Текст книги "Предел доверия (СИ)"

Автор книги: Лисавета Челищева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

17

17

17

– Демир! Что ты делаешь? Пусти, мне больно.

– Терпи.

Он втащил меня в дом, по коридору, вверх по лестнице, в просторную ванную. Включил горячую воду, сдернул с меня халат, схватил мочалку, намылил и начал тереть мое предплечье.

– Ай! Горячо! Ты с ума сошел?!

– Стой смирно.

Я дергалась, пыталась вырваться, но он крепко держал меня за плечо.

– Прекрати! Это не смывается! Это татуировка! Идиот!

Он сжал мои скулы пальцами, заставляя замолчать.

– Еще раз так меня назовешь…

– Мне больно! Это не смоется!

– Всё смывается, если тереть достаточно долго.

Я всхлипнула от жжения на коже.

– Ты сошел с ума. Это мое тело, я имею право…

Демир развернул меня к себе, накрыл мое лицо ладонью, оставляя только глаза.

– Твое тело принадлежит тебе, когда ты одна. Когда ты рядом со мной, оно мое, потому что я рисую его, вижу его, храню в памяти. А ты взяла и осквернила его.

– Я ничего не оскверняла! Я украсила его.

– Украсила? – он поднес мою руку к своему лицу с отвращением. – Чужие чернила, чужая боль, чужая энергия. Игла оставляет след. Ты впустила в тело то, что не имела права впускать.

Я смотрела в его бешеные глаза и вдруг поняла: он говорил не о тату. Он говорил о контроле, о границах, о том, что я посмела изменить то, что он считал своим.

– Демир, отпусти меня, пожалуйста.

– Нет.

– Отпусти, или я сделаю тебе больно.

Он усмехнулся.

– Чем? Своими ноготками?

Он взял мою руку, еще раз посмотрел на змею и покачал головой.

– Иди в душ. Тебе нужен прохладный душ, кожа горит.

Я злилась, но послушно шагнула в душевую прямо в нижнем белье и включила прохладную воду. Он остался стоять у входа, глядя на меня сквозь стекло. Я стояла под струями, вода стекала по плечам и бедрам, но не остужала ни злость, ни возбуждение.

Я была очень зла на него.

– Я хочу к тебе присоединиться, – раздался его грудной голос.

– Нет.

– Да.

– Делай что хочешь!

– Я зайду голым.

Я нервно сглотнула.

– …Мне все равно.

Какое глупое вранье.

Демир медленно стянул рубашку через голову и отбросил в сторону. Я смотрела на его грудь, на рельеф мышц, на темные волосы, сбегающие вниз. Я не могла отвести глаз.

Он взялся за ремень брюк, но остановился, поймав мой взгляд.

– Прежде чем я сниму штаны, ты должна знать: я здоровый мужчина, ты меня очень взбесила, и ты сейчас в одном белье, так что… – он пожал плечами и дерзко ухмыльнулся.

Сердце застряло на кульбите. Я отвернулась к кранам и переключила воду на прохладную. От одной мысли о том, что он сейчас войдет в одну кабинку со мной, внутри все вспыхнуло. Я мылила живот уже слишком долго, просто чтобы занять руки.

Демир вошел в кабину и встал под соседний душ. Вода потекла по его плечам, по спине, по ягодицам. Я не собиралась смотреть, но повернула голову и замерла.

Он стоял вполоборота, упираясь руками в стену. Я видела его член – твердый, толстый, почти касающийся живота. Идеальный.

Я с трудом сглотнула и снова уставилась в стену, пытаясь дышать ровно.

– Ты думаешь, я не чувствую твоего взгляда? – спросил он, не открывая глаз. – Что-то конкретное хочешь предложить?

Я молчала. В голове вспыхнула картина: я стою за ним, беру его член в руку, медленно сжимаю пальцы, он стонет, я прижимаюсь к нему, веду рукой вдоль всей длины.

– Прекрати, джаным. Твой взгляд слишком тактильный.

Я тряхнула головой, прогоняя видение. Демир уже не стоял под водой, а шел ко мне. Три шага, и он оказался напротив, его возбужденный член коснулся моего живота.

Я попятилась, он двинулся за мной. Я прижалась спиной в стенку, и он практически вжался в меня.

– О чем ты думала, глядя на него? Хочешь коснуться? Пока он касается тебя.

