Текст книги "Поцелуй музы"

Автор книги: Лиза Розенбеккер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

– Это действительно здорово. Многие позавидовали бы, что у тебя такие родители.

– Тут ты полностью права. Но твоя мама тоже классная. Эмма рассказывала мне о ней, и я ее очень уважаю ее за то, чего она смогла добиться сама, – сказала Тия, в ее голосе прозвучало признание.

– Вы с Эммой много общались в последние дни? – Смена темы заметно удивила Тию, и она покраснела.

– Итак…

– Извини, это было слишком прямо, и не касается меня. – Я мысленно постучала себе ладонью по лбу. Выглядело это иначе.

– Все в порядке, – сказала Тия и бросила взгляд на Эмму, которая все так же была привязана к экрану и, казалось, ничего не слышала. Это состояние было мне знакомо. Настоящий Шерлок Холмс мог подойти к ней совсем близко и взорвать что-нибудь под ухом, но она бы даже не обратила внимания. Она не воспринимала окружающий ее мир.

– Мы встречались пару раз и разговаривали. По большей части о каких-нибудь делах, но иногда обо всем. – Тия говорила тихо, чтобы не мешать Эмме. – Мне нравится проводить с ней время. Она не такая, как другие девочки, которых я встречала раньше. Я даже не могу это объяснить. – Она, стесняясь, стала крутить в руках чашку, избегая моего взгляда. Ей не нужно было ничего объяснять, я и так это знала. Только потому, что я не знала, чувствует ли Эмма то же самое, я промолчала. Я не хотела вмешиваться в дела сердечные других людей. Разве что в мамины, и это только потому, что она вмешивается в мои. Я сменила позу в кресле, при этом неудачно повернув руку так, что она заболела, и я издала болезненный возглас. Две пары глаз тут же направили свой взгляд на меня. Глаза Тии и глаза еще не до конца отвлекшейся Эммы, у нее слегка покраснели щеки.

– Все в порядке? – спросила Тия.

– Все хорошо, – заверила я ее. – Просто рука. Но это не страшно. И все-таки я бы с удовольствием отомстила этой дуре, что стреляла в меня. – Тогда бы она узнала на собственной шкуре, что значит испытывать боль.

– Я даже представить не могу, что такая девушка, как ты ее описала, смогла так запросто стрелять в людей. По описанию она вовсе не похожа на ту, от которой можно ожидать подобного, – сказала Тия и покачала головой.

– Не суди о книге по обложке, – ответила я.

Тия кивнула.

– Жаль, что люди не имеют отличительных знаков, по которым можно было определить, что они злые. Тогда, по крайней мере, можно было понять, кто перед тобой.

Я тоже уже как-то задумывалась об этом. Я засмеялась.

– Хорошая идея. Так, конечно, вряд ли кто-то поступит, но… Эмма, все хорошо?

Рот моей подруги был слегка приоткрыт, она нажимала на кнопку и прокручивала страницы с бешеной скоростью. Ее глаза, как по щелчку, стали огромными.

– Я была слепа, – скорее выдохнула, чем сказала она. Мы с Тией направили на нее взгляд, затем встали и пересели к Эмме на диван. Она открыла четыре фотографии с каждого места преступления. На всех картинках можно было увидеть труп и окрестности. Она открыла их рядом так, чтобы мы смогли увидеть все четыре.

– Что-нибудь бросается вам в глаза? – спросила Эмма.

Мы с Тией уставились на экран, но не могли понять, что имела в виду Эмма.

– Артефакты, вы не видите их?

– Что за артефакты? – Как бы я не хотела, я не понимала, о чем она говорила.

– Артефакты муз! – Эмма была в полной эйфории. Потихоньку до меня стало доходить, о чем она думала.

– Можешь объяснить с самого начала? – попросила Тия.

Эмма ближе прислонилась к ноутбуку.

– Ты только что упоминала о знаках и о том, что, если каждый бы имел такой, по ним можно было бы идентифицировать человека.

