалось чем-то ненужным, странным, «глупым».

Но с друзьями, коллегами он где-то там, в тех самых барах, которые «не любит», пьёт, ест и готов гулять до утра. И что мне думать? Что он не любит свечи только со мной?

А за две недели до её отъезда они поехали на семейный праздник к его маме. Большой дом, шум, детский смех, запахи еды. Всё шло спокойно... до того момента.

Хавьер вдруг увёл её в одну из пустых комнат. Закрыл дверь.

– Нам надо поговорить, – начал он хмуро.

– Прямо сейчас? – удивилась она.

– Да. Объясни, почему ты так холодна с моей племянницей? Почему ты даже не пытаешься с ней поиграть? Ты показываешь, что она тебе не нравится!

Алена моргнула, не веря.

– Что?.. Ты серьёзно? Ты хочешь устроить скандал... из-за чужого ребёнка?!– Это не чужой ребёнок! Это моя семья!

Внутри у неё что-то взорвалось. «Боже, он ещё и поддался влиянию Альваро... ну конечно!»Она сжала зубы, чтобы не сказать лишнего прямо там, среди родни.

Но дома – сдерживаться было уже нечем. Дверь захлопнулась, и полетело:

– Ты в своём уме? – голос Алены звенел от злости. – Ты хочешь диктовать мне, кого я должна любить?!

– Я не это имел в виду...

– А что ты имел в виду?! Что я обязана сюсюкаться с твоей племянницей, потому что твой брат решил, что я должна? Да она мне НИКТО, понимаешь?! Никто!

– Это семья...

– Для тебя – семья. Для меня – нет! Я не её мама, не няня и не вторая тётка из рекламы счастливой семьи!

Слова вырывались, как огонь из горящего дома. Он пытался перебить, она – только громче.

Они уснули спиной к спине, каждый со своим гневом.Алена лежала, глядя в темноту, и думала только одно:«Хочу уехать. Сегодня же. Пусть он остаётся со своим братом и племянницей. Живут все вместе. Мне не место в этом цирке».

Утром голова раскалывалась. Мысль была одна:«Соберу всё ценное. Остальное оставлю. Поменяю билет на сегодня».Она отвечала на его сообщения сухо, не разрывая пауз.

Вечером он снова заговорил:

– Если бы я знал, что ты так будешь относиться к моей племяннице, я бы тебя никогда не позвал сюда.

И тут она взорвалась.

– А если бы я знала, что мне придётся слушать твоего брата, как будто он третий в наших отношениях, я бы даже не посмотрела в твою сторону! Что у вас за культ Альваро?! Он что, теперь решает, когда нам сексом заниматься или когда мириться?!

Слова лились без остановки. Она вывалила всё: зависимость Хавьера от брата, бесконечные разговоры про племянницу, подарки, советы, контроль.И последний удар:

– Ты хочешь второго ребёнка для твоего брата? Так живи с ними! Я не для этого переехала!

Он стоял бледный, как мел. Глаза метались, потом в них мелькнул страх. И вдруг – тишина.

– Ты права, – сказал он тихо. – Я... привык помогать брату. Всю жизнь. Но это перебор. Я не хочу так. Я хочу ребёнка с тобой. Своего. А не жить ради чужого.

Она молчала, стиснув зубы. Хотелось верить – и не верилось.– Это не меняется за день, – продолжил он. – Но я буду работать над этим. Я не хочу тебя потерять.

Они договорились «не ссориться до её отъезда». Осадок остался, густой, тяжёлый, как дым после пожара.

Алена решила: возьмёт всё ценное из привезенных вещей. Вдруг не вернётся.

Но прощание... было тёплым. Хавьер приготовил сюрприз: билет в первый класс. Провожал её в аэропорту, держал за руку до последнего.

И Алена вдруг поняла:

«Как бы ни было трудно, как бы ни было больно, мне всё равно грустно расставаться. Если бы можно было увезти его с собой к моим родным... это было бы идеально».

Аэропорт шумел. Гул голосов, объявлений, запах кофе и стерильного воздуха – всё сливалось в один невыносимый фон, от которого у Алены дрожали руки. Она стояла рядом с Хавьером, крепко сжимая ремешок сумки, будто это могло удержать её здесь, рядом с ним.

«Вот он момент. Вот она – разлука. Я так ждала этой поездки домой… ждала увидеть родителей, друзей, обнять кота, пройтись по улицам родного города. И вдруг понимаю: мне невыносимо уезжать. Мне тяжело. Больно. Потому что оставляю здесь… его».

