Текст книги "Развод. Семейная тайна (СИ)"
Автор книги: Луиза Анри
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)
Глава 31
Мозг кипел после ее слов – «Ты боишься признаться, Гордей» – а легкие вдыхали тяжелый аромат этой квартиры. Солнечный луч, падавший на глубокие царапины на паркете у ног Аси, казался неестественно ярким, подчеркивая каждую пылинку, каждую неуютную деталь этого места: желтоватый развод на обоях, пустую банку на кухонном подоконнике, жирный отсвет на старой плите. Гордей стоял, бледный как стена, пот проступил на висках. Его пальцы судорожно сжимались и разжимались. Страх перед отцом, разоблаченный с такой беспощадной точностью, казалось, парализовал его язык. Но вдруг что-то переменилось в его глазах. Не страх отступил – нет. Появилось что-то другое. Отчаянная решимость загнать джинна обратно в бутылку. Любой ценой.
– Нет, – выдохнул он, голос сорвался, но набрал силу. Он шагнул к ней, резко, почти агрессивно, его тень перекрыла солнечный луч. – Ты не права. Не в этом дело. Вернее… не только. – Он провел рукой по лицу, смахивая невидимую паутину усталости и больничных впечатлений. – Аделия… – имя прозвучало как проклятие. – Она больше не будет проблемой. Ни для тебя. Ни для нас. Никогда. Ася не отступила. Не моргнула. Смотрела на него с тем же усталым спокойствием, словно он говорил о погоде. – Я решу этот вопрос, – продолжил он, глядя ей в глаза, пытаясь влить в свои слова железную убежденность. – Окончательно. Она получит помощь. Лучших врачей. Ее отправят… подальше. В место, где она сможет восстановиться. Без нас. Без прошлого. Она исчезнет из нашей жизни, Ася. Навсегда. Я обещаю тебе. – Он протянул руку, как будто хотел коснуться ее, дотронуться до живота, где росла его дочь, но его пальцы сжались в кулак и опустились.
Обещание висело в воздухе – громкое, пафосное, но хрупкое, как мыльный пузырь на фоне пыльных занавесок. Ася медленно покачала головой. В ее движении не было ни злости, ни разочарования. Была лишь глубокая, непробиваемая уверенность.
– Гордей, – сказала она тихо. – Даже если ты увезешь ее на край света… она здесь. – Ася слегка прижала ладонь к груди, к виску. – В твоей голове. В моих страхах. В этой истории. Ее не стереть. Ты можешь запереть ее тело, но не ее боль. И не ее тень. – Она перевела взгляд на исцарапанный пол, символ чужого, неуправляемого хаоса, вторгшегося в ее прошлое. – Пауза все равно нужна. Не только из-за нее. Из-за нас. Из-за всего, что накопилось. Из-за Инессы и ее ненависти. Из-за… недоверия.
Он сжал челюсти. Его обещание, только что такое громкое, наткнулось на скалу ее тихого упорства. – Пауза… – он произнес слово, как незнакомое, горькое. – Это бегство. Это не решение!
– Это шанс, – поправила она. Ее голос стал чуть теплее, но не мягче. – Шанс для тебя разобраться. По-настоящему. Без спешки. Без давления. Шанс для меня… – Она обвела взглядом неуютную гостиную, но в ее глазах вспыхнул не отвращение, а огонек планирования. – …начать здесь жизнь. Настоящую. Мою. Нашу с малышкой. И с Витей. Гордей напрягся, как струна: – Здесь? В этом…? – Он чуть не сорвался на «свинарнике», но сдержался, лишь с отвращением кивнув в сторону кухни. – Ты серьезно? Ты не справишься! Ремонт, переезд, беременность… Это безумие!
