355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Лоуренс Гоуф » Случайные смерти (сборник) » Текст книги (страница 33)
Случайные смерти (сборник)
  • Текст добавлен: 6 октября 2016, 04:58

Текст книги "Случайные смерти (сборник)"


Автор книги: Лоуренс Гоуф



сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 38 страниц)

Было бы разумно – избавиться от этих таблиц и бляхи, собрать все ценное в багажник и уехать из города. Но в этом случае он отказывается, может быть, от единственной в своей жизни возможности сорвать действительно большой куш.

Какой прок в смерти Мендеса, если он не воспользуется деньгами? Бедняга не должен быть умершим понапрасну, это было бы просто несправедливо.

Грег посмотрел на экран компьютера. Он закурил сигарету. Потом взял «мышку» и, использовав ее как резинку, стер свое изображение с экрана.

Глава 15

Уиллоус смотрел через ветровое стекло на солнце, которое быстро опускалось к горизонту. Кладбище вызвало в его душе много воспоминаний. Он думал о своем коллеге. Норм Барроуз умер после долгой и мучительной болезни, рак одолел его более пяти лет назад, и вместо него пришла Паркер. С тех пор изменилось очень много: от него ушла жена и забрала с собой Шона и Энни, а они с Паркер оказались рядом. Она прекрасно окончила Академию и сразу же стала агентом по борьбе с наркотиками, где ей очень помогала ее свежесть и невинность.

Она околачивалась возле уличного торговца, обслуживающего всякий, сброд в кварталах, прилегающих к Гренвилл-стрит, покупала грошовые мешочки марихуаны, крохотные дозы кокаина, смотрела, слушала, следила, прикидываясь своей. С ее помощью в руках у отдела наркотиков оказался оптовик-миллионер, а также владелец грузовика, обслуживающий уличных продавцов. Паркер была весьма убедительна в суде, отвечала спокойно и четко, несмотря на давление. Ее работа отлично ее рекомендовала, и Бредли ухватил Паркер в подотделе в Окридже и бросил в объятия Уиллоуса, когда Норм еще сражался за жизнь в раковом корпусе Королевского Колумбийского госпиталя. Естественно, безраздельно преданный Барроузу Уиллоус принял ее без всякого энтузиазма, и она оказалась без вины виноватой. Он срывал на ней боль за страдания Барроуза, за непоправимость ситуации – на ком же еще, раз она постоянно оказывалась под рукой? Он отнюдь не облегчил ей эти первые несколько недель работы.

Постепенно он смирился с обстоятельствами, тем более что Паркер оказалась умницей и даже спасла ему жизнь. Они отпраздновали это, немного выпили. Через неделю или чуть позже Норм умер, и, разумеется, они выпивали еще, поминая его, и немного сблизились.

Потом терпение Шейлы окончательно лопнуло: из-за вечной неопределенности, страха и всяких неприятностей, которые неизбежны, если человек женат прежде всего на своей работе. Она забрала детей и ушла.

Когда полицейский выбирает себе напарника, это почти равносильно выбору жены, исключая только дела постельные. Если же твоим партнером оказывается женщина, отпадает и это исключение. В течение долгого времени Клер и Джек то были любовниками, то не были. Чаще всего казалось, что их отношения закончатся ничем, временами было ощущение, что они идут к катастрофе. Уиллоус и сам не знал, чего же он хочет.

Пару месяцев назад, в конце лета, они с Паркер и двое его детей провели вместе ленивую неделю на Лонг-Бич, восточном побережье острова Ванкувер. Шон и Энни несколько раз встречались с Паркер еще до разъезда их родителей и ничем не давали понять, что считают положение необычным. Они привыкли к присутствию Паркер по соседству с ними настолько легко и просто, что Уиллоус подумал: а не в таком ли положении оказывались дети, когда оставались с матерью в Торонто.

Он не совсем понимал почему, по их отношения с Паркер за это время ухудшились. Возможно, это произошло оттого, что они оказались вместе с детьми в положении семьи, и эта реальность создала неосознанное, но ощутимое напряжение.

С самого лета они с Паркер почти все ночи проводили вместе, обычно у него в доме, а иногда в ее квартире. Но в последнее время Паркер все чаще предпочитала оставаться одна.

– Как тебе спалось? – спросила Паркер, нарушив его размышления.

