Текст книги "Бессмертный воин (ЛП)"

Автор книги: Лиза Хендрикс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)

Глава 27

Изумленная Мэйрвин склонилась над колыбелькой и быстро осмотрела ее.

Пальчики на ножках и ручках, животик, спинку, голову – ничего.

Беатрис была милым и здоровым ребенком безо всяких признаков зла, даже теперь, когда солнце скользило по земле снаружи, а петухи возвещали наступление утра.

Слова благодарности подступили к губам Мэйрвин, а слезы, на сей раз полные радости, пролились дождем на дитя.

Она все еще стояла на коленях, когда звук голоса сэра Ари прервал ее благодарственную речь.

Она перепеленала Беатрис и побежала ему на встречу к лестнице.

Он увидел ее слезы и побледнел прежде, чем она смогла произнести, – Все в порядке.

– Вы уверены?

– Да. Видите? – Она показала ему малышку и он поморгал, словно борясь с собственными слезами.

– Вы можете ему сказать?

– Вы покажете ее ему через окно. Он как раз подлетает.

Мэйрвин побежала обратно в спальню, а в это время темная тень промелькнула снаружи.

Орел медленно облетел вокруг и опустился на ограждение всего в дюжине ярдов.

Мэйрвин распеленала ребенка, чтобы показать ее грудь и руки, и осторожно поднесла ее к окну.

Орел посмотрел, моргнул, потом расправил крылья и поднялся в воздух, снова пролетев мимо окна, так, что кончик его крыла был всего в нескольких дюймах.

Поток прохладного воздуха, который коснулся ее кожи, разбудил Беатрис и она заревела. Этот звук был человеческим, а не птичьим. Снаружи великолепная птица метнулась вверх, взлетая все выше и выше, двигаясь и кружась, радость орла была заметна в каждом взмахе крыла, пока он танцевал в небесах.

– Беата? – Раздался слабый голос позади нее.

– Мэйрвин, моя госпожа, – Мэйрвин прижала Беатрис к груди и быстро поправила ее пеленки.

– Почему она плачет?

– Мы встретили ее первый рассвет, моя госпожа, – Мэйрвин закрыла ставни, вытерла слезы со щек и повернулась с улыбкой, чтобы отнести ребенка матери.

– Ваш орел прилетал, и леди Беатрис его приветливо встретила.

– Вы уже закончили, моя госпожа? Это первое кормление леди Беатрис и будет лучше, если вы ее покормите сами, и молоко появится.

– Принеси ее сюда. – Алейда с трудом проглотила остатки пресной, жидкой овсяной каши, которая являлась ее ужином и отставила миску в сторону, когда Беата принесла ее дочь.

– Вот, мой ягненочек, – Беата склонилась над краем постели, широко улыбаясь, когда Алайда приложила малютку к груди.

– Посмотрите на нее. Она знает, чего хочет. Сосет, как теленок.

– А я – корова, – заметила Алейда, поморщившись, так как молоко еще не появилось, а Беатрис очень старалась поесть.

– Почему ты так улыбаешься, Беата?

– Вам и ребенку, ягненочек. Я всегда думала, что вы выйдете замуж и уедете, а для меня все кончится. Но вот вы здесь, леди и мать, и я все еще здесь и помогаю вам. Это чудо.

– Да, ты права, няня, – произнес низкий голос у дверей.

– Иво! – воскликнула Алейда, испытывая непонятное облегчение.

Беата поднялась и вышла вперед, чтобы не дать ему подойти ближе. – Мужчинам запрещено видеть ту, кто лежит в этой комнате, мой господин, тут прошлой ночью были роды, и так и должно быть.

– Эти правила придумали мужчины, у которых нет ни жен, ни детей.

Беата перекрестилась. – Богохульство.

– Правда. – Он обошел ее и наклонился, чтобы поцеловать Алейду в щеку.

– Добрый вечер, жена. – Он наклонился ниже, и поцеловал Беатрис в голову.

– И тебе тоже, дочь.

Его дыхание согрело грудь Алейды и на ее глаза навернулись слезы. Она попыталась спрятать их, наклонив голову, но он был слишком быстрым.

– Что такое? – Он поднял ее подбородок и нахмурился.

– Беата права? Мне стоит уйти?

– Нет. – Она поцеловала его пальцы.

– Я просто… весь день размышляла, увижу ли тебя сегодня вечером.

– Вы не должны видеть его, – заметила Беата.

