Текст книги "Узнай меня без маски (СИ)"

Автор книги: Линея Эльва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 8. Часть 1

Они встретились вечером. В купе было всё так же душно и пахло старой кожей. Девушка вошла в тот самый миг, когда мужчина, устало выдохнув, уже потянулся к своей маске, собираясь вернуться в реальность.

​– Подождите, вир Лоренс! – воскликнула она, замирая на пороге. Дыхание у неё было сбивчивым, словно она бежала сюда через весь город. – Простите, что так долго отсутствовала. Дела навалились с невероятной силой, совсем не было возможности выбраться. Но сейчас… если вы не против, я была бы рада с вами прогуляться.

​Лоренс замер, рука его так и осталась на уровне носа. Он медленно обернулся, и в его глазах, на мгновение лишенных привычной холодности, блеснуло что-то похожее на искреннее изумление.

​– Вира Айса! – он резко, почти порывисто встал с диванчика, отшвырнув в сторону тяжелые складки плаща.

​Прежде чем она успела сделать шаг навстречу, он уже оказался рядом и стиснул её в объятиях – крепко, до боли, как будто проверяя, настоящая ли она, не привиделось ли ему всё это в полумраке купе.

​– Я думал, что что-то случилось, – пробормотал он ей в волосы, и в этом голосе, лишенном его обычной светской безупречности, сквозило чистое, ничем не прикрытое облегчение. – Дни стали тянуться бесконечно… я уже решил, что больше вас не увижу. Я проводил здесь время каждый день, дожидаясь вас.

Айса замерла, пораженная его словами. В груди сладко защемило: этот человек, её скрытный, всегда такой безупречно сдержанный Лоренс, сидел здесь в пустом купе день за днем, просто ожидая её появления. Она почувствовала, как её пальцы сами собой сжали ткань его камзола на спине, отвечая на его объятия с той же отчаянной искренностью.

– Каждый день?.. – тихо, почти виновато переспросила она, уткнувшись носом в его плечо. – О боги, Лоренс, если бы я только могла дать вам знать… Там, в моей реальности, время словно сошло с ума, я буквально засыпала на ходу. Но я тоже думала о вас. Постоянно.

Она слегка отстранилась, чтобы заглянуть в его скрытое маской лицо. Алгоритмы безжалостно меняли черты лица, не давая им и шанса узнать друг друга в реальности. Но даже в полумраке виртуального купе его глаза казались невероятно живыми и тёплыми. Айса мягко улыбнулась, и её голос зазвучал тише, возвращая им обоим ту самую уютную близость, которой им так не хватало.

– Но теперь я здесь. И раз уж вы так упорно меня караулили, я просто обязана вытащить вас отсюда. Идёмте прогуляемся? Я предлагаю на этот раз Париж девятнадцатого века – набережная Сены или площадь около Эйфелевой башни, там как раз должны гореть эти уютные газовые фонари. Расскажете мне, как вы тут выживали без моих бесконечных жалоб на жизнь?

Лоренс тихо рассмеялся, и этот звук, пропущенный сквозь легкий цифровой фильтр, показался ей самым приятным звуком за последние недели. Его руки плавно соскользнули с её плеч, но он всё ещё оставался непозволительно близко.

– Выживал с трудом, вира Айса, – признался он, протягивая ей ладонь. – Мне чертовски не хватало ваших жалоб. А Париж... Париж звучит как идеальное место, чтобы наверстать упущенное.

​Они по очереди прошли через дверь, наблюдая, как симуляция мягко и плавно подстраивается под их желания. Пространство виртуального купе за их спинами бесшумно пикселизировалось, распадаясь на тысячи золотистых искр, и тут же пересобралось заново.

​Они появились прямо у подножия величественной Эйфелевой башни.

​Гигантская ажурная конструкция из темного металла уходила высоко в ночное небо, усыпанное яркими виртуальными звездами. Вокруг царила атмосфера старого Парижа: мостовая блестела от недавнего теплого дождя, в котором отражался мягкий, подрагивающий свет газовых фонарей, а в воздухе отчетливо пахло сыростью, жареными каштанами и легкой свежестью протекающей неподалеку Сены.

​Лоренс не спешил отпускать её руку. Он поднял голову, разглядывая переплетения металлических балок, подсвеченных снизу теплым золотистым сиянием.

– Впечатляет, – тихо произнес он, и в его голосе послышалось искреннее восхищение инженерией прошлого. – У наших предков определенно была страсть к масштабным конструкциям. И... здесь удивительно тихо.