– Ну да… – Тия не смогла сказать дальше, Эмма проигнорировала ее слова.

– Я знала, что на фото есть что-то, что мне известно. Это практически вертелось у меня на языке, но я не могла продвинуться дальше, пока ты не сказала про знаки. Тогда я и догадалась, какая здесь связь. Это лежало на самой поверхности, я должна была понять это намного раньше. Они оставили знаки!

– Кто? – переспросила Тия.

– Музы! – закричала Эмма. Я посмотрела на Тию, которая так и не могла понять, о чем шла речь. Эмма вздохнула и приблизила фотографию с места последнего убийства.

– Что бросается вам в глаза? Кроме трупа, я имею в виду. Что вы видите?

– Дерево, кусты, плющ… – стала перечислять Тия.

– Именно.

– Что? Плющ?

Эмма кивнула.

– Он лишний в этом ряду, потому что его не могли специально оставить на месте преступления, но местоположение трупа выбрали, возможно, именно из-за него. Другие артефакты оставляли на месте преступления намеренно, но так, чтобы они не бросались в глаза, особенно если бы поиск не был направлен именно на них. Давайте посмотрим на другие фотографии. – Она увеличила снимок первого убийства, убийства мистера Эвенса. – Что здесь выглядит так, будто оно могло принадлежать музе?

Я стала лихорадочно вспоминать о том, что знала о мифологических персонажах. Обо всех, о которых узнала из Литерсума. В то время, когда миссис Пэттон приезжала к маме, я как раз занималась ими, но бросила все, когда поняла, что не имею с ними ничего общего.

Изначально существовало девять муз, которые впервые были описаны в трудах Гесиода. Мужчины, имя которого я якобы всегда должна была произносить, когда хотела переместиться из книжного магазина в Параби. Навязанная ложь.

Каждая из девяти была ответственна за определенную область. К сожалению, о разделении я не знала, не говоря уже о том, какие они олицетворяли символы. По словам Эммы, на каждом месте преступления должен был находиться один из них. Вопрос «зачем» пока играл второстепенную роль, для начала я должна была обнаружить сами знаки. Эмма дала нам с Тией немного времени. То, что она увеличила фрагмент фотографии, на котором мы должны были найти артефакт, облегчило мне задачу.

– Это доска для письма? – Я указала на небольшую доску рядом с книгами на полке. Она стояла там и, казалось, являлась обычным предметом, относящимся мистеру Эвенсу, именно поэтому и не бросалась в глаза. Убийца, должно быть, умышленно оставил ее там. Эмма подтвердила мое предположение. Она перелистнула фото, убийство мистера Хольта, в этот раз Тия обнаружила артефакт.

– Вон там. Бумажный свиток. Он выглядит иначе, чем остальные бумаги на письменном столе. Намного старее.

– Верно, – сказала Эмма.

На очереди было последнее фото. При виде нашей разрушенной гостиной у меня до сих пор бежали мурашки по спине. Я больше никогда не буду там жить. Я внимательно осмотрела комнату, но не заметила ничего, что не принадлежало бы нам. Кроме трупа и…

– Это клинок? – Не знаю почему, но я произнесла это шепотом.

Эмма кивнула.

– Вообще-то, артефактом является меч, но клинок, вероятно, выполнил ту же функцию.

Она сдвинула все четыре фотографии рядом и пальцем провела в хронологическом порядке убийств.

– На первом месте убийства мы видим доску для письма. Она относится к музе Каллиопе, которая отвечает за эпическую поэзию. На месте второго убийства – бумажный свиток, представляющий написание истории и музу Клио. Клинок на месте третьего убийства олицетворяет Мельпомену, музу трагедии. На последнем месте убийства заметен плющ, который указывает на Талию, музу комедии и легкой поэзии. – Эмма посмотрела на нас сияющими глазами, пока мы с Тией произносили восторженные ахи. Но эйфория и восторг испарились так же быстро, как и появились, потому как я задала следующий, логичный вопрос:

– И что это значит?