– Я справлюсь, – сказала Ася просто. Она посмотрела на жирный налет на плите, видимый из гостиной, и ее губы тронула едва заметная тень чего-то, похожего на вызов. – Я приведу это место в порядок. Косметический ремонт. Новые окна, чтобы выветрить этот запах. Краска на стены. Новая плита, конечно. – Она почти улыбнулась. – Я верну сюда жизнь, Гордей. Не ту, старую. Новую. Чистую. Безопасную. – Она посмотрела ему прямо в глаза. – Пауза – это не конец. Это… подготовка почвы. Для чего-то нового. Для нас. Или… – Она не договорила, но смысл повис в воздухе:..или для меня и детей отдельно.
Он понял. Понял окончательно. Его обещание об Аделии, каким бы громким оно ни было, не изменило главного. Она уходила. Не в никуда. В это пыльное, пахнущее кошачьим прошлым пространство, которое она намерена отвоевать и превратить в крепость. Для себя. Для их ребенка. С ним или без него. Пауза была ее решением. Ее условием. И он, обещая убрать Аделию, все равно не мог ее отменить.
Гордей замер. Борьба на его лице была видна невооруженным глазом: ярость, страх, отчаяние, и где-то в глубине – крошечная искра понимания, что она, возможно, права. Что им обоим нужно время. Воздух. Чтобы понять, осталось ли что-то, за что можно бороться вместе, кроме страха и привычки.
– Ты… уверена? – спросил он наконец, и в его голосе не было прежней силы, только глухая усталость и сомнение. Не в ней. В себе. В их будущем.
– Да, – ответила Ася. Твердо. Спокойно. Ее взгляд скользнул по солнечному лучу, поймавшему мириады пылинок. – Я уверена. Пауза – лучшее для нас сейчас. Для всех. Он молчал. Долго. Смотрел на нее, на ее округлившийся живот, на пыльную комнату, которую она назвала своим будущим домом. Потом медленно, словно через силу, кивнул. Не согласие. Признание поражения. Признание ее права решать.
– Ладно, – прошептал он. Одно слово. Без обещаний ждать. Без попыток удержать. Он развернулся и пошел к двери. Его шаги по царапанному паркету звучали глухо. Он открыл дверь, и на мгновение в квартиру ворвался шум летнего дня – гул машин, крики детей из сквера, звук, казалось, другой, живой жизни. Он не оглянулся. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком.
Ася осталась одна. Посреди пыли, кошачьих царапин и выцветших обоев. Но в тишине, нарушаемой лишь гулом города за окном, не было больше прежнего одиночества. Было решение. Было начало. Она подошла к окну, отдернула грязноватую штору. Яркий летний свет хлынул в комнату, ослепительный, полный энергии. Она прикрыла глаза, чувствуя тепло на лице. Впереди был ремонт. Труд. Новые заботы. Но это был ее труд. Ее заботы. Ее путь к дому.
Глава 32
Ася сидела за столом, обхватив руками чашку с уже остывшим чаем. За окном шумел летний город, но до нее доносились лишь обрывки звуков. В ушах все еще звенела та давящая тишина после ухода Гордея, его сдавленное «Ладно», его шаги по исцарапанному паркету. Пауза началась. Слово звучало так легко. А реальность… Ася взглянула на свой округлившийся живот. Седьмой месяц. Малышка толкнулась изнутри, напоминая о главном приоритете. Нельзя было просто сидеть и тонуть в мыслях о Гордее, о его невысказанных страхах, о его громких, но таких хрупких обещаниях насчет Аделии. Нужно было действовать. Для себя. Для дочери. Для Вити, который скоро вернется из лагеря и которому нужен будет дом. Ее дом. «Старая квартира…» – мысленно произнесла она. Образ встал перед глазами: пыльные лучи света в грязноватых шторах, глубокие, как шрамы, царапины на паркете, желтоватые разводы на обоях, въевшийся тяжелый дух кошачьего прошлого, смешанный с затхлостью запустения. И эта пустая банка из-под тушенки на кухонном подоконнике – символ чужого, неуютного быта. Сердце сжалось от тоски по тому, каким это место было при папе, но тут же в груди вспыхнула искра решимости. Она превратит это обратно в дом. Чистый. Светлый. Безопасный. Но с чего начать? Огромность задачи давила. Она была не строителем, не дизайнером. Она была беременной женщиной, брошенной… нет, взявшей паузу в сложных отношениях.
