Текст книги "Поцелуй музы"

Автор книги: Лиза Розенбеккер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

– Эбби! – Адамс встал и обнял маму. Она успокоилась и отвернулась. Стоило мне оставить маму одну, и она уже нашла себе парня. Если бы я знала, я бы раньше ввязалась в неприятности. Я надеялась, что мама не заметила улыбку, которая на мгновение засияла на моем лице. Она вытерла слезы и села ко мне на кровать. Адамс кивнул мне и вышел из палаты.

– С меня хватит. Я не допущу, чтобы этим преступникам еще раз удалось подобраться к тебе так близко. Я не буду спать, пока не раскрою это дело. Я поймаю их.

Я прижалась к маме. Она, как и я, знала, что ее возможности в Литерсуме ограничены, но, возможно, ей удалось бы выйти на след литературных преступников в нашем мире. Наверное, эта надежда была тем единственным, что удерживало ее на ногах. Она выглядела измотанной. Тем не менее она была не только полицейским, но и мамой. Она могла бы выделить порцию заботы…

– Шелдон! – закричала я. Черт, я забыла о своем верном коте, который до сих пор вынужден был сидеть в квартире Лэнсбери.

Мама успокоила меня:

– С ним все хорошо. Сразу по прибытии полицейские проникли в квартиру Лэнсбери. Они обыскали все комнаты и дом в целом, но не нашли ничего подозрительного. Только храпящего в кровати кота. Никто не был ранен, все отделались лишь испугом.

– Можно мне к нему?

Мама кивнула.

– Даже если это прозвучит глупо, но это было бы лучшим решением, если бы вы вечером вернулись домой к Лэнсбери. У… меня нет мест, все квартиры Скотленд-Ярда заняты, а мы с Адамсом всю ночь проведем здесь. Я все еще убеждена, что рядом с Лэнсбери ты в надежных руках. Но, само собой разумеется, вокруг дома и возле квартиры мы расставим полицейских для вашей безопасности. Завтра, когда ты отдохнешь, мы поговорим насчет фоторобота и наших дальнейших действиях. Сейчас тебе необходимо поспать.

Я кивнула. Она была права. Я ужасно устала, была потрясена, и мне хотелось только лишь спать. Неважно где, неважно как. Волнение испарилось, оставив после себя вакуум, от которого я была вялой, а может, причиной тому были обезболивающие. Мама положила мне в руку еще две таблетки, которые я должна была принять на ночь, а медсестра сменила повязки, которые мне нужно было менять каждые два дня. Я, качаясь, встала и самостоятельно вышла из палаты.

За дверью тихо разговаривали Адамс и Лэнсбери. Ну да, это скорее выглядело так, будто Адамс говорил, а Лэнсбери слушал. Когда мы с мамой подошли к ним, они, увидев нас, замолчали. Глаза Лэнсбери потемнели, когда он увидел меня. Он скрестил руки на груди, костяшки пальцев были совсем белые, потому что он сжимал руки в кулаки. Его губы были поджаты, я не узнавала его. К мрачному выражению лица я, по крайней мере, привыкла, оно даже нравилось мне, но в тот момент мне стало страшно. Это означало, что дела у Лэнсбери были не очень, а я была вынуждена просто стоять рядом и смотреть на это. Потому что мне не приходило в голову, как я могла это изменить. Он глубоко вздохнул и обратился к маме.

– Суперинтендант Уинтерс…

– Не трать напрасно слов, Лэнсбери, – сказала мама. – Решено, что вы снова пойдете к тебе. Хотя бы до завтра.

– Но… – начал он, но Адамс покачал головой. Лицо Лэнсбери помрачнело еще больше, и он посмотрел на меня. Как сильно мне тогда хотелось, чтобы он обнял меня так же, как Адамс маму. Чтобы в его объятиях я на пять минут забыла, что… Стоп. Я правда так подумала? Должно быть, обезболивающие имели побочный эффект, раз у меня возникли такие мысли.