Никто из нас не знал правильного ответа, нам оставалось лишь догадываться, и Эмма выступила первой.

– Это может быть намеком убийцы на нашу деятельность в качестве антимуз. Возможно, он или она имеет отношение к музам и поэтому делает подобное. Или же сами музы совершили эти убийства и были настолько высокомерными, что оставляли улики специально, думая, что никто их не обнаружит.

– Но они не взяли в расчет тебя, – похвалила я ее. Без Эммы я до сих пор бы шла на ощупь в темноте, окружающей эти убийства. Сейчас мы хотя бы на маленький шажочек продвинулись к разгадке.

– Если в игру вступили музы, ты думаешь, это сделали дети Книрила или же настоящие? – поинтересовалась Тия.

– Кроме Эммы, я больше не знакома ни с одной из муз или антимуз, ни с настоящими, ни из Книрила. – Я стала размышлять вслух. – Не говоря уже о том, что я разжигала с ними вражду. Я и представить не могу, как это связано.

– Значит, убийца все-таки хочет показать, зачем он совершает эти убийства? – Тия звучала не очень уверенно.

– Может быть, а может, и нет. В любом случае мы не можем бегать по Литерсуму, искать муз и спрашивать, не убивали ли они случайно за последние две недели людей, – ответила я.

– Почему нет? – поинтересовалась Эмма.

– Если миссис Пэттон узнает об этом, она четвертует нас. Ведь для нее мы истинный источник проблем, – объяснила я. – Нам следует поступить по-другому.

– Как же? – задала вопрос Тия.

У нас пока не было конкретного плана, но мы, по крайней мере, нашли начальную точку, которая вернула мою решительность. Как бы там ни было, начало было положено. Прежде чем я успела ответить, ноутбук Эммы дал о себе знать. Аккумулятор садился. Хоть интернет в мире Тии и работал на наших замечательных телефонах, электричества там не было.

– Я думаю, мне пора домой. – Эмма собрала вещи. – Для одного дня, я считаю, мы обнаружили достаточно много. Завтра подумаем, каким будет следующий шаг.

Оптимизм Эммы перешел ко мне, и впервые за несколько недель я поверила, что мы раскроем эти убийства и положим делу конец.

О том, что этот конец будет ужасным, я не подозревала.

Глава 17

Я пробиралась сквозь джунгли из плюща, меч в моей руке затупился, поэтому мне с большим трудом удавалось прорубить себе дорогу. Растения снова и снова хватали меня, оттягивали назад и хотели повалить на землю. Я каждый раз освобождалась от них и продолжала пролезать сквозь гущу, которая все никак не заканчивалась. Сзади слышались сначала крики, затем выстрелы, и я почувствовала боль в руке. Какая-то девушка заорала и развернула меня. Блондинка, длинные волосы и прекрасные карие глаза, смотревшие на меня с ненавистью. Она нацелила на меня оружие и, истерично засмеявшись, нажала на курок.

Я, насквозь промокшая от пота, вскочила с постели. Девушка с пистолетом; я вытеснила ее из своих мыслей, не думала о ней, пока мы рассматривали фотографии. Сейчас я видела ее лицо более чем отчетливо и пережила ужас того вечера еще раз. Рука пульсировала, и я с трудом встала с кровати. Взяла телефон и включила его. Недолго думая я открыла браузер и набрала в поиске «Талия». Еще в тот день, когда она стреляла в меня, я была уверена, что уже где-то видела эту девушку. Раньше, когда я искала информацию про муз, я наталкивалась на иллюстрации с ней.

Я переключила поиск на картинки и пролистывала фотографии картин и статуй.

Девушка на вышедших результатах поиска не на сто процентов соответствовала моим представлениям, но ее черты лица больше всего подходили под описание, они совпадали с описанными в трудах Гесиода. Более того, одна из статуй очень была похожа на «мою» Талию.