Он повернулся к Айсе, и его маска, уловив падение света от ближайшего фонаря, на миг показалась почти незаметной, обнажая благородные, пускай и искаженные алгоритмом черты.

– Ну так что, вира? – на его губах заиграла легкая улыбка. – С чего начнем нашу прогулку? С жалоб на безумные дедлайны или с созерцания этой металлической эстетики?

– Предлагаю обсудить что-то новое! – сказала она, зеркаля его улыбку.

Она сделала шаг вперед по влажной мостовой, заставив подол своего длинного платья тихо зашуршать. Мягкий свет газового фонаря выхватил её лицо, которое алгоритмы симуляции превратили в маску виры Айсы, начисто стирая следы утомления, скопившиеся у Аяны за последние дни.

– О дедлайнах и неисправных механизмах мы можем поговорить в любой другой день, – продолжила она, оборачиваясь к нему и весело щурясь. – А сегодня... сегодня мне хочется чего-то совершенно не связанного с работой. Расскажите мне, вир Лоренс, о чём вы думаете, когда не заняты своими важными делами? Чем увлекается человек, который готов часами сидеть в пустом купе ради одной-единственной собеседницы?

Лоренс негромко рассмеялся, делая шаг вслед за ней. Они неторопливо пошли вдоль набережной Сены, где в темной воде дрожали отражения парижских огней.

– О, вы решили устроить мне допрос под видом романтической прогулки у Эйфелевой башни? – в его тоне послышалась легкая, приятная капитуляция. Он заложил руки за спину, подстраиваясь под её неспешный шаг. – Что ж, признаюсь честно: когда я не занят делами, я обычно пытаюсь спастись от этой самой реальности. Иногда мне кажется, что я родился не в ту эпоху. Меня всегда тянуло к чему-то более... осязаемому, понимаете? К архитектуре, к ручному созданию вещей, к вещам, которые не растворяются в воздухе при отключении питания. Я люблю готовить, настоящую еду. У меня дома полно разных приспособлений для этого, а в холодильнике хранится куча продуктов.

Он произнёс это удивительно буднично, но в его голосе проскользнула такая тёплая, домашняя интонация, которая никак не вязалась с его холодным виртуальным образом. Айса невольно улыбнулась, представляя, как этот загадочный, всегда безупречно одетый мужчина на своей настоящей кухне возится с кастрюлями и специями.

​Он на секунду остановился, бросив взгляд на массивные металлические опоры башни, а затем снова посмотрел на неё.

​– А как насчет вас, Айса? Что заставляет ваше сердце биться чаще, если забыть о бесконечных отчетах?

​Они медленно шли вдоль набережной Сены, и мягкий свет газовых фонарей скользил по их плечам. Айса чуть замедлила шаг, глядя на тёмную воду, в которой дрожали отражения парижских огней.

​– Я люблю рисовать, – призналась она тихо, и в её голосе зазвучало то самое редкое умиротворение, которое она позволяла себе только здесь. – Это то, что успокаивает меня после пережитого стресса или позволяет расслабиться в тишине в конце тяжёлого рабочего дня. Я сажусь в мягкое кресло около панорамного окна, беру планшет и рисую.

​Лоренс резко остановился. Симуляция послушно приглушила фоновые звуки далёкого города, делая эту паузу почти осязаемой. Он повернулся к ней всем корпусом, и его взгляд, обычно такой проницательный и цепкий, стал глубоким и сосредоточенным.

​– Что последнее вы нарисовали? – спросил он, и его голос прозвучал чуть тише обычного, словно он боялся спугнуть этот момент откровения.

​Айса тоже остановилась. Она подняла на него глаза, чувствуя, как внутри всё замирает от собственной смелости. Ей безумно хотелось коснуться его лица, пускай даже скрытого цифровой маской, и стереть эти разделяющие их алгоритмы.

​– Вас, – просто ответила она.

​В этот миг воздух между ними словно наэлектризовался. Лоренс замер, и его маска на долю секунды дрогнула, не успевая обработать внезапную вспышку его искренних эмоций – удивления, смешанного с каким-то острым, щемящим восторгом.

– Спешу вас огорчить, у меня не получилось нарисовать лицо, как я ни пыталась, все тщетно, – добавила она с тихим, слегка грустным вздохом, уводя взгляд в сторону текущей под мостом Сены.