Лэнсбери кивнул маме и Адамсу, но, казалось, был несогласен. Я попрощалась с обоими и прошла с ним в вестибюль Скотленд-Ярда. Лэнсбери не прикасался ко мне, но шел позади как тень и должен был в любой момент поймать меня, если бы я упала. Он был так близко ко мне, что я ощущала его запах и чувствовала тепло. И несмотря на все, что произошло в тот день, я чувствовала себя в безопасности. На выходе нас ждали два полицейских, они доставили нас на бронированном, абсолютно черном автомобиле с тонированными стеклами к дому Лэнсбери. Перед домом я также увидела несколько вооруженных сотрудников полиции. А следователи продолжали искать какие-нибудь следы.

В самой квартире не было полицейских, но я заметила двоих на пожарной лестнице за окном в гостиной. Это был единственный возможный доступ к квартире, помимо входной двери.

Шелдон уже с нетерпением ждал меня и хотел, чтобы я его погладила. Из-за больной руки я не могла поднять его на руки, но он, казалось, заметил, что что-то было не так, и не стал жаловаться. Поэтому его жалобы на пропущенный ужин пришлось выслушать Лэнсбери. Лэнсбери покормил моего толстого кота, и мне даже не пришлось просить его об этом. Шелдон хрустел кормом рядом со мной на кухне, пока я заваривала себе кофе. Когда я залила кипятком порошок, воспоминания будто ударили меня по голове. Неужели ничего бы не произошло, если бы я довольствовалась этим пойлом, и мы с Лэнсбери не вышли на улицу? Или это случилось бы в другой раз, при следующем выходе? Кто знал? Я вылила свежезаваренный кофе в раковину как раз в тот момент, когда в кухню вошел Лэнсбери. В руках он держал постельное белье и зло посмотрел на коричневую жидкость, которая утекала в слив.

В отличие от первого дня он не сменил эту грозную маску, когда пришел домой. Меня охватило неприятное чувство, мне казалось, своим присутствием я разрушила тот маленький островок, где он чувствовал себя комфортно. Неужели я все испоганила и разбудила мрачного Лэнсбери? Неужели я вывела его из себя настолько, что перестала ему нравится? Я не знала, что ответить ему на тот взгляд, который я не могла распознать. Поэтому я повторяла за ним. Я молчала. А потом заварила «Эрл Грей».

Когда я вошла в гостиную, Лэнсбери поудобнее укладывался на диване. Причем «поудобнее» означало, что он положил пистолет под подушку и лег на нее сверху. Я поняла, что это было его постельное белье, потому что мое выглядело иначе. Он решил, что я должна спать в кровати? Для моей руки так было бы наверняка удобнее. Я улыбнулась, когда он взял с журнального столика книгу и стал ее листать. Заваренный чай я поставила как раз на то место, где только что лежала книга.

– Спасибо, – сказала я.

Почти раздраженно он опустил книгу и посмотрел на меня.

– За что?

– За то, что ты, возможно, спас мне жизнь.

Он покачал головой и опустил взгляд. Я пошла в направлении спальни, потому что его настроение нельзя было изменить ничем. До того момента, пока я не знала, что именно случилось, и пока у меня не появились бы силы на дискуссию.

Шелдон побежал за мной и наверняка уже радовался, что проведет ночь в настоящей кровати.

– Мне не пришлось бы тебя спасать, если бы я смог по-настоящему тебя защитить. – Голос Лэнсбери заставил меня остановиться. Он звучал обиженно и слишком мудро для его юного возраста. И тогда я поняла. Он винил себя за то, что произошло в тот день. Его ярость была направлена не на меня, а на самого себя. Я подошла к дивану, где он сидел спиной ко мне и проводил рукой по волосам. Вместо того чтобы ответить, я обняла его и прижалась щекой к плечу. Я все-таки добилась своих объятий. Лэнсбери на мгновение напрягся. Затем его мышцы расслабились, и он отклонил голову к моей. Может, я стояла так минуту, а может, целый час. Я отодвинулась от него, только когда меня потревожила рана.

Мы не сказали друг другу ни слова, но прояснили, что произошло в тот день. По крайней мере, мне так казалось. Спорить о чем-то с Лэнсбери после произошедшего было бесполезно. Поэтому я сделала то, что помогло бы ему. Я простила его. Без слов. По крайней мере, надеялась, что ему нужно было именно это.