– Пока не побываете в церкви. Вы не можете остаться, мой господин.

Иво выпрямился, на его губах была улыбка, но глаза гневно сверкали.

– Няня, ты хочешь служить другой госпоже?

Лицо Беаты стало пустым:

– Нет, мой господин.

– Тогда закрой рот. Я предоставлю себя священнику и приму любое наказание, которое он назначит, но я не стану ждать сорок дней, чтобы увидеть жену и ребенка. Теперь оставь нас. Я не задержусь. Я знаю, что они обе нуждаются в отдыхе.

– Да, мой господин, – Беата отошла к двери.

– Конечно, мой господин.

– Она только желает защитить меня, – сказала Алейда, когда няня вышла.

Иво подошел и сел на краешек постели:

– Тебе нужна защита от меня?

– Только иногда. – Она коснулась его челюсти и притянула, чтобы поцеловать, как следует.

– Ты весь в поту. Снаружи жарко?

– Нет, я спешил. Я с нетерпением желал побыстрее добраться до тебя.

Она сглотнула комок в горле, а по щекам снова покатились слезы.

– Снова? Если я каждый раз заставляю тебя плакать, я пойду и верну старушку назад.

– Нет! – Она вцепилась в его рукав.

– Каждый раз, когда я засыпала сегодня, мне снилось, что я тебя ищу. Я устала от этого. Я хочу, чтобы ты был здесь.

– И почему это ты охотилась в своих снах? – нежно подразнивая спросил он.

– Чтобы привести тебя на крестины Беатрис. Я заставила отца Теобальда ждать твоего возвращения, знаешь ли, так как она такая крепенькая.

– А.

– И потому, что твой поцелуй прошлой ночью показался мне прощальным, – добавила она, в ее голосе прозвучал намек на обвинение. Какое-то сильное чувство мелькнуло в его взгляде, пока он гладил ее по щеке.

– Нет, это было не так. Я тут, леди жена, и тут я намерен оставаться, пока небеса мне позволят.

Он провел пальцем по кулачку Беатрис, позволив ее крошечным пальчикам сомкнуться вокруг него, пока она сосала.

– Я давно не посещал крестины и обращал мало внимание на такое событие, когда мне случалось присутствовать. Напомни, что мне необходимо делать?

Позже ночью Иво обнаружил, что Беатрис посапывает, как и ее мама.

В следующую ночь, он узнал, что если легонько провести пальцем вдоль ее носа, ее глазки закроются непроизвольно и она заснет, даже, если она обеспокоена. На третью ночь, он осознал, что ноготок на ее пальчике не больше ячменного зернышка.

Эти открытия происходили после полуночи, после того, как Беатрис будили, чтобы покормить, а потом опускали обратно в колыбельку. Иво прислушивался из холла, ждал, пока Алейда уснет, а Беата переползет на свою койку, потом проскальзывал в спальню, чтобы наблюдать за ребенком до рассвета, удивляясь тому, что боги и его леди жена дали ему.

На четвертую ночь, возле колыбельки стояла табуретка и столик с чашкой свеженалитого эля.

Когда он взглянул туда, где лежала Беата, ее глаза, смотревшие на него, блеснули в свете лампы. Он кивнул в знак благодарности, и на удивление, она улыбнулась, благословляя его дежурство.

Так что теперь он наблюдал за Беатрис ночью, а днем, в образе орла, он наблюдал целый день за имением.

Каждую ночь он находил что-то новое в своей дочери. Скорость, с которой она росла и изменялась, изумляла его. Каждую ночь он замечал изменения, и чем больше она росла, тем больше походила на свою мать.

Кроме глаз, которые точно не станут карими, подумал он, когда она смотрела на его кольцо как-то ночью, практически спустя месяц после ее рождения. Он передвинул руку, и усмехнулся, когда дочь внимательно следила за движущимся сиянием глазами, голубовато-серого оттенка. Хорошо, подумал он, что на ней есть и его отпечаток, но был рад, что в остальном, она походила на мать, особенно, что касалось ее носа. Она начала слегка всхлипывать, так что он погладил ее нос, в точности, как у Алейды, чтобы она снова заснула и не разбудила мать.

Он зевнул вслед за ней, изнуренный всеми этими ночами и днями наблюдения за ней, но не в состоянии даже на некоторое время отказаться от этого.

