Текст книги "Как хулиган мой лифчик украл (ЛП)"

Автор книги: Лорен Прайс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

– Я ничего и не говорю. – Он снова отпускает похабный смешок.

– Зато смотришь.

Снимаю туфли и перекладываю их в одну руку, пока мы спускаемся к воде. Ноги утопают во влажном песке, их укутывает холодный шелк воды. Обожаю этот пляж. Место номер один для прогулок. Или для размышлений, частенько прихожу сюда, чтобы подумать. Набраться сил.

Отпиваю большой глоток, а Алек обиженно выпячивает нижнюю губу и тянется к стаканчику. Я отступаю, уворачиваясь от его цепких пальцев. Не выйдет.

– Могу теперь я попробовать свой милкшейк?

– Не надейся, – злобно усмехаюсь, пятясь от него. – Ты его для меня купил, а я не делюсь. Тем более, я тут все обслюнявила. А с тобой, красавчик, делиться своими бактериями я не намерена.

– Ой-ой, Райли такая брюзга, – дразнит Алек и делает выпад, заставляя меня тут же отскочить от него. Не видать ему милкшейка.

Приплясываю вокруг парня, а он с озорным блеском в синих глазах приближается все ближе. Ну точно хищник к добыче подкрадывается. Попивая коктейль, бросаюсь от него, он – за мной. В миг настигает меня и отнимает стаканчик, помещая соломинку между своих губ. Моя челюсть отвисает, и я колочу его в грудь.

О нет, только не это.

– Воришка! Мой милкшейк, отдай! – Щурюсь на его игривую усмешку, грозно надвигаясь. – Не смей прикасаться своим заразным ртом к моей трубочке, Уайлд.

– Заразным? Бухтишь, как старушка, – отвечает Алек, выпуская соломинку изо рта, а мне только это и надо. Визгнув, бросаюсь на него и захватываю милкшейк – чувствую себя настоящей победительницей, заставшей соперника врасплох. К несчастью, будучи неуклюжей, я цепляюсь ногой за его ногу, тем самым выводя парня из равновесия. Он выскальзывает из моих рук, и я неизбежно падаю за ним.

– Ох! – снова вскрикиваю я, когда мы рушимся на песок. Я приземляюсь прямо на соседа. Умудрилась же. Как только до меня доходит вся печаль моего положения, щеки загораются красным. Наши ноги все еще переплетены, а мое лицо находится на одном уровне с его подбородком.

Только не смотри на него, Райли, не надо.

Как же. Наши взгляды встречаются. И точно по щелчку ситуация становится в разы позорнее.

Я растянулась на Алеке Уайлде. Лучше бы земле разверзнуться и поглотить меня целиком. Прямо. Сейчас.

Не зная как, избавиться от напряжения, делаю очередной глоток напитка и широко улыбаюсь, надеясь, что он засмеется, обратив все в шутку, и оттолкнет меня. Но тот вместо этого глядит на меня и ничего не говорит. Почему он молчит? Придется мне нарушить тишину.

– Хм, мне лучше… – Я мигом вскакиваю с него. – Прости. Но зато… я отвоевала милкшейк.

– Ну да. – Алек кажется немного обескураженным. Он качает головой. Его бини слетела, и теперь он натягивает ее обратно. – Отвоевала.

– Что ж. – Всеми силами стараюсь вести себя так, будто ничего странного не произошло. – Пора домой. Ты, помнится, хотел поговорить с мамой о сегодняшнем происшествии.

– Ох. – В глазах Алека поднимается вихрь неописуемых эмоций. – Да, погнали.

17
ИНТОКСИКАЦИЯ

– День добрый, народ! Ваша саркастичная зайка прибыла, – посмеивается Вайолет, усаживаясь рядом с нами.

– По-моему, в твоем сэндвиче дохлый слизняк, – отзывается Джо, неодобрительно рассматривая ее ланч. – По которому проехали бульдозером. Или еще чего сделали, потому что ветчина так выглядеть не может.

– Это называется «кворн», – закатывает глаза подруга. – Заменитель мяса. Я вегетарианка. И слизняков, как ни крути, не ем.

