Текст книги "Поцелуй музы"

Автор книги: Лиза Розенбеккер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

– А значит, вместе с ними пропали все улики против Малу.

– Верно. Она больше не является подозреваемой. Ордер на арест отозван, и все существенные улики пропали. Конечно, они будут пытаться все восстановить, но, я думаю, это бесполезно. Это сочтут за человеческую ошибку. Что на самом деле чепуха, но об этом моему начальству знать необязательно.

Я с восторгом посмотрела на Лэнсбери, затем на телефон.

– Завтра я могу вернуться домой? – спросила я.

– Конечно. Мне было бы приятнее видеть тебя в нашем мире. Лондон – мой город, здесь я хорошо ориентируюсь. Об этом мы можем поговорить завтра. Только не забудь взять с собой телефон и зарядить его, чтобы мне не пришлось опять звонить Эмме.

– Поняла. Спасибо, мам. До завтра!

– До скорого. Сладких снов.

– До свидания, – прокричали остальные.

Я положила трубку и пошла в комнату, чтобы забрать телефон. Батарея держалась из последних сил, но на завтра должно было хватить. Я увидела два пропущенных вызова от мамы. И сообщение от Тома. Проклятье, я совсем забыла про него.

Позвони, когда сможешь. У меня есть новая информация.

Было уже достаточно поздно, но, насколько мне было известно, Том еще бодрствовал. Я попросила у Эммы полностью заряженный телефон и набрала его номер. После третьего гудка он взял трубку.

– Привет, Том, надеюсь, я тебя не разбудила?

– Нет, все в порядке. Как у тебя дела? К сожалению, я пропустил твой звонок позавчера и забыл тебе перезвонить. – На заднем плане слышался шелест бумаги. Значит, я была права.

– У меня все хорошо. – Затем я пересказала ему все, что произошло за последние дни. Он ничего не знал о нападении на меня и об убийстве номер четыре. Когда я рассказала ему про то, что два трупа пропали, он удивился меньше, чем я ожидала.

– Это логично, – пробормотал он.

– Что? – Для меня было новым, что в этом деле что-то могло быть логичным.

– Это подтверждает то, что мне удалось разузнать.

– Том, подожди секунду. – Я включила громкую связь, чтобы мне не пришлось еще раз повторять сказанное.

– Итак, все остальные теперь тоже слышат тебя. Выкладывай, что у тебя нового?

Он закричал в трубку, и мы зажали уши.

– Том! Тебе не нужно орать. Мы и так тебя слышим. – Похоже, он еще не испробовал функцию громкой связи и не знал, как она работает.

– Ах, вон оно что. Хорошо. Итак, как я и обещал, в последние дни я прислушивался. Ко всему и ни к чему. Наверное, стоит упомянуть, что в последнее время книжные миры переживают застой. Книжные миры рождаются в Литерсуме, и они закрепляются в нем. Навсегда. Миры больше не развиваются, элементарно, персонажи не стареют, хотя они, как и нормальные люди, нуждаются в дальнейшем эмоциональном развитии. Они могли бы изучать новые профессии, жить в других мирах и все остальное. Но они навсегда там, понимаете? Все по правилам, во всем порядок. Даже, если иногда этого не видно, или видно, но не так, как, к примеру, у миссис Бэдэм в библиотеке…

– Том? – Я знала, что он любит отвлекаться. В нужный момент его нужно было прервать и направить туда, откуда он, собственно, начал.

– Что? Ах да, прости. Итак, что я хотел сказать. Пропали два персонажа. В своих историях они являлись статистами, но тем не менее относились к книге. Мужчина и женщина. Его зовут Оливер Сан, он работал в управлении муз, а она – в узловом пункте на стойке выдачи билетов. Ее зовут Бэтани Данэм. Оба пропали примерно в одно время. В этом нет ничего необычного, персонажи, как я уже сказал, ищут новые рабочие места, но об этом не было сделано никаких пометок, не говоря уже о том, что они что-то упоминали. Они как сквозь землю провалились.

– И ты думаешь, что речь идет о новых жертвах, чьи трупы недавно пропали? – спросила я.

