Текст книги "Секретарь Его Темнейшества (СИ)"

Автор книги: Лия Керн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)

Глава 9

Портреты потрясенно замолчали. Краски на их лицах, казалось, побледнели от такого вопиющего нарушения этикета. Рты открылись в немом возмущении. В наступившей тишине только влажное шуршание Хлюпа нарушало покой. И тогда раздался его голос, тихий, писклявый, но удивительно четкий в гробовой тишине коридора:

– Они очень не любят грубость! – прошипела клякса, мерцая чуть ярче, как будто делая важное объявление. После чего снова уныло поползла дальше, оставляя за собой мокрый след на вековой пыли паркета. Я бросила последний взгляд на онемевшие портреты и поспешила за своим нелепым гидом.

Наконец, Хлюп остановился перед массивной дубовой дверью, темной, с коваными железными петлями в виде сплетенных змей. Я остановилась следом, ожидая, что он как-то откроет или исчезнет в щели. Но он лишь мерцал, явно теряя терпение.

– Ну⁈ – нетерпеливо с булькающим шипением возмутился мой необычный провожатый. Он сжался в плотный комок подрагивая. – Сам я могу только под дверью проползти! Ты тоже со мной поползешь или все же дверь откроешь? Не всю ночь же тут стоять!

– Вот, что ты какой грубый⁈ – возмутилась я, удивленная его наглостью. Я решительно схватилась за холодную железную скобу вместо ручки и дернула. Дверь, к моему удивлению, поддалась без скрипа.

– А ты что хочешь? – бубнил Хлюп, перекатываясь через порог первым и оставляя на паркете мокрый овальный след. – Ты меня поварешкой била! Которой Вивьен суп мешает! Это оскорбительно для существа моей тонкой организации!

– А ты меня пугал! – парировала я, шагая вслед за ним в полумрак комнаты.

– Я некромисс! – Его голос стал писклявым от возмущения, а тело замерцало ярче. – Что я еще должен делать? Пугать – это в моей природе! Это моя суть!

И правда, не поспоришь с такой железной логикой потустороннего пугала. Я и не стала. Хотя сама я предназначение моющей кляксы видела совсем в другом. Но это позже.

Мое внимание полностью захватили эти покои.

Ожидая каморку или сырую камеру, я ахнула. Меня поселили в просторные, богато убранные апартаменты, состоявшие как минимум из двух комнат. Та, в которую я вошла, служила гостиной. Высокие потолки терялись в тенях, стены были обтянуты выцветшим, но все еще роскошным бордовым штофом с вытканными золотыми узорами. Массивная, резная мебель темного дерева – диван с гнутыми ножками, кресла с высокими спинками, столик на львиных лапах. В углу стоял впечатляющий старинный секретер с множеством ящичков и потайных отделений, его полированная поверхность тускло отражала слабый свет от камина, в котором горел магический огонь. На стенах висели огромные, потемневшие от времени картины.

Сквозь арочный проем виднелась спальня с гигантской кроватью под пыльным балдахином из темно-синего бархата. Дверца слева наверняка вела в ванную.

Роскошь была неожиданной, почти нереальной. Портил ее только вид из огромного окна, возле которого я остановилась. Оно выходило не во внутренний двор, а прямиком на старое, заброшенное кладбище. Кривые, почерневшие надгробия, опрокинутые склепы, полуразрушенная ограда – все тонуло в плотном тумане. А за кладбищем, словно стена, поднимался густой, мрачный лес. Деревья стояли черными, недвижными силуэтами, их верхушки терялись в низко нависшем тумане. Ни огонька, ни признака жизни – только вечный сумрак Найтленда.

Глава 10

Некромисс исчез быстро и бесшумно, даже не попрощавшись, просто растворился в воздухе с тихим хлюпающим звуком, оставив после себя лишь мокрое пятно на паркете. Не могу сказать, что меня это расстроило. Наоборот, почувствовала облегчение. Я положила верную поварешку на полированную крышку секретера, рядом поставила свой потертый рюкзак – мой единственный багаж в этом новом, пугающем мире. И начала более пристально изучать свое неожиданно роскошное жилище.

Больше всего меня, честно говоря, напрягала пыль. Она лежала серым слоем на всех поверхностях: на резных спинках стульев, на мраморной столешнице столика, на рамах мрачных портретов, на книжных корешках в шкафу. Я была весьма посредственным бытовиком, и с генеральной уборкой всегда справлялась без особого энтузиазма, но моих сил и знаний вполне хватило, чтобы заставить засиять чистотой огромное окно (сквозь него все так же мрачно просматривалось кладбище) и избавить от вековых наслоений все основные поверхности, особенно те, что собирали пыль как магниты – секретер, столик, полки.

