Текст книги "Узнай меня без маски (СИ)"

Автор книги: Линея Эльва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Глава 2. Часть 1

​В конференц-зале висела такая тяжёлая, натянутая тишина, что её, казалось, можно было резать ножом. Обед, в течение которого сотрудники только и делали, что шёпотом перемывали кости руководству, давно закончился. Теперь, на общем послеобеденном совещании разработчиков «Эдема», все уже были в курсе вчерашнего выступления нера Маркуса на шоу.

​И если дизайнеры и концепт-художники восприняли его пламенную речь относительно спокойно – хоть и выразили тихое неодобрение по поводу столь ранних сроков альфа-теста, – то технические специалисты, все как один, сидели мрачные и нахохлившиеся. Будто стая оскорблённых воронов. На начальство нельзя было кричать – к огромному, просто колоссальному сожалению почти всей команды инженеров. До сегодняшнего дня коллектив проекта никогда не отличался особой дружбой или сплочённостью: вечные споры из-за оптимизации, дедлайнов и распределения серверных мощностей обычно дробили их на мелкие лагеря. Но сейчас программисты сплотились так, словно перед ними выросла стена непреодолимой глобальной проблемы. Или... общий враг.

​Стильный стеклянный слайдер двери конференц-зала с тихим шипением отъехал в сторону. В проёме показалась мощная фигура руководителя.

​Как обычно, нер Маркус был одет с абсолютным, безупречным лоском: идеально выглаженная ткань, все пуговицы застёгнуты наглухо, ни единой лишней складки. Под строгим футуристичным кроем пиджака отчётливо угадывался силуэт мужчины, который, несмотря на круглосуточную ментальную работу, умудрялся проводить кучу времени на спортивных симуляторах – широкие плечи, подтянутый торс и уверенная, хищная осанка лидера.

​«А вот вчера на экране он был вообще другим! Рукава закатаны, пуговицы расстегнуты, весь такой эмоциональный... Ещё и нёс эту несусветную чушь на всю планету!» – раздражённо подумала Аяна, мысленно фыркнув и крепче сжав в пальцах стилус.

​– Добрый день, коллеги, – ровно произнёс Маркус, проходя на своё законное место во главе длинного голографического стола.

​Его голос звучал спокойно, уверенно и почти безэмоционально – совершенно не так, как во время вчерашнего харизматичного спича перед камерами. И сейчас Аяну в этом человеке раздражало абсолютно всё: от идеальной укладки до этой маски ледяного спокойствия, которую он нацепил после того, как фактически подставил всю её команду.

Не услышав ответных приветствий, мужчина поднял голову от планшета и медленно обвёл взглядом притихших сотрудников, взирающих на него с совершенно разными эмоциями. Кто-то сидел с каменным, безразличным лицом, другие же – преимущественно из технического сектора – даже не пытались скрывать глухого раздражения и злости.

Аяна, вопреки бушующему внутри пожару, никогда не позволяла себе роскоши сорваться на открытые эмоции. Да, она была в ярости после увиденного и услышанного вчера вечером, но строгая рабочая этика и врождённое воспитание были её нерушимым щитом. В профессиональной среде её оружием всегда оставались безупречная аргументация, идеальная осанка и тот самый фирменный, леденящий кровь тон, которым она умела ставить на место любого заносчивого менеджера, не повышая при этом голоса ни на один децибел. Вот и сейчас она лишь вежливо переплела пальцы на столе, превратившись в образец ледяного спокойствия.

– В чём дело, коллеги? – Маркус слегка нахмурился, заметив это тяжёлое ментальное сопротивление, и ещё раз внимательно осмотрел свою команду.

Люди стали молча переглядываться между собой. В воздухе повисло тяжёлое офисное затишье: коллеги обменивались красноречивыми взглядами, без слов разделяя друг с другом всё возмущение от происходящего абсурда и безмолвно решая, кто именно должен взять на себя удар и первым озвучить общие претензии начальству.

В конце концов, один из ведущих инженеров не выдержал. Обычно этот парень отличался редким флегматизмом и мог часами молча ковыряться в коде, но вся команда знала: если его довести до настоящей злости – плохо будет абсолютно всем. Он резко подался вперёд, уперевшись ладонями в глянцевую поверхность стола.