– Не знаю. Значит, отлично. – Они стояли на углу улиц Короля Эдуарда и Мэйн в ожидании сигнала светофора. – Кажется, Билл Роджерс говорил: «Рад вздремнуть всегда и везде».

Паркер кивнула.

– Хочешь, заскочим к Алану Бернарду?

– Да, конечно.

Листая справочник, Паркер, к своему удивлению, обнаружила, что в городе существует пятьдесят фирм, сдающих внаем лимузины. «Белая тень» оказалась в самом низу страницы. Это было предприятие, состоящее из одного человека, Алана Бернарда. Он с оттенком сожаления сообщил, что работал на убитого панамца.

Светофор переключился с красного на зеленый, но Паркер пережидала отставшие автомобили, и не напрасно: фургон въехал на перекресток на красный свет. Она вцепилась в руль.

– Вот черт! – Она обернулась к Уиллоусу. – Ты помнишь время, когда было бы не опасно ездить по городу?

– Нет, не помню.

– А помнишь, как ты боролся с парнями, которые гоняют, как ковбои?

– Да, но это их ничуть не изменило. Поэтому я сдался.

Паркер повернула налево, поехала вдоль Мэйн-стрит.

– Чувствуется, ты не ждешь многого от разговора с Бернардом.

– Ты считаешь, что Мендес откровенничал со своим водителем? Такой парень, наверное, с собственным адвокатом лишний раз не поговорит.

Паркер снова затормозила на красный свет. Уиллоус наблюдал за парнишкой в рваных джинсах и черной кожаной куртке, который бочком приближался к блестящему черному «БМВ» пятой серии, стоимостью в семьдесят кусков. Мальчишка на что-то нацелился в автомобиле. Раздался звук отсоединяемой сигнализации. Парень открыл дверцу и, должно быть почувствовав, что за ним наблюдают, обернулся и, помахав ключами Уиллоусу, улыбнулся ему.

– Когда я начинала работать, я забирала таких мальчишек. Уиллоус кивнул. Она словно читала его мысли.

– Зеленый свет, – сказал он.

Паркер посмотрела влево и вправо, все свободно, и нажала на газ.

– Интересно, какой он, владелец лимузина?

В его зубах была потухшая сигарета, от босых ног, лежавших на столе, шел невероятный запах. На коленях у него лежала смятая газета, но он не читал ее – глаза были закрыты.

Паркер вошла вслед за Уиллоусом в контору и видела, как Алан Бернард вздрогнул, когда Уиллоус слегка шлепнул его по кончикам пальцев.

Открыв глаза, он поочередно посмотрел па них, задержав взгляд на Паркер.

– Не знаю, ходят ли поросята на рынок, но что они не покупают там мыла, это точно, – сказал Уиллоус.

Бернард улыбнулся.

– Пожалуй, вы – не семья, следовательно, менты. Угадал?

– Угадал.

– Вы насчет Гарсия Лорки Мендеса, угадал?

Паркер кивнула.

– Если вам кажется, что я нервничаю, так это оттого, что я действительно нервничаю. И поверьте, у меня на это масса причин, помимо той, что меня будут допрашивать о парне, на которого я работал и которого убили.

– Какие, например? – спросила Паркер.

– Пьянки в лимузине. Секс в лимузине. Слишком много пассажиров в лимузине. Выпивка в лимузине… Я повторяюсь? Неудивительно, потому что все это повторяется снова и снова. И ни я, ни кто-то другой не могут изменить. И знаете почему?

– Человеческая природа, – сказал. Уиллоус.

Бернард указал на него сигарой.

– У специалиста всегда готов ответ.

Он подался вперед, выдвинул верхний ящик стола. Носки были длинные и черные. Паркер смотрела в окно, пока он их надевал.

– Порядок, можешь обернуться, он уже приобрел приличный вид, – сказал Уиллоус.

– Не раньше, чем умру. – Бернард прикурил сигару от зажигалки, что была под рукой, и выпустил клуб дыма. – А может, и тогда нет.

– Вы с Мендесом отлично ладили, не так ли?

Бернард сощурился. Может быть, от дыма?

– Почему ты так говоришь, полицейский?

– У тебя есть чувство юмора. А я слышал, что Мендес был большой шутник.