Он потянулся за пряным вином, которое Беата оставила для него этой ночью, и выпил все, позволив теплу пройти через свое тело. Беатрис снова посапывала во сне, и Иво отставил в сторону чашку и склонился над колыбелькой, чтобы посмотреть, не проснулась ли она. Она спала, но он все равно остался, подбородком опираясь на сложенные руки, и смотрел как она спит.

Следующее, что он осознал, снаружи закукарекали петухи, а его голова была тяжелой, как от сильного удара. Пытаясь прийти в себя, он встал и открыл ставни. Снаружи туман был слегка розоватым. Неужели рассвет так близко? Паника охватила его одновременно с болью изменения. Один, нет! Он попытался броситься к двери, когда понял, что у него нет времени скрыться. Все что он мог – это открыть ставни и снять свою одежду, забросив ее и свой меч под кровать, где они были бы незаметны. Вторая волна боли прошла сквозь него, и он издал утробный стон.

– Иво?

Он развернулся, а Алейда села на кровати.

– Нет, – молил он Богов, пока боль прошла по его рукам, где появились перья. Алейда смотрела, выражение замешательства на ее лице сменилось ужасом, когда его ноги превратились в когти и он упал на пол, сжимаясь, обращаясь в орла. Он открыл рот от раздирающей боли, только это были уже не губы, а клюв, и душераздирающий крик орла смешался с вздохом Алейды, переживающей шок.

Вот, что видел Ари, понял Иво остатком сознания, когда его поманили небеса за окном. Это было видением, которое прислали Боги. Он, а не Беатрис.

Алейда, прижав руки к открытому рту, попыталась закричать, но была слишком напугана, чтобы издать хоть какой-то звук.

Еще раз закричав, орел прыгнул на подоконник, чтобы попробовать свои крылья, сильно хлопая ими над спящим младенцем, потом он вылетел в туман, подальше от ужасной тишины.

Кричала, она кричала, но беззвучно, не в состоянии пошевелиться, и это был он.

Потом появилась Беата, крепко сжала ее в знакомых, безопасных объятиях, и Алейда смогла наконец закричать, и ее крик был приглушенным грудью старушки.

– Тссс, моя госпожа. Успокойтесь. С леди Беатрис все в порядке, она в порядке.

– Но это был он, – всхлипывала Алейда, пытаясь сказать ей.

– Это был он.

Беата обняла ее крепче, почти раздавив ее:

– Да, так и есть, но он улетел. Его больше нет. Все хорошо.

– Нет. Все плохо. – Алейда вырвалась из рук Беаты и бросилась к колыбельке, где ее дочь спала, как будто ничего не произошло. Снаружи, в тумане не было и следа птицы, и на секунду Алейда засомневалась.

«Кошмар», подумала она. «Обман зрения».

Закрыв ставни, закрепила их, и стояла, дыша так тяжело, что ее легкие словно горели.

– О, Господи. Это был он. Он превратился в птицу. В орла.– Стон в ней почти стал криком.

Беата схватила ее за плечи, ее пальцы вцепились в плоть Алейды, пока она ее трясла.

– Молчите, глупая, прежде, чем кто-то услышит вас, – прошипела она.

– Где вы окажетесь, если другие узнают, что ваш муж – демон? Где окажется леди Беатрис? Они сожгут вас обеих.

Ее слова прервали крик Алейды, наполнив ее еще более сильным страхом.

– Мужчина, который обращается в птицу, – продолжала Беата, явно выказывая отвращение. – Неудивительно, что он уходил от вас с наступлением рассвета.

– Значит, ты тоже это видела, – выдохнула Алейда, испытывая почти что облегчение, потому что это значило, что она не сумасшедшая.

– Да, я видела это, но на наше счастье, никто другой не видел, так как они бы уже появились здесь, вытаскивая нас троих, чтобы подвергнуть вас и меня пыткам и умертвить леди Беатрис.

– Нет, о, Боже, пожалуйста, нет, – Алейда упала на колени рядом с колыбелькой Беатрис и перекрестилась.

– Молитвы вам не помогут, – заметила Беата. Она налила в стакан вина и протянула его Алейде.

– Выпейте это. До дна. – Она ждала, пока Алейда не исполнила ее приказ.

– Теперь, слушайте меня. Лорд Иво большая угроза для нас, чем Церковь. Мы знаем, кто он, Дьявол, который принял вид человека, чтобы получить от вас ребенка. Он заберет леди Беатрис, и убьет меня и вас.

– Нет, он не причинит нам вреда.