– О каком «чистом творчестве» в ущерб стабильности ядра вы говорили на всю планету, нер Маркус? – еле сдерживая клокочущую ярость, процедил он. Голос инженера едва заметно вибрировал. – Вы хоть отдаёте себе отчёт, сколько месяцев мы по крупицам выстраивали эту стабильность? Наша виртуальная реальность – это сложнейший живой мир. И если убрать алгоритмы фиксации, эта симуляция превратится в неуправляемую кашу при первой же микроскопической поломке или эмоциональном всплеске пользователя! Вы этого хотите? Вы понимаете, как подставляете нас всех? – он обвёл рукой зал, призывая всю команду в свидетели.

Маркус даже не шелохнулся. Он выслушал этот выпад с тем же непроницаемым выражением лица, с каким обычно читал утренние сводки новостей. Ни один мускул не дрогнул на его лице, и лишь пальцы, мерно постукивающие по корпусу планшета, на секунду замерли.

В зале снова повисла мёртвая тишина. Инженер, высказав всё, медленно выпрямился, возвращая себе обычный спокойный и флегматичный вид, но продолжал буравить начальника тяжёлым взглядом. Все присутствующие замерли, ожидая ответа руководителя.

Но Маркус поступил иначе. Он медленно откинулся на спинку кресла, и его проницательный взгляд плавно переместился на противоположный конец стола. Прямо на Аяну.

– Ваша позиция ясна, нер Лиам. И в чисто техническом аспекте вы, безусловно, правы, – спокойно произнёс Маркус, но от этого низкого голоса у Аяны внутри привычно подобрался тугой ком. Начальник едва заметно усмехнулся, не сводя с неё глаз. – Однако вы озвучили лишь очевидные риски. Нера Аяна... – он выдержал короткую паузу, заставив половину зала обернуться к девушке. – Вчера поздно вечером, прямо после трансляции моего интервью, вы прислали мне крайне подробный, я бы даже сказал, монументальный разбор архитектуры «Эдема». Он получился настолько ледяным, что им можно было бы охлаждать наши главные серверы. Раз уж вы – наш ведущий инженер-разработчик, может, вы объясните коллегам, почему вы так панически боитесь дать этой симуляции хоть каплю свободы?

Аяна почувствовала, как внутри поднимается ещё большая ярость, но внешне осталась абсолютно неподвижной, даже флегматичной. Маркус намеренно переводил стрелки на неё, прекрасно понимая, что именно её ночное письмо подлило масла в огонь этого технического бунта.

Аяна медленно подняла взгляд, и её серые глаза встретились со взглядом начальника. В зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как едва заметно гудят климатические панели под потолком. Она не стала оправдываться, не изменилась в лице и даже не повысила голос. Её тон, когда она заговорила, был тихим и ровным.

– Я не боюсь свободы для симуляции, нер Маркус. Я боюсь дилетантского подхода к безопасности, – чеканя каждое слово, произнесла Аяна. – Мой «ледяной», как вы выразились, разбор – это не паника, а трезвый расчёт. Вы заявили на всю планету, что хотите дать ИИ «контролируемый хаос». Но как ведущий инженер-разработчик архитектуры этого ИИ, я обязана напомнить вам базовые законы кодинга, которые вы, очевидно, подзабыли ради красивой картинки на телевидении.

Она сделала короткое движение пальцами, и над столом развернулась трёхмерная схема ядра «Эдема», подсвеченная тревожным оранжевым цветом.

– Свобода в понимании ИИ – это не творческое вдохновение, как у ваших дизайнеров. Это вариативность самообучения. Если мы снимем алгоритмы фиксации и позволим ядру хаотично реагировать на скрытые эмоции пользователей, как вы пообещали инвесторам, система начнёт плодить системные ошибки в геометрической прогрессии. Программа начнёт переписывать саму себя. Через сорок восемь часов после старта альфа-теста мы получим не «дышащий мир», а каскадный коллапс всей платформы. Пользователи просто не смогут выйти из виара из-за блокировки протоколов безопасности. Вы готовы взять на себя ответственность за застрявших в коме людей ради «чистого творчества»?

Аяна плавно погасила голограмму и откинулась на спинку кресла, в упор глядя на руководителя.

Глава 2. Часть 2

По залу прошёл согласный гул. Коллеги, которые обычно спорили за каждый килобайт памяти, сейчас открыто выражали одобрение. Нер Лиам коротко кивнул, подтверждая её слова, а пара разработчиков с конца стола негромко добавили, что с такой конфигурацией ядра они вообще откажутся собирать билд. Впервые за долгое время в отделе разработки наметилось полное единодушие. И эту общую позицию только что чётко сформулировала Аяна.

