Текст книги "Поцелуй музы"

Автор книги: Лиза Розенбеккер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Глава 18

Я вдохнула свежий воздух и очутилась на зеленом лугу с несколькими средиземноморскими деревьями. Перед нами возвышался храм из белого мрамора, который по планировке был не больше моей комнаты. Он располагался рядом со скалой, откуда струилась вода. Плеск воды манил меня, и я сделала шаг в направлении источника.

Лэнсбери нежно держал меня под руку. Я и забыла, что он пошел вместе с нами. Повернулась и увидела позади него дверной проем, расположенный прямо на поляне. Это объясняло возможность путешествовать по мирам без дверей, книжных магазинов и библиотек. У них был для этого магический прототип.

Мы немного отошли в сторону, чтобы освободить место для Эммы и Тии, идущих следом. Они появились примерно через минуту. Эмма оглядела источник тоскливым взглядом. Я, наверное, выглядела так же. Тем не менее она держала себя в руках, и нам не пришлось останавливать ее. Неужели источник оказывал такое действие на всех муз, неважно, хороших или плохих?

– Кажется, мы попали туда, куда нужно, – сказала Тия и огляделась.

Все вместе мы подошли ближе к храму. Возле мраморных колонн никого не было, и, кроме журчания воды, ничего не слышалось. Мне так хотелось подойти ближе и посмотреть, выглядело ли это так же прекрасно, как и звучало.

– Мы должны разделиться и осмотреться. Так, как это сделали бы туристы, – предложила Эмма и тем самым прервала мои мысли. Мы с Лэнсбери вошли в храм, а девочки пожелали посвятить это время источнику. В постройке не было ничего особо интересного. Полукруглая открытая комната, в которой не было ничего, кроме маленького пустого алтаря. Когда мы бродили вокруг него, было слышно наши шаги.

Мы обошли строение, но никого в нем не нашли. Я не раз споткнулась о непривычную юбку и проклинала те времена, в которые женщины еще не носили брюки. Лэнсбери хотел было что-то сказать по поводу моего не совсем женственного поведения, но промолчал. Из-за одного из деревьев, располагавшихся по всей территории, вышла девушка и направилась к нам.

Моя рука сама схватила руку Лэнсбери, и наши пальцы переплелись.

Девушка была чуть выше меня, ее коричневые волосы были заплетены в косу, на ней была надета тога, напоминающая платье темно-красного цвета. Ее фигура была изящнее моей, она выглядела очень женственно, и на вид ей было не больше двадцати. Плюс несколько тысяч лет за плечами, поэтому я поверила, нет, почувствовала, что это одна из девяти муз. Она посмотрела на наши руки, и, мне показалось, уголки ее рта немного приподнялись. Затем ее выражение лица стало мрачнее.

– Вы должны уйти, – решительно сказала она. Ее голос был настолько прекрасен, что можно было слушать его вечно. Я почувствовала, как моя магия отреагировала на нее, губы закололо. Да, это совершенно точно была муза. От волнения мое сердце затрепетало. Я не могла облажаться.

– Но мы ведь только пришли, – радостно протянула я, стараясь играть роль туриста из другого книжного мира.

– Вы пребываете здесь уже довольно долго. Уходите. Прежде чем они вас заметят. – Она стала кружиться и поспешила обратно к деревьям.

– Подожди! – Поздно, муза исчезла. Мы с Лэнсбери переглянулись и поспешили обратно к Эмме и Тии, которые стояли у источника и беседовали. Вблизи плеск звучал еще прекраснее и бодряще.

– Вы тоже видели девушку в красном платье? – спросила я, когда мы остановились возле них.

– Нет, что за девушка? Муза? – Эмма рефлекторно хотела вытащить блокнот, но сумочка вместе со шляпой остались в квартире Тии.

– Думаю, да. Она сказала, мы должны как можно скорее уходить.

– Почему?

– Потому что они могут нас заметить.

– Кто они?