Я не могла выдавить ни слова. Он терся об меня, прижимаясь все сильнее, и его движения становились ритмичными.

Демир застонал и опустил лоб на стену за моей спиной.

– Я сделаю это с твоей помощью или без нее.

Я сдалась. Схватилась руками за его ягодицы, впилась ногтями. Он тихо застонал. Я резко развернулась и толкнула его к противоположной стене, меняя нас местами. Теперь он стоял, прижатый спиной к плитке, тяжело дыша, а я держала ладони на его груди, готовая оттолкнуться.

А потом почувствовала жжение на руке. Там, где была татуировка змеи, кожа загорелась.

Я опустила взгляд и увидела, как рисунок шевелится. Чешуя переливалась, тело змеи извивалось, она стремительно ползла вниз по моему предплечью, через запястье, на пальцы. Боль была острой, будто по коже провели раскаленной иглой.

Змея перетекла с моих пальцев на тело Демира и вонзила зубы в его плечо. Он зарычал и отшатнулся, прижимая ладонь к месту укуса. Змея тут же скользнула обратно по моей руке и замерла на прежнем месте, как будто ничего не было.

Что это было?!

Я замерла с открытым ртом. Кожа по всей дорожке, где она проползла, горела так, что у меня потемнело в глазах.

– Карина?! – голос Демира донесся издалека.

Я попыталась ответить, но воздух вышибло из легких. Тело стало мягким, ноги подкосились. Я начала оседать на пол, чувствуя, как его руки подхватывают меня, не давая упасть, а потом все исчезло в черной воде.

18

18

18

Я открыла глаза.

Шторы были задёрнуты, но по ощущениям был день. Я была у себя в гостевой спальне. Царила тишина, голова немного кружилась.

Я провела ладонью по лицу – лоб был слегка горячий. Слабость разлилась по телу, как после болезни.

Что случилось?

Последнее, что я помнила: бассейн, повязка на его глазах, поцелуи, а потом он сорвал повязку, увидел мои татуировки и разозлился.

Дальше – провал.

Я зажмурилась и попыталась вытащить воспоминания из темноты. Ванная, горячая вода, мочалка, которая тёрла мою кожу так, будто он хотел содрать её вместе с чернилами. Мои крики. Его рычание. А потом… змея.

Я резко откинула одеяло. На мне была пижама – шёлковые шорты и топ на тонких бретельках. Кто-то переодел меня, и уложил в постель.

Я поднесла руку к свету. Змея была на месте, обвивала предплечье, чешуя переливалась чёрным. Я провела пальцем по рисунку.

– Мне показалось, – прошептала я. – …Как это возможно?

Я тряхнула головой, отгоняя наваждение, нашла тапочки и вышла из комнаты.

В большой столовой за длинным столом сидели работники виллы. Сабри-эмми склонился над чашкой кофе, его усы свисали почти до краёв. Фатмы-ханым не было, и я сразу это заметила. Омер разливал кофе по тонким стаканам, Мерт ковырял вилкой пахлаву.

И Демир.

Он сидел во главе стола в белой рубашке, перед ним стоял стакан с тёмным кофе и пустая тарелка. Он читал что-то в телефоне.

Я застыла на пороге. Тишина. Все головы повернулись ко мне. Сабри вежливо кивнул, Мерт уставился в тарелку. Демир поднял голову, и наши взгляды встретились.

Я ожидала увидеть гнев, раздражение – что угодно, но он смотрел спокойно, будто ничего не случилось прошлой ночью.

– Карина, садись, завтрак стынет, – сказал он ровно и отодвинул стул рядом с собой.

Я не двинулась с места.

– Что произошло вчера? Почему ты себя так повёл, Демир?

Работники переглянулись. Сабри покачал головой, глядя в чашку. Демир отложил телефон и сложил руки на столе.

– Ты упала в обморок в душе от переутомления. Я отнёс тебя в комнату, ты спала всю ночь.

– Я не про это. Ты хотел стереть мои тату, ты чуть кожу мне не содрал.

Он не моргнул. Работники удивленно посмотрели на него.

– Ты перегрелась у бассейна, джаным. Тебе померещилось.

– Нет, мне не померещилось, – я повысила голос, и Мерт напрягся. Я обвела взглядом стол. – А где, кстати, Фатма-ханым?