​Маркус выслушал её аргументы молча. Он не пытался перебить или сгладить углы. Когда она закончила, в конференц-зале снова стало тихо. Начальник несколько секунд внимательно смотрел на девушку, словно взвешивал её слова, а затем спокойно перевёл взгляд на остальных присутствующих.

Он несколько секунд переводил взгляд с Аяны на затихших инженеров. На мгновение показалось, что он вот-вот включит режим жёсткого руководителя и просто заставит их работать по инструкции. Его челюсть упрямо сжалась, а губы превратились в тонкую, жёсткую линию. Ему явно стоило огромных усилий удержать маску спокойствия перед лицом этого внезапного бунта технарей.

Скрепя сердце, мужчина всё же медленно кивнул, признавая поражение в этом раунде.

– Хорошо, нера Аяна. Ваша логика... неоспорима, – произнёс он, и по тому, как глухо прозвучал его голос, было понятно, насколько тяжело ему дались эти слова. – Каскадный коллапс нам не нужен, как и заблокированные в симуляции пользователи. Я принимаю ваши аргументы. Стабильность ядра остаётся в приоритете.

Он замолчал, барабаня пальцами по столу, но в его глазах снова блеснул тот самый упрямый, фанатичный огонёк, который Аяна видела вчера на экране. Он не умел сдаваться до конца.

– Но давайте поищем компромисс, – Маркус сложил руки на груди, и его взгляд снова зацепился за Аяну. – Мы не можем выкатить инвесторам и Совету стандартную, стерильную коробку. Проект «Эдем» должен зацепить их. А что если мы не будем трогать основную архитектуру ИИ? Что если мы изолируем этот «хаос»? Создадим отдельный, строго ограниченный экспериментальный сегмент внутри платформы, защищённый тройным контуром ваших любимых протоколов. Локальную песочницу, где алгоритмы самообучения смогут работать на полную мощность, но в случае малейшего сбоя система просто мгновенно схлопнет этот сектор, не задев остальной мир. Коллеги, чисто технически... мы ведь сможем это реализовать, не ставя под удар ядро?

​В зале снова воцарилось молчание, но теперь это была тишина лихорадочного технического штурма. Маркус развернул ситуацию на сто восемьдесят градусов: вместо слепого давления он подкинул им задачу, которая с инженерной точки зрения была чертовски сложной, но... выполнимой. И, что греха таить, безумно интересной.

​Разработчики начали негромко переговариваться. Нер Лиам нахмурился, что-то быстро считая на своём планшете, а соседний кодер уже открыл схему контуров безопасности, прикидывая нагрузку. Все взгляды то и дело возвращались к Аяне. Предложение руководителя было компромиссом на грани фола, и именно ей, как главному архитектору ИИ, предстояло решить, пропустит ли её логика эту безумную идею с изолированным хаосом.

​Аяна молча смотрела на Маркуса. Тот сидел со скрещенными на груди руками, и в его выжидающем взгляде читался чистый вызов. Он не просто шёл на уступки – он заставлял их работать вдвое больше, чтобы воплотить его амбиции без риска для компании.

​– Тройного контура не хватит, – после долгой паузы ровно ответила Аяна, прерывая гул в зале. – Понадобится динамический изолирующий барьер с автономным питанием. Если делать, то только так.

Маркус едва заметно приподнял бровь, и на его губах промелькнула мимолётная, почти довольная усмешка.

​– Не радуйтесь раньше времени, нер Маркус, – продолжила она, слегка сузив глаза и осаживая его самодовольный настрой. – Пока моя команда не подготовит полный технический регламент, и пока мы лично не протестируем каждый изолирующий протокол, я не подпишу разрешение на внедрение этой технологии в симуляцию. План интеграции должен быть безупречен, а каждый шаг – задокументирован. И раз уж вы так настаиваете на этом эксперименте... Вы ведь готовы официально взять на себя все сопутствующие риски, если изоляция всё-таки даст сбой?

​Вопрос повис в воздухе грозовой тучей. Подписать официальный документ и взять персональную юридическую ответственность перед Советом за возможный крах – это был огромный шаг, на который пошёл бы далеко не каждый руководитель.

​Но Маркус даже не дрогнул. Его упрямая усмешка никуда не исчезла, напротив – в глазах зажёгся явный, почти хищный азарт человека, который обожает играть по-крупному. Он внимательно посмотрел на Аяну, явно наслаждаясь её твёрдостью и профессиональным отпором.