– Асенька? – Мама осторожно присела рядом, положив руку ей на плечо. В ее глазах читались тревога и безграничная поддержка. – Как ты? О чем думаешь? – О том, что пора начинать, мам, – Ася сделала глубокий вдох и улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка была уверенной. – С квартиры. Нужно… составить план. Понять, что делать с этим… наследием. – Она кивнула в сторону невидимой старой квартиры.
– Ты же не собираешься сама молотком махать? – Мама ахнула, глядя на ее живот.
– Боже упаси! – Ася рассмеялась, и это был искренний, снимающий напряжение звук. – Нет, мам. Нужна бригада. Надежная. Но сначала… сначала нужно понять, что им делать. Что менять в первую очередь. И сколько… примерно… это может стоить. Она встала, ощущая тяжесть в спине и легкое головокружение. Беременность напоминала о себе при каждом резком движении.
– Поедем? – спросила она маму, уже беря сумку. – Сейчас. Пока решимость не испарилась. Нужно все осмотреть свежим взглядом. С блокнотом. И… – она помялась, – с замерщиком? Хотя бы для окон. Эти старые рамы… запах через них точно не выветрить. Нужны новые, герметичные.
Дорога до старого района прошла в молчании. Ася смотрела в окно такси, мысленно перебирая тревоги: Где найти рабочих? Как не нарваться на мошенников? Хватит ли денег? Ее сбережения были скромными. О прежней работе учительницы (неоконченный пединститут!) не могло быть и речи сейчас. Мысли о будущем заработке витали где-то на периферии – спицы, клубок мягкой шерсти, успокаивающий ритм вязания… Но это потом. Сейчас – ремонт. Подъезд встретил знакомым полумраком и запахом старого дома. Ключ щелкнул в замке. Дверь открылась. Запах. Он ударил с новой силой, теперь, когда Ася смотрела на квартиру не сквозь призму эмоционального разговора, а глазами будущей хозяйки. Тяжелый, устоявшийся дух кошачьей мочи и пыли. Она поморщилась, но шагнула внутрь, мама – следом, осторожно оглядываясь.
– Ох, Асенька… – прошептала мама, прикрывая нос платком. – Здесь же… дышать тяжело. – Знаю, – кивнула Ася, уже открывая блокнот. Она включила свет (старая люстра с пропавшими плафонами давала жалкий свет). – Главный враг номер один. Запах. – Она записала крупными буквами. – Значит, первое: специалист по устранению запахов. Скорее всего, нужна глубокая чистка, может, даже снятие верхнего слоя лака с паркета там, где… – Она указала на самые глубокие, темные царапины у порога и в углу гостиной. – Потом – новые окна. Пластиковые. Герметичные. Это приоритет.
Она медленно прошлась по комнатам, ведя пальцем по стенам, ощущая шершавость обоев под пятнами, местами отслоившихся. В кухне ее взгляд зацепился за жирный налет на старой плите и пустую банку на подоконнике. Она сгребла банку в мусорный пакет, принесенный с собой – первый маленький шаг к чистоте.
– Обои – долой все, – продиктовала она себе, записывая. – Краска. Светлая. Потолки – побелка или натяжные? Сантехника… – Она заглянула в ванную и содрогнулась. – Мам, это надо менять. Всю. И плитку. И плиту на кухне – в утиль. Новая, маленькая, но нормальная.
Мама кивала, помогая записывать, временами качая головой от масштаба разрухи. Электрику проверить обязательно, – добавила она практично. – Старая проводка – опасно. – Верно, – Ася записала. Ее блокнот быстро заполнялся пунктами. Каждый пункт – это деньги. Много денег. Тревога снова сжала горло. Она положила руку на живот. Ради тебя, малышка. Ради нашего дома. Она достала телефон. Пора искать бригаду. Сарафанное радио – самый надежный вариант. Она набрала номер, которой мелькал в рекламе соцсети. Профремонт. Она набрала номер Дмитрия. Голос в трубке был спокойным, деловым. – Дмитрий? Здравствуйте. Меня зовут Ася. Мне попалась ваша реклама у одного блогера. Мне нужен косметический ремонт в трехкомнатной квартире. Срочно. И… – она немного смутилась, – Я на седьмом месяце беременности. Это… не будет проблемой?