Омер поставил кувшин с кофе и выпрямился. Демир смотрел на меня не моргая.

– Она уехала к себе в деревню. Её сын вернулся.

– Её сын? – я шагнула ближе к столу. – Тот, которого посадили в тюрьму? Она говорила, что он ещё долго не выйдет.

– У неё несколько сыновей, – Демир произнёс это медленно, будто сочиняя на ходу. – Один вернулся. Она уехала его встречать. Это всё.

– Почему я не верю ни одному твоему слову? – я упёрлась ладонями в край стола. – Вчера ты расспрашивал меня о нашем разговоре с ней. А теперь её нет за столом. Ты хочешь, чтобы я поверила в такое совпадение?

– Твоя вера здесь не обязательна, – процедил он. – Фатма – пожилая женщина с больным воображением. Она могла сказать тебе что угодно. Садись. Ешь.

Я не села.

– Есть не хочешь? Хорошо. Как ты себя чувствуешь? – спросил Демир, его тон стал нарочито заботливым.

– А ты? – ответила я. – Как твоя рука? Не чувствуешь ничего странного? Ни жжения, ни боли?

– Карина, ты перегрелась. О чем ты говоришь? Выпей воды, приди в себя.

– Тебя вчера укусила моя змея. Я видела это сама.

– Какая прелестная фантазия, – он откинулся на спинку стула, мрачно усмехнувшись. – Но я не собираюсь обсуждать твои галлюцинации за завтраком.

– Это не галлюцинации, – прошептала я. – Ты что-то скрываешь. Ты всё время что-то скрываешь.

– Я скрываю только то, что тебе знать не нужно, – он взял стакан с кофе и сделал глоток, не сводя с меня глаз. – Это мои дела. А тебе нужно поесть и прийти в себя перед работой. Освобождать тебя от неё я не собираюсь. Время у нас ограничено.

Я смотрела на него и понимала, что сейчас либо наброшусь на него с кулаками, либо уйду. Победило второе.

– Спасибо. Я не голодна, – сказала я, разворачиваясь.

– Куда ты? – его голос стал резче.

– У меня нет времени кофе распивать. Сам сказал. Мне надо работать.

Я уже взялась за перила лестницы, когда он произнёс с лёгкой насмешкой:

– Когда нравится то, что делаешь, это не работа.

Я замерла, обернулась. Он сидел, подперев подбородок рукой, и смотрел на меня с вызовом.

– Не смотри так, джаным, – он пожал плечами. – Я не твой враг. Хотел вот взять тебя с собой на открытие новой галереи в Афинах, но ты захворала. Придётся одному ехать. Надеюсь, ты не будешь тут скучать без меня?

Я промолчала, развернулась и побежала вверх по лестнице.

На лестничном пролёте между вторым и третьим этажом я остановилась отдышаться и подняла голову.

Там, выше, была та самая запретная дверь из тёмного дерева. Она была приоткрыта. Я вглядывалась в узкую полоску темноты, и меня непреодолимо тянуло туда, будто кто-то звал по имени.

Я сделала шаг вверх, потом ещё один, но внутренний голос закричал: «Карина, не смей!».

Я развернулась и побежала вниз, к себе. Вчерашнего наказания от Демира мне хватило сполна. Что он сделает со мной, если узнает, что я была в запретной зоне, я не хотела.

В спальне я распахнула окна. Солёный ветер с Босфора ворвался внутрь, зашевелил шторы, принёс запах моря и цветущих акаций. Внизу Сабри поливал розы, напевая старую турецкую песню.

Я взяла альбом, села в кресло у окна и начала рисовать. Карандаш двигался легко – сначала сад, потом Босфор, потом дом, а потом его лицо. Демир на рисунке сидел за столом, пил кофе, а в его глазах была черная дыра, в которую я боялась заглянуть, потому что затянет с концами.

Я отложила альбом, закатала рукав пижамы и провела пальцем по змее – от хвоста к голове.

Никакого жжения, никакого движения.

– Спасибо, – прошептала я, не зная, за что благодарю. За то, что защитила? За то, что укусила его? Или за то, что напомнила – во мне есть сила, о которой я не подозревала.

Мне показалось, что змея чуть сжалась на руке. Я моргнула – и снова неподвижность.