Весь замок, конечно, я не осилила бы убрать в одиночку и за неделю, но свою новую территорию – гостиную и спальню – привела в относительный порядок. После экспресс-уборочной магии я почувствовала себя так, будто меня переехал легкий, но очень пыльный экспресс. В носу свербело, глаза слезились, зато пространство вокруг теперь сияло чистотой и приятно пахло свежестью после грозы.

Я открыла тяжелые дверцы старинного шкафа и разложила на полках свои скудные пожитки: единственную практичную юбку, пару комплектов сменного белья, легкий пеньюар и мятое вечернее платье нежно-голубого цвета, купленное когда-то для выпускного бала. Такой специфический выбор был основан исключительно на спешке сборов – хватала то, что было под рукой, и не всегда смотрела, что именно.

Хорошо хоть в ванной обнаружились пушистые новые тапочки и сложенный чистый, мягкий халат из темно-синего велюра. Я изучила разноцветные пузырьки и флакончики на полочке возле огромной чугунной ванны на львиных ножках. Выбрала что-то с ароматом хвои и морской соли, щедро плеснула душистого мыльного раствора под струю горячей воды. Аромат быстро заполнил пространство.

Забралась в благоухающую пену, откинулась на прохладный камень, закрыла глаза и наконец-то расслабилась. Теплота разливалась по усталому телу, смывая напряжение этого бесконечного дня. Именно в этот момент блаженного забытья, когда сознание уже начало уплывать, мою щеку коснулось что-то неожиданно мягкое и пушистое.

Глава 11

Я открыла глаза – и сердце провалилось куда-то в пятки. Прямо перед моим лицом, на толстой, мерцающей в свете ламп паутине, висел паук. Ничего более отвратительного и огромного я в своей жизни не видела. Его тельце, размером со спелый абрикос, было круглым, шоколадно-коричневым и покрыто густой, пушистой шерсткой, казавшейся неестественно мягкой и от этого еще более мерзкой. Мохнатые лапы, толстые и длинные медленно перебирали в воздухе. Но самое ужасное – восемь крошечных, плотоядно взирающих на меня глазок, блестевших, как черные бусины. Они гипнотизировали, обещая нечто немыслимо страшное.

Никогда в жизни я не орала так громко и не прыгала так высоко и стремительно, и уж точно никогда не перемещалась силой одной лишь мысли из ванны на высокую мраморную тумбочку, к которой крепилась массивная бронзовая раковина. Оказавшись там, я засела, прижавшись к холодному камню, как перепуганная курица на насесте. Спешно прикрылась крохотным банным полотенчиком – сидеть перед таким монстром совершенно голой было как-то совсем неуютно и унизительно.

Паук, будто дразнясь, продолжал покачиваться над моей нежной, благоухающей хвоей пеной в ванной. Пугающая тень колыхалась на стене. А я поспешно вытирала ладони о полотенце. Нужно было срочно высушить кожу. Заряжать в гадину молнией, будучи мокрой до кончиков пальцев, было бы верхом идиотизма – можно было ненароком получить весьма неприятный магический рикошет.

Я прицелилась, сконцентрировав всю ярость и отвращение. Наставила руки на мерзкое создание, чувствуя, как энергия закипает в кончиках пальцев, готовых выплеснуть сокрушительный разряд. И в этот самый миг, когда искры уже заплясали на моей коже, за спиной раздался громкий хлопок. Кто-то сильный и настойчивый схватил меня сзади, сгреб в объятия и стащил с импровизированного насеста. Моя молния, вырвавшись неконтролируемо, с шипением рванула в потолок. Раздался оглушительный треск, и по белой штукатурке пошла внушительная, похожая на молнию, черная трещина. Клубы пыли и запах озона заполнили воздух.

«Упс…» – пронеслось у меня в голове, пока я бестолково болталась в чьих-то крепких руках, глядя на дымящийся потолок и все еще покачивающегося над ванной паука.

Глава 12

– Вот как так получилось, – раздался у меня над ухом ледяной, полный сарказма голос, – что ты в моем доме меньше часа, а уже попыталась уничтожить сразу двух моих питомцев!

Я почувствовала, как кровь бросилась в лицо от стыда и неловкости. Я в объятиях Темного Лорда, почти голая, и еще чуть его тварину не убила.

