Текст книги "Узнай меня без маски (СИ)"

Автор книги: Линея Эльва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава 6. Часть 2

Он не выглядел удивлённым, обнаружив её здесь в столь поздний час. Напротив, в его позе сквозило странное спокойствие. Он держал в руках планшет, а его взгляд – острый, внимательный, привычно изучающий – скользнул по её растрёпанным от долгого сидения волосам и бледному, расслабленному лицу.

– Я просматривал логи активности проекта и увидел, что работа велась из четвёртой переговорной, – его голос, низкий и спокойный, разрезал тишину, как лезвие. Маркус сделал шаг внутрь, и пространство маленькой комнаты сразу стало казаться вдвое теснее. – Вы заперлись здесь с самого утра, нера Аяна. Вы хоть раз выходили отсюда, чтобы поесть?

Он остановился в паре шагов от стола, не сводя с неё глаз. В комнате повисла тишина, ставшая иной – не давящей, как раньше, а какой-то густой, тягучей, как застывающая смола. Здесь, вдали от офисного шума, воздух казался статичным, почти осязаемым, словно время вокруг них замедлило свой ход, подстраиваясь под глубокое, неспешное дыхание ночи. В этой атмосфере не было искр или напряжения – лишь странное, почти пугающее ощущение того, что мир за пределами этой стеклянной капсулы перестал существовать.

Аяна с трудом сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от его пристального внимания.

– Я не заметила, – произнесла она, собственный голос прозвучал странно хрипло, чуждо. Она кашлянула, пытаясь вернуть себе привычную твердость тона, но вышло лишь тише. – Не заметила, как пролетело время. Слишком глубоко ушла в структуру доработок...

Она видела, как Маркус медленно перевел взгляд с её лица на терминал, а затем обратно. Он не осуждал, не делал замечаний о продуктивности, не читал лекций о трудовом кодексе. В его глазах отражался холодный свет дисплеев, но в глубине этого взгляда, казалось, тлело что-то, чего она не могла расшифровать.

– Вы работаете так, будто пытаетесь убежать от чего-то, нера Аяна, – заметил он негромко. Это не был вопрос, это была констатация факта, произнесенная почти бережно. Маркус чуть склонил голову, наблюдая за тем, как она невольно вжимается в спинку кресла. – Отправляйтесь домой. Уже слишком поздно, чтобы продолжать этот марафон.

Аяна на секунду закрыла глаза, чувствуя, как внутри ворочается глухая тоска, и попыталась выдавить из себя подобие профессиональной собранности. Она уперлась ладонями в подлокотники, готовясь совершить над собой усилие и встать, но тело предательски обмякло.

– Я пытаюсь… – она запнулась, чувствуя себя глупо, – …пытаюсь выползти из объятий.

Маркус на мгновение замер, его взгляд стал острее, словно он пытался понять, о чем она на самом деле говорит.

– Откуда? – переспросил он, и в его голосе проскользнула едва уловимая тень недоумения.

Аяна с тихим, нервным смешком указала на свое рабочее место, которое она так не хотела покидать.

– Из кресла, – пробормотала она, чувствуя, как к щекам приливает краска.

Аяна ненавидела это состояние. После вакцинации все её внутренние барьеры, все привычные брони, которыми она защищалась от мира, словно истончались до прозрачности. Она чувствовала себя опасно эмоциональной. В таком состоянии она становилась пугающе мягкой, потерянной и – что было совсем непростительно – чертовски плаксивой. Ей хотелось не обсуждать графики и код, а спрятаться под тяжелым одеялом и просто позволить кому-то позаботиться о её разбитом состоянии.

– Оно подозрительно хорошо умеет обнимать, – добавила она, стараясь придать голосу иронию, но тот предательски дрогнул. – В офисе это, пожалуй, единственный предмет мебели, который проявляет ко мне хоть какое-то участие.