Немного позже меня разбудили возбужденные голоса. Было около четырех утра, как показывал будильник на прикроватном столике. На улице по-прежнему было очень темно. Когда я села на кровать и стала медленно пробуждаться, дверь в комнату распахнулась. Я сразу узнала силуэт человека в дверном проеме.

– Мама? Что ты тут делаешь?

Она выглядела уставшей и напряженной, ее волосы беспорядочно свисали с головы.

– У нас очень большая проблема.

– Думала, на сегодняшний день это уже не новость, – с сарказмом ответила я, но мой пульс ускорился. Сонливость было трудно прогнать, но я старалась.

Мама слегка улыбнулась, но улыбка не отразилась в ее глазах. Положение было серьезным. Я тяжело сглотнула.

– Одевайся и собирай вещи. Тебе нужно уходить.

Я встревоженно откинула одеяло и поставила ноги на пол. Мое ранение поблагодарило меня за это тянущей болью, но, в сравнении с мамиными словами, это не значило ничего.

– Что, черт возьми, произошло?

Но мама не ответила и вернулась в гостиную. Я оделась так быстро, насколько это было возможным, и последовала за ней. В гостиной разговаривали Адамс и помятый Лэнсбери, а на кухне мама гремела посудой.

– Мне кто-нибудь объяснит, что происходит? – еще раз спросила я. Оба мужчины повернулись и обеспокоенно посмотрели на меня. В глазах Лэнсбери отражалась еще бо́льшая ярость, чем та, с которой он ложился спать. Шелдон сидел на диване и, очевидно, тоже не знал, в чем было дело. Его хвост дернулся, и это являлось аналогом нахмуренного лба. Мама вышла из кухни с чашкой кофе в руках и поставила ее на стол.

– Садись. – Я не стала возражать и не решалась этого делать, когда она говорила таким мрачным тоном. Я опустилась на один из стульев, все трое подсели ко мне, мама с правой стороны, а Лэнсбери с левой. Чтобы заблокировать свою нервозность, я взяла чашку обеими руками. Мама взяла меня под правый локоть и мягко держала, пока объясняла, почему они с утра пораньше, как вспугнутые куропатки, ввалились в квартиру Лэнсбери.

– Произошло еще одно убийство.

Испугавшись, я распахнула глаза.

– Когда?

– Вчера после обеда. Должно быть, после того, как в тебя стреляли. Мы узнали об этом только вчера вечером.

– Вы думаете, это все как-то связано, иначе вы не пришли бы сюда, верно?

Мама и Адамс переглянулись, на лице Лэнсбери не было эмоций, когда он повернулся ко мне. Непроизвольно рука Лэнсбери легла на мое бедро. Мое тело отреагировало на это с задержкой, и, хотя ощущения были прекрасные, в тот момент это меня не успокоило.

– Что такое? В этот раз что-то произошло по-другому? – давила я на них.

– Мы нашли другую кровь, помимо крови жертвы на орудии убийства. На кинжале, – спокойно объяснил Адамс. – Мы идентифицировали, кому она принадлежит.

– Но ведь это хорошо, – сказала я и не поняла, почему они смотрели на меня грустными лицами, если мы продвинулись на шаг вперед. – Значит, убийца у нас в руках.

– Лу. – Мама сжала мою руку сильнее и сглотнула слюну. – Кровь, которую мы нашли… – Она сделала паузу, и меня медленно осенило, почему она была так обеспокоена и хотела увести меня. – Принадлежит тебе.

Глава 16

Как это могло произойти? Сердце молотком застучало в грудной клетке, меня бросило в холодный пот. Кто бы за всем этим ни скрывался, с каждым разом он яснее давал понять, что нацелен на меня. Но зачем и чего добивался этот кто-то? Все втроем покачали головой. Они, как и я, ничего не понимали. Лэнсбери провел большим пальцем по ткани моих джинсов. Это прикосновение стало единственным, что удержало меня от того, чтобы подпрыгнуть вверх.

– Сейчас проблема не в том, как это могло произойти, а в том, что это значит для тебя, – объяснил Адамс.