Лоренс медленно отпустил напряжение, сковавшее его плечи, и его лицо под маской смягчилось. В этой горько-сладкой реплике крылась вся их реальность: они могли часами гулять по воссозданным городам, делиться сокровенным и чувствовать притяжение друг друга, но цифровая стена оставалась непреодолимой. Алгоритмы ревностно оберегали их анонимность.

– И всё же… вы рисовали меня, – тихо произнёс он, делая к ней шаг. Расстояние между ними сократилось до того предела, когда в реальном мире люди обычно переходят на шепот. – Лицо – это лишь набор линий, который симуляция меняет за долю секунды. Но то, как вы меня видите… моя осанка, жесты, силуэт в полумраке купе – вы ведь перенесли на холст именно это?

Он осторожно поднял руку и на мгновение завис пальцами в паре сантиметров от её щеки, словно борясь с фантомным датчиком прикосновений, который в этой версии программы не мог передать тепло его кожи, но всё же передавал траекторию движения.

– Мне кажется, – его голос стал совсем низким, рокочущим, – такой портрет гораздо ценнее любой точной фотографии. Вы запечатлели то, что скрыто под этой маской. Мою суть.

Глава 8. Часть 2

С тихим щелчком Аяна сняла очки виртуальной реальности. Сияние парижских газовых фонарей, величественный силуэт Эйфелевой башни и глубокий, тёплый взгляд Лоренса мгновенно растворились, уступив место глухому полумраку реальной спальни.

Она устало опустила руки, позволяя тяжёлому пластику очков соскользнуть на одеяло.

Аяна не знала, что чувствовала. Ее же не может тянуть к двум мужчинам одновременно, это неправильно. Она смотрела в белый потолок и мысли непрерывным потоком кружились в ее голове, фантомно давя на виски.

Ей казалось, что её собственное сердце ведёт какую-то двойную, глубоко нечестную игру.

С одной стороны был Маркус. Реальный, осязаемый, пугающе близкий. Мужчина, который ещё вчера бережно держал её на руках, чьи пальцы осторожно стягивали с неё обувь, а голос, обычно холодный и приказной, звучал с такой щемящей теплотой. Пиджак Маркуса всё ещё лежал на краю кровати, и его едва уловимый аромат кедра смешивался с прохладным воздухом комнаты, заставляя кожу покрываться мурашками от фантомного тепла.

А с другой стороны был Лоренс. Человек-загадка, скрытый за цифровыми фильтрами, который преданно ждал её каждый вечер в пустом купе. Лоренс, который заставлял её улыбаться сквозь усталость и понимал её с полуслова. Его признание в том, что он безумно скучал, и то, как бережно он отнёсся к её неумелому портрету, оставило в груди сладкую, ноющую рану.

Один заставлял её сердце бешено колотиться в реальности, стирая границы профессиональной этики. Другой – дарил покой и заставлял забыть обо всём в виртуальном мире.

«Критический сбой в системе», – вспомнила она свои же полусонные слова, сказанные Маркусу.

Аяна медленно повернулась набок, утыкаясь лицом в подушку, и инстинктивно потянулась рукой к оставленному на кровати пиджаку Маркуса, сжимая тёмную ткань в кулаке. Стыд, замешательство и странное, пугающее предвкушение смешались внутри в один тугой узел, который она совершенно не знала, как распутать.

– Что же делать? – спросила она в тишину спальни.

Но тишина, разумеется, не ответила.

Лишь тихий гул ночного города за окном да мерное тиканье часов на стене нарушали покой комнаты. Аяна перевела взгляд с пиджака, зажатого в ее руке, на остывающий пластиковый корпус очков, лежащих на одеяле.

Два совершенно разных мира.

Один – осязаемый, пахнущий дорогим парфюмом, деревом и опасной близостью. Мир, где Маркус – её начальник, человек, держать дистанцию с которым было вопросом её профессионального выживания. Но этот же человек сегодня бережно укрывал её своим пиджаком, стирая все границы между ними.

Второй – цифровой, эфемерный, раскрашенный золотыми огнями Парижа. Мир, где Лоренс ждал её каждый вечер, где он слушал её жалобы, смеялся над её шутками и ценил её суть, даже не зная, как она выглядит на самом деле. Но Лоренс был недосягаем. Он был прекрасной иллюзией, за которой она пряталась от реальности.

«Ты просто трусиха, Аяна», – горько подумала она, закрывая глаза руками.

Ей казалось, что она обманывает обоих. Влюбляться в призрак из сети, пока в реальной жизни её сердце замирало от каждого взгляда Маркуса, казалось безумием. Но отказаться от Лоренса – означало лишить себя единственной отдушины, а признаться себе в чувствах к Маркусу – сделать шаг в бездну, из которой не будет возврата.

Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, и плотнее натянула на плечи одеяло. Ответа не было. Ей оставалось только ждать утра, надеясь, что при дневном свете этот запутанный узел чувств покажется хоть чуточку проще.

***

Выспавшись, Аяна быстро собралась, напевая себе под нос весёлый, привязавшийся с самого утра мотивчик. Тревожные ночные мысли, казавшиеся в темноте неразрешимой драмой, при свете яркого солнца заметно померкли.

​По дороге на работу она успела забежать в любимую кофейню. Тёплый аромат свежевыпеченных круассанов и свежемолотых зёрен мгновенно поднял настроение. Аяна взяла с собой бодрящий, обжигающе горячий латте с густой карамельной пенкой и невероятно аппетитный, покрытый глазурью десерт. Она поймала себя на мысли, что искренне рада вернуться в офис. Внезапный выходной, конечно, был отличным решением, спасшим её от полного выгорания, но любимая работа всегда оставалась её главной отдушиной. Аяна по-настоящему горела тем, что делает, и это давало ей колоссальный заряд энергии.

​– Доброе утро! – с улыбкой поздоровалась она с коллегами, проходя к своему рабочему месту и вдыхая ставший уже родным запах пластика, кондиционированного воздуха и работающей техники.

​Стоило ей поставить стаканчик с кофе на стол, как к ней тут же подошёл один из ведущих инженеров отдела.

​– Нера Аяна, доброе утро! С возвращением, – дружелюбно улыбнулся он. – У вас на терминале уже лежит то, что мы успели вчера разработать. К слову, нер Маркус вчера работал вместе с нами до самого позднего вечера, так что мы успели продвинуться по проекту гораздо дальше, чем планировали.

​Сердце Аяны совершило короткий, предупреждающий кувырок при одном упоминании этого имени. Перед глазами на миг вспыхнуло воспоминание о том, как Маркус бережно опускал её на кровать. Она изо всех сил постаралась сохранить деловой, невозмутимый вид.

​– Нер Маркус? – она удивлённо приподняла брови, включая терминал. – Надо же... Хорошо, я обязательно всё посмотрю. Я как раз хотела зайти к нему и кое-что обсудить. Он уже на месте?

​Коллега сочувственно вздохнул и покачал головой:

​– Его сегодня не будет. У него возникли какие-то срочные дела в верхнем секторе, уехал ещё до начала смены.

​Аяна замерла, так и не донеся стаканчик с карамельным латте до губ. Внутри разлилось странное, тянущее чувство разочарования. Она так настраивала себя на эту встречу, прокручивала в голове их будущий разговор, гадала, как он посмотрит на неё после вчерашнего... и теперь этот внезапный вакуум. Офис, минуту назад казавшийся таким уютным и живым, вдруг показался ей чуточку опустевшим.

– Жаль, – Аяна постаралась, чтобы её голос прозвучал как можно более обыденно и профессионально, хотя внутри всё неприятно сжалось.

Она сделала быстрый глоток карамельного латте, словно пытаясь заглушить этой сладостью внезапную горечь разочарования. Расправлять плечи и делать вид, что ничего не произошло, она умела отлично.

– Но ладно, обсудим, когда он появится, – она уверенно улыбнулась коллеге, мгновенно переключаясь в рабочий режим. – Тогда давайте я прямо сейчас посмотрю всё, что вы подготовили, и мы продолжим работу совместно. Не хочется терять набранный темп, давайте продвинемся ещё дальше, пока есть запал.

Инженер согласно кивнул и вернулся к своему терминалу, явно довольный её настроем.

Аяна проводила его взглядом, шумно выдохнула и наконец опустилась в своё рабочее кресло. Мониторы перед ней приветливо моргнули, раскрывая бесконечные строки кода и схемы. Работа действительно была её спасением. Она решительно придвинула к себе клавиатуру, готовая с головой уйти в алгоритмы – туда, где всё было подчинено строгой логике, в отличие от её собственной запутанной жизни.

В этот день Маркус так и не появился.

Не то чтобы Аяна преданно ждала его, то и дело поглядывая на закрытую дверь его кабинета, но внутри всё равно зудело глухое, неприятное беспокойство. Ей искренне хотелось просто поблагодарить его за заботу – по-человечески, без лишнего пафоса, чтобы наконец снять это неловкое напряжение. Да и рабочие моменты требовали его личного присутствия. Проект не ждал, сроки поджимали, а критические вопросы балансировки нагрузки на сервера симуляции остались открытыми даже после того, как команда бодро начала выполнять план.