Она снова попыталась подняться, но в этот раз её качнуло сильнее, чем прежде. Мир на мгновение потерял четкость, цвета поплыли, превращаясь в размытые пятна, и Аяна непроизвольно схватилась за край стола, чтобы не соскользнуть обратно в кокон.

Маркус отреагировал мгновенно. Он не стал ждать, пока она справится сама – его рука, большая и уверенная, легла ей на плечо, не давая потерять равновесие. Его хватка была ощутимой, но бережной, как у человека, который привык контролировать ситуацию, но сейчас – впервые – делал это не ради результата, а ради самой Аяны.

– Достаточно, – коротко сказал он, и в этом приказе, вопреки ожиданиям, не было ни капли строгости. Его пальцы слегка сжали её плечо, удерживая в вертикальном положении. – Вы едва стоите на ногах. Зачем вы работаете столько часов, если после этого приходится терпеть такую изматывающую слабость? Разве проект того стоит?

Аяна подняла на него взгляд. В её глазах, обычно холодных и аналитичных, сейчас читалась только неприкрытая усталость и какая-то болезненная честность.

– Это не работа, – пробормотала она, чувствуя, как внутри всё сжимается от его близости. – Это… иммунизация. Ежегодная вакцинация. После неё мы все такие: опустошенные, слабые, как выжатые лимоны. Просто… – она запнулась, чувствуя, как к горлу подкатывает предательский комок, – просто я сегодня слишком сильно позволила себе прочувствовать это состояние.

Она прикусила губу, боясь, что если скажет хоть слово больше, её голос окончательно сорвется на всхлип. Маркус стоял так близко, что она чувствовала тепло его тела, и этот контраст с её собственной ознобной дрожью был почти невыносим.

Маркус на секунду замер, глядя на неё сверху вниз, а затем его пальцы на её плече чуть сжались – не в знак контроля, а как решительный жест. Не говоря ни слова, он мягко, но настойчиво подтолкнул её обратно в мягкое кресло.

– Сидите. Не двигайтесь.

Он подошел к терминалу и одним четким движением закрыл рабочую сессию. Экран погас, погружая комнату в полумрак. Прежде чем Аяна успела что-то возразить, он развернулся и вышел. Через минуту он вернулся, неся в руках её сумку, которую забрал с рабочего места в опенспейсе.

– У вас есть какая-то тёплая вещь? Куртка? Кардиган? – спросил он, оглядывая пустую переговорку.

Аяна, всё ещё чувствуя себя как в тумане, помотала головой:

– Нет... я думала, что быстро справлюсь и уйду.

Маркус нахмурился, коротко бросив: «Ждите», – и снова исчез. Вернулся он уже со своим тёмным строгим пиджаком, перекинутым через руку. Не дожидаясь её возражений, он шагнул к ней, и прежде чем Аяна успела осознать происходящее, он набросил пиджак ей на плечи. Ткань оказалась неожиданно тяжелой и хранила тепло его тела, мгновенно окутывая её чем-то уютным и безопасным.

– Надевайте, – скомандовал он.

Аяна послушно продела руки в рукава. Пиджак оказался для неё великоват: широкие плечи, длинные рукава, скрывшие её собственные ладони. Он пах кедром и едва уловимым свежим лимоном – ароматом, который казался ей сейчас самым спокойным местом во всей этой суматошной реальности. Когда он подхватил её, Аяна охнула и инстинктивно обняла его за шею, чтобы не упасть. Её пальцы зарылись в ткань его рубашки, и этот жест – такой порывистый и личный – заставил её сердце на мгновение пропустить удар.

– Нер Маркус, нет, всё хорошо... поставьте меня, пожалуйста, – пробормотала она, чувствуя, как уши начинают гореть от неловкости. – Я доберусь сама, это абсурд, я же сотрудник, а не...

– Вы – человек, который сейчас упадет в обморок, если я вас отпущу, – отрезал он. Его голос звучал с той самой стальной уверенностью, которая обычно заставляла её подтягиваться и исправлять ошибки в коде.