– Что ты имеешь в виду? Я ведь не могла этого сделать, потому что целый день провела с Лэнсбери.

– Это весомая улика, и полиция должна будет разобраться, – сказал Лэнсбери, и, казалось, в первый раз он ненавидел правила Скотленд-Ярда. – Следы крови сейчас делают тебя главной подозреваемой. Тем более есть свидетель, которая в момент убийства видела тебя неподалеку от места преступления. Конечно, это ложь, но, к сожалению, командующий считает иначе. Он хочет немедленно арестовать кого-нибудь, причастного к делу.

– Как это понимать? – поинтересовалась я.

– Вопреки протоколу он составил ордер на твой арест, – сказала мама.

– Меня могут посадить в тюрьму? – Я подпрыгнула со стула и посмотрела на всех по очереди, игнорируя боль в руке. Они ведь шутят.

– Разве Лэнсбери не может просто сказать, что всегда находился со мной и я этого не делала?

– Мы сообщили об этом командующему, но ему нужно официальное заявление. Пока ордер не отозван. Для него сейчас в приоритете твое взятие под стражу, – объяснила мама. – Но я этого не допущу. Я не знаю, чего хочет добиться убийца, используя фальшивые улики, но я не дам посадить тебя в тюрьму. Если ты окажешься там, мы не сможем тебя защитить. Я хочу, чтобы ты находилась в окружении людей, которым доверяю я. И то, что он выписывает ордер, имея так мало доказательств… Здесь дело нечисто.

– Как выглядит наш план?

– Ты соберешь вещи и пойдешь в Параби. Там они тебя не найдут. Ты должна позвонить Тому и спросить, не могла бы ты некоторое время пожить у него. Или у миссис Пэттон. Я принесла тебе все документы по делам на флешке. Возьми ее с собой, и гляньте еще раз с Эммой. Время поджимает, а нам обязательно нужен след.

– Мам, – сказала я, – давать мне документы и отправлять меня в Параби, когда меня могут посадить в тюрьму, – это ведь может стоить тебе работы! Вам всем!

Мама встала и обняла меня.

– Солнышко. Новую работу я найду всегда и везде, но у меня всего одна дочь, которую я ни за что на свете не отдам. – Она тяжело сглотнула слюну, и, когда я прижалась к ней, по моим щекам покатились слезы. Я не хотела в тюрьму, и Параби была единственной альтернативой. Больше всего мне хотелось взять с собой маму, но она должна была остаться, чтобы выиграть столько времени, сколько получилось бы. С ее помощью я упаковала вещи и засунула флешку в боковой карман сумки. Там был и брелок для ключей. Хорошо, ведь удача мне была нужна как никогда.

– Сколько правил тебе пришлось нарушить, чтобы так быстро добраться до всех документов? – спросила я ее. В прошлые разы для того, чтобы получить доступ ко всем бумагам и фотографиям, требовались дни или даже недели. Ей пришлось прибегнуть к любезностям и заключить некоторые договоренности.

– Слишком много, – сказала она и грустно улыбнулась. Другими словами, если бы это выяснилось, она бы сразу же потеряла работу. Так же, как и люди, которые ей помогали. Она повесила мою сумку себе на плечо, и мы вместе с мужчинами покинули квартиру. Шелдон остался там. Мама считала, что, если он останется у Лэнсбери, тот сможет объяснить коллегам, что я ненадолго вышла и скоро вернусь. Я не думала, что кому-то это будет интересно, но не стала перечить. Шелдон не был счастлив от такого поворота событий, но наверняка чувствовал серьезность положения, поэтому не закатывал истерик.

Полицейские, окружавшие дом, исчезли. Мама отозвала их, приехав. Они еще не знали о новом происшествии и немедленно подчинились приказу мамы. На улице не было ни души, что казалось неудивительным для этого времени суток. Может быть, после стрельбы люди просто не решались выходить из дома.

Мы, как воры, скрывавшиеся в тени, пробрались вдоль по улице к книжному магазину. Это, кажется, был тот самый магазин, в который Лэнсбери меньше чем двадцать четыре часа назад запихнул меня, чтобы спасти жизнь. Дверь была закрыта, но для меня как для антимузы это не составляло проблемы. Я испробовала это спустя две недели после великого откровения миссис Пэттон.