Перед тем как пойти спать, я бесцельно просматривала информацию о музах и их артефактах. При этом я наталкивалась на картинку этой нарисованной скульптуры и даже не узнала ее. Она была похожа на светловолосую девушку, которая подкарауливала нас у дома Лэнсбери и вместе с большим количеством плюща сопровождала меня во сне. Мое подсознание таким образом подсказывало мне.

Сомнений не было. В меня стреляла муза Талия. Я чувствовала, что это она, внутренняя интуиция подталкивала меня в этом направлении. А если мама прислушивалась к своей интуиции, я тоже должна была поступить так.

Талия сначала убила мужчину в парке, а потом устроила засаду у дома Лэнсбери? Зачем убивать мужчину, если ее целью была я? Или она хотела получить мою кровь? Она меня ранила, чтобы обмазать кровью орудие убийства? Но зачем?

Я не успевала отвечать на вопросы в голове, как всплывали новые. Я не могла успокоиться и заснуть с такими мыслями. Наоборот. Музы были магическими бессмертными существами, сооснователями Литерсума. Если они были замешаны в деле, какие у нас были шансы остановить этот хаос?

Эмма и Тия скептически смотрели на меня, пока я рассказывала о своих предположениях.

– Поверьте, именно Талия стреляла в меня.

– Почему ты так уверена? – спросила Эмма, имея в виду не столько уверенность, сколько знания. Мы как раз позавтракали, сидели в гостиной и пили какао. Каждая из нас выглядел немного уставшей, и эту усталость не могла прогнать даже порция крепкого кофе. Я наверняка была не единственной, кто долго не мог уснуть в ту ночь.

– Она похожа на эту статую. Это очевидно, – повторила я, размахивая при этом рукой так, что какао чуть не пролилось на пол.

– Это всего лишь одно из возможных представлений. Возможно, то, что она выглядит так же, является случайностью. Может быть, ты наткнешься на такую, которая похожа на тебя, – прокомментировала Тия, сидящая на диване рядом с Эммой. Они сидели на расстоянии, но я заметила, как они то и дело переглядывались. Я чувствовала себя третьим лишним, но по-другому было никак. Тем более не сейчас, когда речь шла о конкретном доказательстве, в котором мне нужно было убедить других.

– Но в этом есть смысл! По крайней мере, какой-нибудь. Мы же вчера выяснили, что артефакты, найденные на местах преступлений, принадлежат четырем из девяти муз. Что может быть яснее, чем возможная причастность этих муз? – Эмма сделала глоток какао и задумалась.

Тия шевельнула носом и пожала плечами.

– Это зацепка, как и все остальные, – в конце концов, сказала она.

Эмма кивнула и стала качать головой, словно не могла решить, что ей делать.

Я ерзала на кресле в гостиной Тии. С того момента, как я поверила в то, что в меня стреляла именно Талия, меня охватило внутреннее беспокойство, и я размышляла, как же смогу это доказать. Тут ко мне пришло простое решение: нужно было заставить музу говорить.

– Подумайте еще раз. Если это действительно делают музы и четверо из них уже совершили убийства, остается еще целых пять. Вы хотите рискнуть и дать возможность оставшимся найти новых жертв?

– Конечно нет, – сказала Эмма и поставила чашку на журнальный столик. – Тия права. Это зацепка, и, если говорить начистоту, первая верная. Мы должны следовать ей.

Я с облегчением выдохнула.

– Вы пойдете со мной к музам, чтобы поговорить? Это самый быстрый способ все выяснить.

Тия сощурила глаза.

– Ты правда считаешь это хорошей идеей? Если они стоят за всем этим, мне кажется, это не очень умно – идти прямо к ним. Не говоря уже о том, что они могут тебе просто-напросто наврать. Талия не закончила то, из-за чего появилась у тебя, она наверняка захочет довести дело до конца. Что, если мы с Эммой заглянем туда и узнаем, что случилось у муз?