– Что поделать: в кулинарии я не знаток, – одаривает ее невинной улыбкой Джо.

Я наблюдаю за их перепалкой поверх своего сэндвича с нормальной ветчиной – мясо я люблю, а есть в тишине люблю еще больше. Но заткнуть мысли о вчерашней прогулке по пляжу не так просто. Между нами с Алеком будто искра пробежала – только вот не уверена, что парень считает так же. Со дня годовщины Кейтлин наши отношения стали более искренними, окрепли – после такой-то откровенности с моей стороны. Я открылась ему, а вчера, спасибо прогулке, наша дружба сменила курс на совершенно новую территорию. Мы не говорили больше, вернувшись с пляжа. Остается молиться, чтобы между нами не появилось никакой неловкости; времяпровождение с ним сделалось моей любимой частью дня.

Чувствую на себе взгляд Дилана, но не решаюсь к нему повернуться. Мы вроде как все уладили, но не совсем. Осталось молчаливое напряжение. Я все еще ловлю на себе его взгляды, замечаю его смущение, до меня долетают его разговоры обо мне с друзьями. Как тут не нервничать.

Наверное, лучше просто сделать вид, что я не замечаю его внимания.

За столиком сидим Алек с Джо, а напротив них мы с Ви. Чейз школу прогуливает, если верить слухам, убежал на свидание. Очень в его духе. Но по крайней мере, он приятный бабник, если можно так выразиться.

– Райли. – Дилан прерывает ход моих мыслей, и мне все-таки приходится взглянуть на него. Тревожно как-то, и не мне одной, судя по его румянцу и смущенному виду. Чего это он?

– А?

– Давай отойдем на секунду? Поговорим.

Он что, за старое взялся?

Алек напрягается, а я дергаюсь, словно от раскаленного железа. Не хочу никуда идти. Вон, даже под ложечкой засосало от дурного предчувствия. Бросаю на Вайолет быстрый взгляд: на лице подруги отражается, как в зеркале, моя тревога.

– Э, гм, нет, – выпаливаю я и сразу же закрываю рот рукой. Обалдеть, зачем я так? Теперь все уставились на меня: Дилан, конечно, ошарашенно, Вайолет облегченно, а Джо с любопытством. Что до Алека, похоже, он вообще мыслями не здесь.

– О, ладно, – сглатывает Дилан. – Тогда поговорим тут?

Сказать, что он в замешательстве – значит ничего не сказать. Теперь он совсем побагровел, в горле пересохло, и он то и дело сглатывает. Стыдно, что я поставила его в такое положение. И чего я так распереживалась из-за безобидного разговора, пусть и наедине?

– Нет, что ты. Извини, конечно мы можем отойти.

Или нет, судя по вызывающему выражению, с которым смотрит на Дилана Алек. На лице Джо мелькает понимание, и он еле заметно шепчет Дилану – похоже – «Дилан, погоди с этим».

– Не хочешь сходить куда-нибудь в субботу? – все же выдает Дилан.

Я и вопрос переварить не успеваю, а Алек уже ударяет ладонями по столу, и резкий хлопок эхом разлетается по столовой. Больно, наверное, хотя по нему не скажешь. Народ в столовой таращится на нас. Да и я удивлена не меньше, но подбираю челюсть, когда Алек зло вскакивает из-за столика. Желваки от стиснутых зубов выдают его раздражение.

Так он с самого начала понял о намерении Дилана?

Что же мне теперь делать? Алек срывается с места, и я растерянно провожаю его взглядом. Последовать за ним? Или поговорить с Диланом?

– Извини, Дилан. Я не могу согласиться. Правда. Не хочу так с тобой поступать.

Я поднимаюсь из-за стола, но он берет меня за руку.

– Не уходи.

– Не хочу вводить тебя в заблуждение, – мягко возражаю. – Мне нравится Алек. Если я соглашусь, это будет несправедливо по отношению к тебе. Ничего не поделаешь.

Дилан сухо кивает и, избегая взгляда Джо, смотрит прямо перед собой. Тошно на душе, но я знаю, я поступила правильно. Выскальзываю из ослабевшей хватки Дилана и, благодаря подсказке Вайолет, бросаюсь в нужном направлении, скорее за Алеком. Бог знает, сколько людей я обидела в своей жизни. Не могу так поступить еще и с ним.

Завернув за угол, нахожу соседа, снующего по коридору взад-вперед. Все еще на взводе. Даже подойти страшно, когда у него чуть ли пар из ушей не валит. Но я должна все уладить – хочется верить, он бы на моем месте поступил так же.

– Алек, – голос съезжает на хрип, когда я приближаюсь. Он обращает ко мне лицо: в глубине потемневших глаз бушует океан. При виде меня взгляд смягчается, но скоро ласка снова сменяется враждебностью, даже еще большей, чем прежде.

– Чего тебе, Райли? – выдыхает он, в его чертах таится раздражение.

– Я отказалась.

На лице мелькает неопределенное чувство, но мне не удается его разгадать. Парень отводит взгляд и качает головой, точно вытряхивая нежеланные мысли.

– Да пофиг. – Он пожимает плечами. – Мне-то что.

Я отступаю, точно от удара. Он ведь только что выскочил как ошпаренный из столовой, даже Джо понял, что к чему, и все равно он намерен делать вид, что не при делах? Точно ему и дела до меня нет? Я ведь открылась ему, доверила самое сокровенное, показала, как он важен мне. А он притворяется равнодушным даже после выходки в зале. Какое разочарование. Но я-то знаю: как другу или кому-то больше – ему не все равно. В этом я уже убедилась.

– Ну да, – бормочу. – Ничего.

Разворачиваюсь и, не оглядываясь, шагаю прочь.

***

– Райли, что-то не так? – слышу в прихожей обеспокоенный голос мамы. Захожу в свою комнату и бросаю рюкзак. Я не поздоровалась с ней, вернувшись домой, вот она и насторожилась. Мой просчет. Даже не глядя, знаю, что мама не сводит с меня обеспокоенного взгляда. Все так, мам. Я ничего не чувствую.

Все лучше боли, что обожгла меня вначале.

Значит, глупо было думать, что между нами что-то происходит? Милые мелочи, вроде войнушки за милкшейк, его утешающих объятий во время моего рассказа о прошлом, замечаний Джо о том, чтобы Алек и Дилан разобрались между собой, шуточек друзей про нас. Глупо было думать, что именно мне удастся преодолеть в Алеке Уайлде страх серьезных отношений? Пробудить в нем ответные чувства? Все надежды и желания разбились в одно мгновение. Если я ему и интересна, он точно не готов в этом признаться. Осознать это было больно, но сейчас внутри пустота.

Я бестелесная тень. Гильза без пороха.

Все так. Что может быть не так?

– Райли, не томи. – Мама появляется в дверях, ее глаза мягкие, ласковые наблюдают за мной. – Детка, я же вижу что-то случилось. Расскажи, в чем дело.

Она приближается, но мне не хватает духа взглянуть на нее: вдруг это разрушит онемение, и нахлынет боль. Меня устраивает мое замороженное состояние. Чувства мне не нужны. Краем глаза замечаю открытое окно и в обуявшей меня злости с грохотом его опускаю.

Он-то, конечно, не понял, что обидел меня. Разозлил, да, но не обидел. Обида показалась позже вместе с осознанием своей глупости – надо же было подпустить к себе столь изменчивого типа. Привязаться к нему, дав возможность себя задеть.

Алек оказывается в своей комнате, он выглядывает на шум из окна, и я задергиваю занавески прежде, чем он успевает разглядеть мое лицо. Да, я трусиха, но встречаться с ним сейчас выше моих сил.

– Райли Джессика Грин. – Мамин тихий голос раздается за спиной, и она обнимает меня, притягивая к себе. – Расскажи маме, что стряслось.

– Дилан пригласил меня на свидание. – Я вздыхаю. Не знаю, что и думать. Он явно не обсуждал это с друзьями, и, услышав его предложение, Алек разозлился. А теперь я, видимо, уничтожила отношения с ними обоими. – Алек разозлился и умчался, даже не дождавшись моего ответа. А когда я догнала его и объяснила, что отказалась, он отшил меня, мол, это вообще не его дело. Неприятно, в общем, но я переживу.

– Да? – неверяще произносит мама. – Что-то мне так не кажется.

Она прижимает меня крепче к себе и целует в волосы.

– Ты ведь понимаешь, что он ревнует? Дилан позвал тебя погулять, вот он и расстроился. – Я тоже так сперва подумала. Но, с другой стороны, будь это так, разве скрывал бы он правду так тщательно? Почему то отталкивает меня, то притягивает – только что он недотрога, а в следующую секунду образец дружелюбного соседа. Так не пойдет. Пусть выбирает что-то одно.

– Я тоже так думала. – Я отстраняюсь и заглядываю ей в глаза. – Но меня доконало его напускное безразличие. Иногда он та еще свинья.

В глазах мамы легкое недоумение.

– Ты бываешь весьма недогадливой.

– О чем ты?

– Осмелюсь предположить, что ты ему тоже нравишься, просто мальчику нелегко дается доверие. Уверяю, это в нем говорит неуверенность в себе. Он не готов принять свои чувства, поэтому и отталкивает тебя. Я не говорю, что он поступает правильно, но тебе решать, готова ты мириться с его нерешительностью или лучше поставить на этом точку. – И то правда, если подумать. Мама вздыхает. – Мне надо идти, бумажная работа не ждет. Все наладится.

– Окей, спасибо, мам. – Я дергаю торчащую из покрывала нитку.

– Райли, просто… пожалуйста не забывай, людям свойственно отгораживаться от мира, защищаться от боли. Мы ведь также поступали долгое время, я уже молчу про твоего дядю. Поставь себя на место Алека. Он намного ранимее, чем хочет казаться. Думаю, все дело в том, что ты слишком спешишь разрушить его стены, он же страшится остаться незащищенным. Постарайся держать в уме: ему вся эта влюбленность тоже дается нелегко.

Мама чмокает меня в щеку и выходит из комнаты, оставляя меня задумчиво смотреть ей вслед. Немного поразмыслив над ее словами, я поднимаю занавеску и заглядываю в соседнюю комнату. Все чисто. В миг отодвигаю занавеску и распахиваю окно во всю ширь. Мама права, теперь я это понимаю.

Я не готова отвернуться от парня, пусть он и говорит, что ему нет до меня дела.

***

– Ангел с дробовиком… – тихо напеваю я, глядя в ноутбук, усилием воли заставляя себя сосредоточиться на тексте. Музыка гремит на полную громкость, что отнюдь не способствует поставленной цели. Я щурюсь на экран, пока слова не начинают расплываться и перестают читаться. Плакала моя оценка по истории. Никак не могу настроиться на учебу, видимо, придется отложить задание на завтра.

Слова истинной королевы прокрастинации.

Запускаю на телефоне тамблер, собираясь провести несколько часов за безмятежным листанием ленты, но тут мне в ногу врезается что-то остроконечное.

– Ай, – морщусь я и опускаю руки на кровать, шаря глазами по одеялу в поисках нарушителя пространства. Вот он, бумажный самолетик. Сердце пускается вскачь, как только до меня доходит от кого он. Тянет выглянуть в окно, но прежде разворачиваю оригами. В центре листа большими буквами написано короткое предложение.

Прости идиота.

Губы растягиваются в слабой улыбке, и я поднимаю глаза на окно, за которым, как и ожидалось, стоит Алек и смотрит на меня с виноватым видом. Лапочка. Отпускаю самолетик и неспешно приближаюсь к окну, чтобы сполна насладиться реакцией парня. Бесценное зрелище. Весь красный, чешет затылок смущенно. Как удивительно видеть его таким робким.

Да и кто бы не заробел каяться таким безнадежно романтическим способом, ну прямо в лучших традициях жанра. Впрочем, я довольна.

– Раскаиваешься? – спрашиваю, перегнувшись через подоконник. – Ладно. И ты меня прости.

Напускаю на себя вид святоши, по доброте душевной отпускающий грехи. Хотя, по правде, я простила его, как только увидела.

– Но я обидел тебя. Это даже не было легитимно. Если бы я выпивал после каждой чуши, что говорил тебе, Райли Грин, у меня случилась бы интоксикация. Разумеется, мне есть до тебя дело. – Он вздыхает и жестом показывает вниз, на пространство, разделяющее наши дома. – Все эти дурацкие самолеты, которые я пытался запустить в твое окно, тому доказательство.

Смотрю вниз: на траве и впрямь раскиданы два десятка самолетиков. Издаю смешок. Учиться ему еще да учиться.

По моему лицу расползается довольная ухмылка, и я осторожно перелезаю через подоконник. Да, веду себя как любвеобильная собачонка, но ничего не могу с собой поделать. Я нужна ему и теперь, когда знаю это, не могу устоять.

Я перелезаю через его окно. Ступаю на пол и тут же заключаю соседа в объятия. Теплые руки обнимают в ответ, отчего меня охватывают мурашки, и от удовольствия поднимаются волоски на теле. Все-таки знает он толк в объятиях. Он вздыхает и кладет подбородок мне на макушку, заставляя мое сердце трепетать чаще, чем крылья колибри на стероидах. Как вообще можно от него отвернуться.

– У меня кое-что есть для тебя, – бормочет сосед.

Любопытство берет верх, и я мгновенно отстраняюсь.

– Граната? Отрава? Пуля в голову? Дезодорант в глаза?

На мою отсылку к тому инциденту парень закатывает глаза.

– Нет, тебе это – вот это да – не навредит. – Он лезет в задний карман и вытаскивает бумажный пакетик коричневого цвета. – Помнишь нашу поездку с ребятами на пляж? Мы сидели на песке, и ты заметила эту покупку, еще поинтересовалась, что это.

– Помню.

– Не мог тогда сказать, но… открой сейчас. – Он вкладывает подарок в мои ждущие пальцы. – Так, ерунда, ничего особенного. Просто увидел и захотелось купить. Думал подарить тебе в подходящий момент… И, пожалуй, это он и есть, так что вперед.

Легкими, аккуратными движениями открываю пакет, и на ладонь падает браслет: нитка с расписными деревянными бусинами, тут же медные фигурки якоря и серфборда, а в центре акулий зуб. Красивая работа. Все идеальное просто.

Улыбаюсь и немедленно пробую одной рукой обвить браслет вокруг запястья. Короткое мгновение возни, и пара загорелых рук уверенными движениями помогает его защелкнуть. От теплых касаний мурашки по телу. Алек сейчас так близко. Все мое существо ликует от подобной милоты, но, эх, я должна сдерживаться.

– Спасибо, – бубню я и наконец решаюсь встретиться с его взглядом, с его океаном в глазах. В них отражается глубокое волнение, но распознать его значение не удается. – Чудесный подарок.

Алек делает шаг ближе.

Сердце заходится все быстрее, этот бешеный стук, не сомневаюсь, долетает и до Алека. Он смотрит на меня какое-то мгновение, а я опускаю взгляд – еще секунда такого напряжения и я потеряю всякое самообладание, а там до сердечного приступа недалеко.

Губы, о его губы.

– Перестань, – тихо рычит Алек. Недоуменно вскидываю глаза: как же близко сейчас его лицо.

– Ч-что? – с запинкой выговариваю я.

– Запинаться, краснеть, – поясняет он, обдувая меня запахом ванили и одеколона, божественное сочетание. – Это сводит с ума.

У меня сейчас точно сердце выскочит из груди, щеки горят, ладони заливаются потом. Скорее вытираю их об юбку, стараясь не потерять зрительный контакт. Отсюда мне хорошо видна его россыпь веснушек на носу – не такая заметная, как у его сестренки. Видны золотые крапинки в кобальтовых глазах, которые неотрывно наблюдают за мной, пока я изучаю каждый сантиметр его лица. Мы будто всматриваемся в души друг друга. И сердце мое зовет его приблизиться ко мне еще немного.