– Я бы хотела остаться с тобой в Параби, пока мы не найдем тебе укрытие, – сказала мама, и я этому очень обрадовалась. Инстинктивно я обняла Адамса и поблагодарила за оказанную помощь. Я также прижала к себе и Лэнсбери, хотел он этого или нет. К моему удивлению, он ответил встречным объятием и задержался в нем немного дольше, чем я думала, при этом не причиняя боль моей руке. Что мне действительно снесло голову, это его сердцебиение, его сердце колотилось так же быстро, как и мое. Я вдохнула уже знакомый мне запах его геля для душа. В тот момент мы были близки, как никогда, но я уже скучала по нему. Как это было возможно?

– Береги себя, – шепнул он мне на ухо, и по моей спине пробежали мурашки.

– А ты береги Шелдона.

– Обязательно. – Нехотя я отошла от него. Мы с мамой на прощание помахали им рукой и вместе вошли в дверь Параби. Книжные персонажи тоже, должно быть, спали, поэтому библиотека была практически пустой, когда мы вошли. Вместо солнечного света помещение освещали газовые рожки и электрические лампы. Было уютно, но от тишины немного не по себе. И, соответственно, единственным, что оставалось неизменным, была миссис Бэдэм. Она испокон веков сидела за кафедрой и писала, наверное, требования к читателям, бравшим книги в долгое пользование. Наше появление ее не отвлекло, она коротко поприветствовала нас кивком. Мы с мамой направились в уголок отдыха, но вдруг меня посетила мысль. Я подошла к библиотекарю.

– Здравствуйте, миссис Бэдэм. Могу я задать вам вопрос?

– Что тебя беспокоит? – Она отложила ручку и внимательно посмотрела на меня.

– Когда пару недель назад мы были тут с Эммой, вы проводили нас к двери, откуда мы могли попасть в узловой пункт. Но нам, антимузам, да и вообще всем детям Книрила не нужно делать этот крюк, Вы знали об этом?

Миссис Бэдэм растерянно моргала, что и послужило для меня ответом.

– Нет. Для меня эта информация новая. Раньше я всех проводила таким образом. Всегда. Мне так объяснила миссис Пэттон. Книжным персонажам нужна эта дверь, и вам тоже. Она что, обманула меня? – Она сморщила нос.

– Дело не в вас, – успокоила я ее. – Но вам необходимо продолжать поступать как раньше. Иначе миссис Пэттон будет злиться, а вам это ни к чему.

– Тут ты абсолютно права. Спасибо, что разъяснила мне все. – Перед тем как уйти, я заметила, как она достала из ящичка блокнот и что-то записала на пустой странице. Она задокументировала это? Так же, как мы сделали со списком?

Мама уже сидела за одним из столов и разговаривала с кем-то по телефону. По причине ее разъяренного выражения лица и бурных ответов, доносящихся из трубки, я предположила, что она разговаривала с миссис Пэттон. Наверняка она сожалела, что дала маме однажды магический телефон, на котором мама тогда настояла. Мама, наверное, спорила с миссис Пэттон потому, что та не видела ни малейшей возможности моего пребывания в Литерсуме. Я, со своей стороны, позвонила Тому, от которого надеялась получить больше помощи. Я долго звонила, но он не отвечал. Возможно, он крепко спал или поставил на ночь телефон на беззвучный режим, что было совсем бессмысленным.

Дискуссия с миссис Пэттон закончилась резко, мама просто повесила трубку.

– Стерва, – бушевала мама. – До этого так рьяно предлагала помощь, а теперь, когда действительно может помочь, она отказывается. Когда все закончится, я пойду жаловаться.

– Мам, в качестве альтернативы можно было бы обратиться к Мнемозине. К богине.

– Неважно, – пробурчала она. – Ты дозвонилась до Тома?

Я покачала головой. Казалось, я потеряла еще один книжный мир, который мог мне помочь. Чтобы не разбудить Тию, я написала ей сообщение. Если бы это было необходимо, я ждала бы ее ответа до полудня. Я также отправила сообщение Эмме с просьбой откликнуться как можно скорее.