– Наверное, речь шла о нас, – вмешался надменный голос. Мы обернулись к храму. Незаметно для нас там появились еще несколько девушек в разноцветных платьях, наподобие тог, с роскошными, заплетенными в косы волосами. Грациозно спускаясь по ступеням лестницы, они направились к нам. Мои губы закололо еще больше, и я оттолкнула серое облако, которое пыталось заполонить меня изнутри.

Я насчитала пять девушек, той, в красном платье, среди них не было, не видела я и Талию. Но Каллиопа, Клио и Мельпомена, чьи артефакты мы нашли на местах преступлений, могли сейчас стоять напротив нас. Сейчас необходимо было сохранять спокойствие и не привлекать внимание, хотя мне это удавалось с трудом. Мои руки ужасно вспотели, но Лэнсбери не отпускал меня.

– Присаживайтесь. У нас так редко бывают посетители. – Из ниоткуда на газоне перед источником появились деревянные скамейки и стулья, которые стояли вокруг стола, заполненного едой. – Мы можем рассказать вам многое о нашем мире и умениях. Вы же пришли поэтому, верно?

Мы украдкой переглянулись и молча приняли решение сначала присесть. В том, что перед нами были музы, никто не сомневался. Едва Лэнсбери сел на скамейку, справа и слева от него появились девушки, бросавшие ему кокетливые взгляды. Мне не оставалось ничего, кроме как опуститься напротив него на стул и окинуть их оценивающим взглядом. Они действительно думали, что смогут впечатлить его таким образом? Но, к моему удивлению, Лэнсбери стал играть очаровательного джентльмена и заговорил с этими двумя блудницами. Мне до них не было никакого дела.

Другие музы радушно обратились к нам. Они поинтересовались, откуда мы прибыли, из какой истории и что заинтересовало нас в них. Я как могла уклонялась от вопросов о моей персоне, что дало повод музе возле меня рассказать больше о себе.

Чем дольше я разглядывала ее и остальных, тем больше у меня создавалось впечатление, что они не настолько уж и любезные, как казались. Я увидела это в их взглядах, которыми они перебрасывались между собой, думая, что этого никто не замечает. Неужели та девушка была права? Через какое-то время бессмысленная болтовня, скрытая за наигранно любезными словами, стала меня раздражать. Так мы бы не продвинулись дальше.

Когда я хотела молча призвать других к словесной атаке, мне в глаза бросился храм. Мое сердце ушло в пятки, когда я узнала девушку, которая совместно с остальными музами спускалась по ступеням. Талия. Не было никаких сомнений. Хоть она и была одета в другое платье, эти глаза я не могла спутать ни с какими другими. Ее фигура, ее волосы, она выглядела точно так же, как в моих воспоминаниях и моем сне. Она не замечала, что я пялюсь на нее, потому что, к моему счастью, она общалась с другими музами. У меня было время собраться, пока они подходили к нам.

Я быстро посмотрела на Лэнсбери и незаметно показала на Талию. Он кивнул и пробормотал слово «шатенка». Он действительно видел ее не так, как я. Молодая девушка в красном платье сопровождала вновь прибывших, и ее угрожающий взгляд и красные щеки говорили о многом. Возможно, она кипела от гнева, потому что мы проигнорировали ее совет. Наконец, собрались все. И даже музы, которых мы считали убийцами. Но кто из них кто? Это вообще было важно?

Разговоры смолкли, когда оставшиеся музы подошли к нам. Талия прошла по мне взглядом, но не узнала меня. Я с облегчением выдохнула, но все равно чувствовала витавшее в воздухе напряжение. Боковым зрением я увидела, как Тия взяла Эмму за руку.

Муза, которая поприветствовала нас и предложила сесть, начала говорить.

– Теперь, когда мы все собрались, можно начать. Что мы могли бы для вас сделать?

Лэнсбери вопросительно посмотрел на меня, но я лишь пожала плечами. Тия спасла нас, взяв слово.

– Мы здесь всего лишь для того, чтобы узнать о вас побольше. Мы столько слышали о вас и хотели собственными глазами увидеть, все ли на самом деле так. – Она улыбнулась музам.

Муза, которую в голове я назвала главная стерва, сморщила лоб.

– Вас послала академия?

– Нет, – быстро ответила Эмма, скрывая тем самым наше незнание. О какой академии она говорила? – Мы прибыли из собственного любопытства.