– Проблемой? – В голосе Дмитрия послышалось легкое удивление, но не раздражение. – Ни в коем случае. Мы работали и с беременными. Главное – четко договориться о графике, чтобы вас не беспокоить шумом в ненужное время, и чтобы вы не поднимали тяжести. Когда можно посмотреть объект? Замеры сделать, оценить фронт работ?
Они договорились на завтра. Ася положила телефон, чувствуя, как камень тревоги немного сдвинулся с места. Первая ласточка. Появился человек, который знает, что делать. Она подошла к окну в гостиной, к грязноватой, потертой шторе. Резко дернула шнур. Ткань, поднимая тучи пыли, со скрипом поползла вверх. В комнату хлынул поток летнего солнечного света. Он осветил пыль, витающую в воздухе, глубокие царапины на паркете, выцветшие обои с пятнами. Все недостатки стали видны как на ладони. Но в этом потоке света было что-то еще. Надежда. И сила. Ася повернулась к маме, которая смотрела на нее с любовью и легкой грустью. – Завтра придет Дмитрий. Замерщик. Начнем, – сказала Ася твердо. Ее голос не дрожал. Первые, самые трудные шаги в пыли будущего были сделаны. Впереди была гора работы, страх и неуверенность, но было и понимание: дом начинался здесь и сейчас. С этого пыльного пола, с этого списка проблем, с этого первого звонка. И она была готова его строить. Кирпичик за кирпичиком.
Глава 33
Следующее утро началось с трезвой реальности. Ася сидела на кухне у мамы, перед ней лежали распечатанные ориентировочные расценки, присланные Дмитрием после вчерашнего замера. Цифры плясали перед глазами, складываясь в сумму, от которой слегка закружилась голова даже без утренней тошноты. Устранение въевшегося запаха (глубокая чистка + возможная локальная замена ламината в самых «ароматных» зонах), новые пластиковые окна во всех комнатах (срочный заказ!), демонтаж старых обоев и штукатурка, замена сантехники в ванной и крошечной кухонной мойки, новая простая плита, покраска стен и потолков, замена части розеток… И это только самое необходимое, без учета будущей мебели и чистовых материалов, которые ей предстояло выбрать.
– Мам, – Ася положила лоб на прохладную столешницу. – Это… космические цифры. Моих сбережений хватит разве что на окна и часть черновых работ. И то впритык. – Голос ее дрогнул. Столько решимости, такой план – и вот он, натыкается на жестокую стену финансов. Мама обняла ее за плечи.
– Прорвемся, Асенька. Возьмем кредит… я помогу, сколько смогу… Может, часть работ будем делать поэтапно? Сначала самое важное – окна и запах, остальное позже? – Позже – это с новорожденной на руках? – Ася горько усмехнулась, но подняла голову. Нет, отступать было нельзя. – Нет. Надо делать все сразу. Иначе мы никогда не заедем. Просто… нужно искать варианты. Может, Дмитрий знает более бюджетные решения… или найдем другую бригаду… – Голос ее звучал неубедительно даже для нее самой. В этот момент в тишине кухни прозвучал короткий, но четкий сигнал телефона – СМС о зачислении на карту. Ася машинально взглянула на экран, ожидая уведомления от банка о списании за что-нибудь мелкое. И замерла.