– Да. Я так думаю, обычные трупы ведь не исчезли. А всех данных, документов и упоминаний об этих уже нет. Если это были персонажи Литерсума, такое вполне возможно.

– Но разве ты не говорил, что персонажи бессмертны? – поинтересовалась Эмма.

– В этом-то и дело, – вздохнул Том. – Я вспоминал сам и пролистал некоторые книги – нет никаких упоминаний, что подобное когда-нибудь случалось. Никто не знает, возможно ли, что персонаж, покинув свою книгу, может быть убит или умрет каким-то другим способом, и, если это возможно, то каким образом и что с ним произойдет потом. Но я уверен, эти двое были именно теми убитыми, это, по крайней мере, стало бы частью ответа на наш вопрос. Их трупы и данные испарились, словно воспоминания. Это похоже на «существ» из Литерсума. Поэтому я могу предположить, что целые истории могут быть уничтожены, если умрет хотя бы один из главных героев. Потому что книжный мир – это, так сказать, их воспоминания, и они в таком случае потеряются. Смерть персонажей эпизодических ролей или второстепенных персонажей может оказать не такое сильное влияние, поэтому книжные миры Бэтани и Оливера еще существуют.

– Это вполне возможно так же, как и все другое, что я уже успел пережить в этом Литерсуме, – добавил Лэнсбери. – Может, тебе удастся добыть для нас описание этих двух персонажей? – спросил он затем.

– Уже добыл, – гордо сказал Том. – Я узнал это из третьих уст от коллег. Я перепечатаю и отправлю вам. Заодно и потренируюсь в написании СМС. До скорого.

– Все понятно, спасибо! – сказала я и положила трубку. Я обратилась к остальным. – Персонажи могут выглядеть для всех нас по-разному, но оригинального описания из книги должно хватить, чтобы мы смогли их идентифицировать, не так ли? Даже по каким-нибудь бросающимся в глаза вещам, как, к примеру, одежда девушки. – От мысли о бездыханном теле, лежавшем на нашем диване, у меня по спине пробежали холодные мурашки. Я на секунду закрыла глаза и стряхнула эти картинки. Лэнсбери внимательно наблюдал за мной, поэтому наклонил голову, а на его губах лежал немой вопрос. Я улыбнулась ему и кивнула.

– У меня есть теория, – сказала Эмма и накрутила прядь волос на палец. – При прочтении у каждого читателя складывается свой образ персонажа, даже если описание одинаково для всех. Тем не менее каждый волен в своих фантазиях, отчего и получается разный итог. Если вы знаете какого-то персонажа, то видите его таким, каким представляете. А если нет, то, возможно, он представляется таким, каким его изначально задумал автор. Это означает, что иногда персонажи выглядят идентично, иногда нет, и это зависит от того, знаем ли мы его или нет.

Тия моргала и делала вид, будто записывает что-то в невидимом блокноте. Эмма сощурила глаза и стала разглядывать ее.

– Что ты делаешь?

– Я записываю на листе «в тот момент, когда я думала, что понимаю Литерсум, выступила Эмма со своей новой теорией из третьих уст», – с ухмылкой ответила Тия. Эмма, казалось, не понимала, стоило ей обидеться или посмеяться над этими словами. Уголки ее рта приподнялись, и она, наконец, выбрала улыбку. Это была на самом деле хорошая теория, о которой мы должны были спросить во время визита в академию.

На телефон Эммы пришло описание от Тома. Он был горд этим, словно получил Оскар, а мы не уставали хвалить его за это, когда перезвонили.

– Отлично, спасибо, Том! Мы сейчас его посмотрим. Завтра мы хотим пойти в управление муз и заставить миссис Пэттон говорить. Хочешь пойти с нами? – спросила я в заключение.

Мой наставник рассмеялся.

– Ты хочешь, чтобы я стал свидетелем того, как ты, наконец, выскажешь все этой строгой даме? Ну конечно! Я считаю, вы имеете полное право знать все о своем происхождении. Миссис Пэттон действительно далеко зашла, и держать нас в неведении, как выяснилось, было не самым лучшим ее решением. Если бы я знал, как много она от вас скрывает, я бы давно взялся за это. Я заступил на пост наставника, будучи слишком доверчивым.