– Друг мой, тебя неверно информировали.

– А что он был за человек?

Бернард улыбнулся Паркер.

– Застенчивый такой, с акцентом. Очень тихий.

– И никакого секса в лимузине?

– Ни секса, ни наркотиков, ни раздевания в лимузине. Он даже не курил. Но правда и то, что совершенных людей не бывает.

– Вы везли его из аэропорта в отель. А куда еще?

– Да всюду. А если было не по пути и Гарсия хотел заехать, ему стоило только сказать.

– Гарсия? – спросила Паркер.

– Он не любил официальности, ему нравилось, что его называют по имени. – Бернард наблюдал за пеплом на конце сигары. – Он позвонил мне из Колона за неделю до приезда. Сообщил рейс, на сколько останется в городе. Я встретил его в аэропорту. Он заплатил наличными вперед за весь срок.

– Вы были с ним везде все время? – спросил Уиллоус.

– Я ел в лимузине, спал в лимузине, читал в лимузине. Отрыгивал в лимузине, и самые сладкие сны тоже видел в лимузине. Если уж об этом зашла речь, пожалуй, есть только две или три вещи, которые и я не делал в лимузине.

– Куда еще ты возил Мендеса, кроме отеля?

– Вот, я составил список… – Бернард перебирал бумаги на столе. – Только что он был здесь…

Сигара вызывала у Паркер тошноту. Она спросила:

– Кто-нибудь пользовался лимузином после Мендеса?

– Не-а.

– И в банк его ты отвез?

Бернард протянул руки, будто ожидал, что на него наденут наручники.

– Кругом виноват. Так и пишите: виновен, виновен, виновен.

– Что произошло, ты ожидал на стоянке, услыхал выстрелы, нажал на газ?

– Ни в коем случае. Гарсия сказал, что я понадоблюсь через час, чтобы я забрал его в шесть. Думаю, когда его убивали, я как раз разделывался с третьей кружкой пива.

– Ты куда-то поехал, чтобы выпить пива?

– В Уолдорф.

– Кто-нибудь это подтвердит?

– Да, мой брат. Он официант и подавал мне пиво.

– А ты видел этого парня, который стрелял? – спросил Уиллоус.

– Боксера? Как же я мог, если в это время осаживал пену в Уолдорфе?

Бернард взглянул на Паркер, выкатив глаза.

– Кто-нибудь убирал в автомобиле с тех пор, как Мендес пользовался им?

– Не знаю. Есть такой человек, который регулярно приходит и убирает машину, но он не очень надежен. Поэтому может быть и так и эдак. А что, вы думаете, он мог оставить улику?

– Доказательство, – сказала Паркер.

Бернард залез рукой глубоко в карман брюк и бросил Паркер связку ключей.

– Золотистый овальный – от дверцы, с квадратным концом – от зажигания. А голубой – от дома на 29-й Восточной улице, мой адрес в справочнике. – Он подмигнул Уиллоусу. – Если найдете деньги, поделим поровну.

Вертя на пальце ключи, Паркер вышла из комнаты.

Бернард взглянул на Уиллоуса и, увидев выражение его глаз, проглотил вертевшуюся у него на языке остроту и начал деловито разгребать на столе бумаги.

– Куда я положил этот список? Где-то здесь…

– А это что – пробег?

– Все расстояние в километрах.

– Точное?

– Да, точное. У меня ведь есть спидометр. Иногда я забывал его включить, но не очень часто.

Если верить этому списку, то Спрингвей сказал правду, что Мендес не навещал их в последний приезд. Пока Уиллоус не заметил ничего, что могло бы представлять особый интерес.

Мендес питал слабость к базарам, магазинам, магазинчикам и ресторанам. Единственное место, которое он посетил несколько раз, был ресторан «Уайт-Спот» на Робсон-стрит – он был там три раза, причем два раза в первый день своего пребывания в городе.

– Он с кем-то встречался в «Уайт-Споте» на Робсон-стрит?

– Ни с кем.

– Ты уверен?

– Я ходил с ним туда. Обычно я ждал его в автомобиле на улице, но, как вы видите по времени, это был завтрак и ленч, оба раза он заказывал гамбургер. Он был неравнодушен к соусу, который подают к этому блюду.

– Ты сам догадался или кто-то тебе подсказал, что я идиот?