Рука начала болеть, и я выпила обезболивающее. Дождалась, пока резкая боль уйдет и останется лишь теплая пульсация.

– Это была не его вина, – сказала мама, посмотрев на мою руку.

– Конечно, нет. Виновата эта дура с косичкой. Лэнсбери спас мне жизнь.

– Тем не менее он упрекает себя за это.

– Знаю, – вздохнула я, и от одного только воспоминания о его печальном выражении лица на сердце снова стало тяжело. – Мне бы хотелось поговорить с ним об этом.

– С ним это будет непросто, – сказала мама, и легкая улыбка скользнула по ее лицу. – Но ты ведь все равно попробуешь, верно? Он тебе нравится. – Прошло уже около двух недель с момента, когда мама впервые произнесла эти слова. Тогда я разозлилась. Но сейчас протестовать не стала. Наоборот. При мысли о нем я почувствовала дрожь в животе. И тоску. Я скучала по нему. Не было смысла врать, вместо этого я слегка улыбнулась. Улыбка продержалась до осознания, в какую нелегкую ситуацию я его поставила.

– Да. Поэтому мне очень жаль, что я втянула его в это дело, а теперь его могли наказать за то, что он помог мне бежать. Я не хочу, чтобы он из-за меня потерял работу. Тогда он будет ненавидеть меня остаток всей жизни.

Мама наклонила голову.

– Это чепуха. Ты нравишься ему, и он делает все это ради тебя. Даже если завтра ему придется стать водителем такси, он будет считать, что ты этого стоила.

У меня затрепетало в груди.

– Ты правда так думаешь?

Мама решительно кивнула.

– Абсолютно уверена. Я понимаю его, я тоже когда-то была молодая и влюбленная.

Влюбленная. Что за безвкусное слово. Кровь прилила к щекам, и это было еще хуже. Здесь нужна была смена темы.

– Кстати, – сказала я, – Адамс находится в такой же ситуации, он делает все ради тебя. Вы уже спланировали совместную жизнь на случай, если оба потеряете работу? – Я не могла не ухмыльнуться, когда увидела неподдельную улыбку на лице мамы.

– Да. За последние недели мы с Адамсом стали ближе. Он был рядом со мной все это время. Мне кажется, это здорово – иметь рядом плечо, в которое можно поплакаться. Всегда строить из себя идеального начальника очень трудно. Он не стал уважать меня меньше из-за того, что я показываю свои чувства. Я считаю, это отлично.

– Я тоже, мам. Он славный парень. Надеюсь, скоро все успокоится, и вы сможете сходить на настоящее свидание. – Уже целую вечность мама не приводила домой возлюбленных. Возможно, у нее и были встречи с мужчинами, но ни во что серьезное они не вытекали. Может, это наконец-то изменится. – Тогда нам нужно купить шикарное платье, – подшучивала я над мамой.

– Само собой разумеется! – Мой телефон зазвонил, и я вернулась в реальность. Было около шести тридцати утра.

– Малу, что произошло? Если ты написала мне около пяти утра, должно было произойти что-то ужасное, – подытожила Эмма. И тут она оказалась совершенно права. Я не была жаворонком. Я рассказала ей, что произошло и что мы с мамой сидели в Параби.

– Вы не боитесь, что преступник хочет именно этого – запереть вас в Параби?

В животе образовался ком. Об этом не подумал ни один из нас. Мы находились тут, потому что так захотел убийца? Но тогда это бы уже стало известно или?.. Я быстро успокоилась и постаралась думать рационально. Мне все еще нужно было новое убежище.

– Понятия не имею. В любом случае уже поздно, ведь мы здесь. Ты можешь прийти и взять с собой ноутбук?

– Я уже в пути. Ты позвонила Тии? Может, ты могла бы остановиться у нее. В ее доме достаточно места.

– Ты уже была у нее дома?

– Возможно… До скорого! – Эмма положила трубку.