Главная стерва, которая говорила за всех, смотрела скептически. Те двое, рядом с Лэнсбери, ничего не замечали, потому как продолжали боготворить его. Но другие музы, включая ту, что была в красном платье, обменялись взглядами, значение которых я не могла распознать. В любом случае они не предвещали ничего хорошего.

Главная стерва похлопала в ладоши, и на ее лице появилась мрачная ухмылка.

– Как бы то ни было, чувствуйте себя как дома и задавайте нам свои вопросы. Вам также положено испить из нашего святого источника! Эрато, будь добра, принеси-ка нам кувшин, наполненный водой из источника! – Молодая девушка в красном платье поднялась, незаметно покачала головой и взяла со стола кувшин. Она пропала из виду и спустя минуту вернулась к нам.

Эрато, значит, так ее звали. Если я правильно помнила, это была муза любовной поэзии. Она наполнила несколько бокалов, стоявших на столе, водой из кувшина, и музы протянули их нам. Вода будто разговаривала со мной, шептала, чтобы я ее выпила. Я уже практически чувствовала свежесть на языке. Мои пальцы обхватили бокал.

– Я вас предупреждала, – прошептала мне Эрато, проходя мимо к своему месту.

– За вас! – крикнула главная стерва и подняла свой бокал. Сестры повторили за ней, и даже Эрато, хотя и без особого желания. Это не могло закончиться хорошо. Мне хотелось закричать, выбить бокалы из рук других, но я не могла пошевелиться. Вода в моих руках все громче звала меня, хотя все остальное казалось фальшивым. Если я выпью ее, так подсказывал мне мой разум, мне станет лучше. Не в силах противостоять, я поднесла бокал ко рту и одновременно со всеми сделала глоток.

Сначала я не почувствовала ничего. Затем в горле появилось небольшое жжение, которое вызвало кашель. Бокал выскользнул у меня из рук, когда я вскинула их вверх, чтобы схватиться за горло.

Лэнсбери тут же подбежал ко мне и стал хлопать по спине.

– Что случилось? – спросил он с приступом паники в голосе. Но я не могла ответить. – Что это за фокусы? – кричал он на муз, которые не давали ему ответа. Я схватилась за его руку и подождала, пока кашель стихнет.

С Эммой произошло то же самое, она скрючилась и хватала ртом воздух. Казалось, Тии было не так больно, как нам, но она выглядела обеспокоенной и аккуратно гладила Эмму по плечу.

Я потеряла под собой опору, когда стул, на котором я сидела, внезапно исчез. Лэнсбери чуть не упал на меня, а Эмма и Тия покатились по земле, когда внезапно пропали их стулья и стол. Музы грациозно возвышались над нами, скривив от отвращения лица.

– Вы – лжецы! – прошипела одна из них. – Волшебство источника выдало вас.

– Вы из тех! – ругалась другая. О чем, черт возьми, они говорили? С помощью Лэнсбери я поднялась, держась за больную руку, чтобы с достоинством противостоять стервозным бабам. Инстинктивно мы встали рядом с Эммой и Тией, которые тоже уже немного отошли и вместе с нами противостояли музам. Лэнсбери положил руку мне на талию и прижал к себе.

– Что это было? – потребовала я объяснения. К счастью, кашель прошел, но в горле до сих пор было ощущение, будто я проглотила иглу.

Главная стерва самодовольно ухмыльнулась.

– Доказательство того, что вы соврали. Только хорошие, настоящие музы могут безболезненно пить из источника. В отличие от остальных бастардов Книрила. Источник отличает добро от зла. И двое из вас являются теми, кого мы особенно ненавидим. Воровки! – Она тяжелыми шагами подошла к нам, а другие окружали нас все плотнее и плотнее. Лэнсбери закрыл меня спиной, но главная стерва опустила его и Тию, которые загораживали нас с Эммой, на колени. Она развернула голову Лэнсбери в мою сторону и голову Тии в сторону Эммы.