– Причинит. Ему придется, так как пока мы живы, мы являемся угрозой для него, и для его друзей, потому что они приходят и уходят так странно по той же самой причине. Они демоны – все трое.

– Я спрашивала его о причине такого странного поведения. «Верь мне», ответил он, – прошептала Алейда. Она беспокойно ходила, обняв себя, пытаясь не кричать.

– И я так и сделала. О, Боже, я так и сделала, а он оказался этим… существом. – Она схватила Беату.

– Что нам делать?

– Бежать, моя госпожа. У нас нет выбора. Мы должны убраться, прежде, чем он вернется.

– Но… – Это казалось неправильным. Иво всегда был нежным, и он обожал Беатрис, но даже сатана любит свое потомство. Ее голова стала такой тяжелой.

– Я не знаю. О, Боже. Что мне делать?

– Бежать, говорю Вам, быстро и далеко, чтобы никто не узнал, чем является леди Беатрис, и что Вы легли с дьяволом.

– Но я не знала, – запротестовала Алейда.

– Меня нельзя в этом винить. И Беатрис тоже.

– Никто не станет слушать про вашу невиновность, моя госпожа, они будут слишком заняты, поджаривая вас и вашего дьявольского ребенка. Мы должны бежать. – Не дожидаясь решения Алейды, Беата стала собирать теплую одежду.

Она помогла Алейде подняться:

– Одевайтесь, моя госпожа, соберите столько золота и серебра, сколько сможете. Оно нам понадобится по пути в Шотландию. Да, он нас там не найдет.

Все еще ничего не чувствуя от шока, Алейда позволила уверенности Беаты распоряжаться собой. Она надела теплые чулки и сапоги и две плотные, шерстяные юбки под самое теплое платье и плащ. Она высыпала деньги в корзинку, наполнила свой кошелек и Беаты, а остаток спрятала в вещах, вместе с драгоценностями. Пока Беата складывала остатки вчерашнего ужина в платок, Алейда засунула еще драгоценности в пеленки Беатрис и запеленала ее теплее, чтобы та не простудилась. Малышка стала плакать и разволновалась.

– Я должна покормить ее, чтобы она замолчала.

– Потом. Я не буду сожжена из-за этого демона, – Беата склонилась над колыбелькой, сделала что-то, чего не увидела Алейда, и Беатрис перестала плакать.

– Это сдержит ее. Я знаю безопасное место, где Вы сможете покормить ее, как только мы отойдем подальше. Поспешите, моя госпожа. Сэр Ари может вернуться. Он один из них. Он никогда не отпустит нас.

– А что же Освальд и остальные? Как мы объясним…?

– Я позабочусь об этом. Оставайтесь здесь, – Беата выскользнула из комнаты. Несколько минут спустя она вернулась с флягой вина и сыром, который она протянула Алейде вместе с одеждой.

– Нам действительно сопутствует удача, моя госпожа. Они все спят. Идите. Тихо.

Беата взяла Беатрис, и они прошли вниз по лестнице и через холл в молчании, изредка нарушающимся храпом и ворчанием.

Снаружи туман был настолько густым, что он заглушал любой звук и превращал все в тени. Никто не остановил их во дворе, и человек, который должен был быть на посту у боковых ворот, казалось, отошел.

Беата быстро подняла решетку и открыла ворота достаточно, чтобы выйти. Она поманила за собой Алейду. Это неправильно, снова прозвучал тихий голосок в ее голове, как будто сквозь туман. Алейда посмотрела назад, по направлению холла, но все исчезло в тумане,

Так же, как исчез Иво, орел. Ее орел, поняла она внезапно, и от этого стало только хуже.

– Идемте, ягненочек, – настаивала Беата.

– Я позабочусь о вас.

Рядом прозвучал приглушенный звук шагов. Запаниковав. Алейда быстро прошла через ворота, а Беата закрыла их за ними без единого звука. Не в состоянии видеть дальше нескольких футов в тумане, они практически на ощупь прошли к реке, нашли и бесшумно перешли через мост. Оказавшись на том берегу, они поспешили на запад, подальше от Олнвика и зла, которое представлял собой его господин и ее супруг.

И все это время, Беатрис спокойно спала на руках у Беаты.

Глава 28

– Ворота,– во второй раз крикнул Ари, и снова никто не ответил. Странно. Жизнь во дворе должна сейчас кипеть ключом… он повернулся назад во внезапно образовавшемся тумане и после долгих поисков своей лошади возвратился обратно. Близилось время обеда.