– Простите?

– Мендес обожал гамбургеры в «Уайт-Споте», и поэтому вы два раза в день ездили туда и еще утром того дня, когда он был убит?

– Да, правильно. – Бернард говорил с явным удовольствием. Он выплюнул окурок сигары в корзину с мусором и промахнулся.

– Вы с кем-нибудь разговаривали, когда были там?

– С официанткой. С официантками, потому что всякий раз были другие.

– А еще с кем?

– Еще с одним поваром. Два последних раза, когда мы там были, мы заходили на кухню. Первый раз Мендес и повар долго разговаривали. Я не мог слышать о чем, потому что стоял далеко, у сковороды. Но они пожали руки, когда мы уходили, поэтому я понял, что все было в порядке. А на следующее утро после завтрака мы снова пошли на кухню, и Мендес купил большую пластиковую канистру специального соуса. Десять галлонов. Заплатил повару тысячу баксов. Я видел, как он отдавал деньги. Потом мы поехали прямо в отель и поставили соус на кухню в холодильник, чтобы он не испортился.

Бернард посмотрел на выражение лица Уиллоуса и побожился:

– Нет, ей-богу, это действительно правда. Мендес съедал два гамбургера на завтрак и еще три на ленч. Пять за день. И поливал дополнительной порцией соуса. Они называли это «тройное О». У всего персонала глаза из орбит выкатывались, когда он это ел: все было размазано у него по рукам и по тарелке. Вот что я скажу: вы много потеряли, если не видели, как Мендес облизывал пальцы. Безобразно, абсолютно безобразно. Я возил его по всему городу, – продолжал Бернард. – Десять заведений. Плюс еще три в Барнаби. Он предлагал управляющему пять кусков за рецепт соуса, но ему отказали. Потому мы и купили десять галлонов. Мне пришлось поставить их в багажник автомобиля, вести в отель, звать людей с кухни и стоять там, словно влюбленный, с этим соусом, пока он заплатил шефу, чтобы тот освободил место в холодильнике.

Манера держать сигару напоминала Уиллоусу Бредли – сигара казалась то скипетром, то оружием.

– Теперь вы видите, детектив, что мы с вами абсолютно ни к чему не придем по этому пути: как Мендес любил проводить время, сколько съедал гамбургеров. Скука и пустота, он встречался только с официантами, продавцами. Он любил покушать и делать покупки, в этом все дело. Образцовый потребитель.

– А что из вещей он любил покупать, Ален?

– Одежду, массу одежды. Этот костюм – вам нравится?

– Приятный, – сказал Уиллоус. Он действительно был хорош. Или, вернее, мог быть.

– Мне его купил Гарсия. Тысяча баксов, и даже не положили запасную пару брюк. Но настоящей его слабостью были галстуки. Обычно я привозил его на какой-нибудь базарчик, Окридж или «Метротаун». Вы знаете, где он расслаблялся, думаете, дома? Нет, в дорогом магазине мужской одежды. Например, у Харри Розена или в другом подобном месте. Вы когда-нибудь делали покупки у Харри?

Уиллоус потряс головой – нет.

– Там, где он обычно делал покупки, стоило ему войти – продавец в его распоряжении. Мендес говорил парню, чтобы он вытянул руку и, как на вешалку, цеплял на нее пятнадцать или двадцать галстуков. Продавец стоял, с него лился пот и держал на вытянутой руке эти мили шелка по восемьдесят или даже сто баксов за ярд.

Бернард ухмыльнулся.

– Заметьте еще: он всегда покупал шелк, ничего кроме шелка, самых кричащих расцветок. Если вы остановились в отеле, а в соседнем номере у парня надет галстук, купленный Гарсия, поверьте, вам никогда не уснуть. Такой кричащий.

Сигара у Бернарда погасла.

– У продавца рука отламывалась, было видно по глазам. Ну и что? Он получает комиссионные, богатеет!

Он снова раскурил сигару, выпустил клуб дыма.

– А если Мендес выбирал галстук, а тебе он не нравился?

Бернард склонил голову к плечу, будто ему что-то попало в ухо и он надеется, что сейчас это что-то оттуда выпадет.

– Повторите, как вы сказали?

– Я спрашиваю – что случилось бы, если бы он выбрал некрасивый галстук, а ты бы ему отсоветовал его покупать?