– П-простите! – пропищала я, стараясь говорить как можно тише, и осторожно подтягивая куцее полотенчико повыше, пытаясь одновременно выскользнуть из крепких, неожиданно надежных объятий. Боги, как же неловко! И это в первый рабочий день!

Мой вынужденный наниматель не удерживал, разжал руки, и я тут же отпрыгнула в сторону. Поворачиваться спиной к свисающей с потолка на паутине тварище не хотелось категорически, поэтому я повернулась к мужчине боком и прижалась спиной к прохладной каменной стене. Так, я могла не опасаться, что жалкий лоскут ткани не прикроет мою пятую точку. К тому же, так было удобно держать в поле зрения одновременно и Его Темнейшество, и Тварь его Темнейшества, которая сейчас была занята тем, что пыталась поймать мохнатой лапой мыльные пузырьки в моей остывающей ванне. Зрелище было сюрреалистичное.

– И что мне с тобой делать? – мрачно, с тяжелым вздохом спросил Темный Лорд, оглядывая меня с видом полнейшей обреченности, будто я была особенно сложной головоломкой, которую ему подбросила судьба.

А я невольно залюбовалась четкой линией его плотно сжатых губ. Красивый Темный Лорд это еще более неожиданно, чем играющий мыльной пеной паук.

– Домой? – с робкой надеждой уточнила я. Вдруг папа уже отошел от шока? Или жених, оскорбившись дерзким побегом невесты, передумал?

Темнейшество задумался. Между его темными бровями пролегла глубокая складка, сделав и без того суровый облик еще более мужественным и задумчивым. «Вот если бы мне в мужья такого предложили, – мелькнула у меня крамольная мысль, – я бы, может, и не бегала». Хотя… опыт подсказывал, что у таких обычно характер не очень.

– Могу купить билет на поезд, – наконец, принял решение Темный Лорд, словно делая мне огромное одолжение. – Ехать семнадцать дней до столицы.

– И еще три дня на перекладных до Буркланда… – Я поморщилась, мысленно прикидывая этот адский маршрут. – А более… короткий путь организовать нельзя?

– Лимит на короткий путь вы с Вивьен полностью исчерпали, – сухо констатировал он.

– А если… случится что-то экстренное? – испугалась я, представляя себе почти месяц в дороге.

– Если случится экстренное, или мою скромную обитель пожелают посетить монаршие особы, или я решу сбежать от слишком деятельных и навязчивых девиц, – он произнес это с едва уловимой усмешкой, – есть резервный портал.

– То есть его вы мне не дадите? – уточнила я, уже зная ответ.

– То есть не дам. – Он даже не стал спорить или смягчать формулировку.

– А еще какие-то варианты есть? – В моем голосе прозвучала откровенная тоска.

– Безусловно. – Он кивнул, и в темных глазах мелькнула искорка магии. – Не обижать обитателей замка и дождаться возвращения Вивьен. Она вернется, телепорт снова будет открыт ровно на пятнадцать минут. Моя домоправительница расчетлива и экономна. Уверен, она уже оставила от моего имени вакансию для себя, чтобы вернуться тем же путем, что и пришла.

– И часто она так… исчезает? – поинтересовалась я с опаской.

– Последние пять лет было тихо, – ответил он мрачно. Что было пять лет назад, я уточнять не рискнула.

– А мне значит, три недели жить тут, никого не обижая, и все? – попыталась я подвести итог.

– И не все, – Лорд невозмутимо пожал могучими плечами, и стальная рубашка натянулась, подчеркивая рельеф мышц. – Но остальное обсудим за обедом. А то со всей этой суматохой даже позавтракать нормально не вышло. Жду тебя в малой северной гостиной через полчаса. Не опаздывай.

– А как туда… – начала я, но Лорд Тьмы уже щелкнул пальцами. На полу у его ног появилась тонкая, мерцающая черная полоса, похожая на тень, но более плотная и явная.

– Вот так, – ответил он кратко и, крутанувшись на каблуках, исчез в сизом облачке дыма, пахнущем грозой и старыми книгами. А черная полоска, будто живая, побежала по полу ванной, юркнула в коридор и скрылась под дверью.

Глава 13

Я осталась стоять у стены, глядя на пустое место, где только что стоял Темнейшество, и на паука, все еще висящего над пеной.

– Никого не обижать… никого не обижать… – бормотала я себе под нос, как заклинание, осторожно пробираясь по мокрому кафелю обратно к ванной, чтобы выключить воду, которая уже грозила перелиться через край. Не хватало еще устроить Его Темнейшеству настоящий потоп.