В дверь неожиданно постучали. Зейнеп внесла поднос с кофе, молоком, рахат-лукумом и пахлавой, сказала, что эфенди наказал принести мне это сюда.

Её взгляд упал на мою руку, и она зашептала «харам, харам, харам», пятясь к двери. Я спросила, куда делась Фатма и почему она вчера сунула мне амулет, но Зейнеп выпалила «не знаю, меня там не было» и выбежала в коридор. Я закатила глаза, сделала глоток кофе и вернулась к альбому.

Я рисовала долго. Солнце поднялось выше, чайки кричали за окном, муэдзин призывал к молитве. Я отвлеклась, выпила ещё кофе, съела пахлаву и в какой-то момент задремала.

– …Güzel, – раздался голос совсем рядом.

19

19

19

Я повела плечом, лямка майки съехала. Сквозь сон я не сразу поняла, что происходит. Открыла глаза, когда услышала, как кто-то опустился в соседнее кресло.

Демир. Пришел ко мне.

Он смотрел на кусочек выглядывающего бюстгальтера, потом вытянул руку и спустил лямку моего топа ещё ниже. Майка соскользнула по плечу и открыла грудь. Он сидел и смотрел на неё, а я не мешала. Меня очень тянуло в сон.

– Я думала, ты уже уехал, – прошептала я, не открывая глаз. – В Афины, нет?

– Не смог оставить тебя неудовлетворённой, – он отодвинулся, сел боком и просунул большой палец между кружевной лямкой и моей кожей. От прикосновения меня пробила дрожь. Сон как рукой сняло.

– Ты не против? – спросил он, опуская палец ниже и подсовывая другие под кружево.

– Почему я не могу сказать тебе нет, – ответила я с полузакрытыми глазами. – Каждый раз, когда ты рядом, я будто перестаю думать. Будто ты отключаешь мне мозг одним своим присутствием.

– Это не я, джаным. Это ты сама себе разрешаешь не думать рядом со мной. Очень зря.

Его рука опускалась к моей груди, и я видела, как в его глазах загорается желание. Он сжал сосок и покрутил его в пальцах, а свободной рукой взял меня за шею – будто знал, что я хочу именно так. Наклонился и прикусил сосок через кружево. Я тихо всхлипнула.

– Потому что это моё, – прошептал он, отрываясь. – Каждый сантиметр твоей кожи.

От этого хриплого тона у меня вырвался тихий стон. Демир стянул майку с моих плеч, и она упала на талию. Отодвинул бюстгальтер, припал губами к обнажённому соску. Всё внутри пульсировало. Я представила, как он срывает с меня брюки и берёт сзади, цепляясь за кружево трусиков.

Я запустила руку ему в волосы и прижала к себе.

– Пожалуйста, укуси сильнее, – прошептала я.

Он тут же сорвал с меня лифчик и жадно впился зубами в грудь, посасывая и покусывая. Волна желания накрыла меня с головой, я подняла его голову за волосы и позволила губам найти мои, потом легонько оттянула назад, чтобы посмотреть в глаза. Его зрачки расширились, вид был вражески-одержимым.

– Мысль о том, что сейчас происходит у тебя между ног, сводит меня с ума, джаным, – прорычал он, и его дыхание обожгло мои губы.

Я бросила взгляд на его брюки, на эрекцию, которая была мне уже знакома. Я прекрасно помнила, как выглядит его член.

Я нервно сглотнула.

– Малышка, ты даже не представляешь, сколько всего я хотел бы сейчас с тобой сделать, – он заметил мой взгляд и усмехнулся.

– Скажи, – потребовала я, ослабляя хватку на его волосах, чтобы приласкать его шею.

– Я хотел бы войти в тебя глубоко и грубо, и чувствовать, как твоя мокрая киска сжимается вокруг меня, – каждое слово он выговаривал тихо, смакуя. – Я хотел бы трахать тебя до тех пор, пока ты не забудешь своё имя.

Каждое слово било по моему воспаленному воображению, и я почти физически ощутила то, что он описал. Я закрыла глаза, пытаясь успокоить сердцебиение.

Демир поднял меня на руки и понёс в спальню, усадил на кровать. Он сказал, что хочет кое о чём спросить, и достал из шкафа ту самую картину, которую я переписала в мастерской. Поставил её так, чтобы я видела: демон, душащий девушку, моя работа, спрятанная под грудой одежды.