Я сглотнула слюну. Об этом и не подумала. Я, подавленная, опустилась на мягкое кресло. Сделала глоток какао, которое уже остыло. Нет, так просто я не сдамся.

– Но мне нужно пойти с вами. Я должна увидеть ее собственными глазами, – возразила я. – Кроме того, не думаю, что она хотела меня убить. Мне кажется, она хотела раздобыть мою кровь, чтобы оставить ее на месте преступления. Даже если она переборщила с драматизацией, что, впрочем, не удивительно для древней музы, рожденной именно с этой целью.

Хэй, мой юмор был еще жив, и даже вызвал у меня и у других ухмылку на лице.

– Возможно, – пробормотала Эмма и снова обрела серьезный вид. – У меня предложение: я возьму театральную косметику, а вы раздобудьте нам одежду тех времен. Мы переоденемся до неузнаваемости и заглянем к музам как туристы. Поглядим на них и пройдем мимо. Согласны?

Ни я, ни Тия не могли возразить этому предложению. Мои пальцы начало покалывать от волнения, наконец-то мы действовали.

– Из какого книжного мира происходят музы? Теогония, верно? – спросила я.

Быстрое уточнение в интернете подтвердило мое предположение. Значит, я действительно, что-то запомнила.

– Они спустились с горы Геликон и теперь живут вблизи источника Гиппокрена, – поделилась Эмма.

– Если женщина в узловом пункте была права, описания должно быть достаточно для перехода через дверь, – сказала я.

– Возможно, мы должны одновременно думать о музах, чтобы попасть к ним наверняка, – добавила Тия. Было решено. Мы собирались посетить муз, первоначальных, которые существовали уже тысячи лет.

У меня зазвонил телефон, звонок вырвал меня из глубоких размышлений. На дисплее высветилось «мама».

– Привет.

– Привет, Малу. – Это был голос не мамы, а Лэнсбери, и мое сердце забилось сильнее, а затем я почувствовала тоску.

– Хэй. Все в порядке?

– Да. Тут кое-кто хочет поговорить с тобой.

На заднем плане я услышала жалобное мяуканье, от которого на сердце стал еще тяжелее.

– Что ты там делаешь с бедным Шелдоном?

– Бедный кот, смешно, – пробурчал Лэнсбери, и я усмехнулась. – Он бегает по моему ноутбуку, грызет документы и крадет у меня из тарелки еду! А ты отсутствуешь всего день. Я не могу так работать, а Шелдон – так жить. Мы придем к вам, чтобы это все закончилось. При условии, что это будет хорошо для Тии.

Я спросила разрешения у Тии, она была не против. Наоборот. Она хотела заварить для Лэнсбери свежий чай, а миску Шелдона наполнить молоком.

– Ты слышал это? – спросила я мистера Суперкопа.

– Нет. Все, что я слышал, – ужасную пародию на песню Stand by me, которую исполняет твой кот. Я… ай! Сейчас он укусил меня за пятку! Да, да. Сам виноват. Вот что бывает, когда кусаешь за пятки, которые восемь часов находились в обуви. – Я могла себе представить, как Шелдон сморщил свой носик и фыркнул.

– Думаю, вам стоит как можно быстрее прийти, пока один из вас не лишился какой-нибудь части тела. Отправлю Эмму тебе помочь. – Я пыталась подавить смех, но эти стычки между ними были слишком милыми.

– Спасибо. Как ты думаешь, мне нужно использовать прихватки, чтобы посадить Шелдона в переноску? Он смотрит на меня так, словно в любой момент укусит снова. Я и не знал…

– Лэнсбери?

– Да.

– Почему ты так много разговариваешь? Не то чтобы это мешало мне, но это немного… необычно.

Он вздохнул.

– Я выпил кофе. Первый и последний раз, скажу тебе. Возможно, Шелдон тоже глотнул. Я не совсем уверен в этом. Вам принести что-нибудь?