– Дважды я пытался это сделать. В первый раз он не обратил внимания.

– А во второй раз?

– Он подошел ко мне сзади, обмотал мне шею галстуком, уперся коленом в поясницу. Я задыхался. Это было за вешалками с зимними пальто, и никто ничего не видел.

– А потом, уже отпустив меня, он сказал продавцу, что у нас полное взаимопонимание. Он вспомнил шутку о сельской девочке и осьминоге, они хохотали.

– И ты остался с ним?

– Да, теперь у нас действительно было взаимопонимание. К тому же – деньги.

– И еще кокаин, – сказал Уиллоус.

Глаза Бернарда расширились от ужаса.

– Постойте, минутку. Кокаин? Да нет, Гарсия любил гамбургеры, у него, возможно, проблемы с холестерином, но не это же.

– Хочешь прочитать медицинское заключение?

– Не очень.

– Мендес нюхал наркотики в тот день, когда его убили, Алан. И ты думаешь, я поверю, что, пока он ехал в лимузине, он не прикладывался к ним?

Бернард пожал плечами, посмотрел в сторону.

– Может, немного и нюхал. Я не обязан за ним следить, да и за другими тоже. Я не вмешиваюсь в чужие дела. Кто бы ни сидел за моей спиной, это человек, который платит деньги. Правильно?

– Где Мендес доставал продукт?

– Откуда мне знать?

– С какой стороны прилавка он стоял? Он покупал или продавал?

– Мне жаль, что я не могу помочь. Но я действительно не знаю.

– И ты никуда его не возил, кроме магазинов и ресторанов?

– Из аэропорта и обратно плюс еще к сестре один раз, это я вам говорил.

– А как насчет его девушки – кстати, как ее зовут?

– Он никогда ее не представлял.

– А сколько раз ты ее подвозил?

– Очень много раз. – Бернард осклабился. – Наверное, у нее тоже был какой-то соус.

– А куда ты за ней заезжал?

– Обычно в какое-нибудь приличное место в городе. Рамада, Байшоур и тому подобные места. Он заходил и через пару минут выходил.

– И что же, она проводила у него ночь?

– Никогда. Обычно он провожал ее еще днем. Иногда она проводила с ним вечер, но не часто. И она всегда уходила от него не позднее одиннадцати тридцати. Словно, если она вернется домой после полуночи, то превратится в тыкву.

– Расскажи мне, как она выглядит?

Бернард был наблюдателен. Он так подробно описал девушку, что Уиллоус надеялся узнать подружку Мендеса, как только ее увидит. Он задал Бернарду еще несколько вопросов и сказал:

– Если я узнаю, что ты солгал или что-то утаил… Бернард поднял к потолку пухлые коротенькие руки.

– Вы услыхали правду, только правду, одну только правду и ничего, кроме правды. Клянусь своей жизнью!

– Не думай, что так дешево от меня отделался, – сказал улыбаясь Уиллоус.

Паркер сидела за рулем черного «роллс-ройса», опустив затемненное стекло и забавляясь кнопками стереосистемы. Алан Бернард смотрел на нее, стоя в окне своей конторы, неподвижный, словно шкаф: он очень напоминал картинку «до» в рекламе средства для похудения.

– Ну, нашла улики? – подойдя, спросил Уиллоус.

– Не повезло. Проклятый автомобиль вычищен пылесосом до пылинки от бампера до бампера. До сих пор пахнет очищающей жидкостью.

Паркер оставила ключи Бернарда в замке зажигания. Они с Уиллоусом прошли по пятнистому от масла асфальту к своему полицейскому автомобилю. Паркер бросила Уиллоусу ключи.

– Не возражаешь порулить?

– Конечно нет. Как ты, в порядке?

Ветровое стекло запотело. Они сидели, ожидая, пока обогреватель высушит стекло и оно опять станет прозрачным. Уиллоус рассказал Паркер о склонности Мендеса к гамбургерам в «Уайт-Споте».

– Джек, от нас начинает ускользать нить. Особый соус. Ты напишешь в отчете, что Гарсия Лорка Мендес прилетал из Колона купить десять галлонов особого соуса? Нам будет стыдно перед панамскими полицейскими, а им будет неловко делать нам подсказки.