Он был невероятно добрым. Я считала себя счастливой оттого, что имею такого наставника, как он, хоть иногда он и был чересчур мечтательным. А я не доставляла ему ничего, кроме неприятностей.

– Ты жалеешь об этом? Я имею в виду о том, что стал наставником.

– Малу, – серьезно сказал он, я никогда не слышала его таким, – ты внесла разнообразие в мою жизнь, и теперь я могу прикинуться детективом, разве об этом можно жалеть? В своей книге я зануда, хотя мне бы и хотелось быть более живым персонажем. Благодаря тебе я могу написать свою небольшую историю и за это буду благодарен всегда.

Я проглотила ком, который от этих слов образовался в моем горле. Я была тронута, поэтому голос дрожал, когда я ответила.

– Спасибо, Том. За все. Это очень много для меня значит. Я рада, что увижу тебя завтра. Скажем, например, в десять часов в узловом пункте у английского книжного магазина?

– Я приду и возьму с собой этот, как он там называется… Ах да, попкорн! Я возьму с собой попкорн!

Мы засмеялись, попрощались с Томом и положили трубку.

– Тебе очень повезло с ним, Малу, – сказала Эмма. – Моя наставница даже рядом с ним не стоит. Она не интересуется мной. Для нее я просто работа.

– Может быть, в ходе мятежа нам удастся упомянуть о смене твоего наставника. Если это будет в моих силах, я позабочусь об этом, – сказала я немного преувеличенно покровительственным и низким голосом. – А теперь давайте посмотрим описание.

Это были всего лишь несколько слов, но нам хватило их, чтобы опознать персонажей. Наши наблюдения и впечатления совпадали с указанными в книги.

– Это они, – сказала я и завела прядь волос за ухо. Жертвы третьего и четвертого убийства.

– Итак, были убиты не только люди, но и персонажи, которые впоследствии исчезли. – Лэнсбери потер лицо. – Как хорошо, что это не усложняет дело. – Он криво улыбнулся, а в его глазах мелькнула грустная искра. – Но если один из них действительно работал в управлении, завтра мы должны расспросить эту миссис Пэттон. Может быть, ей известно что-то, что поможет нам продвинуться дальше.

– Определенно, – пробормотала я.

– У меня есть еще одна просьба, – внезапно сказала Эмма. Она вырвала из блокнота две чистые страницы и протянула одну Тии, а другую Лэнсбери. Затем дала каждому по ручке. Она откашлялась. – Вы можете написать, какие у вас есть желания, мечты и идеи? Те, которые вы не хотите ни в коем случае забыть и о которых в любом случае должны помнить… Ну, вы поняли. Я в туалет.

Быстрее, чем я могла разглядеть, Эмма исчезла, оставив меня одну с ребятами, воздух в комнате был настолько густым, хоть ножом режь. Или я это только воображала?

Мои щеки горели, а в животе появилась неприятная дрожь. Взглянув на Тию, мне стало ясно, что она тоже поняла намек. Прагматичная во всем Эмма Холмс поделилась таким образом своими переживаниями. Щеки Тии покраснели, но она улыбалась, когда трясущимися пальцами начала писать список.

Я не могла осмелиться посмотреть в глаза Лэнсбери. Ведь намек относился к нам обоим, и мне не хотелось видеть, что он об этом думал. Хотя мне и было безумно любопытно, я не решалась. Если бы я подняла взгляд, мои гормоны вынудили бы меня сказать что-нибудь дурацкое, такое, от чего он бы никогда больше не захотел иметь со мной дело. В этом я была абсолютно уверена. Краем глаза видела, как он писал что-то на бумаге. Должно быть, там был только один пункт, потому что он очень быстро закончил, в то время как Тия продолжала записывать. Я не смогла обуздать свое любопытство и все-таки посмотрела в лицо Лэнсбери, который, к моему удивлению, не ответил взаимностью и пялился на листок. Что это значило? Эта неизвестность была ужасной.