– Разве что пистолет, – пробормотала я и сквозь телефон почувствовала вопрошающий взгляд Лэнсбери. Прежде чем он поинтересовался бы причиной, я продолжила: – Мы хотим пойти к музам. К первоначальным. Мы думаем, они как-то замешаны в убийствах. Возможно, одна из них стреляла в нас.

– Пожалуйста, не уходите, пока я не приду. Я пойду с вами. Потому что, если это правда, она может быть опасна. Я должен своими глазами увидеть, чтобы понять…

– Хорошо. Тогда мы сможем вдвоем убедиться, что не сошли с ума и в нас действительно стреляла муза.

– Звучит как план. До скорого! Только не клади трубку, мама хочет поговорить с тобой.

Мужчин нельзя оставить одних даже на день. Квартира Лэнсбери, очевидно, была ввергнута в хаос. И все за один день, после единственной чашки кофе. Я попросила Эмму забрать на обратном пути обоих разбушевавшихся джентльменов с собой.

Пару секунд спустя мама взяла трубку, ее голос приятно успокоил меня. Я поделилась с ней нашими новыми открытиями и планом, который мы разработали.

– Поэтому мы хотели сходить сегодня к настоящим музам, – подытожила я свой рассказ.

– Это ведь очень опасно, если верить предположениям, – предупредила она. – Мне бы хотелось, чтобы вы предоставили это полиции.

– Ты имеешь в виду несуществующую полицию Литерсума или настоящую, которой нельзя рассказывать о Литерсуме? – с иронией спросила я.

Мама сухо засмеялась.

– Ты права. Стоит приехать хотя бы нам с Адамсом? Мне было бы спокойнее, если… Подожди-ка. На служебный телефон звонят из Ярда. – Она отложила телефон и, очевидно, вышла из комнаты, потому что на заднем фоне я не слышала ничего, кроме тихого мяуканья Шелдона. Спустя примерно пять минут она вернулась.

– Лу?

– Да, я еще тут.

– У нас проблема. Чертовски странная. Трупы, из нашей квартиры и тот, что нашли в парке, исчезли. Я сама видела женщину с нашего дивана и мужчину с лужайки.

– Что значит исчезли?

– Это выглядит так, словно они растворились в воздухе. В одно мгновение. Это плохо. Это очень плохо. Лэнсбери сделал заявление, где подтвердил, что в момент убийства находился рядом с тобой. В связи с этим командующий отозвал ордер на арест. Он выглядел растерянным и не мог объяснить, почему он так быстро отдал приказ. Следственный комитет еще раз должен проверить все полученные результаты. Только без трупов это будет немного трудно. Все теперь будет немного трудно. – Мама пробормотала что-то непонятное на том конце провода. Я не могла понять, говорит она со мной или сама с собой.

– Мам?

– Лу, даже если это опасно, вы должны сходить к музам и на всякий случай остаться у Тии дольше. Я не могу сейчас отсюда отлучиться. Сначала я должна выяснить, что произошло. Но если Лэнсбери пойдет с вами, мне будет спокойнее. Пожалуйста, будьте осторожны. И сообщи сразу же, как только вам удастся хоть что-то выяснить.

– Сделаю, мам. Я люблю тебя.

– Я тебя тоже.

С комом в горле я положила трубку. Я еще не осознавала этого, но, если мои предположения были верны, нам предстояло отправиться в пасть ко львам. Причем очень опасным львам. Но делать было нечего, мы должны были пойти туда. Точно так же, как мама должна была заняться двумя пропавшими трупами. Неужели это убийца вступил в игру? А как иначе трупы могли пропасть из здания Скотленд-Ярда? Нам обеим предстояло расколоть крепкий орешек, и я надеялась, что унаследовала достаточно генов матери, которые могли мне помочь.