Я попробовала еще раз позвонить Тому, но он снова не подошел к телефону. Не прошло и десяти минут, как Эмма подбежала и обняла меня. При этом она задела мое ранение, но я не подала виду. Я была слишком счастлива видеть ее шляпу Шерлока Холмса. Мама тоже обняла ее.

– Я дозвонилась до Тии, – сообщила она. – Мы можем пойти к ней, она также предложила тебе остаться на какое-то время у нее.

От облегчения мамины плечи опустились, она погладила меня по голове. Ее глаза сияли, в них появилась надежда.

– Я пойду обратно и постараюсь спасти то, что еще можно спасти. Я люблю тебя, Лу.

Она еще раз прижала меня к себе и поцеловала в висок. Я не хотела, чтобы она уходила, но если кто-то и мог собрать этот паззл, это была она. Я очень надеялась, что Адамс будет хорошо заботиться о ней.

– Я тоже тебя, мам.

Эмма сопроводила ее в реальный мир. За эти пару минут, когда я была одна, в моей голове проносились всевозможные мысли. Я чувствовала себя плохо, дрожала от страха и проклинала как реальный мир, так и Литерсум. Все вокруг меня рушилось. Но я не могла не верить в хеппи-энд. Ведь вместе с мамой, Адамсом и Лэнсбери, оказывающими мне помощь, по-другому быть не могло, верно?

Немного погодя Эмма вернулась, схватила мою сумку, и мы погрузились в книжный мир Тии.

Я знала, что многие люди считали Лондон викторианских времен полным романтики. Но мир Тии был другим. Воздух был тяжелым, улицы казались грязными, а в некоторых углах ужасно воняло. Многие люди шли куда-то пешком, и в любой момент тебя могла переехать повозка. Я несколько иначе представляла себе фразу «полон романтики», но сейчас это не играло никакой роли. Главное, я пережила еще один день. «Ты снова драматизируешь», – пронеслось у меня в голове. Должно быть, на меня повлиял книжный мир.

Дом Тии и ее матери по-хорошему удивил меня. В него можно было попасть, зайдя через внутренний дворик, с виду он казался маленьким, но ухоженным. Присутствовало ощущение комфорта, можно было забыть о беспорядке на улице, в этом я была уверена. У двери нас поприветствовала женщина в блекло-розовом платье с белым фартуком, она уже ждала нас. Она проводила нас в гостиную, которая казалась музейной инсталляцией. Однако пахло там приятнее, чем в музейных помещениях нашего времени. На журнальном столике в вазе стояли свежие цветы, которые олицетворяли дыхание весны.

Дверь справа открылась, и в комнату вошла Тия. В тот день на ней было фиолетовое платье, выглядящее шикарно и современно. Она скомбинировала его со старыми брошами и клатчем, который в наше время посчитали бы винтажным. Она с восторгом посмотрела на нас и подарила мне сочувствующий взгляд, прежде чем обнять в знак приветствия.

– Эмма рассказала мне, что произошло. Ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь.

– Спасибо. Я даже не знаю, как тебя благодарить.

– Этого и не нужно. Чувствуй себя как дома. Я покажу тебе твою комнату, затем мы сможем поговорить. – Эмма ждала нас в гостиной, пока Тия показывала мне гостевую комнату на первом этаже.

– Ей уже давно никто не пользовался. Постельное белье свежее, так же, как и полотенца в ванной. Там должно быть все, что тебе понадобится. Если нет, дай мне знать. Мы можем организовать почти все. – Я положила сумку на кровать и осмотрелась в спальне. Она была уютно обставлена. Шелдону комната, возможно, показалась бы слишком безвкусной, но я об этом не беспокоилось. Главное, что мне вообще было где остаться.

Мы вернулись к Эмме, которая уже расположила ноутбук на журнальном столике. Я вытащила из сумки флешку и передала ей.

– Что на ней? – с любопытством спросила Тия.