Чтобы отвлечься, я взяла блокнот Эммы. Стала крутить его в руках и проводить пальцами по страницам. Я еще раз боковым зрением посмотрела на Лэнсбери и… Ай! Порезалась листком бумаги. Я спешно отдернула руку и сунула пораненный палец в рот. Но не чувствовала вкуса крови. Я только вообразила порез? Стала рассматривать палец, но не нашла на нем повреждений. Странно. Обычно из такой ранки кровь хлещет фонтаном.

Эмма вернулась, когда Тия закончила список. Эмма попросила ее и Лэнсбери аккуратно сложить листочки пополам и передать ей, что оба и сделали. Эмма сложила записки в блокнот и захлопнула его.

– Замечательно. Теперь все решилось, – сказала она.

Решилось? Ничего не решилось. Ни ситуация с музами, ни большое количество невысказанных чувств, которые явно витали в комнате. Так никто не сможет спокойно уснуть.

Но я ошибалась. Не прошло и десяти минут, как я от изнеможения уснула. Очнулась, когда Лэнсбери взял меня под одеялом за руку и скрестил наши пальцы, но тут же сразу уснула, даже не успев поразмышлять об этом. Настала ночь перед мятежом.

Глава 20

Том не пришел. Не было никаких следов, когда на следующий день мы в десять часов подошли к узловому пункту. Спустя пятнадцать минут тоже никого не было. Его телефон был выключен, а другой возможности связаться с ним у меня не было.

– Может, он забыл? – подбадривала нас Тия, а сама продолжала искать его взглядом по залу.

– Похоже на то. Он мог погрузиться в книгу, или же всю ночь читал, а теперь спит. Нам пора. Если он все пропустит – будет сам виноват, – сказала Эмма. Мне от этого стало не по себе. Не сообщать вообще ничего было не естественным для Тома. Я должна была позже попробовать позвонить ему еще раз.

Мы тем не менее отправились в управление. В момент моего первого посещения узлового пункта я была под таким впечатлением, что даже не заметила роскошное мраморное строение на другом конце огромного холла. Сейчас мы стояли как раз напротив него, и большими золотыми буквами над дверью красовалось слово «управление». Похоже, это был единственный вход туда. На пути к узловому пункту мы попытались проникнуть прямо в управление из книжного магазина в мире Тии, но потерпели неудачу. Казалось, внутрь можно было проникнуть лишь через эту дверь.

Для информационного мероприятия Тии выдавали пароль, с помощью которого можно было пройти в фойе и, по всей видимости, лишь один раз. Возможно, это была очередная ложь, в которою поверила Тия. Нам предстояло ворваться внутрь и прояснить, в чем было дело.

– Вы готовы? – спросила я своих храбрых соратников. Эмма поправила шляпу и решительно кивнула. Тия и Лэнсбери тоже выглядели так, словно не могли дождаться начала.

Лэнсбери был в ванной, когда я проснулась утром. За завтраком он, Тия и Эмма от предвкушения практически не разговаривали, обойдя и тему вчерашнего вечера. Настроение с того момента было у всех странное, но в чем именно это проявлялось, я не могла сказать. И даже сейчас не знала, как себя вести с ним. Мало того, что от предстоящего визита в управление у меня звенела голова, так еще и собственные чувства будоражили меня. Если бы я не решила эту проблему в скором времени, то сошла бы с ума. Я расправила плечи и направилась к двери управления.

– В бой! – Я бесстыдно преувеличивала, но раз мне предстояло войти в запретное место, мне хотелось сделать это весело.

Я повернулась к Лэнсбери, и он в этот же момент взял меня за руку. Он одарил меня улыбкой, а тепло его кожи успокоило меня и в то же время придало сил.

– После тебя, – сказал он.

Вместе с ним и с остальным мы как-нибудь справились бы. Я подумала об управлении, о миссис Пэттон и ее пучке. Затем повернула ручку. Нас окружила колкая магия, когда мы прошли сквозь дверь.

Приемная была огромной. Слева находились сидячие места, посередине – своего рода полукруг из сидений, граничащий справа со стойкой регистрации. Позади стойки располагались три выхода, ведущие к другим комнатам. Внутри царила рабочая суета, туда-сюда носились люди с папками, другие на ходу разговаривали по телефону, а в мягком уголке сидели парни и девушки, предположительно, нашего возраста. Они вместе склонили головы и обсуждали что-то, что один из них держал в руке.