– Вы вообще знаете, кому улыбаетесь? Один поцелуй, и они украдут ваши идеи, мечты и желания. Они разрушат ваши жизни, если вступят в них. – Она грубо отпустила обоих, и голова Лэнсбери гневно проследовала за ней.

– В чем, черт побери, ваша проблема? – закричала Тия и сделала шаг вперед.

– Из-за таких бастардов, как вы, мы привязаны заклинанием к единственному миру, нашему, – громом прогремел голос главной стервы. – Уже на протяжении столетия мы не можем покидать наш мир. Из-за малюсенькой ошибки, в которую вы нас втянули! Все благодаря вашим преобразователям. Наша собственная мать обернулась против нас, и все из-за вас. – Стерва высказывалась в порыве гнева, а ее сестры соглашались с ней. О чем, черт побери, они говорили? У меня закружилась голова.

На нас ругались со всех сторон. Только Эрато держалась в стороне.

И Талия. Мое сердце на секунду замерло, когда мы встретились с ней взглядами.

Она уставилась мне прямо в глаза. Затем медленно перевела глаза на Лэнсбери, только сейчас ей удалось узнать нас.

Она распахнула глаза и показала на меня.

– Это она! Малу! – завизжала Талия, чтобы перекричать своих сестер. Моментально стало тихо, и все обратили внимание на меня. Лэнсбери встал передо мной. Вот мы и попались. Но вместо того чтобы продолжать кричать или наступать на меня, музы лишь зло сверкали глазами. По их лицам прокатилась ухмылка, от которой мне стало ужасно страшно. Она свидетельствовала о чистой ненависти.

– Значит, это ты Малу, – протянула главная стерва.

Ну серьезно, разве никто другой не умел говорить? Она жутко действовала мне на нервы. Мой пульс ускорился, и я была вынуждена заставить себя дышать ровнее. Иначе я бы просто поддалась инстинкту и убежала.

– Как здорово иметь возможность познакомиться с тобой. У Талии почти получилось сделать так, чтобы мы больше не встретились, прежде…

– Полигимния! – зашипела Талия, тем самым заставив стерву замолчать. Та захихикала и отмахнулась.

– Извини, я чуть все не испортила. Но твой небольшой диспут с Мельпоменой был совсем ненужным, ты же знаешь сама, не так ли? – сказала главная стерва Подлогимния и ехидно улыбнулась. – Мельпомена украла у Талии убийство в парке. Подло, не находишь? Тем не менее ей приглянулся плющ. Но Талия не любит проигрывать, поэтому она чуть не совершила глупость и чуть не убила тебя. Но эту случайность мы могли использовать и в качестве преимущества. – Я не понимала, к чему она клонила, но на ссору между сестрами мне было абсолютно все равно. Имела значение лишь ее оговорка в начале.

– Прежде чем что? – переспросила я. – Чего именно вы хотели добиться, совершая убийства? – Больше не было смысла вести себя сдержанно. Кота вытащили из мешка, теперь мы могли позволить ему немного побегать по лужайке.

– Все тебе расскажи, – ругалась Полигимния.

Я закипала от гнева. Вот они, стояли передо мной, не скрывая, что причастны к убийствам, а я не могла ничего сделать, лишь позволяла издеваться над собой.

– Совсем скоро ты узнаешь об этом, – проворчала муза слева.

– Скоро, очень скоро произойдет трагедия! – запела другая во все горло. Они все сошли с ума? Впервые после того дня, когда Талия стреляла в меня, я снова боялась за свою жизнь. Удастся ли нам покинуть это место живыми? Неужели Тии, Эмме и Лэнсбери придется поплатиться за меня? Я этого никогда не простила бы той стерве. Только через мой труп я подпустила бы их к друзьям. Я сделала шаг вперед. Лэнсбери отпустил меня, я чувствовала его и его тепло за спиной. Он был здесь ради меня, поэтому будь что будет.

– Слушайте, если у вас какие-то проблемы из-за меня, то это наше с вами дело. За что вы расправляетесь с невинными людьми? – набросилась я на муз.

Они засмеялись. Это было самое ужасное, что я когда-либо слышала.

– Ты такая эгоистка, маленькая Малу. Вы думаете, все дело только в ней. Похоже, у тебя все-таки есть что-то общее с отцом, – предположила Талия.