Сумма. Значительная. Очень значительная. Та, что покрывала львиную долю сметы Дмитрия, включая окна и сантехнику. Отправитель… Гордей. Сообщения не было. Ни слова. Ни объяснений. Ни "прости". Просто перевод. Безмолвный. Как выстрел в тишине. Сердце Аси бешено заколотилось. Первой волной накатилось огромное, почти физическое облегчение. Камень с души! Теперь она действительно могла начать ремонт без панического страха перед каждым счетом. Могла купить хорошие окна, чтобы выветрить тот проклятый кошачий запах. Могла обеспечить малышке чистую ванную. Но следом за облегчением приползло горькое чувство зависимости. Он снова здесь. Не отпустил. Даже молча, через банковский счет, он протянул руку и снял с нее часть ее тяжести, но одновременно накинул невидимую петлю. "На твои нужды" – подразумевалось в этом безмолвии. Но чьи это нужды? Ее? Или его дочери? Или его совести?
– Что случилось, дочка? – встревожилась мама, увидев ее бледность.
– Гордей… – Ася показала маме экран телефона. – Перевел деньги. Очень много.
– Ох… – Мама посмотрела на сумму, потом на дочь. В ее глазах читалась та же смесь облегчения и тревоги. – Ну что ж… С одной стороны, благо. Без этих денег… – Она не договорила.
– С другой – он думает, что может купить… что? Мое молчание? Мое возвращение? Или просто спокойствие совести? – Ася сжала телефон так, что костяшки пальцев побелели. Ирония ситуации была горькой: час назад она мечтала именно о такой сумме, а теперь, получив ее, чувствовала себя униженной.
Она закрыла глаза. Вспомнила вчерашний день: пыль, поднимавшуюся клубами при замере, серьезное лицо Дмитрия, склонившегося над планшетом, его спокойные пояснения о гидроизоляции под ванной и необходимости замены стояков. Вспомнила, как они вместе с мамой обсуждали образцы красок – она выбрала теплый бежевый для гостиной и нежно-сиреневый для будущей детской. Как мечтала о свете из новых, чистых окон, который зальет комнаты, прогоняя мрак и запахи. Этот дом был ее мечтой, еепроектом, ее битвой за будущее. Деньги Гордея… они были как трофей, взятый у врага, чтобы построить свою крепость. Не подарок. Компенсация. За небезопасность в его доме. За угрозы его сестры. За боль и страх. Ася открыла глаза. Решение пришло внезапно и оказалось кристально ясным.
– Я возьму их, – сказала она твердо. – Это не его милость. Это… моральный ущерб. За все. – Она поднялась со стула, ощущая неожиданный прилив сил. – Мы едем на встречу с Дмитрием. И заключаем договор. Сегодня же. Встреча с прорабом проходила уже в другой атмосфере. Ася не скрывала, что деньги появились, но говорила о ремонте с удвоенной уверенностью и вниманием к деталям. Она уже не просила, а заказывала работы.
– Дмитрий, окна – самые лучшие по шумоизоляции и герметичности, которые можно поставить быстро. Запах – это приоритет номер один, не экономьте на материалах и работе специалистов. Сантехника – надежная, но без излишеств. Плита – простая, но новая и безопасная. – Она четко указывала на пункты сметы. – И начинаем как можно скорее. Я хочу, чтобы к рождению малышки мы уже могли заехать хотя бы в чистый, безопасный "скелет" квартиры. Дмитрий, человек дела, лишь кивал, делая пометки. Ему было все равно, откуда деньги; он видел решимость заказчицы и четкое понимание задач. – Хорошо, Ася. Материалы начнем закупать завтра. Рабочие приступят послезавтра. Демонтаж первым делом. Будет шумно и пыльно, предупреждаю.
– Я знаю, – Ася улыбнулась. Она была готова к пыли. К шуму. К трудностям. У нее теперь был ресурс. И неважно, от кого он пришел – он давал ей возможность действовать. – Главное – вперед.
Когда договор был подписан и первый, еще небольшой аванс переведен Дмитрию, Ася вышла из его офиса на летнюю улицу. Солнце припекало. Она положила руку на живот, чувствуя легкое шевеление внутри.
– Все будет хорошо, малышка, – прошептала она. – У нас теперь есть старт. Наш старт.