Дверь, через которую мы вошли, вела наружу в захламленный дворик. Управление имело свой собственный мир, доступ к которому можно было получить, лишь пройдя через узловой пункт. Внутри помещение было похоже на большую больницу, однако выглядело оно более привлекательно, и тут было больше жизни. Я представляла его другим. С чего нам стоило начать? Мы вчетвером стояли не шелохнувшись и разглядывали суету вокруг. Людей становилось все больше. Мужчина отвлек группу молодых девушек и направил их из левой части в правую. Девушки внимательно смотрели на него, прислушиваясь к словам, которые я, к сожалению, не могла разобрать.

– В момент моего последнего визита тут все выглядело вымершим, – прошептала нам Тия.

Женщина, прислонившаяся к стойке регистрации, увидела нас и подошла.

– Привет, – сказал она. – Вы, должно быть, по поводу вводной недели перед новым семестром. Пойдемте, я дам вам брошюры. – Потому как мы не могли придумать ничего лучше, мы последовали за ней. На стойке информации она достала несколько папок и по одной сунула нам в руки. На обложке красовался бело-золотой логотип. Академия для муз и создателей.

– Внутри вся самая важная информация. На стойке регистрации вы можете получить бейджи с вашими именами, затем вас распределят по группам и проведут экскурсию по академии и управлению. Мне пора, всего хорошего! – Она тут же исчезла в суматохе.

Эмма, Тия и я огромными глазами пялились на брошюры. Красивые фотографии рекламировали академию, которая отвечала за обучение муз и создателей. Это было похоже на смесь интерната и университета, имелись различные курсы, которые можно было выбрать по желанию. Переплетение книг, нахождение идей, курс поцелуев… все что хочешь. При желании можно было даже овладеть профессией, подходящей для реального мира. Я увидела менеджмент и управление, литературу и другие предметы, касающиеся этого направления. Не произнеся ни слова, Эмма достала блокнот. Она зачеркнула знак вопроса напротив академии. По крайней мере, одна из загадок, подкинутая нам музами и Полигимнией, казалось, была решена. На самом деле существовала академия для детей Книрила. Однако только для хороших. Мой желудок вскипел от гнева. Становилось все хуже и хуже. Это стало доказательством того, что мы были всего лишь дети Книрила второго сорта в Литерсуме, и нас можно было водить за нос, пичкая ложью.

– Ты знала об этом? – спросила Эмма, обращаясь к Тии.

– Конечно нет! – возразила она. – Иначе я уже бы рассказала вам об этом. Удивлена так же, как и вы. Если не шокирована.

– Это намного несправедливее, чем просто несправедливо, – пробурчала я.

Ведь одним подавали информацию на блюдечке с голубой каемочкой, в то время как других считали тупыми баранами. Если раньше я еще сомневалась в том, что миссис Пэттон знала ответы на все мои вопросы, в тот момент мне все стало ясно. Она знала обо всем и просто решила не говорить нам ничего. Сейчас в моих глазах она опустилась ниже плинтуса.

Я посмотрела на дружелюбные лица молодых людей, находившихся там. Должно быть, они являлись музами и создателями, которые радовались вводной неделе. Они знакомились с единомышленниками и имели счастье узнать больше о Литерсуме. Мы же, напротив, боролись за каждый фрагмент пазла, не получая никакой помощи, в которой так нуждались. Несправедливость взлетела до небес. Эмма и Тия продолжали ошеломленно таращиться на брошюры. И даже Лэнсбери, который узнал о нашем существовании всего пару недель назад, сочувствующе смотрел на нас и пытался подбодрить редкой улыбкой.

– Сейчас поговорить с миссис Пэттон важно, как никогда, – подытожила я и обратилась к даме на стойке регистрации, в тот момент она поправляла косу.

– Здравствуйте. Мы хотели бы поговорить с миссис Пэттон. – Мне приходилось сдерживаться, чтобы не закричать. Я была так рассержена, но девушка была тут ни при чем, поэтому я держала себя в руках.