Я вдохнула.

– При чем здесь мой отец?

– При всем и ни при чем, – прошептала одна из муз.

Я снова хотела закричать на муз, как вдруг над горой громом прогремел голос, от которого мы все, включая муз, вздрогнули.

– Мнеи! – Последние слоги пропали, и музы обернулись, широко раскрыв глаза. Они расступились перед грациозной женщиной в белой тоге, которая энергичным шагом приближалась к нам. Она обладала великолепной внешностью и излучала магию, от которой мои губы закололо. Она проигнорировала нас и посмотрела по очереди на каждую музу.

– Что мои дочери в очередной раз натворили? – спросила она всех. Упомянутые дочери невинно смотрели то в небо, то в пол. – Вы же знаете, что я чувствую, когда вы совершаете гадости. – Она говорила спокойно, но в тоне отчетливо слышалось предупреждение.

От обвиняемых до сих пор не последовало никакой реакции. Я не решалась даже сделать вдох. Это была она. Мнемозина, богиня воспоминаний, хранительница Литерсума и мать девяти первоначальных муз. У нее было лицо смертной женщины лет пятидесяти, красивые карие глаза и темные волосы, сквозь которые пробивались несколько седых прядей. Если бы мне нужно было угадать их количество, я бы назвала число девять. Она выглядела намного симпатичнее и ухоженнее дочерей, которые все еще не давали ей ответа. И конечно же, Мнемозина была намного могущественнее их. Все-таки она была богиней, хоть и фиктивно.

Поэтому я еще больше удивилась, когда она фыркнула и обратилась к нам. Ее взгляд стал дружелюбнее.

– Извините, если мои Мнеи зашли слишком далеко. Но, с другой стороны, вы не должны здесь находиться. Вход в этот мир без сопровождения уполномоченного лица запрещен.

– Это бастарды, – зашипела муза в желтом платье. Мнемозина бросила на нее злой взгляд, который заставил ее замолчать.

– Клио, я запретила вам использовать это слово! Исчезните, пока я не позвала отца!

Услышав слово «отец», музы коллективно вздрогнули и наконец разбежались. Как камень с души. Даже Лэнсбери расслабился и ослабил хват вокруг моей талии. Тем не менее взгляды, которые они бросали на меня, особенно Талия, должны были преследовать меня в кошмарах. Если я правильно помнила, отцом этих девяти мучений был Зевс. И, если от произношения его имени они так сжимались, он явно не был рад такому непослушному поведению дочерей. Жаль, я бы с удовольствием посмотрела, как он каждой из них молнией бьет по…

– Я должна извиниться перед вами за поведение моих дочерей, – сказала Мнемозина с сожалением в голосе. – Будет лучше, если вы сейчас же уйдете. – Богиня посмотрела на нас не то с сочувствием, не то с мольбой.

– Я не понимаю. – Эмма подошла к ней. – Почему музы заперты здесь? Как это связано с нами и нашими преобразователями? И что это за академия, о которой они говорили?

Я уже забыла половину нашего разговора с музами, но на Эмму можно было положиться. Она, как и всегда, задавала верные вопросы.

Мнемозина подняла руки.

– Многое поменялось, – пробормотала она. – Это долгая история, которая лежит корнями в прошлом. Только это не моя обязанность рассказывать вам об этом. Я могу вам только сказать, что с тех пор, как мои дочери, мои Мнеи были заперты здесь, они плохо отзываются о таких людях, как вы. К сожалению, это уже не изменить. Они искали виноватых в своих бедах и нашли. Это проще, чем винить себя.

– Ваши дочери, предположительно, убили четырех человек и пытались совершить еще одно убийство, – деловито вмешался Лэнсбери.

Мнемозина широко раскрыла глаза.

– Это невозможно, – возразила она. – Они не могут покидать этот мир.

– Они только что признались в этом. И я узнала Талию! Пару дней назад она стреляла в меня, – добавила я, и от воспоминаний меня бросило в холод.