Он снова крикнул, громче, и заколотил по железным лентам на воротах, но единственным ответом было ржание лошадей в конюшнях. Холод пробежал по спине, и он с проклятием, подхлестнув коня, развернулся и поскакал к дому Уота.

Управляющий выкапывал свеклу в своем огороде, там его и нашел Ари.

– Что-то не то творится в поместье. Быстро найди столько людей, сколько сможешь, и веди их туда.

К тому времени, когда подошли сельчане, Ари обнаружил, что ворота заднего входа не заперты. Он вытащил меч и осторожно их открыл. Позади него сквозь туман кралась остальная группа людей, вооружившихся, как и Уот, сжимающий броадакс [52]  [52] Средневековый плотницкий топор


[Закрыть]. Когда они приблизились к стене, Ари увидел нечто, напоминающее тело. Он подкрался поближе, не увидел крови, но заметил, как поднимается и опускается у человека грудь. Он кольнул его кончиком меча. Эдрик перевернулся и зевнул.

– Задница! Вставай! Вставай!– Разъярившись, Ари поднял того на ноги. – Спишь на посту, с открытыми воротами. Да за это я шкуру с тебя спущу. Пятьдесят ударов плетью.

– Чт…? – Эдрик с недоумением посмотрел на него.– Но я… Но я…

– Где остальные?

Эдрик часто закачал головой, в это время раздался крик Уота: – Здесь, сэр.

Двое мужчин, призванные охранять главные ворота, лежали, растянувшись на посту, как какие-то пьянчуги. Его гнев немедленно сменился беспокойством, Ари бросил Уота будить их и помчался в зал.

Он толкнул незапертую дверь и обнаружил, что все, даже Освальд, пребывают в состоянии оцепенения. Ари начал трясти его и кричать.

– Проснись, маршал. Что здесь происходит? Стены не охраняются и все спят.

Освальд протёр глаза руками и изо всех сил попытался понять, что от него хотят. Затем вошёл Уот и начал будить остальных.

– Я… Я не знаю, messire. Все было как обычно. – Он туго соображал, очевидно, совершенно сбитый с толку. – Лорд Иво приехал как обычно, но без сэра Бранда. Мы играли в шахматы, потом я пошёл ложиться спать, а после Вы начали трясти меня.

– Где женщины?

– Мм…

– В кладовой, messire, – сказал Том, широко зевая. – Беата поздно вечером оправила их всех вниз. Она сказала, что Леди Алейда тоже устала, и приказала, чтобы никто не беспокоил её.

Алейда. Без дальнейших вопросов Ари взлетел вверх по лестнице.

Абсолютная тишина соляра подтвердила его худшие подозрения. Всюду были признаки поспешного отъезда – от ночных одежд на полу до шкатулки для драгоценностей Алейды, лежащей открытой и пустой на кровати.

– О, Боже,– сказал Освальд позади него. Он отпихнул прочь Ари и начал осматривать комнату, отбрасывая в стороны ткани и открывая сундуки, как если бы внутри бы он мог найти кого-нибудь. Рёв беспомощного гнева прошёлся эхом через зал, когда он упал на колени. – Господь помоги мне, я подвёл её. Я подвёл свою леди.

– Мы все подвели её, маршал, но слезами горю не поможешь.– Он осмотрел комнату, отмечая, что находится на месте и чего не хватает.– Кто бы не забрал их, он взял тёплую одежду для женщин и вещи для ребёнка. Они собираются заботиться о них. Вероятно, чтобы получить выкуп. Я хочу, чтобы всех разбудили и собрали в зале. Держи их там. Я не желаю, чтобы кто-нибудь испортил следы.

Освальд, выкрикивая приказы, ринулся вниз по лестнице, и Ари ещё раз прошёлся взглядом по соляру. На этот раз его взгляд выхватил из-под кровати отблеск металла. Он подошёл и вытащил предмет: меч Иво и зацепившуюся за него его же серую тунику. Испытывая тошноту, мужчина залез под кровать и обнаружил остальные одежды Иво.

Дело – дрянь. Это было плохо. Иво явно обернулся здесь в орла… Со стоном Ари посмотрел в окно. Он мог себе это представить: орел, взлетающий с колыбели, Алейда, кричащая, так же, как в его видениях. Но это был Иво, не Беатрис. Алейда видела превращение Иво. Никто их не похищал. Она сама в ужасе убежала.