Она открыла календарь.

– Вы по записи?

– Нет. Но это очень важно.

– Без записи это в настоящее время…

– Очень. Важно, – выделила я.

Она неодобрительно сощурила глаза и сморщила нос.

– Я скажу ей, что вы здесь. Как тебя зовут?

– Малу Уинтерс. – Рука девушки на мгновение застыла над телефоном, когда она услышала мое имя. Затем сняла трубку и нажала кнопку.

– Миссис Пэттон, это Мэгги со стойки регистрации. С вами хочет побеседовать некая Малу Уинтерс. – Я могла слышать, как на том конце провода миссис Пэттон прямо в трубку издала громкий рык. Отлично. Она была в нужном настроении.

– Вообще-то, вы не можете здесь находиться. Вы знаете об этом? – спросила Мэгги, нервно теребя блузку.

– Ой. Расскажите нам лучше что-нибудь новое, – ответила я. Уже была сыта по горло указаниями, где могу находиться, а где – нет.

– О-оу, – произнесла Эмма и поправила шляпу.

– Что? – поинтересовалась Тия.

– Мне знакомо это выражение лица Малу. Нам лучше найти укрытие.

Лэнсбери нахмурил брови. Вместо того, чтобы последовать совету Эммы, он встал у меня на пути и погладил по здоровой руке. Но это не помогло, в этот раз я не успокоилась.

Через секунду из-за угла показалась миссис Пэттон и устремилась к стойке регистрации. Она была в ярости, в неистовой ярости, пол трясся от стука ее каблуков. Люди в фойе заметили, что что-то было не так, и замолчали. Все глаза устремились на нас, что не делало наше положение лучше. Но об отступлении не могло быть и речи.

– Что, черт побери, вы тут делаете? – прошипела миссис Пэттон и остановилась в нескольких сантиметрах от нас. – Исчезните, пока я не приказала вас вышвырнуть.

Лэнсбери встал рядом со мной. Он откашлялся и протянул руководителю управления руку, но она ее проигнорировала. Он тем не менее не растерялся и обратился к ней.

– Добрый день, миссис Пэттон. Я сержант Лэнсбери из Скотленд-Ярда. Реального Скотлэнд-Ярда, хотел бы заметить. Как вам уже известно, мы расследуем несколько убийств, которые касаются и одной из ваших подопечных. Нам нужна ваша помощь, чтобы раскрыть эти преступления. У нас к вам несколько простых вопросов.

Миссис Пэттон надулась, хоть он и говорил абсолютно спокойно.

– Молодой человек! Вам не положено знать об этом. Последствия будут необратимые! – Она зафиксировала взгляд на мне. – У меня нет для вас ответов. Что я могу сделать, если кто-то в реальном мире до сих пор совершает убийства? Это ваша проблема, не моя!

Лицо Лэнсбери помрачнело. Он подернул плечами и смело ответил на взгляд миссис Пэттон. Это был он, полицейский, не знавший пощады, и он собирался безжалостно задавать ей вопросы. У меня приподнялись уголки рта, когда я вспомнила нашу первую встречу, при которой он выглядел точно так же.

– Во-первых, эти убийства касаются Малу, за которую вы в некотором смысле несете ответственность. Кроме того, одна из жертв была вашим сотрудником. Вы должны быть в этом заинтересованы, – решительно сказал Лэнсбери.

Мэгги за стойкой регистрации ахнула.

– Оливер. Он пропал несколько дней назад. Неужели он мог…

– Замолчи, Мэгги! – приказала миссис Пэттон. – Тот факт, что из-за Малу погиб мой сотрудник, еще сильнее вынуждает меня приказать вышвырнуть вас отсюда. Она доставляет лишь одни неприятности, а мне в управлении неприятности не нужны! – Ее слова нанесли мне удар. Было больно слышать такое. Я тяжело сглотнула слюну и стала бороться с чувством тошноты, распространявшимся по желудку. Никто не сказал ни слова. Миссис Пэттон фыркнула и открыла рот, но мужчина лет пятидесяти опередил ее. Он вышел сзади со стороны регистрационной стойки и был удивлен увиденному спектаклю. Он подошел к миссис Пэттон и стал растерянно смотреть то на Эмму, то на меня.