– Все, – сказала я. Затем подробно рассказала обеим, что произошло в последние дни и почему я была вынуждена бежать. Когда я сама задумалась о том, сколько всего произошло за такой короткий промежуток времени, у меня закружилась голова. Несколько недель назад моя жизнь, включая жизнь антимузы, была относительно нормальной, а сейчас я находилась в самом центре какого-то заговора, который я даже не понимала. Я все глубже вжималась в кресло, стоявшее рядом с диваном, на котором расположились Эмма и Тия. Они внимательно смотрели на меня, пока я рассказывала. Эмма то и дело записывала что-то в блокнот. Я почувствовала себя клиентом ее детективного агентства, от чего улыбнулась. Передо мной сидела современная интерпретация известного дуэта, и я надеялась, что они будут настолько же успешными, как и оригинал.

После того как я рассказала все, о чем могла рассказать, мы принялись за дело. Девочки пододвинулись ближе друг к другу, и я села рядом с ними на диван. Три пары глаз уставились на ноутбук, потому что он содержал всю информацию, которая могла привести нас дальше. Я надеялась, что в этот раз нам удастся что-нибудь обнаружить.

Мы пролистали фотографии двух уже известных нам мест преступлений. Было еще несколько фотографий, которые мы не видели раньше, но и они не давали зацепок. За ними последовали фотографии жертвы из нашей квартиры. Я слышала, как Тия сглотнула слюну, казалось, и Эмма была не в состоянии смотреть на поле боя, развернувшееся в нашей квартире. Надпись на книгах хорошо читалась, и по моей спине пробежали мурашки. «Надеюсь, мы скоро найдем тебя, – подумала я, – и я смогу взять реванш».

Мы тщательно изучили фото, хотя это было непросто. Эмма приближала некоторые фрагменты, но ничего не говорила. Спустя полчаса мы добрались до жертвы под номером четыре. Никто из нас ничего об этом не знал, и мы напряженно ждали, пока откроется первая картинка.

Место преступления находилось в парке. Труп лежал между двух кустов под увитым плющом деревом. Жертвой стал мужчина лет тридцати, в рубашке и строгих брюках. Его зарезали, как мистера Эвенса и неизвестную женщину, в его груди все еще торчал клинок – орудие убийства, на котором нашли мою кровь. Больше ничего не было видно, на месте преступления не нашли никаких следов, кроме орудия убийства. Ни следов обуви, ничего. У мужчины не было ни портмоне, ни документов, и поэтому его личность, как и личность той женщины, не удалось установить, их ДНК не было в базе Скотленд-Ярда. Фотографии стали расплываться у меня в глазах. Мне нужен был перерыв. С Тией происходило то же самое, она стала ерзать на диване.

– Ты что-нибудь разглядела, Эмма?

Но Эмма не отреагировала на мой вопрос. Она как завороженная уставилась на экран и не отвлекалась на меня. Это не означало, что она нашла какой-то след, иногда такое происходило с ней, когда она полностью погружалась в работу.

– Может, хочешь выпить чего-нибудь горячего, пока мы ждем ответа от Эммы? – предложила Тия.

– У вас в доме, случайно, нет ничего содержащего кофеин? – с надеждой отозвалась я. Тия ухмыльнулась и вышла из гостиной. Десять минут спустя она вернулась, держа в руках заварник с чаем, три чашки и еще один чайничек, из которого предательски пахло кофе.

– Я всегда приношу его от отца. Здесь нет электричества, но один чайничек мокко мы можем сварить и на газовой плите.

Наполнив свою чашку, я вдохнула этот насыщенный аромат. Не зная, плакать мне или смеяться, я подумала о Лэнсбери и его растворимом кофе.

– А твои родители видятся? – спросила я.

Тия глотнула чай.

– Время от времени. Мама может посещать отца по разрешению. Тем более сейчас он намного старше ее, что выглядит очень странно, но они до сих пор общаются. В основном речь идет обо мне и моем будущем.

– И как оно выглядит? – спросила я и опустилась на кресло.

– Мне бы хотелось жить в реальном мире. Длительное время. Здесь, кроме меня, все слишком спокойно, а я уже очень привыкла к современным удобствам, которые мне известны из мира отца. Хочу получить профессию или учиться в университете. Благодаря личному учителю я к этому готова. Но здесь для меня нет перспектив. Сейчас я должна разобраться, каким образом я все это улажу и как смогу финансировать. Мои родители поддержат меня в любом случае, неважно, что я выберу. Я считаю, это здорово.