Маркус держал её уверенно, словно она почти ничего не весила, и его спокойствие было непоколебимым. Аяна, чувствуя себя невероятно глупо, всё ещё пыталась отстраниться, но сил хватало лишь на то, чтобы уткнуться лицом в его шею. Запах кедра и свежего лимона стал осязаемым, успокаивающим.

Пока мужчина неспешно шел по коридору к лифту, а потом вниз, через пустые холлы, мерное покачивание и тепло его тела подействовали на неё как лучшее снотворное. Барьеры окончательно пали. Она не заметила, как провалилась в тяжелый, вязкий сон.

Глава 7. Часть 1

– Аяна.

Голос был низким, вибрирующим где-то совсем рядом. Она вздрогнула, неохотно выныривая из темноты, и почувствовала, что движение прекратилось. Маркус стоял, ожидая, пока она осознает, где находится. Вентиляция лифта тихо гудела, показывая, что они достигли нулевого уровня.

– Мы внизу, у лифтов, – тихо сказал он, глядя на неё сверху вниз. – Вы наконец-то назовете свой адрес? Или мне везти вас в медблок при корпорации, где вас окончательно накачают стимуляторами?

Девушка с трудом разлепила веки, всё ещё чувствуя себя дезориентированной. Она слабо шевельнулась в его руках, осознавая, что всё ещё находится в его пиджаке. Он выжидающе смотрел на неё, и в его взгляде читалось не просто терпение, а какая-то странная, несвойственная ему мягкая настойчивость.

– Я… – она запнулась, пытаясь прояснить мысли, и невольно сильнее сжала пальцы на его воротнике, глубоко впиваясь ногтями в плотную ткань рубашки, словно ища в ней опору. – Я хожу пешком. Надо пройти через сектор логистики, мимо зарядных станций для аэрокаров, и там будет выход к моему жилому блоку. Это всего несколько минут, правда... пожалуйста, поставьте меня. Я дойду.

Она попыталась пошевелиться, чтобы соскользнуть на пол, но Маркус даже не шелохнулся. Его руки, охватывающие её, казались незыблемыми, как стальные балки. Он лишь чуть крепче перехватил её, делая решительный шаг в сторону нужного сектора.

– «Всего несколько минут» – это как раз тот срок, за который вы успеете упасть в обморок, – отрезал он, и в его голосе прозвучало стальное спокойствие, не терпящее пререканий. – Показывайте путь. И не пытайтесь снова уговорить меня вас отпустить. Я слишком устал от ваших трудовых подвигов на сегодня, чтобы позволить вам добираться до дома по стеночке.

Аяна почувствовала, как к горлу подступает знакомый комок – та самая плаксивость, которую она так ненавидела. Она прижалась щекой к его плечу, чувствуя, как ткань его рубашки чуть колеблется от его дыхания.

– Это всё из-за вакцинации, я не виновата, – тихо прошептала она, обиженно надув губы и чувствуя, как предательски щиплет глаза. – Я же не сама решила сегодня их все поставить себе. Это приказ центрального медблока... они просто высасывают из нас все силы, а потом мы должны работать как ни в чем не бывало.

Её голос дрогнул, и она спрятала лицо, чтобы он не увидел, как блестят её глаза. В глубине души она понимала, что эта «обида» – лишь побочный эффект лекарства, делающий её беззащитной перед его авторитетом, но остановиться было невозможно. Ей хотелось, чтобы он перестал быть её строгим руководителем и хотя бы на этот вечер стал тем, кто просто несет её домой, игнорируя протоколы, сроки и её собственные попытки быть сильной.

Маркус на секунду замедлил шаг, и она почувствовала, как его рука, придерживающая её под спину, на мгновение замерла.

– Я знаю, – глухо ответил он, и в его голосе, обычно холодном и отстраненном, внезапно проскользнула нотка, которой она не ожидала услышать. – Протоколы корпорации редко учитывают человеческий фактор. Но сейчас, Аяна, просто замолчите и попробуйте поспать. До вашего сектора ещё идти и идти.