– Но они, возможно, и сами не знают. Если это было отмывание денег, ты думаешь, они пришлют кого-то, чтобы во всем разобраться? Мне кажется, Мартин Росс – единственный человек, который знает кое-что о бизнесе Мендеса в Ванкувере. Но Росс молчит.

– Он заговорит, если мы нажмем посильнее, – заверила Паркер. – Он бесхарактерный.

Уиллоус улыбался, глядя на нее. Паркер нахмурилась.

– Что смешного?

– Нет, ничего, абсолютно ничего.

– И все-таки?

– Посмотрела бы ты на себя – в тебе больше твердости, чем в стойке за три доллара.

– Не пытайся меня заговорить, Джек. Это может сработать, и что ты тогда будешь делать?

Уиллоус быстро взглянул на нее. Он не имел права заниматься расследованием, не сообщив Паркер, к чему он подбирается. Но у него уже был готов план провести ночь, свернувшись в автомобиле, запаркованном в тени Морского музея, напротив дома Мартина Росса. Он проведет время, попивая из термоса тепловатый кофе и слушая записи любимых певцов, в ожидании, когда человек, убивший Гарсия Лорку Мендеса, придет к Мартину Россу.

Частично его проблемы с Паркер заключались в том, что, когда Шейла ушла от него, он слишком быстро привык жить один. Он наслаждался отсутствием повседневности, свободный от бытовой ответственности. Но больше всего он ценил возможность встать с постели среди ночи, схватить бляху и пистолет и рыскать по улицам, сколько душе угодно.

Сладкий звук саксофонов, сирены звучал у него в ушах.

Глава 16

Грег вдыхал глубоко, с любовью втягивая в нос последний толстенький кусочек кокаина сквозь пушистый фильтр своих фальшивых усов. Он достал коробку с драгоценностями, поставил ее на стол и долго копался в ней, пока не нашел дешевую бриллиантовую серьгу, которую ему подарил черный гитарист Джереми. Он продел золотой стерженек в отверстие мочки левого уха, как тот певец, который красился в блондина, всегда ходил небритый и носил черную кожанку.

Грег порылся в шкафу, нашел свою черную кожанку – убийственная модель – с болтающимися лацканами и таким количеством молний, что и не сосчитать. Он надел куртку почти на голое тело и поежился от холодного прикосновения кожи. Неужели кокаин весь? Да, весь вышел.

Грег горделиво прошелся по квартире, злобно зашипел на свою тень, повалился, закатившись смехом, вскочил и внезапно лягнул стену.

– Что, Ренди, больно?

Грег еще раз прицелился в тень. Тень согнулась. Он ударил ее ногой.

– Проклятие!

В то время как он боролся и играл, он подсматривал за собой в зеркала, которые висели повсюду, и любовался своей фигурой. От утомился от игры, устал. Выпив холодного пива, он снова пошел в спальню, снял кожанку, надел шелковые боксерские шорты, украшенные маленькими красными чертенятами с крошечными вилами в руках, шелковые черные носки и такую же рубашку с отделкой в виде красного в голубую полоску окуня с огромной пастью, и однобортный черный шерстяной костюм с разрезом и пуговицами из оникса. Костюм был от итальянского кутюрье и стоил почти пять миллионов лир, или около двух тысяч баксов. Он еще тогда шутил с продавщицей, пытался заглянуть за пазуху, когда она поправляла складки на брюках, однако она носила одну из тех маленьких хитрых штучек, что плотно прилегали во всех нужных местах.

Он схватил зеркало для бритья, на котором крошил кокаин. Фу ты, да он весь кончился, никаких следов, но он все-таки чисто облизал зеркало. Усы не отклеились? Нет. Что еще? Нужен галстук, он выбрал темно-зеленый с рисунком в виде широко открытых челюстей акулы – одни челюсти и зубы.

Наконец он надел блестящие черные ботинки с узкими носками и толстыми каблуками, которые делали его рост выше шести футов.

Чуть позже семи, одетый и готовый к выходу, он вызвал такси и, ожидая его, выпил еще довольно много водки. Он ощущал беспокойство, раздражение и в то же время внутреннюю сконцентрированную энергию. Парк через улицу, освещенный фонарями, был по периметру отвратительного желтого цвета и черный там, где деревья росли густо.