– Марта, что здесь происходит? – Он дружелюбно улыбнулся нам и нервно поправил темно-серый галстук. Он выглядел приятно, хотя и немного чопорно в своем черном костюме. У него была светлая трехдневная щетина, которая подчеркивала голубые глаза. На его воротнике был прикреплен значок с логотипом академии.

– Мистер Пэттон, рада видеть вас снова, – сказала Эмма и протянула руку руководителю управления. Он пожал ее, но, очевидно, остальных распознать не смог. Его жена с подозрением посмотрела на приветствие, но ничего не сказала. Это был ее муж.

Так как мистер Пэттон совместно с женой возглавлял управление, помочь мне было и в его интересах. Возможно, все предыдущие разы нам стоило поговорить с ним, а не с ней. Я надеялась, что было еще не поздно. Но его жена не допустила этого.

– Ничего не случилось, Роберт. Эти четверо не имеют ни малейшего понятия, сколько у нас работы, и просят помочь в решении проблемы, в которой сами же виноваты. Они неимоверно…

Я больше не могла сдерживаться и буквально взорвалась от ярости. Я оттолкнула Лэнсбери и встала перед руководителем управления, которая надменно смотрела на меня.

– Вы хотите продолжить издеваться надо мной?

Все внимание стоявших вокруг людей было обращено на меня. Миссис Пэттон возмущенно расширила глаза, но я не дала ей начать говорить.

– На протяжении целого года вы не пускали меня и других детей Книрила в свою превосходную академию, обманывали нас и водили за нос. Вы рассказывали лишь половину от всей правды и выдавали нас за глупцов. А сейчас вы называете нас невежественными в отношении вашего управления? Вы на себя посмотрите!

Она закашляла.

– Я все же должна…

– Да, именно. Вы должны поднять вашу пятую точку и прыгнуть выше головы! Вы вообще в курсе, что мне пришлось пережить за последние недели? Два человека и два книжных персонажа были убиты из-за меня. В меня стреляли. Мне пришлось оставить одного кота и маму, которая очень беспокоится обо мне. Я была вынуждена слушать ругательства старых стервозных муз, чтобы иметь возможность привести все в порядок, только в какой именно, я до сих пор не понимаю. За всю свою жизнь я никому не причинила боль и ненавижу то, что кто-то другой делает это из-за меня. Я беспомощна. Настолько, что иду к вам и прошу хоть немного помощи. Но выходите вы и обвиняете нас в неведении, в котором сами же виноваты. Я не хочу сейчас начинать разговор о том, как здесь все несправедливо! – Я показала на людей, стоявших в фойе. – Если в вас есть хоть капелька сочувствия, ответьте мне на один единственный вопрос. Тогда, быть может, я прощу вам то, что вы обращаетесь с антимузами, флешами и блокадами, как с людьми второго сорта, в то время как замечательные музы и создатели купаются в вашей любви. А если нет, я покажу вам, что я думаю о несправедливости!

Миссис Пэттон яростно вдохнула воздух. Все остальные, затаив дыхание, стали ждать ее реакции. Несколько секунд царила гробовая тишина. Мой пульс ускорился настолько, что в ушах я слышала шум собственной крови.

– Что за вопрос? – прорычала миссис Пэттон, и у меня затряслись колени.

– Кто мой отец?

Ее глаза превратились в узенькие щелочки, и мистер Пэттон со свистом втянул воздух, когда его жена сделала шаг вперед. Она показала на меня пальцем.

– Ты и твои друзья, вы немедленно покинете мое управление. Сейчас же!

Никто не пошевельнулся. Мистер Пэттон положил жене руку на плечо, но она стряхнула ее и бросила на нас презрительный взгляд. Что, во имя всего святого, я ей сделала? На моих глазах выступили слезы, я почувствовала, как наружу выплескивается все накопившееся разочарование. Миссис Пэттон оставила меня в беде. Снова. Мой гнев испарился, остались лишь разочарование и ощущение несправедливого отношения. Но это было ее управление, ее владения, и, несмотря на ее отношение, я не имела права продолжать на нее кричать.