Я вскочила, спрашивая, как он её нашёл, но он ответил, что слуги наткнулись, когда разбирали мой гардероб. Демир смотрел на холст спокойно, без гнева, потом повернул его лицом к стене и прислонил к плинтусу.

– Почему ты не злишься? – я подошла к нему вплотную. – Я испортила картину, которую ты хотел выставить на продажу. Ты должен орать на меня, угрожать неустойкой, выбросить эту картину.

– Должен ли? – он повернулся ко мне со странной усмешкой. – Ты хочешь, чтобы я на тебя орал, джаным?

– Я хочу понять, что у тебя в голове. Ты ведёшь себя не так, как должен. Я никогда не могу предугадать твоей реакции.

– А как я должен себя вести? Как типичный турецкий тиран из твоих стереотипов? Накричать, ударить, запереть в комнате?

– Не знаю, – прошептала я. – Просто... ты же видел, что я нарисовала. Это ведь... это ужасно. Харам.

– Какие слова ты знаешь. Похвально. Знаешь, а мне нравится эта картина. Не меньше старой. Это честное искусство, – он взял меня за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. – Ты нарисовала то, что чувствуешь. Страх. Желание. Подчинение. И демона. Не бойся своих демонов, джаным. Они – часть тебя.

Я смотрела на него, не понимая такого доброго Демира. Солнечный свет падал на его лицо, высвечивая скулы и линию челюсти. Его глаза горели золотыми искрами, губы были чуть приоткрыты. Он был ослепителен, и я ненавидела его за это – такой мужчина не может принадлежать одной женщине. А мне так хотелось…

– Что ты видишь, когда смотришь на меня? – спросил он вдруг. – Почему я не могу оторваться от твоих глаз?

– …Я вижу властного, своенравного, сильного мужчину, – начала я, подбирая слова. – А иногда вижу что-то странное. Словно за твоим лицом прячется кто-то другой. Кто-то непредсказуемый. И очень опасный.

Он улыбнулся.

– Хорошо. Значит, ты видишь правду.

Он убрал руку и сделал шаг назад, но продолжал смотреть так, будто сейчас решал что-то важное.

– Можно тебя поцеловать? – неожиданно спросил он.

Я уставилась на его губы, потом снова в глаза.

– Ты никогда не спрашиваешь. Ты просто берёшь, когда хочешь.

– Сегодня спросил.

– Зачем? Зачем тебе моё разрешение, если ты всё равно сделаешь по-своему?

Он шагнул ближе.

– Затем, что сейчас я сломаю твои шаблоны обо мне. Ты думаешь, я только беру. Но я могу и просить. Когда захочу.

– И часто ты хочешь просить?

– Никогда, – он усмехнулся. – Ты первая, у кого я спрашиваю разрешения. Цени момент.

Я смотрела в его тёмные глаза и чувствовала, как тело тянется к нему. Но что-то упрямое внутри не позволило сказать «да».

– Нет, – выпалила я.

Он уставился на меня. Растерянность, лёгкое напряжение в челюсти. Я видела, как он пытается понять, что произошло.

– Что, не ожидал? – спросила я с легкой насмешкой. – Привык, что все девушки падают к твоим ногам по первому требованию, а тут – отказ?

– Ты играешь со мной.

– А ты играешь со мной с первой минуты нашего знакомства. И что? Теперь моя очередь. Теперь твои шаблоны рухнули. Непривычно, правда?

Его глаза сузились, растерянность исчезла, осталась только горячая злость.

Он шагнул ко мне, и я вскинула голову, готовая спорить.

Но он стал наклоняться к моему лицу.

– Я не разрешала себя целовать, – пробормотала я, выставляя ладонь между нами.

– Ты не разрешала. Я и не целую.

Он резко подхватил меня на руки и понёс из комнаты.

– Демир! Куда ты меня несёшь?

– Я больше не стану держать себя в руках, – прорычал он, толкая дверь плечом. – Ты добилась своего.

20

20

20

Он внёс меня в свою спальню и поставил на пол.

– Садись, – скомандовал он.

Я без заминки опустилась в кресло, понимая, что назло не получится. Демир ушёл в ванную, а через несколько минут вышел абсолютно голый, вытирая волосы полотенцем.

Я громко сглотнула, ошеломлённая видом.

Рядом с ним стояла огромная кровать на массивных ножках, я крепко вцепилась в подлокотники, когда он начал приближаться, и не могла оторвать глаз от его члена, висевшего на уровне моих глаз. Он остановился, когда его ноги упёрлись в мои согнутые колени, набросил полотенце на плечи и схватился за концы. Его холодный взгляд встретился с моим, и я начала молиться – страстно просить Бога и свою мораль не мешать сейчас тому, что я вижу и чувствую.

Демир не спеша взял член правой рукой и стал медленно водить по нему от основания к головке. Его мышцы живота напрягались, член твердел и увеличивался прямо у меня на глазах.

– Ты мне поможешь? – спросил он, не переставая ласкать себя. – Я ничего не сделаю против твоей воли, помни.

– Ты уже делаешь, – прошептала я. – Просто стоя здесь.

– Это не против твоей воли. Ты хочешь смотреть. Я вижу.

Ему ничего не нужно было делать, чтобы возбудить меня, но последние остатки разума напомнили: если я поддамся, игра закончится, и он использует меня, а через месяц выбросит.

Возбуждение схлынуло, сменившись злостью и ненавистью.

– Ты тащишь меня в свою постель после того, как вчера чуть не содрал с меня кожу? – я выпрямилась в кресле, сжимая подлокотники. – После того, как ты врёшь мне о том, куда делась Фатма? Ты думаешь, я сейчас растаю и забуду всё, что ты делаешь?

– Ты хочешь этого, и мы оба знаем, – он перестал ласкать себя и опустил руку, его лицо стало злым. – Тебе надо лишь сказать мне об этом.

– Я не хочу, – отрезала я. – Я не хочу быть очередной девушкой, которую ты трахнешь и выбросишь, как всех предыдущих.

– Ты не очередная.

– Да неужели? – я рассмеялась. – Сколько их было до меня, Демир? Сколько муз прошло через твою постель? Ты им тоже говорил, что они особенные?

– Нет, – ответил он сухо. – Только тебе.

– Почему я должна тебе верить?

– Потому что я сейчас стою перед тобой голый и прошу разрешения на близость с тобой, – он развёл руками. – Я никогда этого не делал. Ни с одной женщиной. Ни-ко-гда. Ты можешь в это поверить?

Я попыталась встать, но он схватил меня за шею и прижал обратно к спинке кресла, наклонился и спросил с наглой усмешкой:

– Ты уверена в том, что делаешь, джаным?

– Пусти меня, чёрт возьми, – прошипела я.

Он отпустил и отошёл к кровати. Я встала и бросилась к двери, но ручка не поддалась – заперто.

– Иди сюда, – приказал он.

– Выпусти меня, я хочу выйти! – я дёргала ручку, колотила ладонью по дереву.

– Иди сюда, в последний раз говорю, – повторил он, и на этот раз его голос был не злым, а усталым.

Я стояла у двери, не двигаясь. Из его горла вырвался рык, и он направился ко мне. Я зажмурилась от страха, почувствовала, как тело взлетает и падает на кровать, а он что-то бормочет по-турецки.

Когда я открыла глаза, Демир нависал надо мной.

– Пожалуйста, – прошептала я.

– Ты просишь, чтобы я уже начал?

Я смогла только отрицательно простонать. Он подвинулся выше, его нижняя губа коснулась моего носа, губ, щёк.

– Джаным, я никогда никого так не хотел за всю свою долгую жизнь, – прошептал он. – Больше всего я боюсь, что проснусь завтра, и мне скажут, что тебя не существует. Что я тебя выдумал от безысходности.

Я прижалась к нему и почувствовала, что он голый, мокрый и тёплый. Его руки двигались по моему телу, пока не легли на ягодицы. Он поднял меня, целуя, и перенёс на подушки, положил и мгновение смотрел, а я вцепилась в простыни, переходя от отрицания к мысли, что хочу этого больше всего.

– Ты знаешь, что если в этот раз мы начнём, я не смогу остановиться? – спросил он серьёзно. – Если мы перейдём границу, я возьму тебя, хочешь ты того или нет. Слова «нет» больше не будет.

– Так сделай это, – сдалась я, зажмурившись.

Он пробормотал что-то по-турецки сквозь сжатые зубы и встал в нескольких сантиметрах от меня. Я схватила его за ягодицы, прижала к себе и взялась за его член – прекрасный, толстый, твёрдый. Я водила по нему пальцами, смущаясь.

– Помедленнее, – прошипел он, но я проигнорировала.

Я жадно облизывалась, а он нависал надо мной и тяжело дышал. Потом схватил меня за плечи, и перевернул на живот, прижав к матрасу всем телом.

– Ты хочешь сделать мне приятное? Тогда расслабься, джаным. Ты одним своим видом уже сводишь меня с ума, – он облизал два пальца и засунул их в меня. Из горла вырвался громкий стон, и этого хватило, чтобы привести меня в исступление.

– Мне кажется, ты готова.

Он приставил головку и жестко толкнулся внутрь. Я вскрикнула, когда он начал медленно входить и выходить. Я чувствовала каждый сантиметр его толстого достоинства. Его рука вдавливала мои лопатки так сильно, что было почти больно, но я терпела, мыча в подушку.

Когда Демир вошёл до упора, он замер, потом вышел и снова вошёл, ещё глубже. Я стонала, смешивая боль с наслаждением. Его бёдра задвигались быстрее, дыхание участилось, а потом он замедлился и засунул руку мне под живот, поднял бёдра выше, раздвигая коленом сжатые ноги.

– Покажи мне свою красивую попку, – он погладил чувствительное место. Я испугалась и прошептала его имя, оглядываясь.

Он схватил меня за волосы и вжал лицом в подушку.

– Спокойно, ашкым. До этого мы тоже дойдём, но не сегодня. Сегодня я хочу, чтобы ты просто чувствовала меня.

Он медленно и ритмично напирал, нажимая на мою спину.

– О да, – шептал он, хватая меня за бёдра.

Я обожала, когда партнёр сзади, но власть, которую Демир имел надо мной в этой позе, сильно пугала и возбуждала одновременно.

Он наклонился, просунул под меня руку и положил палец на клитор. Я раздвинула ноги шире, чтобы он мог ласкать меня.

– Открой ротик, – попросил он, вкладывая пальцы мне в рот, а затем снова вернулся к промежности.

Он точно знал, где должны быть руки, чтобы свести меня с ума. Я уже не могла сдерживаться, вцепилась в подушку, стонала и извивалась, шепча что-то невнятное.

– Ещё нет, джаным, – он развернул меня на спину. – Я хочу знать, когда ты будешь кончать. Я хочу видеть твоё лицо в этот момент.

Он запустил обе руки под меня и крепко прижался, его член входил всё быстрее, пока я не почувствовала, как внутри всё сжимается. Я запрокинула голову и позволила оргазму захватить тело.

– Сильнее, – зашептала я.

Демир нажимал с удвоенной силой, я чувствовала, что его ждать недолго, но не могла больше сдерживаться. Я кричала, переживая оргазм, а его бёдра продолжали двигаться быстрее. Ещё одно движение, и ещё – я кончила второй раз с громким вскриком, и моё вспотевшее тело бессильно упало на матрас.

Демир замедлился, потом схватил меня за запястья и завис надо мной. Он стоял на коленях, смотрел на мою вздымающуюся грудь и был доволен собой, праздновал победу.

Через мгновение я почувствовала, как на мой живот выливается что-то теплое. Когда он кончил, он упал на меня, потный и горячий.

– Ты не слезешь с меня? – спросила я, переводя дыхание.

– К сожалению, это будет невозможно ещё какое-то время, ашкым, мне сложно отодвинуться от тебя, – он покусывал мою грудь, оставляя поцелуи на ребрах. – Когда я впервые увидел твоё лицо, я был в шоке. Ты так похожа на меня – такое же упрямство, такой же огонь внутри.

Он приподнялся на миг и нежно поцеловал мои губы. Я обожала, когда он был таким искренним, и ценила эти редкие моменты.

Его бёдра снова начали лёгкие движения, и я почувствовала, как он снова твердеет внутри меня. Демир целовал моё лицо и продолжал:

– В первую ночь в этом доме я смотрел на тебя до рассвета. Думал, что ты мне привиделась. Но я чувствовал твой запах, тепло твоего тела. Ты была жива, существовала и лежала под моей крышей. Я всю ночь не мог отойти от тебя, боялся, что, когда вернусь, ты исчезнешь под утро. Как сон.