Она украдкой взглянула на Хавьера. Он стоял рядом, как всегда спокойный, сдержанный, но Алена видела, как напряжены его губы, как он старается не выдать эмоций. Только глаза – выдали. В них мелькнуло что-то такое, от чего у неё перехватило дыхание.

«Да, между нами были ссоры. Были моменты, когда я не понимала его, когда хотелось всё бросить. Были вечера, когда я лежала и думала: а вдруг это не моё? А вдруг дальше только хуже? Но вот сейчас, в этот момент, я знаю: у меня есть к нему чувства! Это мой человек. Со всеми его странностями, со всеми недопониманиями – но он стоит того. Стоит того, чтобы ждать встречи. Стоит того, чтобы скучать».

Она вспомнила все эти месяцы. Да, Хавьер не был романтиком в её привычном понимании. Не устраивал ужинов при свечах. Но разве только свечи меряют любовь? Он был другим. Он говорил своим языком – языком дел.

Он продумывал каждую деталь их жизни. Каждую поездку. Каждое утро, когда они выезжали на мотоцикле завтракать с видом на озеро Атитлан или вулкан. Каждое место, куда он её вез, было особенным, красивым, запоминающимся. Он знал, что ей важно увидеть Гватемалу такой – необычной, настоящей.

Она вспомнила, как он однажды молча остановился на трассе, чтобы она могла сфотографировать закат. В тот момент, когда она только подумала об этом. Он всё замечал. Всё продумывал. Иногда даже слишком – до мелочей.

А ещё… он исполнял обещания. Да, не всегда в срок. Иногда через три месяца после того, как пообещал. Иногда после десятка напоминаний. Но всегда делал. Это была его черта – не бросать слова на ветер.

Вот и недавно. Он купил ей машину. Простенькую, без излишеств – Skoda Rapid. Чтобы она могла ездить, куда захочет. В спортзал, в торговый центр, за продуктами. Чтобы она чувствовала себя свободнее. Чтобы ей было комфортно.

«Кому-то это покажется мелочью. Но ведь в этом весь он. Он не будет красиво говорить, не будет писать длинных сообщений о любви, но он будет делать. Исполнять. Заботиться. И как я могла забывать об этом в моменты злости?»

Алена почувствовала, как в горле встал ком.«Боже, как же я не хочу уезжать. Если бы он только мог поехать со мной…»

Слёзы предательски выступили на глазах. Она пыталась их сдержать, отворачивалась, пряталась за волосами, но ничего не выходило. Они катились по щекам, горячие, как расплавленный воск.

Хавьер заметил. Осторожно взял её за руку. Наклонился, заглянул в глаза.– Mi amor… всё будет хорошо. Ты вернёшься. Мы справимся.

«Он даже сейчас спокоен. А я – нет. Но разве это плохо? Пусть я чувствую. Пусть мне больно. Потому что больно только тогда, когда любишь».

Она обняла его, уткнулась лицом в плечо и подумала: «Да, Хавьер не идеален. Но кто идеален? У него есть всё, что важно для жизни. Он – тот, с кем я хочу строить будущее. Тот, ради кого я хочу возвращаться. Потому что, как бы странно это ни звучало, в его молчаливых жестах – больше любви, чем в чужих красивых словах».

Голос из динамиков объявил посадку. Алена не хотела отпускать. Но пришлось.

Алёна устроилась в кресле самолёта, пристегнула ремень и глубоко вдохнула, чувствуя лёгкий трепет в груди. С одной стороны, ей было грустно – прощание с Хавьером далось ей нелегко. Предстоящие месяцы разлуки казались целой вечностью. Но с другой стороны, её переполняло предвкушение: встреча с родными, прогулки по любимым улицам, вечерние посиделки с друзьями, уютные дни дома, которые она так давно ждала. Ничто на свете не заставило бы её отказаться от этой поездки. Даже грусть по Хавьеру не могла заглушить радость, которая заполняла всё её существо.

Она мысленно перебирала моменты, которые её ждали: аромат маминых пышных сырников и горячих блинчиков на кухне, долгие разговоры с родителями, смех друзей, прогулки по паркам, возможность носить лёгкие летние платья целый день без страха замёрзнуть, солнечные лучи, палящий, но приятный жар, такой, какой был в её детстве. Её сердце ускоряло ритм при мысли о любимом питомце, которого она наконец может сжать в объятиях.

[1] Хочешь чего-нибудь

[2] Конечно да

[3] Боже мой

[4] Прости меня