​– Разумеется, нера Аяна, – спокойно и веско ответил он, медленно кивнув. В его голосе не было ни капли сомнения. – Все риски я беру на себя. Лично подпишу любой ваш протокол. Готовьте регламент, коллеги. На этом совещание окончено, возвращаемся к работе.

Как только Маркус объявил об окончании собрания, конференц-зал наполнился шумом отодвигаемых кресел и негромким гулом голосов. Дизайнеры и художники поспешили к выходу, обсуждая новые перспективы, а технари выходили плотной, хмурой группой.

Аяна шла впереди, на ходу блокируя экран планшета. Внутри неё всё ещё тлели угли недавней стычки, но мозг уже вовсю перестраивался на рабочий лад. Задача, которую подкинул Маркус, была сумасшедшей, но инженерный азарт – штука заразительная. На входе в свой отдел, где рядами тянулись высокопроизводительные рабочие станции, она остановилась и обернулась к инженерам.

– Коллеги, только моя команда, – негромко, но чётко обратилась Аяна к специалистам, заставив всех притормозить. – Прошу собраться в нашей переговорной на дополнительное совещание через пятнадцать минут. Нужно детально обсудить новую задачу и распределить нагрузку. Нам предстоит спроектировать то, чего ещё никто в индустрии не делал, так что расслабляться рано.

Инженеры понимающе закивали. Нер Лиам, шедший следом, устало, но одобрительно усмехнулся:

– Поняли, шеф. Дай нам пятнадцать минут залить в себя кофе, и мы готовы чертить этот твой «динамический барьер».

Аяна кивнула, улыбнувшись, и направилась к своему кабинету, чтобы успеть набросать первые тезисы для штурма.

***

Тихое железнодорожное купе на этот раз было совершенно пустым. Вира Айса вошла внутрь, изящным движением левой руки слегка приподняв тяжёлые юбки нового платья, чтобы не наступить на подол. Ей до безумия нравились наряды этой ушедшей эпохи: глубокий винный оттенок бархата, тончайшее кружево на запястьях и тугой корсет, заставляющий держать безупречную осанку. Да, в её настоящей жизни такие платья были верхом неудобства, и носить их на постоянной основе превратилось бы в пытку. Но здесь, внутри симуляции, можно было позволить себе абсолютно всё. Например – стать прекрасной дамой из благородного сословия или хотя бы на этот короткий, украденный у реальности срок побыть принцессой.

Ткань платья с мягким шорохом опустилась, когда Айса устроилась на глубоком диване, обитом пушистым зелёным бархатом. За окном купе уже сгущались искусственные сумерки, имитируя вечер, а на стене мягко подрагивал тёплый свет масляного рожка.

В этот момент массивная деревянная дверь купе плавно отъехала в сторону, и внутрь вошёл мужчина. Старинный, строгий камзол тёмного сукна с серебряным шитьём сидел на нём как влитой. Плотная ткань ни капли не скрывала мощный разворот его широких плеч и подтянутую, спортивную фигуру – этот сильный силуэт угадывался под винтажным кроем с первого взгляда. Он двигался с непринуждённым, уверенным изяществом, заставляя обшивку вагона едва слышно поскрипывать под его шагами.

– Добрый вечер, – тихо проговорила девушка, мягко улыбнувшись и склонив голову набок. Рядом с ним вся её привычная сдержанность таяла, уступая место мягкости.

Мужчина затворил за собой дверь, слегка приглушая размеренный стук колёс поезда, и снял цилиндр, приветствуя её. На его губах заиграла едва заметная, мимолётная усмешка – тёплая и предназначенная только ей одной. Он прошёл вперёд и опустился на сидение напротив, не сводя с девушки внимательного, восхищённого взглядом.

– Добрый вечер, прекрасная вира, – его низкий голос в замкнутом пространстве купе прозвучал бархатисто и вкрадчиво. – Прошу прощения, если заставил томиться в ожидании. Давно вы здесь?

– Нет, зашла пару минут назад, – хихикнула вира Айса, прикрыв губы ладонью в кружевной перчатке, а затем чуть подалась вперёд, заглядывая ему в глаза. – Вы волнуетесь?

Глава 3. Часть 1

Мужчина слегка наклонил голову, и в полумраке купе, подсвеченном тёплым огоньком масляного рожка, его глаза блеснули неподдельным интересом. Он не ожидал такой проницательности, но и отпираться не стал.