Его голос стал грустным и извиняющимся, будто он хотел, чтобы я знала: контракт, которым он держит меня здесь, его самого не радует.

Его бёдра снова двигались резче, он сжимал меня, тело становилось горячим от усилия. Я не хотела слушать, потому что его слова напоминали, что всё происходящее – не результат моего изначального желания. Это было результатом желания в процессе.

Я думала о том, каким он может быть жёстким, жестоким, и злость снова закипала во мне. Его тело возбуждало и раздражало одновременно. Но слова… слова были нежными.

Демир оторвался от моей щеки и замер, увидев моё выражение.

– Ты злишься на меня, джаным?

– Ты говоришь мне красивые слова, но при этом держишь меня здесь силой, – я упёрлась ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть. – Ты врёшь о людях, которые здесь живут, вытираешь ноги о всех вокруг, а теперь пытаешься сделать вид, что я для тебя что-то особенное. Но я видела, как ты смотришь на других женщин, как обращаешься с персоналом, как ты врёшь. И слезь уже с меня!

Я дёрнулась, пытаясь встать, но он не шелохнулся, его глаза стали холодными.

– Ты прав. Я тоже хочу быть ближе к тебе, – процедила я, стиснув зубы и хватая его за ягодицы. – Но не так, Демир. Не под тобой.

Он внимательно смотрел на меня. Потом крепко сжал мою талию и, не выходя из меня, перевернулся на спину.

Лёг и поднял руки, будто всем видом показывая, что теперь беззащитен.

– Я весь твой, – прошептал он, закрывая глаза. – Не знаю, что тебя разозлило, но если тебе нужен контроль надо мной, чтобы увидеть мои искренние чувства к тебе, – пожалуйста. Делай что хочешь со мной.

Я медленно поднялась и села на его твёрдый член, схватила правой рукой его щёку и крепко сжала. Он не открыл глаз, только начал ритмично сжимать челюсти.

Я медленно поднималась и опускалась, садясь всё глубже, желая наказать его, заставить страдать. Я встала с него, он распахнул глаза. Я бросила предостерегающий взгляд и пошла за поясом от халата, валявшимся у двери.

– Сядь, – приказала я, садясь на него верхом.

Демир спокойно сел и завёл руки за спину, будто знал, что я собираюсь сделать.

Я проигнорировала его напускную капитуляцию и завязала его руки так сильно, что он зашипел в какой-то момент. Потом я толкнула его на кровать, чтобы он лёг, и села сверху, полностью контролируя глубину и ритм.

Я двигалась медленно, жестоко, то ускоряясь, то замирая, не давая ему достичь желанного пика. Его тело напрягалось подо мной, мышцы живота сжимались, дыхание становилось рваным, но он не просил пощады – только смотрел на меня чёрными от желания глазами и позволял брать всё, что мне нужно, чтобы выплеснуть свой гнев на него.

Когда я наконец позволила себе кончить, он напрягся подо мной сильнее, и я почувствовала, как его тело содрогается следом.

Потом мы лежали молча, его руки всё ещё были связаны за спиной. Я развязала пояс, бросила на пол и упала рядом. Демир повернулся, навис надо мной и долго смотрел. Потом наклонился и мягко поцеловал в лоб, будто извиняясь. Выпрямился и собрался встать, но я схватила его за руку.

– Полежи со мной. Пожалуйста.

Он нахмурился.

– Зачем?

– Немного. Совсем чуть-чуть, – добавила я, сжимая пальцы.

Он тяжело вздохнул и лёг рядом, на спину, глядя в потолок. Я придвинулась к нему спиной и потянула его руку, перекидывая через свою талию.

– Обними меня.

Он не ответил, но его рука сжалась на моём животе – крепко, уверенно. Я услышала, как он прошептал что-то короткое по-турецки, с ноткой раздражения, но придвинулся ближе. Его грудь прижалась к моей спине, дыхание касалось волос, он зарылся носом в мой затылок и вдохнул.

Я закрыла глаза. Тело было вымотано до предела, но внутри была легкость.

Мы лежали вплотную, спина к груди, его рука на моём животе. Сердце постепенно успокаивалось, тепло его тела разливалось по мне. Он снова прошептал что-то – уже тише, ласково, и я провалилась в сон, чувствуя, как он обнимает меня крепче, как его пальцы гладят мою кожу.