Паук флегматично покачивался на своей толстой, блестящей паутине, растянутой между потолком и краном. И, надо отдать мне должное, когда он внезапно и пугающе резко качнулся в мою сторону, я только взвизгнула, высоко подпрыгнула на месте и отскочила в сторону, прижимая к груди полотенце. Я могла бы швырнуть в него каким-нибудь заковыристым заклинанием, но сдержалась, вспомнив суровое предупреждение.

Закрыв краны, я с тоской посмотрела на медленно уходящую воду, уносящую с собой последние следы пены и хвойного аромата, и с тяжелым сердцем отправилась в спальню. Предстояло из своих трех скудных вещей попытаться сложить нечто, напоминающее полноценную капсулу для выживания в замке Темного Лорда.

Мятое вечернее платье нежно-голубого цвета, напоминавшее о совсем другой жизни, для официального обеда подходило крайне плохо – слишком нарядно, слишком глупо. А вот юбка приглушенного, болотного зеленого цвета была вполне уместна – строгая, длинная, но… не с моей единственной кофточкой, которая была унылого коричнево-желтого оттенка и к тому же не выглядела свежей после побега и телепортации.

Впрочем, какие у меня были варианты? С горечью осознав это, я принялась за работу. Аккуратно развесила наряд на спинке стула и обдала его струей горячего пара, заставив складки медленно расправляться. Затем запустила простенькое заклинание ионизации, чтобы освежить ткань и удалить посторонние запахи. Юбка и кофточка зашевелились, будто их погладили невидимые руки, но стали смотреться намного приличнее. В итоге я поняла, что выгляжу, конечно, не идеально и немного бедно, но хотя бы терпимо и чисто. Однако гложущая мысль не давала покоя: «Не будешь же ты месяц ходить в одном и том же?» Перспектива казалась удручающей.

Я причесала подсохшие волосы расческой с редкими зубьями, разгладила на юбке несуществующие складки и с некоторой опаской посмотрела на свое отражение в большом, немного потускневшем зеркале в резной раме. Оттуда на меня смотрела испуганная, растерянная хорошистка, явно попавшая не в свою тарелку.

Обычно после душа я тщательно укладывала волосы специальным заклинанием, чтобы они ложились на плечи идеальными, шелковистыми волнами. Но сегодня все мои ритуалы красоты нарушила Тварь Его Темнейшества, выскочившая из ниоткуда. В результате мои темно-русые, все еще влажные волосы пушились во все стороны непослушными кудрями, придавая мне несколько легкомысленный и взъерошенный вид. В широко распахнутых глазах, казалось, отражались все пережитые за этот бесконечный день впечатления – от папиного приказа до телепортации и встречи с гигантским пауком. Поэтому взгляд был диковатым, немного шальным, выдавая внутреннюю панику. Ну и одежда… сочетание строгой атласной юбки классического стиля и легкомысленной кофточки с рюшами и желто-коричневым узором тоже вызывало немало вопросов о моем вкусе и состоянии рассудка.

Одно меня искренне радовало в этой ситуации: я бы лично не стала взваливать на отражающуюся в зеркале ошалевшую девицу сколь-либо сложных или ответственных задач. Вряд ли от нее можно ожидать внятных решений. Это слабое, но все же утешение. Последний раз взглянув на свое отражение, я направилась к выходу.

Сначала я бодро шла по тонкой полосочке тьмы, что вилась по полу, как змея. При ближайшем рассмотрении она оказалась не просто тенью, а лентой густого, почти черного тумана, холодного на ощупь и слегка влажного. Он стелился по каменным плитам, едва уловимо пульсируя и мерцая. Местами туман прерывался. Там, где по полу, видимо, прополз Хлюп, линия становилась прерывистой, расплывчатой, а в одном месте и вовсе раздвоилась и бесследно растаяла, словно ее и не было.

Я оказалась совершенно одна в бесконечно пустом и безмолвном коридоре. Если слуги в этом огромном, пропитанном древней магией замке и были, то на глаза новой, сомнительной гостье они показываться явно не спешили. Тишина стояла такая, что в ушах звенело.

Тут было жутковато. За высокими арочными окнами клубился густой, молочный туман, в котором угадывались зловещие силуэты кладбищенских крестов и скрюченных деревьев. Внутри царил полумрак, слабо разгоняемый редкими светильниками. Массивные, потемневшие от времени люстры с застывшими свечами, темное, резное дерево стен, потускневшие от пыли дорогие ковры с причудливыми узорами и длинные, уходящие в сумрак запущенные коридоры – все дышало забвением и тайной.