– Вам должно быть стыдно, – сказала Тия, и Эмма присоединилась к ней:

– Хуже некуда.

Лэнсбери взял меня за руку и потянул за собой к двери. Тия прошептала название книжного магазина, располагавшегося в ее мире. Последний раз взглянув на испуганные лица других посетителей управления, я развернулась и вышла в дверь.

На диване у Тии я расплакалась. Я положила голову на колени, плакала и всхлипывала, как подросток, которому разбили сердце. Я бубнила что-то непонятное себе под нос. Тия успокаивая, гладила меня по спине. Шелдон терся о мой бок и мурчал.

– Ты не неудачница, Малу. Миссис Пэттон просто не принимает рекомендации и, очевидно, до конца не осознала серьезность положения.

– Ты понимаешь, что она говорит? – в один голос спросили Эмма и Лэнсбери.

– Да, – коротко ответила Тия.

Я чувствовала себя преданной, обманутой и абсолютно беспомощной. Я, правда, была уверена, что мне удастся склонить миссис Пэттон к помощи. Но вместо этого своим прорывом я лишь усугубила ситуацию. Мы не узнали больше ничего, кроме того, что существовала академия, которую могли посещать только музы и создатели.

Создатели придумывали идеи, которые музы передавали людям с помощью поцелуя. Такой же дар, как у меня уничтожение идей. Это был выдающийся дар, конечно, к ним относились благосклонно. Не то что я, неудачница по всем фронтам, которая не могла ни с чем справиться. Я злилась от того, что позволила такому случиться со мной, и от этого стала всхлипывать еще громче. Я еще ни разу не плакала так сильно. Но все разочарование, весь страх и неведение, скопившиеся за последние недели, делали свое дело.

Внезапно я почувствовала руки на своей спине, которые слегка подвинули меня вперед. В следующее мгновение Лэнсбери скользнул за меня так, что я оказалась у него между ног. Шелдон сел мне на колени, чтобы освободить ему место. Лэнсбери обнял меня и прислонил голову к моему плечу. Я прижалась к нему и заметила, что мои мышцы расслабились. Он что-то пробормотал, и Эмма с Тией оставили нас наедине. В таком положении, молча, мы просидели какое-то время.

Запах кофе выманил меня из ступора. Я знала, что отношусь к людям, которые спустя час рыданий выглядели вовсе не мило, а ужасно. Но мне было все равно. В тот день не было места фальшивому тщеславию.

– Выпей, – сказал Лэнсбери, и я подняла голову. Он протянул мне чашку, которую ему передала Эмма или Тия. Они вернулись и уселись на кресла. Я взяла у него кофе, он опустил руки, но остался сидеть рядом со мной.

Молча я глотнула кофе и успокоилась. Шелдон, для которого я совершала слишком много движений, спрыгнул с колен и расположился на кресле у Тии.

– Мне жаль, – бессильно сказала я. – Я все испортила.

Трое моих друзей с удивлением посмотрели на меня.

– Испортила? – спросила Эмма. – Это было лучшее, что я видела за последние недели. Мне было по-настоящему страшно.

– Ты показала ей, Малу. Ты закатила скандал в ее собственном офисе, который был полон зрителей, – сказала Тия.

– У меня коленки подогнулись, – сказал Лэнсбери, и я почувствовала спиной его смех.

Я всхлипнула.

– Ха-ха. – Пока я вытирала последние слезы с глаз на моем лице появилась улыбка. – Так вы на меня не сердитесь?

– Ой, чепуха. – Эмма села рядом с нами и положила руку мне на плечо. – Это того стоило. Теперь ей придется поломать голову.

– Но это ничего не принесло, – возразила я. – Для меня день в любом случае закончен. Мне нужна горячая ванна и кровать. Время отправляться в реальный мир. Я хочу домой. – После того как мне пришлось пережить столько событий, я не чувствовала больше ничего. Только пульсирующую руку и тепло Лэнсбери. Нужно было прерваться, пока я не закатила новую истерику.