Он осел у столбика кровати и заколотил по голове кулаками.

– Один, что я наделал?

Ари вырвал бы видения из головы, если бы мог, но, как он и говорил Освальду, сожаления бесполезны. Что сейчас требовалось, так это привести всё в норму. Они оказались перед необходимостью бежать, это понятно, но сначала им нужно вернуть Алейду и Беатрис домой в целости и сохранности, не разоблачив при этом Иво. Действуя быстро, он скатал одежду Иво в его льняную рубашку, затем обвязал свёрток полосой, оторванной от подола старого киртла [53]  [53] Длинное нижнее платье. Характерным признаком этого платья являются: глубокая шнуровка спереди, опускающаяся ниже линии талии, и короткие рукава с пристегивающимися «фальшивыми» т.е. накладными длинными рукавами. Носилось как с верхним платьем, так и без него.


[Закрыть] Алейды, проверяя, чтобы ни одна из серых одежд Иво не выглядывала наружу. Он подошёл к двери и позвал Тома.

Мальчик, всё ещё зевая, побежал наверх.

– Messire, Леди Алейду и Леди Беатрис в самом деле похитили?

– Именно так всё и выглядит. – Ари обдумал, как лучше всего сказать это.– У меня есть для тебя задание, оруженосец, но никто не должен знать о том, что ты делаешь. Ты поклянёшься молчать, служа твоим лорду и леди?

Широко раскрыв глаза, мальчик кивнул.

– Конечно, messire.

– Иди в конюшню и оседлай Факса.

– Разве лорд Иво не взял его сегодня утром?

– Нет. Ему… надо было кое-куда пойти пешком. Отведи Факса к дому Мейрвин и жди его там. И возьми эти вещи с собой. – Ари указал на одежду и меч.

– Его меч! Messire, он никуда не ходит без своего меча.

– Этим утром он так поступил… но об этом тоже никто не должен знать, поэтому я сброшу их тебе из окна. Ты можешь выйти из ворот, не сообщая никому, куда идёшь?

– Охранники увидят, что я выхожу.

– Я позову их внутрь. Возьми Факса, затем свистни, когда будешь готов. Удостоверься, что никто не видит, как ты уезжаешь, Том. Это важно.

– Я понимаю, messire. Милорду понадобится и его броня.

Ари колебался. Кольчугу Иво было бы непросто заменить, но…

– Нет. Ему надо скакать налегке. Беги, Том.

Том выскочил из комнаты. Ари пошёл на лестничную площадку и велел Освальду привести охранников, затем вернулся и стал ждать у окна, рассматривая свой план на предмет недостатков. Казалось, что прошла лишь пара минут, как свистнул Том. С ним были и Факс, и его мышастая [54]  [54] Масть лошадей с серой окраской.


[Закрыть] лошадь. Ари скинул одежду, затем меч и портупею, а мальчишка быстро прикрепил их к седлу Факса.

– Воспользуйся воротами у заднего входа,– крикнул Ари.– Удостоверься, что двор чист.

Том кивнул и двинулся в путь, Ари же направился вниз. Как только он вошёл в зал, все голоса стихли.

– Леди Алейду с ребёнком и кормилицей похитили. Мы не знаем, кто забрал их и с какой целью, поэтому Олнвик должен быть приведён в состояние боевой готовности, как будто сейчас война. – Он подождал, пока беспокойный ропот не прошёл по комнате и не превратился в мрачную решимость. – Я сообщу лорду Иво и Бранду, и мы поскачем за ними, кто бы это ни сделал, и вернём женщин.

– Пожалуйста, messire, позвольте мне пойти с Вами,– умолял Эдрик, явно желая получить прощение. – Вы знаете, у меня верный глаз.

Ари покачал головой.

– Все вы нужны здесь, пока мы не узнаем, перед кем и чем мы оказались. Освальд, ты за главного. Будь готов ко всему.

– Да, messire, и, если понадобится, мы будем готовы последовать за вами.

– Хорошо. – Ари посмотрел на мужчин и женщин, которых он знал и с которыми смеялся почти год, тихо простился с ними и ушёл.