– А это так заметно? – он тихо рассмеялся, и этот низкий, бархатистый звук, казалось, заполнил собой всё небольшое пространство между ними. Мужчина вольготно откинулся на спинку бархатного дивана, закинув ногу на ногу, но взгляда от Айсы не отвёл. – Признаться честно, вира Айса, мой сегодняшний день в реальности был похож на затяжное сражение с ветряными мельницами. Куча споров, упрямые люди вокруг... Я чертовски устал. И пока шёл сюда, ловил себя на мысли, что боюсь не застать вас в этом поезде. Пожалуй, это единственное, что заставило меня понервничать.

Он замолчал, прослеживая взглядом, как Айса поправляет кружевной манжет своего роскошного платья.

– А вы? – вдруг спросил он, чуть приглусив голос. – Ваша реальность сегодня была к вам добрее?

Айса на секунду замерла. Ей сразу вспомнился конференц-зал, невыносимый, самоуверенный босс, который выпил из неё все соки на послеобеденном совещании, и тонна чертежей барьера безопасности, которую ей теперь разгребать. Если бы этот загадочный мужчина в камзоле знал, какой бой она сегодня выдержала!

Она загадочно улыбнулась, отводя взгляд к тёмному окну, за которым проплывали искусственные холмы симуляции.

– Мой день тоже был... боевым, – мягко ответила она, снова поворачиваясь к нему. – Пришлось ставить на место одного очень заносчивого человека, который возомнил себя гением. Так что я вас прекрасно понимаю. Здесь, с вами, гораздо спокойнее.

Мужчина напротив неё весело приподнял бровь. На его губах снова заиграла та самая мимолётная ухмылка, которую она так любила.

– Надо же. Похоже, мы оба сегодня оставили поле битвы позади, – протянул он, подаваясь немного вперёд, ближе к ней. – Рад, что в этом поезде мы можем наконец сбросить доспехи. Куда держим путь сегодня, прекрасная вира? Выбрали маршрут?

– Предлагаю вам сегодня прогуляться по Англии, набережная в Лондоне – это одно из тех мест, которые я давно хотела посетить. И на наше счастье, эту локацию недавно добавили в эту реальность!

Глаза девушки загорелись искренним, живым восторгом. Она так ждала этого обновления, проверяя готовность секторов, и теперь наконец-то могла насладиться результатом не через сухие строчки кода, а лично.

Мужчина на мгновение удивлённо приподнял бровь, а затем его улыбка стала ещё шире, окрасившись явным удовольствием.

– Набережная Лондона? Что ж, прекрасный выбор, вира Айса. Я и сам с нетерпением ждал открытия этого туристического узла. Говорят, разработчики превзошли сами себя, воссоздавая туманную атмосферу девятнадцатого века. Будет преступлением не оценить их труды.

Он поднялся со своего места, протягивая ей руку в безупречной кожаной перчатке. Айса мягко опустила свои пальцы в его широкую ладонь. Ощущение тепла и текстуры кожи были настолько реальными, что у неё на секунду перехватило дыхание – сенсорные датчики платформы работали безукоризненно.

Лоренс увлёк её за собой к выходу из купе. Стоило ему сдвинуть тяжёлую деревянную дверь, как привычный стук колёс поезда начал плавно растворяться, сменяясь совершенно другими звуками. Платформа симуляции мягко перекрестила потоки данных, организуя бесшовный переход.

Уже через мгновение они стояли посреди прохладного, влажного лондонского вечера. Прямо перед ними величественно несла свои тёмные воды Темза, в которой дрожали отражения первых жёлтых газовых фонарей. Воздух пах речной свежестью, едва уловимым дымом от каминных труб и дождём. Над набережной стелился знаменитый густой туман, мягко размывая силуэты проезжающих вдали конных кэбов и величественные контуры готической архитектуры на другом берегу.

Айса восторженно вздохнула, крепче перехватывая мужчину под руку и чувствуя надёжную опору его крепкого плеча. Юбки её бархатного платья мягко зашуршали по влажной каменной мостовой.

– Боже, это просто невероятно... – прошептала она, оглядываясь по сторонам. – Смотрите, как проработан свет! Каждая деталь... Это же шедевр.

Лоренс чуть повернул голову, но смотрел он в этот момент вовсе не на историческую панораму, раскинувшуюся вокруг. Его взгляд, глубокий и потемневший, был прикован к ней – к тому, как крошечные туманные капли оседали на её длинных ресницах, и каким искренним восторгом искрились её глаза. В этот миг она казалась ему более живой, чем кто-либо в той, настоящей реальности за пределами симуляции.