– Я же сказала, что могу сама дойти! – выпалила она, чувствуя, как внутри нарастает совершенно неуместный протест. Голос предательски дрогнул, а к глазам подступили горячие слезы.

Она сама не понимала, отчего так остро реагирует. Будто бы она просила его о заботе, будто она – маленькая и беспомощная, а не ведущий специалист, который только что закрыл сложнейший проект. Это ощущение собственной слабости, явленной перед ним, раздражало больше, чем шум в опенспейсе, больше, чем головокружение, больше, чем сама вакцинация. Она ненавидела чувствовать себя нуждающейся, ненавидела то, как её воля таяла в его руках, и эта злость на саму себя выплескивалась в нелепом, упрямом раздражении.

Маркус остановился посреди пустого коридора сектора логистики. Вокруг гудели в режиме ожидания зарядные станции, мигая мягким синим светом, но здесь, в этом полумраке, Аяна чувствовала лишь тепло его рук и тяжесть его взгляда. Он не поставил её на пол, но и не пошел дальше.

Он опустил голову, и Аяна, даже не открывая глаз, почувствовала, как он смотрит на неё – внимательно, почти изучающе, словно видя насквозь всю её броню, состоящую сейчас из хрупкого стекла и затаенных слез.

– Вы всегда такая упрямая, когда дело касается помощи, или только когда чувствуете себя уязвимой? – его голос стал тише, почти вкрадчивым, лишенным той привычной начальственной отстраненности.

Он сделал короткую паузу, и его рука, поддерживающая её под коленями, чуть сильнее прижала её к себе.

– Аяна, посмотрите на меня, – потребовал он, и в этом требовании уже не было приказа, а скорее просьба, от которой было невозможно отказаться. – Я несу вас не потому, что считаю неспособной дойти. И не потому, что мне нравится видеть вас в таком состоянии. Я делаю это, потому что… потому что это мой выбор. Просто перестаньте бороться хоть на пять минут. Хорошо?

Его спокойствие казалось почти осязаемым, и Аяна, прижатая к его груди, внезапно поняла, что в этом спокойствии ей больше не нужно быть сильной. От этого осознания слезы всё-таки вырвались, обжигая щеки, и она, окончательно капитулировав, снова прижалась лицом к его шее, глухо всхлипнув.

– Хорошо, – прошептала она в ткань его рубашки, чувствуя, как вся её спесь улетучивается вместе с этим коротким словом. – Просто… несите.

Маркус молча кивнул, словно приняв её безмолвную капитуляцию, и продолжил свой путь к выходу.

– Простите, – ещё тише сказала она, уткнувшись носом в его шею. Горячие слезы текли непрерывным потоком, оставляя отчетливые мокрые следы на его рубашке. Она чувствовала себя невыносимо глупо: взрослый специалист, который только что сдал важнейший проект, рыдает на плече у начальника из-за какой-то вакцины. Но остановиться она не могла – всё накопленное за долгие дни одиночества, весь этот бесконечный бег по кругу и постоянная попытка доказать свою безупречность выходили из неё сейчас короткими, судорожными вздохами.

Маркус на мгновение замер. Его рука, лежащая на её спине, совершила почти незаметное, успокаивающее движение – он провел ладонью от лопаток к пояснице, словно пытаясь утешить её, как ребенка.

– За что? – также тихо ответил он. Его голос, лишенный привычных офисных интонаций, казался сейчас единственной твердой почвой в этом зыбком мире. – За то, что ты человек?

Аяна вздрогнула. «Ты». Это местоимение, прозвучавшее в тишине коридора, отозвалось внутри неё резким, но приятным электрическим разрядом. Она подняла на него заплаканные, расширенные от слабости глаза. В тусклом свете зарядных станций его лицо казалось более мягким, лишенным той академической строгости, которую она привыкла видеть в кабинете.