– Нет! – уверяла нас Мнемозина. Но тут по ее лицу пробежала мелкая дрожь, которую я заметила только потому, что не моргала. – Или? – выдохнула она. – Нет, нет. Этого не может быть. Уходите. Так будет лучше. – Она ушла, не реагируя на вопросы, которые мы ей задавали, и оставила нас. Я надеялась только на то, что она выведет дочерей на чистую воду.

Измученные и еще больше растерянные, чем раньше, мы отправились обратно. Дверь все еще стояла там, где мы ее оставили.

Я сделала глубокий вдох.

– Сейчас мне нужен кофе. Чрезмерно дорогой, известной марки, который потрясет меня и бариста. – Будучи замаскированными, мы могли осмелиться и заглянуть в реальный мир, не боясь, что меня кто-нибудь узнает или арестует. Что-то хорошее этот день должен был иметь в запасе. А выпить чашечку кофе на свободе – звучало очень заманчиво.

Глава 19

Бывало и похуже, чем сидеть в большой кофейне в одежде викторианской эпохи. Самое забавное, что на нас никто не обращал внимания. Мы, девочки, потягивали невообразимые кофейные напитки. А Лэнсбери стоически наблюдал за нами, при этом, задерживая взгляд на мне дольше, чем на остальных. Кофеина ему хватило с первого раза.

Я заметила неуверенные взгляды, которыми перебрасывались Тия и Эмма, стараясь, чтобы их никто не заметил. Возможно, в их головах, как и в моей, до сих пор крутились слова этой стервы Полигимнии, которые она сказала Тии и Лэнсбери: «Один поцелуй, и они украдут ваши идеи, мечты и желания. Они разрушат ваши жизни, если вступят в них».

Была ли она права? За всю свою жизнь я целовалась всего с двумя парнями, с которыми у нас не получилось долгих отношений. Понятия не имею, действительно ли я украла их идеи или желания и под силу мне вообще такое. Я косилась на Лэнсбери, который осматривался в кафе. С тех пор, как Полигимния упомянула это, я не могла не думать о том, каково это было бы – поцеловать его. Не для того, чтобы проверить, верна ли ее теория, а просто ради поцелуя. Лично для меня это стало бы величайшим открытием дня. Мне нравился Лэнсбери, и я хотела его поцеловать.

Отлично, Малу. Мало того, что ты сейчас в полном отчаянии от того, что не можешь раскрыть четыре убийства и спасти свою шкуру, так еще и твои гормоны сходят с ума. Хорошая работа!

Первые пять минут никто из нас не произносил ни слова. Лэнсбери и так не был особо разговорчив, Тия и Эмма не знали, что сказать, а я до сих пор проклинала гормоны, которые заставляли меня во всем этом хаосе танцевать танго. Я пыталась как можно больше наслаждаться теплым ощущением в животе, пока наш коллектив погрузился в молчание. Кроме того, в моей голове кружилось такое количество мыслей, что я никак не могла понять, какие из них нужно начать преобразовывать в слова.

Понятия «академия», «воровки», «преобразователи», «отец» выстроились в пазл, который являлся моей жизнью. Я не знала, что говорить по поводу трех первых, но вот четвертое теоретически могло быть очередной зацепкой… За которую нам обязательно стоило ухватиться.

– Мы должны выяснить, кто мой отец. И откуда музы его знают, – сказала я ребятам.

Все заинтересованно посмотрели на меня.

– Как ты пришла к этому? – спросила Тия.

Лэнсбери, перерабатывая новую информацию, похоже, пришел к такому же выводу, что и я, и поэтому ответил на вопрос:

– Они сказали, пусть это и чепуха, что Малу настолько же эгоистична, как и ее отец. Это означает, они знакомы с ним. Или со времен полученного ими наказания, или кто-то посетил их и рассказал о нем. Может быть даже, он сам их разыскал.

– Но как в этом замешан отец Малу? – задала еще один вопрос Тия.

– Он – то, что отличает Малу от других антимуз, – объяснила Эмма. – Мы узнали, что они затаили обиду на всех детей Книрила. И то, что они выбрали Малу, по неизвестным причинам, объектом своих зловещих махинаций, должно быть каким-то образом связано с ее отцом. По крайней мере, если судить по их реакции. Речь идет о Малу и о ее отце. Он – следующая частичка пазла. Если мы выясним, кто он, мы подберемся ближе к разгадке.