Мы с Тией рылись в ее шкафу и искали подходящие вещи для меня и Эммы. Мы хотели создать впечатление, будто происходим из одного книжного мира и пришли на гору Геликон ради небольшой прогулки. Было ли это обычным делом, мы не знали, но посчитали, что так будет лучше, нежели если бы мы ввалились к ним сразу в дом. И чем сильнее одежда отличалась бы от нашего обычного облика, тем сложнее было бы раскрыть наши махинации. В случае, если бы наша фальшивка не сработала, нам пришлось бы импровизировать. У соседей мы одолжили несколько предметов одежды для Лэнсбери.

Примерно через час мы все встретились у Тии. Лэнсбери все еще выглядел оживленным, но уже не так сильно, как в момент нашего телефонного разговора, точно так же, как и Шелдон, который стал прижиматься ко мне, когда я достала его из переноски. Викторианский, не совсем чистый мир проник в его шерсть. Как только он поприветствовал меня, стал тщательно вылизываться. Потребовалось бы не очень много времени, чтобы он стал таким же непоседой, как у Лэнсбери. Тия и Эмма пошли в кухню, чтобы заварить чай. Как только они ушли, Лэнсбери подошел ко мне и взял за руку. Я мгновенно расслабилась, а сердце стало биться быстрее. По прибытии мы успели лишь мельком взглянуть друг на друга, прежде чем Шелдон начал бунтовать в переноске. Но от этого мне еще больше сейчас нравилось смотреть в его зеленые глаза. Только сейчас я поняла, как мне его не хватало. Конечно, ему я не призналась бы в этом никогда, но себя обмануть было невозможно. Он улыбнулся, потому как чертов полицейский внутри наверняка догадался обо всем по моему выражению лица. Я закусила губу, чтобы не ответить взаимностью. Его пальцы погладили тыльную сторону моей руки.

– Как у тебя дела? – спросил он и посмотрел сначала мне в глаза, а затем на руку.

– Лучше. Спасибо. А у тебя? Ты уже отошел от кофеинового шока?

Он кивнул, но больше никак не ответил на мой вопрос. Он подошел ко мне немного ближе и понизил голос.

– Я хотел бы извиниться перед тобой.

– За что? – Из-за дрожи в животе я никак не могла сконцентрироваться.

– За то, что та девушка чуть не убила тебя, пока я присматривал за тобой. – Его темный взгляд встретился с моим, и в нем читалось откровенное сожаление. Казалось, он до конца не понял, что я его не виню. – Я пойму, если ты больше не будешь доверять мне. Тем не менее я хочу помочь тебе всем, чем смогу.

– Лэнсбери, – сказала я и сжала его руку. Я бы сделала больше, но не решалась. – Если и есть на свете кто-то, кому я целиком и полностью доверяю, это ты. Помимо мамы и Эммы, естественно…

– Мяу, – бросил с дивана кот, и даже Лэнсбери вынужден был ухмыльнуться.

– И Шелдон. Но я доверяю тебе, ничего не изменилось за последние дни. Ты сделал все, что было в твоих силах. Никто не мог предсказать, что откуда ни возьмись появится эта сумасшедшая.

– Я бы…

– Все в прошлом, и мы до сих пор живы. Это главное, о’кей? Все остальное неважно. Мы найдем эту блондинистую музу и покажем ей, с кем она связалась. – Не раздумывая, я погладила Лэнсбери большим пальцем по его теплой, мягкой коже. Он подарил мне свою такую редкую улыбку, и от нее на душе стало тепло.

– О’кей. – Он опустил взгляд на наши скрещенные руки. – Спасибо. – Внезапно он нахмурил брови и посмотрел на меня. Он немного отошел, но не отпустил меня. – Подожди. Ты сказала, она блондинка? Но девушка, стрелявшая в нас, была брюнеткой.

– Чепуха. Она была блондинкой. Вот. – Я достала телефон, нашла картинку статуи Талии и сунула ему в лицо. Картинку, на которой она была представлена именно так, какой мы ее видели в Лондоне. На ней не было лишь тоги, а вместо этого была надета современная одежда.