Такси медленно двигалось вдоль улицы и остановилось напротив его дома. Грег видел лицо водителя, когда он, высунувшись из автомобиля, стал смотреть вверх на ряды окон. Встав поближе к стеклу, Грег помахал таксисту, допил водку, схватил свой тренч от Ральфа Лорена и захлопнул за собой дверь.

Барбара жила в одном из тех старых больших домов, которые давно уже были перестроены и лишились своего былого очарования. Внутри сделали перегородки, дома превратились в четырехквартирные, их сдавали внаем людям, согласным платить большие деньги, чтобы жить в старом доме, от прелести которого ничего не осталось. Барбара жила в блоке С-4 на первом этаже.

Он нажал кнопку, но звонка не услышал. Он постучал, снова ничего. Он постучал сильнее, из дома прозвучал слабый крик.

Он открыл дверь и вошел. Слева была совмещенная кухня-столовая, справа – совмещенная спальня-гостиная – так называется свободная планировка. Через стеклянную дверь виднелся паркинг на другой стороне улицы. Грег прошел по недлинному коридору и заглянул в ванную.

Барбара, вытянув шею, смотрела на себя в зеркало: увидев Грега, она выразила удивление и, закрыв руками грудь, сказала, что она почти готова, ей осталось только одеться. Это было совершенно очевидно. Между прочим, что он здесь делает? Неужели она опять оставила дверь незапертой? Грег улыбнулся. Барбара попросила не смотреть на нее так. Грег сказал: хорошо – но и глазом не моргнул. Она велела ему пойти приготовить себе выпивку и помахала ему рукой, чтобы он ушел. Он бросил на нее долгий взгляд и отправился делать, что ему велено. В шкафу была неоткрытая бутылка, коробка с готовыми гренками, набитая до отказа, и пара банок помидорного супа.

Из встроенной мойки Грег достал довольно чистый стакан, налил солидную порцию виски, наполнил вазу гренками, затем вернулся в гостиную и растянулся на софе, готовой в любой момент превратиться в кровать.

Он услышал движения Барбары в ванной, чувствовал, что она довольна собой, а почему бы и нет с такой фигурой? Грег огляделся вокруг, мысль обшарить квартиру позабавила его. Лучший способ узнать девушку – это полазить по ее шкафам. Но что ему нужно знать о Барбаре?

Грег сунул в рот горсть гренок, запил их глотком шотландского виски. Он почувствовал, что начинает расслабляться, входить в роль Найла. Именно так Найл обращался с жизнью – черпал пригоршнями, пил большими глотками.

Он посмотрел на фотографии Шера в старом номере журнала «Пипл» с именем врача на адресной бирке, на этой фотографии он нюхал духи. Он уронил журнал и встал. На Барбаре было темное платье до колен и свитер с мягким, пушистым воротником, он выглядел как кашемир, наряд, в котором можно пойти устраиваться на работу, скажем, медсестрой. Грег тщательно осмотрел, как она одета и как держалась и не нашел ничего, чем она хотела бы спровоцировать его. Разве что вот духи. Они оказали на него странное воздействие: его нос, казалось, переместился в пах.

Смущенно улыбаясь, Барбара сказала:

– Ну, как у тебя с выпивкой, успеем махнуть еще по стаканчику?

– Да, конечно. – Грег посмотрел на часы.

Она придвинулась к нему, взяла стакан и спросила:

– Что случилось с твоими усами?

– Они отлетели?

Она улыбнулась, вполне доброжелательно.

– Ты правда художник, Найл?

– А что, не похож?

– Не знаю, так выглядят многие.

Пытаясь проявить свой артистический темперамент, Грег напустил на себя угрюмый вид и сказал:

– Не понимаю, почему для меня это должно быть проблемой?

– И ты зарабатываешь этим какие-то деньги?

– Больше, чем могу истратить, – сказал Грег. Он начинал чувствовать себя Найлом, влезать в его шкуру. Он импровизировал. – Я известен, и на меня спрос, потому что я рисую животных в среде их обитания в натуральную величину, такие картины лучше всего смотрятся в резных дубовых рамах стоимостью по триста баксов за линейный дюйм. Я все сдаю на комиссию. Корпорации, систематически разрушающие природную среду, нанимают меня, чтобы покрыть стены их офисов произведениями, которые успокаивали бы остатки их совести, а для их противников были бы отвлекающим маневром. Да, я – циник. Но я богат, и я занимаюсь тем, о чем всегда мечтал, я – художник.