Начав у ворот заднего входа, он кружил взад и вперёд в тумане, пока не нашёл отпечатки на мягкой земле. Он не был удивлён тем, что нашёл: два набора следов, и оба женских, одни лёгкие и одни тяжёлые, направляющиеся к мосту. Он нашёл ещё след на другой стороне реки и увидел, где они повернули на запад. Поблизости оказалось ещё несколько отпечатков копыт, но они выглядели старше, и конечно если бы кто-то захватил их, то женщин посадили бы на лошадей, чтобы иметь возможность быстрее передвигаться.

Нет. Повинуясь какой-то причине, Алейда без принуждения пошла пешком. Он мог легко последовать за ней, но что потом? Она умна и, возможно, поняла, что он и был вороном, приезжавшим на плече Бранда каждую ночь. Если так, то она никогда добровольно с ним не вернётся.

Но, по крайней мере, он мог проследить за ней и сообщить Иво, куда она направилась.

Затем он решит, что надо делать.

Охваченный смертельным ужасом орёл быстро летел вдаль, и к тому времени, когда Иво немного пришёл в себя и заставил птицу направиться обратно в деревню, появился туман, настолько густой, что скрыл землю на многие мили вокруг. Потеряв ориентиры, птица кружилась между синим небом и морем белой дымки, выискивая хоть что-то знакомое – дерево, вершину башни… пока изнеможение, свалившее Иво в соляре, не истощило даже орлиные силы. Неспособный больше лететь, он направился в туман и пикировал вниз, пока не нашёл высокое дерево, и, опустившись на ветку, уснул.

Когда он проснулся, туман рассеялся, и вдалеке показалась башня. Он полетел к Олнвику, но было поздно, и у него хватило времени лишь для того, чтобы скользнуть мимо стен прежде, чем закат вынудит его вернуться к лесу.

Он облетел коттедж Мейрвин, заметив его, Факс дружески заржал. Орел обнаружил Тома, который стоял между Факсом и своей мышастой и наблюдал за лесом, как если бы ждал кого-то. Узнав в небе птицу, мальчик подозвал её к себе.

Вышла Мейрвин, вытирая руки об одежду. Она взглянула вверх и что-то сказала Тому о похлебке. Мальчишка исчез в доме, и Мейрвин подняв связку с табурета за дверью, направилась в лес. Орел последовал за ней к поляне, где она положила кулёк на землю, развязала узел и отошла подальше. Он устремился вниз, приземлился, и, когда солнце скользнуло за горизонт, боль нанесла по нему удар.

Мейрвин наблюдала за ним до тех пор, пока он не стал более похож на человека, чем на орла, затем отвернулась, предоставляя ему некое подобие уединения, в то время как он обнаженный лежал на земле, корчась от боли. Боль всё ещё не отпустила его, когда он с трудом подполз к своей одежде.

– Она видела меня,– сказал Иво сквозь сжатые от боли зубы.

– Да, милорд. Я догадалась, когда Том пришёл с Факсом, а вслед за ним приехал сэр Ари и всё мне рассказал. Милорд…– Она не решалась продолжить, и даже находясь у неё за спиной, Иво с уверенностью мог сказать, что она была не слишком рада рассказывать ему об этом. – Леди Алейда уехала, и Леди Беатрис, и Беата с нею.

Он замер с одной ногой в штанах.

– Уехала? Куда уехала?

– Убежала от вас, милорд. От орла.

Иво застонал.

– Алейда… Почему Ари и Освальд не вернули их?

– Ваши люди думают, что их похитили, чтобы получить выкуп, и сэр Ари не стал разубеждать их в этом, защищая и вас и её. Но он пошёл по их следу. Они отправились пешком. Ворон покажет вам дорогу к ним – он едет с Брандом.

– С ними хотя бы всё хорошо?

– Да, милорд, но меня сильно беспокоит то, что произошло этим утром.

Он продолжил одеваться, а она рассказала ему о том, как Ари долго не мог попасть в поместье и о том, что он нашёл там.

– Мой сон тоже был чересчур крепок,– сказал Иво, страх, как гадюка, скользнул по его спине. – Поэтому я и попался. Я думал, что просто устал.

– Это было больше, чем просто усталость, милорд. – Она повернулась, и её брови наморщились от беспокойства. – Утренний туман был странным. Я доила своих коз, когда он приблизился. Он поднялся внезапно, отовсюду сразу, и я почувствовала в нём зло. Птицы тоже ощутили это. Они не пели весь день.

Иво покачал головой.

– Я ничего не понял.

– Возможно потому, что орёл – не настоящая птица, милорд.

– Скажи это моей жене. – Желчь обожгла ему горло.