Внезапно в гробовой тишине за моей спиной раздался голос. Он был тихим, вежливым, и робким, но прозвучал невероятно четко.

– Леди, вы, кажется, заблудились? – произнес он деликатно, с легкой, печальной ноткой.

Я радостно развернулась на звук живого голоса, надеясь на помощь, и замерла. Кровь в жилах превратилась в лед. Мое горло сдавила ледяная хватка ужаса, и через секунду из него вырвался оглушительный крик.

Глава 14

Я прекрасно помнила свое обещание не обижать питомцев Темного Лорда, но когда с тобой внезапно начинает разговаривать скелет в изящных золотых очках в тонкой оправе и с цилиндром, элегантно держащимся на его голом черепе, разум и критическое мышление отключаются напрочь. Срабатывают лишь древние инстинкты.

Я даже не успела аккумулировать в руках магию для защиты. Мое тело среагировало само. Я просто со всего размаха, вложив в удар всю накопившуюся за день панику, заехала скелету в челюсть. Кулак с оглушительным сухим хрустом врезался в кость, и, к моему ужасу, голова скелета, как-то слишком хлипко сидевшая на шее, слетела с плеч и покатилась по полу. Очки в золотой оправе отлетели в сторону, закатившись под темный резной комод, стоящий у стены.

Я застыла, с ужасом осознавая, что натворила. От шока и отвращения у меня перехватило дыхание, но в обморок я не грохнулась, хотя мир и поплыл перед глазами. И тут валяющаяся на потертом бордовом ковре голова снова заговорила. Ее челюсть двигалась, издавая тихий скрежет, а в пустых глазницах мерцали крошечные огоньки – следы магии, удерживающей жизнь в груде костей.

– Простите, пожалуйста, юная леди, – раздался тот же вежливый, печальный голос, но теперь исходящий с пола. – Я вас, кажется, напугал. Слишком давно служу у Его Темнейшества и успел забыть, что для простых смертных мой вид может быть несколько… пугающим.

А вот тут мне стало совсем стыдно и неловко. Ведь голову-то снесла я, в приступе дикой паники, а извиняется сейчас скелет. Или, точнее говоря, его говорящая часть, лежащая на ковре и смотрящая на меня снизу вверх с невозмутимым спокойствием. Я почувствовала себя полной дурой и варваром, ворвавшимся в чужой, пусть и странный, но устоявшийся мирок.

– Это вы меня простите, – пролепетала я, чувствуя, как жар стыда разливается по щекам. Я осторожно присела на корточки рядом с головой, лежащей на потертом бордовом ковре. Пыль въелась в узор, и золотые нити поблескивали тускло в полумраке коридора. – Мне очень стыдно, а еще я обещала Его Темнейшеству никого не обижать… перед ним мне тоже теперь стыдно. – Я сглотнула комок в горле. – Я могу вам как-то помочь?

Больше всего в тот момент я боялась, что скелет скажет, что помочь ему уже нельзя. Что я нанесла непоправимый ущерб, и теперь его существование в замке станет еще более нелепым и печальным.

К моему огромному облегчению, голова ответила сразу, ее челюсть двигалась почти бесшумно, а голос звучал ровно и вежливо, будто ничего экстраординарного не произошло.

– Буду очень вам благодарен, если вы проводите меня к господину Франку на минус первый этаж. Он наш главный по… техническому состоянию. Обычно он быстро устраняет подобные казусы. А то мне, – в его голосе прозвучала легкая, сухая усмешка, – без головы не очень удобно ориентироваться в пространстве. Не могли бы вы ее мне… подать?

Последнюю фразу он произнес с едва уловимой неловкостью, словно и сам понимал всю абсурдность просьбы. Я замерла на мгновение, глядя на гладкий, желтоватый череп, на те самые изящные очки, что лежали теперь неподалеку. Мысль о том, чтобы взять в руки эту… часть человека, вызывала внутреннюю дрожь. Но вина и желание исправить содеянное пересилили отвращение.

– К-конечно… – Я выдохнула, стараясь, чтобы голос не дрожал. Потянулась и, закрыв на секунду глаза, бережно, двумя руками подняла голову. Она была на удивление легкой и холодной, как отполированный камень. Я старалась не смотреть в пустые глазницы, уставившиеся на меня с невозмутимым спокойствием.

– Благодарю вас, – вежливо сказал скелет, когда я подняла череп на уровень своего лица. – Теперь, если вы не против, пройдемте. Путь неблизкий, но я буду указывать дорогу. Поверните направо в конце этого коридора. И, будьте добры, мои очки… они, кажется, под тем комодом.