Каждый раз, когда в коридоре раздавались чьи-то шаги, она невольно вскидывала голову, но это всегда был кто-то другой.

«Занят в верхнем секторе, конечно», – мысленно усмехнулась она, сердито сводя брови у переносицы и заставляя себя сосредоточиться на бегущих по экрану строчках кода.

Аяна до боли вглядывалась в графики распределения ресурсов, пытаясь заглушить дурацкую обиду. Маркус умел врываться в её пространство, путать все мысли своими неожиданно нежными жестами, а потом просто исчезать по щелчку пальцев, оставляя её один на один с хаосом в голове и нерешёнными системными задачами.

Глава 9. Часть 1

Маркус появился вечером на следующий день.

Аяна по обыкновению задержалась на работе, до последнего ковыряясь в коде. Ей чертовски хотелось решить эту проклятую задачу с балансировкой нагрузки именно сегодня, чтобы со спокойной совестью не перекидывать её на завтра. Офис уже почти опустел, когда со стороны лифтов послышались шаги.

Она вскинула голову. Это был он. Маркус прошёл мимо её рабочего места к своему кабинету быстрой, стремительной походкой. И даже не посмотрел в её сторону – словно её здесь не было, словно она была лишь частью офисного интерьера. Дверь его кабинета тихо закрылась.

Аяна замерла, уставившись в монитор. Код перед глазами расплылся. Она сидела, до боли кусая губу, а в голове бушевал настоящий ураган.

«Надо идти к нему... или не надо? Чёрт, Аяна, это просто рабочие вопросы. Но ведь пиджак... и его забота... Да нет, не надо навязываться, он ясно дал понять своим видом, что занят. Но ведь балансировка нагрузки не ждёт! Да к чёрту нагрузку, ты просто хочешь его увидеть. Или всё-таки надо?»

Решившись, пока глупая гордость окончательно не взяла верх, она резко поднялась из-за стола, прихватила планшет с отчётами и направилась к его кабинету.

Аяна осторожно приоткрыла дверь и замерла на пороге. В кабинете горел лишь тусклый свет настольной лампы. Маркус сидел за столом, тяжело опираясь локтями на деревянную поверхность и буквально уронив голову на скрещенные руки. Вся его привычная безупречная выправка куда-то испарилась. Под глазами залегли глубокие тёмные тени, а плечи казались неестественно напряжёнными. Он выглядел смертельно уставшим.

Сердце Аяны болезненно сжалось. Вся её недавняя обида мгновенно испарилась, уступив место глухой, щемящей тревоге. Она тихо прошла внутрь и закрыла за собой дверь.

– Зачем ты появился здесь, если даже не отдохнул? – негромко, но с явным упрёком спросила она, делая шаг ближе. – Почему ты не возьмёшь выходной, если так спокойно оформлял его мне?

Маркус вздрогнул и медленно поднял голову. Его взгляд, обычно такой цепкий и пронзительный, сейчас был мутным и расфокусированным. Он попытался быстро вернуть себе привычную холодную маску, расправил плечи и откинулся на спинку кресла.

– Нера Аяна, – его голос прозвучал сухо и хрипло. – Я не обязан отчитываться перед вами о своём графике. У меня много работы, которую, в отличие от некоторых, я не могу отложить.

– Маркус, прекрати, – тихо перебила она его, проигнорировав его официальный тон.

Она сделала ещё шаг, сокращая расстояние между ними. Её голос зазвучал мягко, окутывая его почти осязаемым теплом. Ей безумно хотелось облегчить эту его ношу, стереть эту дурацкую усталость с его лица.

– Посмотри на себя, ты же едва держишься. Пожалуйста, просто поезжай домой и выспись. Работа никуда не убежит.

Аяна потянулась рукой к его плечу, намереваясь коснуться его – мягко, успокаивающе, как делают близкие люди. Но стоило её пальцам почти коснуться дорогой ткани его рубашки, как Маркус резко, почти грубо дёрнулся в сторону, уклоняясь от её руки.

– Нера Аяна, – отрезал он, и в его глазах вспыхнул холодный, предупреждающий огонёк. – Отправляйтесь домой. Вы опять задерживаетесь на работе. И учтите... я не собираюсь доносить вас на руках до квартиры ещё раз.