– О нет, – заскулила я, потому что знала, что это означало. Существовал лишь один человек, который мог нам в этом помочь.

– Да, да, – прокомментировала Эмма. – Обходного пути нет. Мы должны связаться с миссис Пэттон.

– Это предложение звучало за последние недели слишком часто. Но в этот раз мы все сделаем по-другому! Мне надоело делать все только так, как хочет она. Мы возьмем реванш и направимся прямо в управление муз. – Мое сердце заколотилось. От волнения, от страха и от гнева. Роковая смесь, которая заставила меня вскипеть.

– Ты звучишь как мятежница. – Тия захихикала.

– Настанет и этому время, – заверила я ее. – Мы слишком долго выслушивали всю эту ложь. Наконец, я хочу знать, о чем она еще умолчала. А также информацию об академии, воровках и преобразователях, про которых говорили музы. И почему музы нас так ненавидят. По крайней мере, я считаю, нас это касается.

Я действительно так думала. Точно так же, как и была убеждена, что мое невежество в отношении Литерсума препятствовало дальнейшему расследованию. Темная сторона, как ни крути… Я понимала, куда меня это привело. В резню, в которой каким-то образом был замешан мой отец. И чем мне помогло незнание о нем? Ничем. Наоборот. Это только вредило мне, потому что я не имела ни малейшего представления, во что ввязалась. Настало время идти другим путем.

Другие согласились со мной, и было приятно решение отправляться на мятеж, как его назвала Тия, не в одиночку.

– Ничего страшного, если мы займемся этим завтра? – спросила Тия. – На сегодня мне хватило непримиримых людей, и теперь я просто хочу в кровать. Но завтра же я покажу вам дорогу в управление, если хотите.

Мы приняли предложении Тии, и я была благодарна за то, что мне не пришлось в тот день вступать в конфликт с миссис Пэттон. Было достаточно стерв для одного дня. Мы решили вернуться в книжный мир Тии, потому что там находились все наши вещи, кроме того, мама считала, там было безопаснее. Тем более что я наслаждалась компанией. Уставшие, мы отправились в путь. Когда мы добрались до ее дома, было уже темно.

Я содрала с себя слои одежды и помылась ледяной водой, булькавшей в трубах. Грязь, косметика и ужасные слова муз утекли через дырку в полу и исчезли навсегда. Я хотела завершить день с ясной головой. К сожалению, эта голова осталась еще и мокрой, потому что в этой умывальной эйфории я совсем забыла, что в мире Тии не было фена. С тюрбаном из полотенца на голове я вышла в гостиную, где обе девочки, уже переодетые в пижамы, сидели перед камином, а Лэнсбери сидел рядом с ними на кресле. Наверняка у них были те же мысли, что и у меня: как можно быстрее согреться, и в кровать.

Эмма записывала новую информацию, полученную за день, в блокнот. И даже ту, напротив которой она вынуждена была нарисовать огромные знаки вопроса. Это были все те же слова: академия, воровки, преобразователи… И вопрос, как музам удалось проникнуть в реальный мир несмотря на магический запрет. Они подтвердили свое причастие, а значит, каким-то образом смогли перейти через запретную границу. Талия была тому доказательством. Я надеялась только лишь на то, что миссис Пэттон сможет дать нам разъяснения на следующий день. Наверняка она все это знала, но вот захотела ли бы рассказать – это уже был другой вопрос.

Я села перед камином и сняла с головы полотенце, чтобы волосы хоть немного просохли перед сном. Только тогда я заметила, что на Лэнсбери была старая рубаха и широкие штаны, что очень подозрительно было похоже на пижаму. Шелдон улегся поудобнее у него на коленях и позволял поглаживать себя за ушком. Во мне снова закралась зависть, и по щекам разлилось тепло, когда я представила, что он прикасался ко мне.

– Ты тоже ночуешь здесь? – спросила я, чтобы не погрузиться глубоко в мечтания.