Она достала телефон. Запоздалое сообщение Гордею так и не было написано. Ни "спасибо", ни "зачем?". Молчание было ее ответом на его молчание. Но она открыла банковское приложение и сделала кое-что другое: оплатила полную предоплату за новые окна. Самый важный, первый камень в фундаменте ее нового дома. Камень, оплаченный его деньгами, но положенный ее рукой.
Финансовый камень с души был сдвинут. Но новые камни – сомнений, обиды и сложного выбора будущих отношений – только начали вырисовываться на горизонте. Однако сейчас, под летним солнцем, с подписанным договором в сумке и предоплаченными окнами, Ася чувствовала главное: движение. Вперед. К своему дому.
Глава 34
Через два дня после подписания договора и предоплаты за окна Ася стояла на пороге старой квартиры, зажав в руке ключ и прижимая к уху телефон. Шум в трубке был оглушительным – грохот, скрежет, мужские крики.
– Дмитрий? Дмитрий, вы меня слышите? – перекрикивала она гул, доносившийся не только из трубки, но и из-за двери.
– Ася! Да, слышу! – голос прораба пробивался сквозь какофонию. – Мы уже вовсю! Демонтаж! Не советую заходить – пылища! И шумно!
– Я… я рядом. Хотела просто глянуть, – крикнула она в ответ, чувствуя, как сердце колотится не только от шума, но и от предвкушения перемен.
– Ну… если осторожно! И респиратор! – предупредил Дмитрий и отключился. Ася глубоко вдохнула.
Респиратор. Мама настояла, купила ей специальный, для беременных. Она надела его, ощущая нелепость и необходимость одновременно. Ключ повернулся. Дверь открылась. Стена. Не из кирпича, а из густой, серой, тяжелой пыли. Она встала как туман, сквозь который с трудом проглядывали очертания людей и силуэты комнат. Воздух гудел от грохота перфораторов, скрежета ломаемых перегородок (где-то в глубине, на кухне?), грохота падающих кусков штукатурки. Крики рабочих: "Вась, тащи лом сюда!", "Аккуратней, потолок сыпется!" – сливались в единый производственный рокот. Ася замерла на пороге, оглушенная. Это было не похоже на тихий осмотр с блокнотом. Это было нашествие. Нашествие, которое она сама и затеяла. Грохот бил по барабанным перепонкам, пыль щекотала горло даже сквозь респиратор. Она почувствовала знакомое подташнивание – утренний токсикоз, казалось, вернулся от одного вида этого хаоса. Она прижала ладонь к животу, где малышка явно нервно толкалась в ответ на какофонию.
– Ася! – сквозь пыльную завесу проступила фигура Дмитрия в каске и респираторе. Он махнул рукой, приглашая войти. – Держись ближе к стене! И смотри под ноги!
Она шагнула внутрь, ощущая под ногами хруст битого кирпича, кусков старой штукатурки, осколков кафеля (видимо, уже долбанули в ванной). Глубокие кошачьи царапины на паркете теперь были почти не видны под слоем строительного мусора. Желтоватые разводы на обояхисчезали по мере того, как рабочие сдирали их огромными лохмотьями, обнажая старую, потрескавшуюся штукатурку стен. Воздух был густым, едким от пыли, но… тот самый въевшийся кошачий запах казался слабее. Его забивала пыль разрушения.
– Как ощущения? – крикнул Дмитрий, подойдя ближе. Его глаза улыбались над респиратором. – Начали с самого грязного! Снимаем все, что можно! Обои, старую плитку в санузле, плинтуса – они воняли жутко! – Он указал на груду выброшенных грязно-коричневых пластиковых плинтусов у стены. – С ними и основная вонища была!
– Ощущения… как на войне, – крикнула в ответ Ася, но в ее глазах горело возбуждение. Видеть, как исчезают грязноватые шторы (их сбросили в кучу мусора), как срывают обои с ненавистными пятнами, как выносят ту самую старую плиту с жирным налетом – это было мощно. Каждый удар перфоратора по старой плитке в ванной, каждый сорванный пласт обоев – это был удар по прошлому хаосу, по чужому, неуютному наследию.