Барбара поморгала и кивнула, затем подошла к кухонному прилавку, достала из мойки еще один стакан и налила себе и ему по хорошей порции. Она подошла к нему, но явно избегала встретиться с ним глазами, а ее бедра, словно отягощенные гироскопом, еле двигались. Она сидела рядом с ним на софе, то есть на кровати. Близко, но не слишком. И снова эти ее духи. В духах всегда заключалось что-то от каждой женщины. Как это получалось? Он сунул нос в свой стакан.

– Как тебе моя квартира? Слишком маленькая?

– Да я ее не видел. – Грег пожал плечами. – Ты же мне ее еще не показала. Я имею в виду, я еще не видел спальни…

– Ты сидишь в ней. – Барбара похлопала по софе.

– В самом деле? – Грег изобразил удивление. Он начал осматривать стены, украшенные копиями работ Сальвадора Дали без рам и странными подвесками, сделанными из желтых перьев, причудливых корней, ярко окрашенных деревянных бусинок.

– Мне нравится, как ты декорировала квартиру, – сказал он.

Она улыбнулась, захлопала глазами и посмотрела в сторону.

– Найл, не дразни меня.

– Нет, я серьезно. Гнездышко с перышками и всеми этими бусинками – это потрясающе.

– Подойди и взгляни.

Она переплела свои и его пальцы и подняла его на ноги.

Он угадал: это было гнездо – из перьев с кусочками колючей проволоки, а в нем лежали косточки и птичьи черепа.

– Боже… – проронил Грег.

– Нравится?

Грег медленно кивнул, раздумывая.

– Сильно, – сказал он наконец. – Это потрясает. – Ты говоришь это просто так?

– Конечно нет, ведь я профессионал.

Она, понемногу отпивая из стакана, взглянула на него снизу вверх.

– Я так заволновалась, когда ты позвонил. С прошлого лета я учусь в вечерней школе. Ты знаешь Питера Голограма?

– Имя, кажется, знакомо… – Грег пожал плечами.

– Он преподает в смешанных группах в школе Эмили Карр.

– Да, да, правильно. – Грег закивал так сильно, что могла отлететь голова.

– Я работаю с самого начала над гнездышком. Сначала птахи были игрушечными. Питеру они не понравились, он назвал их глупыми. Я пошла на ферму в деревню и купила цыплят.

– Живых?

– Да, целую дюжину. Я принесла их домой в коробке, в которой мы носили котенка к ветеринару. Питер мне одолжил.

– Вот как. И что дальше?

– Ну, я положила их в духовку и, не зажигая, включила газ.

– Чтобы они от газа сдохли?

– Это еще пустяки. – Барбара поставила стакан и подлила ему и себе. – А вот обдирать их и вычищать… Особенно головки, очистить череп. – Она улыбнулась. – Они такие крошечные, хрупкие. Я многие переломала, пока получилась хоть одна подвеска. Потом я собираюсь сделать несколько крошечных домиков, а в них гнезда.

– Домики из косточек?

– О, Найл, это потрясающая мысль.

– Ну что ж, ну что ж.

– Ты одобряешь? – Она подвела его опять к софе и села рядом на сей раз поближе. – Видел бы ты лицо у Питера, когда я сказала ему, что встречаюсь с тобой.

Грег кивнул и ждал.

– Я объяснила, что это никак не связано с искусством, но думаю, он мне не поверил. Я должна была понять, что он ревнует. Я имею в виду, он только обучает искусству, а ты действительно художник. Большая разница, правда?

– Просто громадная, – сказал Грег. – Питер знает мои работы, да?

– Конечно. – Барбара допила стакан. – Можно, я задам тебе вопрос?

– Конечно да. Думаю, что да.

– Ты постучался, когда вошел?

– Разумеется. Мне показалось, я слышал твой голос, и ты пригласила меня войти.

– Правда?

– Уверен, что слышал твой голос.

Барбара подняла глаза к потолку и сказала:

– Это, должно быть, тот ненормальный наверху.

– Да?

– Надеюсь, ты не думаешь, что я нарочно подстроила, чтобы ты застал меня в таком виде?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю