Текст книги "Поцелуй музы"

Автор книги: Лиза Розенбеккер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

Мистер Хольт – вторая жертва, насколько я знала, был застрелен в своей квартире. Он лежал на полу на животе, а на спине блестела кровь. В отличие от места преступления, где был убит мистер Эвенс, эта комната была чистой и убранной. На первый взгляд между этими двумя убийствами не было ничего общего. Конечно, кроме того, что я должна была поцеловать обоих. Но об этом нельзя было догадаться, просто посмотрев на фото.

– У мистера Хольта, в отличие от мистера Эвенса, мы не нашли следов взлома. Должно быть, он сам впустил преступника, или у того был ключ, – сказал Лэнсбери.

Эмма кивнула.

– Все выглядит совсем иначе, чем у мистера Эвенса. С виду ничто не указывает, что эти две смерти связаны друг с другом. – Эмма озвучила мои мысли.

– Была ли для убийцы причина выставлять все таким образом, словно это два разных преступления? – спросила Тия.

– Если преступник хотел скрыть, что эти убийства были совершены одним человеком, тогда да. Это заставило бы полицию пойти по ложному следу, – ответил Лэнсбери.

– То есть он хочет заставить вас думать, что оба, а точнее, все три убийства были совершены независимо друг от друга. Тогда зачем он, в свою очередь, подчеркивает, что Малу является связью между ними? И откуда мы вообще знаем, что в деле замешан один убийца, а не несколько? – переспросила Тия.

– Мы не знаем, сколько замешано преступников в этих делах. Пока с имеющимися уликами это невозможно определить, – проворчал Лэнсбери. Потрясающе. До сих пор в моей голове складывался образ одного сумасшедшего, а теперь выясняется, что их может быть несколько.

– Я думаю, кто-то хочет Малу… вывести из себя, мягко говоря, – добавила Эмма. – Третье убийство ясно показывает, что за этими тремя преступлениями скрывается личный мотив. Либо полиция должна найти другие доказательства.

– С какой целью? Зачем ему это? – раздраженно спросила я. Я сознательно говорила лишь об одном убийце, потому что мысль о нескольких убийцах не укладывалась в моей голове.

Эмма покачала головой.

– К сожалению, я не знаю.

Молчание наполнило комнату, угнетающее настроение повисло в воздухе.

– Фотографий с третьего места преступления еще нет, верно? Ты можешь описать мне, как там все выглядело? – Эмма снова переключилась в режим детектива. Она вытащила блокнот и стала записывать, пока я рассказывала о жуткой сцене, которую обнаружила в нашей квартире. Лэнсбери дополнил мой доклад парой деталей, о которых я не знала. После звонка маме я особо ни во что не вглядывалась.

Причина смерти была той же, что и у мистера Эвенса – первой жертвы. Кто-то зарезал женщину на диване и оставил орудие убийства. Так же, как и у мистера Эвенса, наша квартира была разгромлена, даже больше, чем у него. В целом третье место преступление отличалось от первого большей жестокостью и расчетом. Расположение трупа, сообщение на книгах… Кому-то понадобилось очень много времени, чтобы эффектно представить место убийства.

Чтобы отвлечься, я сварила нам еще кофе и один чай, пока все трое корпели над документами. Но и спустя два часа, после всего выпитого кофеина, мы ничего не нашли.

Телефон Лэнсбери зазвонил, выведя нас из сосредоточенности. Он начал разговор.

– Да?.. Спасибо вам! Сефтон, я переключу на громкую связь, чтобы другие могли послушать, хорошо? – Лэнсбери нажал кнопку на дисплее и положил телефон на середину стола. – Это Эрик Сефтон, судмедэксперт, – сказал он нам. Затем обратился к собеседнику. – Можете начинать.

– Хорошо. Эмм, здравствуйте, – поприветствовал нас мужской голос на другом конце провода. – Итак, я еще раз подробно исследовал красную краску на книгах из квартиры суперинтенданта Уинтерс, об этом меня попросил сержант Лэнсбери. Как вы и предполагали, речь идет не о настоящей крови, а об искусственной. На других местах преступлений была найдена только настоящая кровь, поэтому, к сожалению, никаких совпадений.

– Черт, – пробормотал Лэнсбери. – А я думал, это может быть уликой.

– Это, может быть, и нет, – продолжил Сефтон. – Однако я нашел кое-что, что ускользнуло от нас во время изучения второго убийства.

Мы ближе пододвинулись к столу. Мое сердце забилось быстрее.

– Что? – спросил Лэнсбери.

– У вас есть под рукой фотография мистера Хольта?

Эмма порылась в снимках и вытащила из стопки фотографию с места преступления в доме мистера Хольта. Она положила ее рядом с телефоном, чтобы все могли ее видеть.

– Да. Куда мне смотреть?

– Воротник, – кратко ответил Сефтон. – На нем повсюду брызги крови. Но есть еще кое-что. При первых исследованиях приборы выявили это как ошибку, но ваша подсказка с искусственной кровью натолкнула меня на идею. Помимо крови, там еще имеется губная помада. Необычная, такая, которую используют для профессиональных выступлений. Фильмов, театральных постановок, сериалов. Может быть, тест ДНК даст нам что-нибудь. Мы еще раз изучим улики с первого места преступления. Возможно, мы упустили что-то и там. Мне очень жаль, что так вышло, но из-за огромного количества красного цвета мы просто выпустили это из виду. Такого больше не повторится.

Лэнсбери неодобрительно сдвинул брови, но кивнул, хотя Сефтон не мог его видеть.

– Хорошо. Посмотрим, что из этого выйдет. Пожалуйста, вышлите мне все детали через сервер Метрополитена. Спасибо.

– Будет сделано. Всего хорошего. – Послышались гудки, когда Сефтон сбросил звонок.

– Ты звонил по этому вопросу в обед? – спросила я Лэнсбери.

Он кивнул.

– Что-то в крови на книгах в вашей квартире мне показалось странным. Я все это время не мог понять что. Но когда я посмотрел на суп, на красный… Цвет не соответствовал. Он был другим, не как у настоящей крови. Поэтому я попросил лабораторию еще раз проверить ее. Если бы преступник использовал искусственную кровь на всех местах преступлений, это и было бы связью. Но теперь это просто еще одна загадка. – Он провел рукой по волосам. Мне было больно видеть его таким разочарованным.

– Не совсем, – сказала Эмма, и все направили взгляд на нее. – Подумайте хорошенько. Искусственная кровь и профессиональная помада? И то и другое относятся к одной группе профессий. Актеры, ведущие… и все в этом роде. Кто знает, может быть, и на первом месте преступления что-нибудь найдется. Тогда у нас будет еще одна связь. А если им удастся идентифицировать ДНК, это будет даже указывать на убийцу или убийц. Конечно, в Лондоне огромное количество людей, у которых есть доступ к чему-то подобному. Поэтому это не станет прорывом, но помочь тем не менее сможет.

– Это снова означает продолжать ждать, – сказала я. Мои надежды, вспыхнувшие во время телефонного звонка, растворились в воздухе.

– Пока у меня для вас другое задание, – сказал Лэнсбери. – Кажется, что в смертях виновен кто-то из Литерсума. Пусть прямо или косвенно, но у нас было бы больше шансов, если бы мы знали больше о том, как устроен Литерсум. Как работают переходы из реального мира в Литерсум, кто вообще может это делать, у кого есть доступ к заданиям муз и так далее. Вы втроем можете составить список со всем, о чем вы знаете?

– Это будет чертовски короткий список, – пробурчала я.

Лэнсбери подбадривающе улыбнулся мне.

– Важна каждая мелочь.

– Хорошо.

Он принес нам бумагу и ручки, и мы начали дискутировать и записывать. Многого рассказать мы не могли. Я знала меньше всех, Эмма чуть больше, а вот Тия стала для нас настоящим источником информации. Эмма смотрела ей в рот, когда та подробно рассказывала о Книриле, особенно о создателях, которые являлись потомками союза женщин и положительных персонажей мужского пола. Мужской аналог муз. Они создавали идеи, которые потом распределяли музы.

Постепенно нам удалось составить небольшой, но информативный список, который мы снабдили комментариями.

Мы с Эммой перечитывали список. Особенно ту часть, которая рассказывала, что Книрил может беспрепятственно путешествовать по Литерсуму, используя дверь любого книжного магазина или библиотеки и название конечного пункта. Утверждение обратного было самой настоящей ложью. Даже Тия не знала об этом. Она знала только, что через узловой пункт можно было попасть прямо в управление, для чего там имелось отдельное здание.

Я разозлилась из-за того, что не расспрашивала об этих вещах раньше. Если Литерсум на самом деле функционировал не так, как нам объяснили, вполне возможно, что и относительно природы антимуз многие вещи все еще оставались в тени. Но зачем это все? К чему эти насмешки и полуправда?

– Наверняка есть еще много информации, о которой нам неизвестно. Возможно, того, что необходимо нам для разгадки, нет в этом списке, – сказала я огорченно. Я потерла плечи, чтобы отогнать охвативший меня холод. У меня появились сомнения, что нам удастся решить эту загадку.

– А меня злит, что я не узнала раньше о путешествиях между мирами, – пробурчала Эмма.

Я положила руку ей на плечо.

– Это не твоя вина! Если бы хоть одному человеку было под силу понять структуру целой вселенной, сегодня, возможно, мы бы действовали иначе. Мы были слишком доверчивы. Теперь же мы знаем, что должны использовать наши возможности в будущем.

Эмма слабо улыбнулась. Это было лишь начало.

– Почему миссис Пэттон соврала нам? – Она провела пальцем по пунктам нашего списка.

– Может, для того, чтобы держать нас на коротком поводке? Представь, если бы мы знали, что можем добраться не только до любого места в Литерсуме, но и во всем мире, – сказала я и хитро ухмыльнулась. Но улыбка быстро сошла с лица, я почувствовала себя преданной.

– Возможно, мы и не узнали бы об этом, если бы мне не поручили задание во Флоренции. Или если бы я рассказала тебе, что мне сказал мистер Пэттон. Он дал мне разрешение и билеты. Если бы ты это знала, ты бы не вступила в разговор с той девушкой.

– Тогда тот факт, что я была слепой и не заметила билеты, и поэтому решила переспросить, можно считать счастливым стечением обстоятельств. – Я пожала плечами. Эмма посмотрела на Тию и кивнула.

– Вы правда еще ни разу не были в управлении? – поинтересовалась Тия.

Мы с Эммой дали отрицательный ответ.

– С того момента, как миссис Пэттон посетила нас, все вопросы решались через наставников. Нас никогда туда не приглашали, – объяснила я.

Тия выглядела очень злой. Она сжала руки в кулаки.

– Этой женщине должно быть стыдно, что она так с нами обращается и разделяет нас. Я была всего лишь раз в управлении и совсем недолго. После того как миссис Пэттон рассказала о моем «даре», она пригласила меня на собрание, которое посетили все флеши моего возраста. Она еще раз объяснила нам, кто мы, как работают наши способности и кто еще принадлежит Книрилу. К тому же она предупредила, чтобы мы держались подальше от антимуз, потому что те приносят одни лишь проблемы. Наверное, она говорила это всем. Кроме вас, конечно. Я не понимаю, ведь вы такие… милашки. – С покрасневшими щеками она посмотрела на Эмму, которая, заметив это, сразу же отвернулась. Она стеснялась?

– В управлении, – продолжила Тия, – работает много сотрудников. Но как именно распределяются задания, я, к сожалению, не знаю. Об этом знают лишь работающие там люди. Начальство и Мнемозина. Флеши и блокады не получают задания, поэтому я даже не знаю, как на них составляется досье. «Хороших» муз и создателей я видела только издалека. Так же, как и блокад. Разные группы обычно держатся отдаленно друг от друга. Миссис Пэттон считает, так будет лучше для сохранения равновесия. Что бы это ни значило. Кто знает, как далеко она может зайти, чтобы сохранять это равновесие?

Я покачала головой.

– Миссис Пэттон, может, и врушка, но убийцы? Представить не могу.

– Это вообще возможно? – спросила Эмма. Она показала на список. – Персонажи могут убить кого-то внутри и вне Литерсума?

– Они могут заводить с людьми детей. Так почему они не могут никого убить? – бросила Тия.

– Я спрошу Тома. Может быть, он знает.

От всей обрушившейся на меня информации у меня разболелась голова. Но на это совсем не было времени. Я должна была сохранять ясный ум, ведь по улицам свободно разгуливал убийца. Ну должны же мы найти что-нибудь, что вывело бы нас на его след.

Чем дольше я смотрела на составленный нами список, тем больше вещей о Литерсуме, о которых я ничего не знала, бросалось мне в глаза. Для чего именно был введен такой строгий контроль, сколько всего существовало муз и антимуз, где были другие из Книрила… Я была такой невеждой, и это меня злило. Ах, если бы я начала расспрашивать обо всем этом раньше. Меня удерживал страх узнать больше о генах отца. Это должно было измениться, я должна была пройти через свою тень. Я подняла взгляд на Лэнсбери, который сидел очень спокойно во время нашей дискуссии. Понятное дело, он знал о Литерсуме меньше всех, но на его лице появилось хорошо знакомое мне выражение. Оно было похоже на то, какое у него было во время обеда – интуиция.

– Что случилось? – спросила его я и толкнула в плечо. Он очнулся и подтянул к себе лист со списком.

– Здесь отсутствует еще один вид Книрила.

– Где? – поинтересовалась Эмма, чье внимание обострилось. Лэнсбери повернул листок так, чтобы нам было удобно читать. Он показал пальцем на соответствующую строчку.

– Если я правильно понимаю, на данный момент существует четыре возможных комбинации людей и книжных персонажей, от которых происходят потомки. Первые: реальные мужчины и, назовем их так, положительные персонажи женского пола, у которых рождаются флеши, которые могут быть как девочками, так и мальчиками.

– Что-то вроде меня, – подтвердила Тия.

Лэнсбери кивнул.

– Затем есть реальные мужчины и отрицательные персонажи женского пола, чьих детей, девочек и мальчиков, называют блокадами. С другой стороны, реальные женщины и положительные герои мужского пола рождают девочек – «хороших» муз и мальчиков-создателей. И последняя комбинация: реальные женщины и антагонисты. От их союза происходят девочки – антимузы. Но кто такие мальчики? Существует ли «злой» аналог создателей?

Мой мозг завис на мгновение, но потом я поняла, что он имел в виду. В каждой комбинации были потомки: мальчики и девочки, которые обладали определенным «даром». Но та комбинация, от которой происходила я, казалось, порождала только потомков женского пола, наделенных даром.

– Ты прав, – сказала Тия и восторженно посмотрела на него. – Я даже не обратила на это внимания. Понятия не имею. Я еще ни от кого не слышала об этом. Это важно?

– Может быть, а может, и нет, – ответил Лэнсбери. – В любом случае мы знаем, что теоретически любой из Литерсума может незаметно проникнуть в реальный мир и совершить убийство, если это возможно. Либо легальным путем через узловой пункт, либо принудив одного из детей Книрила провести его через границу. Или это может быть сам ребенок Книрила.

– Мы расширили круг подозреваемых до целой вселенной. С ума сойти можно! – Эмма взяла свою шляпу и накинула ее на светлые кудри. Я еще ни разу не видела ее такой разочарованной. И то, что даже она в этот раз стиснула зубы, что-то определенно значило. Жаль, что ничего хорошего.

Следующие полчаса мы двигали туда-сюда фотографии, тексты и список, но напрасно. Никого из нас не посетила та гениальная мысль, которая дала бы делу новый толчок. Три человека были мертвы по причине моей работы антимузой, а я не могла продвинуться дальше в распутывании этих убийств. Это было просто омерзительно. От разочарования я опустила голову на бумаги.

– Эй, Малу. – Эмма погладила меня по спине. – Мы разберемся с этим, обещаю. Мы с Тией узнаем обо всех странностях, происходивших в Литерсуме и узловом пункте в последнее время. Может, у кого-то будет маленькое, но существенное доказательство. А ты пока успокоишься, хорошо?

Я пробурчала: «о’кей». Мне было не совсем ясно, о чем или о ком они собрались узнавать там, где другие персонажи относились к нам с отвращением, но я доверяла инстинкту Эммы. Если она считала это необходимым, этому нельзя было препятствовать. Я проводила девушек до двери. На прощание крепко обняла и поблагодарила за помощь. И хотя с Тией мы были знакомы недавно, я была рада, что она стояла на стороне Эммы. Тот, кто бродил здесь и убивал людей, не остановился бы ни перед чем. Меня успокаивало, что я была знакома с этими девчонками. А еще я надеялась, что в совместной работе им удастся познакомиться друг с другом ближе.

Было уже поздно, и у меня совершенно не было сил. Мой нос казался железным. В тот день я больше не смогла бы думать об этих делах, мне вообще не хотелось думать. Я пошла на кухню, чтобы сварить кофе, потому что он меня бодрил, и неважно, насколько плохим он здесь был. Когда я залила растворимый кофе водой и начала его размешивать, в кухню вошел Лэнсбери. Он забрал у меня стакан из рук и вылил содержимое в раковину.

Мое тело было слишком ватным, чтобы сопротивляться. Дела были настолько плохи. Я не произнесла ни слова.

– У меня для тебя приготовлена горячая ванна. – Он мягко вытолкал меня из кухни. И там, где моего тела касались его пальцы, я почувствовала приятное тепло. Он отвел меня в ванную комнату, где меня ждала до краев наполненная пеной ванна. Прекрасно пахло апельсинами, а вместо обычного света на подоконнике стояли две зажженные свечи. Они были покрыты пылью, словно уже век без дела простаивали в углу. Как долго я готовила кофе? Должно быть, прошла целая вечность, если ванна уже успела наполниться. Шелдон, который остаток дня дремал на диване, проследовал за нами и с любопытством стал разглядывать ванну. Лэнсбери до сих пор касался меня руками. От мысли о благоухающей ванне у меня обмякли ноги, а от аромата наполнителей ожил мой разум. Или, скорее, чувство юмора.

– Сержант Лэнсбери, вы действительно приготовили ванну только для меня или намерены погрузиться туда сами?

Лэнсбери фыркнул и подтолкнул меня в направлении ванны.

– Исходя из того, что ты уже умеешь сама менять подгузники, я полагаю, купаться ты тоже умеешь сама, не так ли?

– Зануда, – подразнила его я, и он ухмыльнулся.

– А ты, – обратился он к Шелдону, который сразу же навострил уши, – следи, чтобы она не уснула. И если что, громко мяукай, хорошо?

Шелдон не ответил, но подошел к коврику и опустился на него, направив взгляд на меня. Лэнсбери довольно кивнул. Эти оба сговорились против меня?

Перед тем как закрыть дверь в ванную, я взяла Лэнсбери за руку и устало пробормотала «спасибо».

– Не за что, – ответил Лэнсбери. Он сжал мне ладонь. Затем вышел из комнаты.

Я быстро освободилась от одежды, погрузилась в воду и издала стон, потому что ощущения были потрясающие. Я больше не чувствовала усталость, я витала в облаке пены, в котором не было места мыслям. Все проблемы ушли на задний план.

По крайней мере, до следующего дня.

Глава 15

– Лэнсбери, я больше не могу пить этот кофе, – сказала я, когда через силу ставила на стол растворимый порошок.

– И это в благодарность за приготовленную ванну, – пробурчал он, съев пару вилок омлета.

– Сам виноват, что пробуждаешь мои жизненные силы. Они распознают лишь разочарование, которое пытались подавить все это время.

– И что, по твоему мнению, я должен сейчас сделать?

– Мы можем выйти на улицу после обеда, подышать воздухом и запастись хорошим кофе?

Лэнсбери бросил на меня скептический взгляд.

– Это не очень хорошая идея.

– Но что может произойти, пока ты рядом? Альтернатива этому: я схожу с ума и, прыгая на диване с Шелдоном, переворачиваю твою квартиру с ног на голову.

Лэнсбери вопросительным взглядом посмотрел на кота, который в подтверждение мяукнул. Он покорно покачал головой.

– Как хочешь, – прорычал он.

– Отлично! – крикнула я и захлопала в ладоши. – Тогда я быстро в душ.

Переодевшись, я спустя некоторое время стояла в гостиной. В желудке ощущалась нервная дрожь от волнения, что мне показалось странным. Раньше я считала себя домоседом и была удивлена, что через пару дней пребывания дома, мне стало не хватать природы и свежего воздуха. Или это всего лишь был предлог для покупки хорошего кофе? Неважно, мне просто хотелось на солнце. Лэнсбери вышел из спальни в темно-серой футболке, синих джинсах и тонкой черной кожаной куртке, под которой…

– Ты взял с собой оружие?

Он достал пистолет из наплечной кобуры и проверил его.

– Конечно. Моя работа – охранять тебя, и я буду выполнять ее с помощью любых средств.

– Ты выстрелишь в кого-нибудь ради меня? – удивленно спросила я.

– Если это потребуется, – сухо и серьезно сказал он, и хотя этот факт был очевидным, у меня стало тепло на душе. Я, должно быть, хоть немного нравилась ему, если он был готов ради меня на такое. И почему при мысли об этом я глупо улыбалась?

– Конечно, я делаю это только потому, что потеряю работу, если с тобой что-то случится, – объяснил он. Но это звучало не очень убедительно.

Мы ушли недалеко от дома, всего лишь на пару кварталов, и повернули за угол. Там располагалось небольшое кафе. Погода была хорошей, и мне больше не хотелось сидеть в помещении, поэтому я заказала кофе с собой. Светясь от радости, я взяла в руки стакан. Мы сели на скамейку, которая стояла под деревом на небольшой полоске газона, вокруг суетились люди. Они так спешили, что даже не замечали подобные места. Так мы и сидели безмятежно в самом центре Лондона.

Лэнсбери все время внимательно смотрел по сторонам, у него был такой мрачный взгляд, как при нашей первой встрече на лестничной площадке у квартиры мистера Хольта. В нем проснулся полицейский, а легкость исчезла из глаз.

С момента нашей первой встречи правда прошло всего две недели? Мне казалось, мистер Суперкоп всегда присутствовал в моей жизни. Он заметил, что я украдкой рассматривала его.

– Что?

– Мне жалко тебя, – ответила я.

– Почему это?

– Потому что ты вынужден возиться со мной. В качестве службы в полиции ты наверняка представлял совсем другое. Прости, если я тебя раздражаю.

Он сморщил лоб.

– С чего ты взяла, что ты меня раздражаешь? – Лэнсбери немного наклонился ко мне и посмотрел в глаза. У меня загорелись щеки, и я, стесняясь, опустила взгляд.

– Ну судя по тому, как ты обращался со мной на местах преступлений, можно и такое подумать. А теперь, когда я больше не подозреваемая, ты мечешься от милого Лэнсбери к неприступному. Мне интересно, первый существует только потому, что я твоя работа и…

Я остановилась, когда Лэнсбери посередине предложения взял меня за руку. Мой мозг возбудился, голова, сердце и живот не знали, как им реагировать. Результат – застывшая Малу, в чьих синапсах произошло короткое замыкание.

– Малу, ты мне нравишься, и ты меня не раздражаешь. – Он отпустил мою руку, и голова снова успокоилась. – В этом-то вся и проблема, – признался Лэнсбери. Он провел рукой по волосам.

– Что ты имеешь в виду? – осторожно спросила я.

Он повернулся ко мне.

– Об этом я сейчас не хочу говорить. Сделаешь мне одолжение?

Я кивнула, даже не задумываясь.

– Когда все пройдет, преступника поймают, и ты будешь в безопасности, обещай мне, что дашь мне шанс объяснить все тебе?

– Звучит немного мрачновато, но другого я от тебя и не ожидала, Лэнсбери. Обещаю тебе.

Я еще не успела закончить предложение, как выражение его лица стало мягче. Его взгляд на мгновение скользнул к моим губам, затем он снова сосредоточился на осмотре местности. Пожав плечами, я сделала глоток кофе из стаканчика. Решить загадку с Лэнсбери для меня было так же сложно, как и с тремя убийствами.

Я допила кофе и еще немного насладилась солнечным светом, прежде чем попросила Лэнсбери пойти дальше. Видеть его таким напряженным было непросто, а мне не хотелось долго находиться в таком состоянии. Мы не спеша, непринужденно, но молча направились домой.

Когда мы повернули за угол, откуда до лестничной клетки нам оставалось пару метров, мы увидели кого-то сидящего на ступенях. Миловидная девушка в мятой одежде, которая была к тому же на размер больше. Она повернула голову в нашу сторону, и ее светлая заплетенная коса упала с плеча. Я остановилась, когда посмотрела ей в глаза. Уже издалека я поняла, что что-то было не так. Она была мне знакома, я уже видела ее где-то. Лэнсбери повернулся ко мне. Он посмотрел на меня, затем перевел взгляд на девушку, которую я не выпускала из вида. Она остановила свой взгляд на мне, по моей спине пробежали холодные мурашки. Лэнсбери, должно быть, это почувствовал, потому что достал из кобуры оружие и снял предохранитель. В это же мгновение девушка тоже достала что-то металлическое и блестящее из тканевой сумки, висящей на ее плече. Лэнсбери заслонил меня собой, когда она подняла руку.

– На пол! – прорычал он и схватил меня за руку. Все произошло мгновенно.

Два выстрела прогремели в воздухе, и он оттолкнул меня в проход между припаркованных автомобилей. Я еще не успела прийти в равновесие, как меня схватили за руку. Лэнсбери тащил меня в направлении малолюдной улицы, направив пистолет в ту сторону, откуда мы спешили. Он выстрелил один раз, и я услышала, как девушка выругалась. Водители тормозили и прятались за приборные панели. Мы направились на другую сторону улицы. Люди, крича, разбегались в разные стороны.

Я позволяла себя тащить, даже не задумываясь. Мое сердце колотилось, и другое чувство хотело овладеть мной, но я сопротивлялась. Я снова услышала выстрелы, которые попадали в машины и окна, и битое стекло летело прямо на нас. Лэнсбери ответил еще одним выстрелом. При этом он осматривался, чтобы случайно не угодить в мирных жителей. Его губы сжались в тонкую полоску, а глаза грозно блестели.

Других прохожих на улицах и тротуарах с каждым выстрелом все сильнее охватывала паника. Они кричали, падали на землю, искали убежище в магазинах. Я бы с удовольствием им помогла, но крепкая хватка Лэнсбери вокруг моей руки не позволяла этого. Честно говоря, я и сама не знала, что мне делать.

– Малу, подумай об «Оуэлс Ридинг Три», хорошо? – заорал мне в ухо Лэнсбери.

«Оуэлс Ридинг Три»? Что это такое? Это…

Моя рука была прижата к ручке двери, которая от воздействия на нее повернулась. Дверь, на которой она была расположена, открылась, и мы, спотыкаясь, вбежали внутрь. На той стороне нас ждал книжный магазин. Люди подняли взгляд, когда мы, загнанные и задыхающиеся, внезапно очутились в помещении. У них даже не было времени среагировать на нас, потому что Лэнсбери тут же вытащил меня на улицу. Там не царила паника, все было как обычно. На противоположной стороне улицы я разглядела знакомое здание. Новый Скотленд-Ярд. Лэнсбери схватил мою левую руку, хотел потащить меня за собой, но я заорала от боли, когда его прикосновение обожгло меня как огонь. Он быстро посмотрел на мою руку и прорычал:

– Вот черт! – затем убрал пистолет в кобуру. Мои ноги бесконтрольно дрожали, и я была уверена, что в любую минуту грохнусь на асфальт. Пока все не зашло так далеко, Лэнсбери поднял меня и со мной на руках бросился так быстро, насколько только мог, к Скотленд-Ярду. Едва мы забежали в спасительную дверь, как я потеряла сознание.

– Сядь уже наконец! – приказал голос, который, несмотря на туман в голове, я распознала как голос Адамса. Что он делал у Лэнсбери дома и зачем мне нужно было садиться?

Я открыла глаза, и надо мной появилось обеспокоенное лицо Адамса. Как выяснилось, говорил он не со мной, а с Лэнсбери, который стоял у края кровати и выглядел так, словно увидел привидение. Или убийцу.

Вспомнилось, что произошло в этот день. Молодая девушка, которая ждала нас после прогулки на лестнице и стреляла в меня, появилась у меня перед глазами. Я вспомнила ее темные глаза, какие еще ни разу не видела.

– Малу! – закричал Адамс, и его голос прогремел в моих ушах. Он с облегчением взял меня за здоровую правую руку. Я также вспомнила о боли, охватившей другую руку, но в тот момент я ее не чувствовала. В том месте, где меня пронзила боль, красовалась тугая повязка.

– Ч-что произошло? – прокряхтела я. При этом я имела в виду не только момент обморока, но и все, что произошло до него. Я не поняла, чего хотела та девушка. Убить меня? Лэнсбери подошел ко мне и сел на свободную часть кровати. Мрачный, как в момент нашей первой встречи, но с таким выражением в глазах, которое я не могла распознать.

– Ты в больничной палате Скотленд-Ярда. У тебя огнестрельное ранение, пуля прошла по касательной, рану зашили, пока ты была без сознания, – тихо рассказал мне Адамс. – Больно? – Я покачала головой, что вызвало легкую боль в левой руке, но она была терпима.

– Эта женщина… хотела меня убить? Кто она? – С помощью Лэнсбери и Адамса я медленно села. Адамс поправил одеяло, которое сползло у меня с живота. За это я была ему благодарна, потому что меня знобило. Я не могла сказать, был ли это просто шок, или же в игру вступил страх.

– К сожалению, мы не знаем, – сказал Адамс. – Когда полицейские прибыли на место, там уже не было никаких следов, и никто из свидетелей не видел, как она скрылась. Остались лишь гильзы и пулевые отверстия. Следственный комитет осматривает лестничный пролет, но мы думаем, что им не удастся ничего найти. По крайней мере, ничего существенного, если эта женщина была из Литерсума. – Конечно, женщина исчезла. Ни один из персонажей не был настолько глуп, чтобы, совершив покушение на убийство, остаться ждать на том же месте. Я посмотрела на Лэнсбери, который до сих пор не издал ни звука. Он не выглядел раненым или страдающим от боли, от чего я с облегчением выдохнула. Но было заметно его напряжение, в глазах читалась ярость и потрясение. И что-то другое, что я никак не могла распознать.

– Как ты? – поинтересовалась я.

Он фыркнул и отвел взгляд:

– Это не имеет значения.

– Конечно, имеет, – возразила я. – В нас стреляли. В тебя тоже могли попасть. – Лэнсбери встал и стал носиться туда-сюда по комнате.

– И это было бы лучше, чем вот так, – сказал он и показал на больничную койку. Он взъерошил волосы и вылетел из комнаты.

– Что с ним случилось? – спросила я у Адамса, который обеспокоенно посмотрел коллеге вслед.

– Это связано с причиной, по которой он и захотел стать полицейским, я полагаю.

– И что это была за причина?

– Это он тебе сам должен рассказать. – Мне хотелось задать Адамсу еще несколько вопросов, но в этот момент открылась дверь, и в палату вошла мама. Она выглядела ужасно, растрепанные волосы и зареванные глаза. Она плакала из-за меня? Когда она заметила, что я находилась в сознании, она бросилась к кровати и аккуратно обняла меня со здоровой стороны.

– Лу, солнышко. Как ты?

– Уже очень хорошо. Я думаю. С кем-то еще что-нибудь произошло? – Я подумала о прохожих, которые были на улице, когда эта дура стреляла по нам.

Мама, к моему облегчению, покачала головой.

– Прохожие получили несколько ссадин и ушибов, когда бросались на землю, спасаясь от пуль. Нам сообщили также о нескольких повреждениях железных перекрытий. Но ты… – Она посмотрела на мою повязку. – Лу, я не знаю, к чему это может привести! Я схожу с ума от того, что не могу как следует защитить тебя. Люди, которые скрываются за этим, бессовестны, и я…