– Она выглядела совсем по-другому, – настаивал Лэнсбери. – Немного ниже ростом, шатенка.

Я посмотрела на картинку.

– Но… как это возможно? – Неужели мои сны и воспоминания перемешались? Я вообще могла верить своим глазам?

– Малу, этому наверняка есть объяснение.

– Конечно, – сказала я, когда с моих глаз спала пелена. – Мы с Эммой выяснили, что даже персонажи книг выглядят для каждого по-разному. И музы не исключение, тем более что они намного важнее и могущественнее остальных. Поэтому они предстают для каждого в своем виде. Это вряд ли упростит задачу.

Конечно, Лэнсбери не смог не заметить моего сарказма.

– Здорово, что ты не теряешь чувство юмора. Но мы все равно выясним это, даже, если они будут производить на нас разное впечатление.

– Это подсказывает твоя интуиция?

– Да.

– Тогда я спокойна. И я сейчас не шучу.

Лэнсбери выглядел удивленным. Он нашел взглядом мои глаза, словно не до конца верил мне. Только тогда он кивнул и наклонился ко мне. Мы не успели больше ничего сказать друг другу, потому что в комнату вернулись Эмма и Тия, принеся с собой чай. Я бросила на Лэнсбери извиняющийся взгляд и в качестве ответа получила кривую улыбку. Он отпустил мою руку, только когда Эмма подала ему чай. Я чувствовала, как обе девочки сверлили меня взглядом, но игнорировала их. А что я должна была им сказать? Я и сама тогда не знала, что происходит между мной и мистером Суперкопом. На это не было и времени, нам нужно было идти к музам. Я с трудом залила в себя чай и с новыми силами взялась за дело.

Сначала мы надели одежду того времени, что оказалось немного сложнее, чем я предполагала. Подъюбники, юбки, я сбилась со счета, сколько слоев одежды напялила на себя. А вот моя рука наверняка посчитала, потому что от каждого слоя боль в ней усиливалась, но я стиснула зубы. Лэнсбери с твидовым костюмом было заметно проще. К тому же он выглядел в нем потрясающе. Брюки в клеточку, подходящий к ним жилет и сюртук здорово шли ему. Это было ужасно несправедливо. Мне казалось, в своем платье я была похожа на взорвавшийся зефир. Когда я в своем одеянии вышла в гостиную, где меня уже ждали остальные, Шелдон при виде меня зашипел. Лэнсбери едва сдерживал смех. Он осмотрел меня с ног до головы.

– А у вас, случайно, нет чего-нибудь с принтом миньонов твоего размера?

– Ха-ха, и ты туда же, – ответила я и бросила в него здоровой рукой подушку, которую он, смеясь, поймал. Мое ранение возмутилось, но это того стоило.

Затем мы занялись лицами. Они были накрашены, припудрены и замаскированы чем только можно. Эмма была волшебницей, с помощью небольшого количества резины, безвредного для кожи клея и косметики она увеличила нам носы, скулы и приделала искусственные родинки. Мы едва узнавали друг друга, когда она закончила работу. Шелдон поморщил нос, глядя на наш вид, но потом спокойно лег спать. Зритель, который не смог оценить актеров.

Настало время прорыва. Мы вместе пошли по улице к ближайшему книжному магазину. В отличие от момента моего приезда, никто не оборачивался на нас дважды. Мы отлично вписывались в окружающую нас обстановку.

– Сейчас посмотрим, какими силами мы обладаем на самом деле, – трагично сказала я, когда мы остановились перед дверью магазина. Ведь если то, о чем говорила дама в узловом пункте, было правдой, сейчас прямо отсюда мы могли попасть в мир муз. До этого мы экспериментировали только с дверьми реального мира и Параби. Мои пальцы закололо, когда я дотронулась до ручки двери. Лэнсбери положил руку мне на спину. Я подумала о Теогонии, горе Геликон, об источнике Гиппокрене и о музах, которые там проживали. Затем я повернула ручку.