Щёки Аяны мгновенно опалило яростным, обжигающим румянцем. Слова Маркуса ударили наотмашь, попав в самое больное место. Ей показалось, будто её только что окатили ледяной водой прямо посреди этой тёплой заботы.

– Я и не просила вас об этом, нер Маркус! – выплюнула она, резко отступая на шаг назад и вскидывая подбородок. Её голос так задрожал от обиды и злости, что ей пришлось приложить усилия, чтобы он звучал твёрдо. – Всего хорошего. Файлы по балансировке отправлю завтра утром. И... ваш пиджак я тоже принесу завтра.

Она развернулась на каблуках, чувствуя, как к горлу подступает горький ком, и стремительно вышла из кабинета, громко хлопнув дверью.

Маркус остался один в полумраке, провожая взглядом её стремительно исчезающий силуэт и сжимая кулаки так, что побелели костяшки пальцев.

Она шла к своему столу, изо всех сил сдерживая злые, обжигающие слёзы, которые так и норовили хлынуть из глаз. Дура, какая же она дура. Поверила, что может просто по-человечески нравиться этому мужчине, что его вчерашние действия были искренним проявлением тепла. Даже предполагать такое в отношении Маркуса было верхом глупости.

Резким движением выключив терминал, Аяна принялась быстро, почти вслепую скидывать в сумку личные вещи. Руки слегка подрагивали от обиды. Всё, хватит. Больше никакой заботы от чужих мужчин. Она слишком быстро ведётся на эти редкие проявления мягкости, слишком сильно и слепо начинает им верить, открывая душу навстречу первому же тёплому жесту.

Схватив сумку, она стремительно направилась в сторону выхода, не оборачиваясь на закрытую дверь его кабинета.

Едва Аяна зашла в лифт и металлические створки с тихим шорохом отрезали её от пустого офиса, плотина рухнула. Как она ни старалась успокоиться, как ни закидывала голову назад, судорожно вдыхая прохладный воздух, слёзы крупными каплями покатились по щекам, оставляя влажные дорожки. В замкнутом пространстве кабины её прерывистое дыхание казалось слишком громким, а собственная беззащитность перед этими чувствами – просто невыносимой.

Выходя из лифта, она быстрым, резким движением вытерла ладонью влажные дорожки слёз на лице. Сделав глубокий вдох, Аяна привычным усилием воли вернула лицу маску прежнего, ледяного спокойствия и уверенно направилась в сторону дома.

​Но вечерний город словно издевался над ней. Даже этот привычный маршрут, как назло, на каждом шагу напоминал о нём. Вот по этой самой дороге он совсем недавно нёс её на руках, бережно прижимая к себе, пока она грелась в его тяжёлом пиджаке... Зачем? Зачем он вообще помог ей тогда, зачем проявлял эту слабость, если сейчас обрывает всё с такой жестокостью?

​– Убедиться в сохранности сотрудника, – зло прошипела она в пустоту вечерней улицы, крепче сжимая ремешок сумки. – Ага, как же, убедился он. Благородный нер Маркус, – буквально выплюнула она это имя, чувствуя, как внутри закипает спасительная, заглушающая боль ярость.

​Она шла вперёд, чеканя шаг по тротуару, и пыталась убедить себя, что эта злость – именно то, что ей сейчас нужно. Больше никаких иллюзий. Завтра она принесёт и вернёт ему этот проклятый пиджак, отдаст отчёты по нагрузке, и их общение навсегда вернётся в рамки сухой, безликой работы. Так будет правильно. Так будет безопасно.

Так она думала всю дорогу до дома, но стоило ей переступить порог, как слёзы с новой силой потекли из глаз.

Теперь и квартира казалась ей предательницей, ведь он успел побывать и тут, в её крепости, которую она так тщательно оберегала от посторонних. Самый порог, прихожая, спальня – везде теперь незримо присутствовал его силуэт. Она позорно разревелась, бессильно прислонившись спиной к закрытой входной двери и медленно сползая по ней на пол.

Аяна обхватила колени руками, пряча в них лицо, и её плечи судорожно заходили ходуном. Горькие, злые слёзы душили, не давая нормально вздохнуть. Ей было безумно обидно за собственную глупую надежду, за то, как легко она позволила ему перешагнуть её личные границы, и за то, как безжалостно он вышвырнул её обратно за эти рамки, стоило ей попытаться проявить ответную заботу.

Вся её выстроенная броня, которой она так гордилась на работе, осыпалась бесполезным пеплом здесь, в тишине собственной прихожей.