– Я не должна была... – она снова всхлипнула, чувствуя, как пиджак на плечах становится всё тяжелее, а она сама – всё ближе к нему. – Я должна была просто уйти домой. Я выгляжу... ужасно.

Маркус чуть наклонил голову, и его взгляд скользнул по её лицу, задержавшись на покрасневших веках. В этом взгляде не было ни капли насмешки, лишь внимание, от которого у неё внутри всё замирало.

– Ты выглядишь усталой, Аяна. И это единственное, что сейчас имеет значение, – ответил он, начиная идти дальше, теперь уже гораздо медленнее и осторожнее.

Он прижал её к себе чуть крепче, и это движение было настолько естественным, что у неё перехватило дыхание. Она не знала, куда он её несет – к выходу, к её модулю или куда-то еще – но впервые за долгое время ей было совершенно всё равно. Она просто хотела, чтобы это мгновение не заканчивалось.

Глава 7. Часть 2

– Аяна, – тихо позвал её Маркус, вырывая из полудремы.

​Она почувствовала, как движение прекратилось, и открыла глаза. Они стояли напротив её жилого комплекса. Прохладный вечерний воздух, ворвавшийся в пространство между ними, заставил её сильнее закутаться в его пиджак.

​– Нужна карта доступа, – напомнил он, глядя на неё сверху вниз.

​– Да, конечно... – Аяна неуклюже подняла руку, чувствуя себя немного нелепо в этой ситуации. Она потерла глаза тыльной стороной ладони, пытаясь отогнать остатки тяжелого, дурманящего сна. – Дальше ты тоже меня понесешь? – тихо спросила она, когда дверь плавно отъехала в сторону, открывая доступ на территорию комплекса.

​– Я донесу тебя до квартиры, – отрезал Маркус, не допуская возражений. – Куда дальше?

​Аяна вздохнула, понимая, что сопротивляться бесполезно – да и, если честно, не хотелось. Она прильнула к его плечу, чувствуя себя странно защищенной в этом уютном коконе из его пиджака и его надежных рук.

​– Прямо до той колонны, – она слабо указала пальцем на архитектурный элемент впереди, – и третий блок слева. Там тоже карта доступа нужна, – она снова зевнула, едва сдерживая сонливость. – Потом лифт, тридцать седьмой этаж.

​Маркус уверенно зашагал по дорожке, ведущей к её блоку. Он шел легко, словно её вес был для него едва ощутимым, и Аяна, прислушиваясь к мерному ритму его шагов, снова начала проваливаться в забытье. Ей казалось сюрреалистичным видеть Маркуса – всегда такого собранного, требовательного, живущего по регламенту – здесь, в её привычном мире, несущим её по вечернему двору.

– Ты очень упрямая, – негромко заметил он, когда они подошли к дверям третьего блока. – Даже когда почти спишь на ходу.

– Ты такой же, напоминаю, – пробормотала она, уткнувшись носом в его воротник. – Кто заставил меня сидеть в переговорке, а потом тащит на руках через полгорода, вместо того чтобы просто вызвать такси и отправить меня домой одну? Ты же сам не отпускаешь, так что не надо сваливать на мою упрямость.

Мужчина рассмеялся – коротко, низко, и этот звук приятно завибрировал прямо у неё под ухом, вызывая странное тепло где-то в груди.

– Справедливо, – ответил он, и Аяна почувствовала, как уголки его губ, кажется, коснулись её волос. – Но такси не контролирует ситуацию, а я предпочитаю убедиться лично, что мой сотрудник доберется до кровати, а не уснет в лифте или на коврике перед дверью.

Она поднесла карту к считывателю. Замок щелкнул, и они вошли в холл. Лифт бесшумно ожидал их. Аяна наблюдала, как цифры на табло начали быстро меняться: 1, 5, 12…

Внутри кабины стало очень тихо. Маркус не поставил её на ноги, даже когда двери закрылись, и она почувствовала, как смущение всё-таки пробивается сквозь пелену усталости. Это было так неправильно, так не по-рабочему, но при этом до странности естественно.