Он мягко накрыл её ладонь, лежащую на его предплечье, своей рукой. Сквозь тонкую ткань перчаток Айса почувствовала тепло его пальцев. Мужчина слегка притормозил, заставляя и её замедлить шаг посреди этого окутанного дымкой викторианского вечера.

– Вы правы, – тихо и очень тепло согласился он. Его голос понизился до едва различимого полушепота, предназначенного только для неё одной. – Абсолютный шедевр. Но, признаться, глядя на вас в этом свете газовых фонарей, я напрочь забываю о качестве проработки локации. Вы затмеваете собой всю Англию, вира Айса. Этот наряд... и то, как вы улыбаетесь, – вам невероятно идёт быть принцессой.

Он плавно перехватил её руку, аккуратно повернул ладонью вверх и, чуть наклонившись, прижался губами к её запястью. Поцелуй сквозь тонкое кружево перчатки вышел невесомым, но обжигающе горячим – виртуальные рецепторы сработали с пугающей точностью, заставив кожу Айсы покрыться мурашками.

Она почувствовала, как к щекам мгновенно прилила горячая волна, а сердце пропустило удар. Датчики виара сработали безукоризненно, передавая это внезапное замешательство, и она поспешно опустила взгляд, пытаясь скрыть вспыхнувший румянец. Комплимент и это непозволительно близкое прикосновение попали в самую цель, заставив её дневную броню окончательно рассыпаться.

– Спасибо, – на грани слышимости пробормотала она, едва узнавая собственный притихший голос.

Лоренс тихо, торжествующе усмехнулся, явно заметив её реакцию, и увлёк её дальше по набережной, бережно переплетя свои пальцы с её.

– А насчёт команды разработчиков... – продолжил он, возвращаясь к её словам, но не отпуская её руки. – Они действительно заслуживают высшей похвалы. Жаль, они нас не слышат. Думаю, создателю этой архитектуры было бы чертовски приятно узнать, что его или её творение подарило нам такой вечер.

Они шли медленно, почти прижимаясь плечами, чтобы защититься от сырого, пронизывающего лондонского ветра. Влажная дымка вокруг них становилась всё гуще, превращая силуэты редких прохожих в размытые тени, но в их маленьком мире, ограниченном теплом переплетённых пальцев, было удивительно уютно.

Аяна ловила себя на мысли, что ей до безумия нравится этот контраст: его твёрдая, уверенная поступь и мягкое, тихое шуршание её собственных тяжёлых юбок по мокрому камню.

– Знаете, – тихо заговорила она, глядя, как в лужах дрожат жёлтые блики газовых фонарей, – в этом тумане всё кажется таким неважным. Там, в реальности, мы вечно куда-то бежим, спорим, доказываем что-то людям, которые нас даже не слышат... А здесь я наконец-то дышу.

Мужчина остановился у каменного парапета, увлекая её за собой. Он повернулся к ней, и Аяна почувствовала на своём лице его тёплое дыхание.

– Понимаю вас, – его голос звучал низко, с какой-то особенной, усталой искренностью. – В моей реальности сейчас тоже сплошная полоса препятствий. Иногда кажется, что я бьюсь головой о стену, пытаясь зажечь людей своей идеей, а они видят во мне только угрозу своему спокойствию. Но когда я прихожу сюда и вижу вас... – он чуть сильнее сжал её ладонь, и его взгляд потемнел. – Весь этот дневной шум просто исчезает. Остаётесь только вы. И ради этого я готов терпеть любые дневные битвы.

Аяна затаила дыхание. Сердце забилось так сильно, что, казалось, датчики симуляции вот-вот выдадут её с потрохами. В его словах было столько скрытой силы и одновременно – уязвимости, которую он позволял себе показать только ей. Ей безумно хотелось коснуться его щеки, стереть эту усталость, спрятаться в его объятиях от всего мира. Ей казалось, что этот мужчина понимает её внутреннее одиночество лучше, чем кто-либо на свете.

Они пошли дальше, но теперь разговор стал совсем тихим, почти невесомым. Они делились какими-то мимолётными мыслями, глупыми ассоциациями, много молчали, но это молчание не было натянутым – оно согревало. Мужчина то и дело бережно придерживал её за талию, помогая обойти скользкие участки мостовой, и каждое это короткое прикосновение отзывалось в теле Аяны приятной, дрожащей волной.

Но сказка не могла длиться вечно. Прямо перед глазами Аяны, в самом углу обзора, безжалостно загорелся красный системный значок. Критический уровень заряда капсулы. Симуляция готовилась к принудительному разрыву связи.