Она осторожно прошла в бывшую гостиную. Здесь двое здоровенных парней ломами и скребками сдирали последние лоскутья обоев. Пыль стояла столбом.
– Эй, осторожней! Барышня с пузом! – крикнул один из них, увидев Асю. – Не подходи близко, тут сыпется! Ася кивнула, останавливаясь у дверного проема. Она смотрела, как обнажается стена. И вдруг ее взгляд зацепился. Там, где отстал большой пласт обоев, обнажился кусок стены, а на нем… детский рисунок. Нечеткий, выцветший от времени, но узнаваемый: солнце, домик, кривоватые фигурки – папа, мама, она сама, маленькая, и Витя, еще младенец. Рисунок, сделанный ее рукой лет двадцать назад. Зарисованный потом слоями чужих обоев.
Комок подступил к горлу. Она не плакала, но дыхание перехватило. Это был кусочек ее прошлого, настоящего, спрятанный под наслоениями чужого безразличия. Рабочий рядом с ней заметил ее взгляд.
– О, археологическая находка! – пошутил он, поддевая ломом соседний кусок обоев. – Сохранить реликвию?
– Н… нет, – прошептала Ася, отводя взгляд. Потом добавила громче, с внезапной твердостью: – Сдирайте. Все. До чистых стен. Этот рисунок был частью счастливого прошлого, которое уже не вернуть. Новый дом должен был быть чистым листом. Для нее. Для Лии. Для Вити, который приедет сюда уже другим человеком. Она почувствовала сильную усталость. Шум, пыль, эмоции – все давило. Малышка внутри толкнулась особенно сильно, будто говоря: "Мама, хватит, тут страшно и громко!"
– Дмитрий! – позвала она прораба. – Я, пожалуй, пойду! Все хорошо! Работайте!
– Умница! – крикнул он в ответ, кивая. – Не волнуйся! К вечеру тут будет чище! И окна завтра начнут ставить! Ася выбралась на лестничную площадку, сняла респиратор и жадно вдохнула относительно чистый воздух. Уши еще звенели. Вся она была покрыта тонким слоем серой пыли. Но на душе… на душе было странно легко. Тяжело, утомительно, но легко. Она спустилась вниз, к подъезду. На улице ярко светило солнце. Шум города после ремонтного ада казался музыкой. Она села на лавочку у подъезда, закрыла глаза, подставив лицо теплым лучам. Внутри еще гудело от грохота, но сквозь него пробивалось новое чувство. Удовлетворение. Глубокое, физическое удовлетворение от того, что процесс пошел. Что старое, грязное, пахнущее чужими проблемами – уничтожается. Ломом, перфоратором, грубой силой рабочих. Под ее руководством. На деньги, которые она решила взять как дань. Она положила руку на живот, чувствуя, как малышка постепенно успокаивается.
– Видишь, доченька? – прошептала она.
– Мы ломаем стены. Наши стены. Скоро здесь будет чисто. И светло. И пахнуть будет… свежей краской и нашим будущим.
Она достала телефон. Инстинктивно открыла чат с Гордеем. Сообщений не было. Только тот безмолвный перевод. Она снова посмотрела на подъезд, откуда доносился сдержанный грохот. Его деньги грохотали там, снося еепрошлое, чтобы построить еебудущее. Ирония судьбы. Она не написала ему. Просто сделала фото: свое пыльное колечко на руке, лежащее на коленях, на фоне входной двери подъезда, откуда смутно доносился гул разрушения. Никакого текста. Просто фото. Пусть он видит. Пусть знает, во что превращаются его деньги. В грохот нового начала. Ася встала. Пора было к маме. Отдохнуть. Завтра начнут ставить новые окна. И первый настоящий свет нового дома прольется в ее жизнь, разгоняя пыль не только в квартире, но и в душе. А пока… пока грохот старого мира был лучшей музыкой надежды.