– 37-й этаж, – тихо прокомментировала она, глядя, как цифры бегут всё быстрее. – Дальше будет сложнее. У меня дверь с сенсорной панелью, и мне нужно будет… достать ключ, а хотя там есть отпечаток сетчатки, надо попробовать.

– Думаю, мы справимся, – ответил Маркус, глядя на её отражение в зеркальной стене лифта. – Ты главное не пытайся опять «выползти из объятий» прямо сейчас. Я не хочу проверять законы гравитации в узком пространстве лифта.

Аяна слабо улыбнулась, снова закрывая глаза. Она вдруг поймала себя на мысли, что если бы этот лифт сейчас застрял где-то между 20-м и 30-м этажами, она бы, наверное, совсем не расстроилась.

Лифт мягко качнулся и замер, оповестив о прибытии тихим мелодичным сигналом. Двери плавно разъехались, открывая вид на полупустой коридор 37-го этажа, залитый приглушенным вечерним светом.

Маркус сделал шаг наружу, не выпуская Аяну из рук. Она была слишком утомлена, чтобы спорить или пытаться встать самостоятельно, поэтому просто позволила нести себя дальше, ощущая, как его шаги четко отмеряют расстояние до её двери.

– Какая квартира? – негромко спросил он, оглядываясь на нумерацию на дверях.

Аяна приоткрыла глаза и слабо кивнула вправо, туда, где в конце коридора виднелась дверь с матовой поверхностью.

– Вот та, – прошептала она, чувствуя, как с приближением к её «крепости» накатывает новая волна тяжести. – Угловая.

Они подошли к порогу. Аяна заерзала, пытаясь высвободить одну руку, чтобы приподняться и дотянуться до сенсорной панели, но Маркус, почувствовав её движение, чуть развернул её, чтобы ей было удобнее.

– Давай, – скомандовал он тихо. – Попробуй сетчатку. Я подержу тебя.

Она сфокусировала взгляд на сканере, который тут же выпустил тонкий луч света, сканируя радужку. Раздался едва слышный щелчок, и замок с тихим механическим вздохом деактивировался. Дверь приоткрылась, впуская в коридор полоску света из её квартиры.

Маркус аккуратно переступил порог, внося её внутрь. Там было темно и тихо, лишь слабый огонек зарядки её личного терминала мерцал на рабочем столе.

– Ну вот, – произнес он, оглядываясь в поисках места, куда можно было бы её положить. – Ты дома. Где спальня?

​– Дальше я точно сама, тут уже можно спать на полу, он чистый, я проверяла, – Аяна хмыкнула, пытаясь изобразить уверенность, хотя её голос предательски дрогнул от усталости. Она прищурилась, глядя на него, и добавила с легкой, почти детской обидой: – Не смотри на меня так, будто я не в состоянии преодолеть два метра до ковра.

​Маркус на секунду замер, глядя на неё сверху вниз, и в полумраке его глаза блеснули странным, почти насмешливым огоньком.

​– На полу спать – это «профессиональное», или тоже побочка вакцинации? – парировал он, не сдвинувшись с места ни на сантиметр. – Аяна, я не пронесу тебя через весь офис, чтобы в итоге бросить на пороге, как пакет с документами.

​Разувшись, он сделал решительный шаг вглубь комнаты, игнорируя её попытку протестовать. Его хватка оставалась прежней – надежной и непоколебимой.

​– Вторая дверь слева, – пробормотал он сам себе, явно заметив её невольный взгляд в ту сторону, и, не дожидаясь ответа, направился прямо к спальне.

Войдя в комнату, он аккуратно опустил её на край широкой кровати. Как только Аяна почувствовала под собой опору, она тут же инстинктивно вцепилась в край матраса, пытаясь удержаться в вертикальном положении, но Маркус, словно предвидя это, не спешил отстраняться. Он оперся рукой о спинку кровати прямо возле её головы, невольно заключая её в кольцо своих рук.