Её глаза наполнились сочувствием.

– Я скажу, если вы пожелаете, милорд. Я могу пойти с вами и объяснить это ей, успокоить её страхи.

Иво покачал головой. Он видел ужас и отвращение на лице Алейды.

– Она видела слишком много волшебства, чтобы её кто-нибудь мог успокоить, даже ты. В любом случае, Беата тоже меня видела. Это зашло слишком далеко.– Он надел свои башмаки и поднялся.– Мой меч?

– У Тома. Он об этом ничего не знает, милорд. Только то, что кто-то похитил их. Я оставила вам возможность самому ему рассказать, если захотите. – И она повела его обратно к дому.

Том встретил их на краю поляны.

– Милорд! Я услышал крики, похожие на крики раненого. Я подумал…

– Это орёл, – сказала Мейрвин, заставляя сердце Иво пропустить удар. – Напал на белку.

– Я оказался без оружия, оруженосец, – сказал Иво, стремясь отвлечь Тома чем-нибудь ещё и стереть это сомнение с его лица.

Том снял меч с портупеей.

– Он острый, милорд. Я затачивал его, пока ждал.

– Молодец. – Пока Иво застёгивал портупею, Мейрвин проскользнула в дом и вернулась, неся миску с ложкой.

– Поешьте, милорд, пока ждёте сэра Бранда.

Иво с благодарностью взял миску и начал уплетать горячую похлебку так быстро, как мог. Мейрвин ещё раз зашла в дом, на сей раз появляясь с мехом эля, ломтем хлеба и кругом сыра. Том закончил убрать всё это в седельные сумки на Факсе, как раз когда Иво окончил свою трапезу.

Звук тяжеловесных лошадей, скачущих через подлесок, сказал им, что Бранд уже близко. Иво вручил миску Мейрвин и вскочил на Факса. Том направился к своей мышастой.

– Куда ты собрался, оруженосец?

– С вами, милорд.

Иво покачал головой.

– Я хочу, чтобы ты остался в замке. Освальду нужны люди на стены.

– Но, милорд, я…

– Стены, Томас.

Он с неохотой склонил голову.

– Да, милорд.

Бранд тронулся, ведя за собой гнедого Ари.

– Что эта омерзительная птица пытается сказать мне? Где ты был сегодня утром? Что здесь делает Том?

– Расскажу по дороге, – сказал Иво. – Благодарю, Целительница.

Она вышла вперёд.

– Возьмите меня с собой, милорд. Леди Алейде потребуется…

– Нет. Я не буду подвергать опасности ещё и тебя.

– Опасности? – переспросил Бранд. – Кто в опасности?

– Позже, – отрезал Иво. – Оставь лошадь Ари и пошли. – Он пришпорил Факса и направился к реке.

Бранд мгновение поколебался, затем, пожимая плечами, улыбнулся Мейрвин, бросил Тому уздцы гнедого и исчез вслед за другом.

Мейрвин наблюдала за его уходом, сохраняя в памяти то, как он заглянул в её сердце. Она могла бы увидеть его снова, ненадолго, ведь как только он и лорд Иво вернут женщин, они уйдут навсегда. Каждое воспоминание внезапно стало драгоценным.

Позади неё тихо выругался Том. Она со слезами на глазах обернулась и заметила его угрюмый хмурый взгляд.

– Отчего ты так рассержен?

– Лорд Иво сделал меня оруженосцем, – проворчал он.– Но он никогда не берёт меня с собой.

– Он хочет, чтобы ты сначала хорошенько обучился, лишь так ты будешь способен защитить себя.

– Но он даже не берёт меня на охоту! Я хорошо обращаюсь с луком.

– Твое время ещё придёт, Том. Терпение. – Теперь ему потребуется много терпения, чтобы найти другого рыцаря, согласного взять в качестве оруженосца незаконнорожденного помощника конюха. – Заходи внутрь и закончи свой ужин прежде, чем уйдёшь.

Она вновь наполнила его миску и отрезала ему толстый кусок сыра, затем оставила его, решив позаботиться и о своих животных. Когда Мейрвин закончила, она обнаружила его в дверном проёме всё ещё в расстроенных чувствах, он играл с каким-то маленьким амулетом, висевшем на тонкой цепочке на его шее, Том так походил на своего отца, что её сердце сжалось.

– Что это там у тебя?– спросила она, пытаясь отвлечь его от неприятных дум.