– Алек, – выдыхаю. – Я не могу контролировать это, когда ты так близко. И если ты специально меня так смущаешь, то ты идиот и получишь у меня.

– Не специально.

Меня сейчас удар хватит. Без шуток. Вызовите спасателей.

– Я сказала Дилану, что не хочу быть с ним, – тихо добавляю. Пусть знает.

– Отлично.

– Почему отлично? – задыхаюсь, кожа покрывается мурашками.

– Потому что ты мне небезразлична.

Я не свожу с него шокированного взгляда. Вот оно – вот, чего я так долго ждала. Его губы изгибаются в соблазнительнейшей улыбке, и он лукаво смотрит на меня сверху вниз.

– Ты мне тоже небезразличен, – шепчу. Не заводись, Райли. Не порть все своей нелепостью. Я сжимаю кулаки в нетерпении.

Поцелуй же меня. Поцелуй.

– Я чертовски рад, что украл твой лифчик. – Он улыбается, а потом делает то, что я ждала еще с того несчастного момента на пляже. Он преодолевает крошечное пространство между нами и касается губ, овладевая моим последним удивленным вздохом.

Алек Уайлд целует меня. Тот самый болван и по совместительству мой сосед с паршивыми пикап-шуточками и сексуальным подтекстом в каждой фразе – целует меня. Мягко, но нетерпеливо скользит по губам, опуская руки мне на бедра. Мысли разбегаются, голова идет кругом. Это же фантастика какая-то!

Зажмурившись, придвигаюсь к нему ближе и с жаром отвечаю на поцелуй, подстраиваясь под движения его губ. О том, как это повлияет на нас, лучше не думать. Да и не получится – все мысли охвачены восхитительными ощущениями, я и подумать не могла, что будет столь приятно. Руки машинально обвиваются вокруг его шеи, притягивая ближе к себе, а пальцы скользят по густым волосам.

Внутри меня точно бабочки взвиваются, крыльями бьются о стенки желудка. Там, где мы соприкасаемся, кожа пылает огнем. Вот, значит, каково это – фейерверки в животе. Хотя я назвала бы иначе. Фейерверки не передают переполняющее меня сейчас блаженство. Скорее, внутри меня разлились тепло и свет, и сама я вся сияю, излучая радость.

Зашибись я светило.

Но неминуемо приближается миг, когда нам приходится прерваться, чтобы вдохнуть кислород. Лишившись сладкого касания губ, я разлепляю глаза и жадно глотаю воздух. Поцелуй длился всего ничего, а я запыхалась, как после полноценного перепихона, – все потому, что это самый мощный поцелуй, что я получала в своей жизни. С интересом поднимаю лицо. Алек смотрит на меня во все глаза – это ведь хороший знак? Боже, пусть только все это не будет жестоким сном, игрой подсознания. Пусть жизнь и правда может быть так прекрасна. Должна быть. Раздвигаю покалывающие губы в улыбке. Алек мгновенно улыбается в ответ.

– Не хочешь спуститься к железной дороге? – спрашивает сосед и может прочесть ответ в моих глазах. Но я все-таки решаю его подразнить. Такой у меня характер.

– Нет, – демонстративно качаю головой, кусая губу, чтобы не прыснуть.

– Нет?

– Да.

– Да к нет, или да как да? Второй же вариант? – Парень хмурится, забавно скашивая глаза, мол, совсем не бум-бум. Безобразнейшая рожица. Но даже с ней он остается симпатягой. Ох уж это его очарование.

– Да.

– Чудачка ты, Райли.

Я лучезарно улыбаюсь, все еще крепко прижимаясь к парню и обвивая его шею руками. Тревога пусть подождет. Что сделано, то сделано: я ведь грезила об этом, зная о последствиях. Нечего теперь искать причины, по которым мы не должны были этого делать. Или перебирать в уме всевозможные варианты краха наших отношений. Буду наслаждаться счастливым мгновением и молиться, чтобы оно того стоило.

– Будто тебе это не нравится.

Он и не отрицает.