​Он чуть наклонился, и Аяна, прижатая его близостью к краю кровати, почувствовала, как её собственное сердце начинает отбивать какой-то бешеный ритм. Он всё ещё не снял с неё свой пиджак, и теперь, когда они были одни в этой тихой комнате, тепло его одежды казалось почти что интимным.

​– А теперь, – он слегка поддел пальцем край пиджака, который сполз с её плеча, – расскажи мне, как именно ты собираешься «сама» добираться до подушки, если ты едва можешь держать глаза открытыми?

​Он выжидающе смотрел на неё, и в его взгляде – впервые за всё время, что она его знала – не было ни капли той железной начальственной отстраненности. Было только чистое, нескрываемое беспокойство, смешанное с чем-то, что Аяна до ужаса боялась назвать правильно.

​– Ну теперь-то точно всё, – сказала она, отведя взгляд. – Вот так буду добираться, – и она предсказуемо накренилась набок, словно подкошенная, безвольно упёршись головой о его руку, которая всё ещё преграждала путь к отступлению. – Только без стоппера... мне кажется, в системе произошёл критический сбой.

​Маркус на мгновение замер. Этот её полусонный, тихий тон проникал куда-то под самую броню, которую он так тщательно выстраивал годами. Он почувствовал, как она тяжело дышит, уткнувшись в его предплечье, и это доверие – такое безоговорочное, почти детское – заставило его мышцы напрячься.

​– Завтра у тебя выходной, – глухо произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал как можно более буднично. Он осторожно высвободил руку, поддерживая её голову, и мягко опустил её на подушку. – Я оформил заявку, когда ходил за пиджаком. Отоспишься, – вздохнул он, присев на колено, чтобы снять её обувь.

​Его движения были спокойными, лишёнными всякой суеты. Аккуратно стянув с неё туфли, он выпрямился, но не спешил уходить, глядя на то, как она, уже почти окончательно погрузившись в сон, слабо сжимает пальцами край его пиджака, не желая его отпускать.

​– Чтобы завтра в офисе я тебя не видел, ясно? – добавил он, и в его голосе, несмотря на строгие слова, сквозила почти осязаемая теплота.

​Аяна едва заметно улыбнулась во сне, уже не в силах открыть глаза.

– Ясно, – прошептала она почти неразборчиво. – Спасибо, Маркус. И спасибо за ужин.

​Маркус на секунду дольше задержал взгляд на её лице, словно хотел проверить, всё ли в порядке. В этой тишине было что-то оглушительное: звук её ровного дыхания, легкий шорох ткани, когда она устраивалась поудобнее, и этот едва уловимый аромат её духов, смешавшийся с запахом кедра от его пиджака. Ему вдруг показалось, что покинуть эту комнату – значит вернуться в холодный, упорядоченный мир, где всё подчинено алгоритмам, а не порывам сердца.

​Он медленно поднялся, чувствуя, как затекли ноги, но не спешил делать шаг прочь. Его ладонь на мгновение задержалась над её плечом, словно он боролся с искушением коснуться её волос, чтобы просто убедиться, что всё это происходит на самом деле, а не является побочным эффектом его собственной усталости.

​Он остановился в дверях, ещё раз оглянувшись на неё – беззащитную, укутанную в его же пиджак, – и на какой-то миг его лицо утратило всю свою привычную холодность, сменившись выражением, которое он позволил бы себе увидеть только в пустоте этой квартиры. Это была смесь нежности и растерянности, непривычная для человека, который привык держать под контролем всё – от графиков производства до судеб своих подчиненных.

​– Спи, Аяна, – почти неслышно произнес он, и в этом коротком пожелании прозвучало гораздо больше, чем просто забота о её отдыхе.

​Он погасил свет, оставляя комнату лишь в мягком свечении ночного города за панорамным окном, и притворил за собой дверь. В пустом холле его шаги звучали гулко, но мысли были всё ещё там, в спальне, где сейчас спала Аяна.