– Завтра это сэкономит нам уйму времени. Кроме того, после всего, что случилось сегодня, я не отпущу вас больше никуда одних. Кто знает, что еще задумали музы.

– Значит, ты все-таки попал на пижамную вечеринку, – сказала я и ухмыльнулась. По крайней мере, он назвал это именно так в тот день, когда Тия и Эмма приходили изучать документы.

Он не смог сдержать смех.

– Выходит, что так. Нам осталось только расстелить матрасы и постельное белье прямо в гостиной, и будет отлично.

Тия хлопнула в ладоши и встала.

– Это потрясающая идея. Пошли, Лэнсбери!

Он последовал за ней, что очень не понравилось Шелдону. Кот спрыгнул с колен Лэнсбери и стал тереться о меня, вариант номер два.

– Предатель, – пробормотала я, но все-таки погладила его за ушком.

Затея Тии закончилась тем, что Лэнсбери втащил в гостиную четыре матраса и постельное белье. Мы отодвинули тяжелый диван с дороги и выстроили шалаш, как в детстве. Лэнсбери, фыркая залез туда, однако выглядел он счастливым. На его лбу блестел пот, а волосы прилипали к коже, но он выглядел милее, чем когда-либо. Улыбка на его губах вызвала трепет в моей груди, что лишило меня дара речи. К счастью, он этого не заметил, иначе он наверняка бы высмеял меня.

Мы, девочки, тоже устроились поудобнее на своих кроватях. Я была рада, что проведу эту ночь не одна в своей комнате. Перед мятежом, который мы планировали, было просто необходимо, чтобы отряд объединился. Я хихикнула и списала это на усталость, но остальные этого не заметили. Мы еще какое-то время ругали наглых муз, которые оставались безнаказанными. У нас до сих пор не было доказательств.

Внезапно зазвонил телефон Эммы, и она ответила.

– Алло?.. Добрый вечер, миссис Уинтерс. Секундочку, сейчас передам ей трубку. – Эмма протянула мне телефон. Вместо того чтобы приложить его к уху, я нажала на кнопку громкой связи.

– Привет, мам. Ты на громкой. У тебя все в порядке?

– Привет, Лу. У нас все хорошо. Как дела у вас? Как прошел ваш визит к музам?

Я рассказала ей все с самого начала. Мама то и дело фыркала и выражалась такими словами, каких в ее словарном запасе я еще не слышала. Ее гнев в отношении муз и миссис Пэттон был таким же сильным, как наш.

– Это действительно неслыханно, – пожаловалась она. – Но хуже всего то, что у нас связаны руки. Если мы придем к музам с ордером на арест, они просто высмеют нас. Должен быть какой-то другой выход.

– Мы хотим завтра утром поговорить с миссис Пэттон в управлении. Она должна понять, что уже наконец пора действовать. Тем более музы намекнули, что еще не закончили, – сказала я. Это слово «прежде» не выходило из моей головы.

– Ты думаешь, они запланировали еще что-то?

Я вздохнула.

– Боюсь, что да.

– Лэнсбери, – крикнула мама в трубку.

Упомянутый отозвался:

– Да?

– Хорошо присматривайте за девочками!

– Само собой разумеется. – Если бы она видела, насколько неопасно он выглядел в пижаме, она вряд ли сказала бы ему это. Но его слова успокоили ее.

– Отлично. У нас тем временем еще одна проблема.

Мы коллективно вздохнули, так как уже в четвертый раз мама произносила это предложение в трубку телефона. Каждая новая глава в этом детективе начиналась с этого.

– Но это такая проблема, которая упрощает нам некоторые вещи. – Это было что-то новенькое. – Я уже рассказывала вам, что пропали два трупа. К тому же были уничтожены данные, документы и все, что относилось к этим делам. Даже копии, которые я сделала для себя. У вас на флешке наверняка тоже больше ничего нет.

Эмма вытащила из рюкзака ноутбук и стала искать данные. Немного погодя она покачала головой.

– Ничего нет.

Ищейка-Лэнсбери первым делом почуял, что это значило, и выпрямился. Он бросил на меня взгляд, уголки его рта приподнялись.