Текст книги "Красная Орхидея"

Автор книги: Линда Ла Плант

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 27 страниц)

Ливанка, содержавшая гостиницу, отнеслась к ней весьма недружелюбно: миссис Ашкар была уже опрошена детективом-инспектором Баролли и теперь возмущалась тем, что все это ей придется повторять еще и Анне. Она взглянула на фотографии и сказала, что никого на них не знает. Единственный человек, которого она узнала, – это погибшая Луиза Пеннел, и ливанка выразила большое сожаление по поводу того, что с той случилось.

– Она когда-нибудь возвращалась в гостиницу не одна?

– Нет. По крайней мере, мне об этом неизвестно. Но пару раз она сидела с кем-то из гостей в баре.

Тревис перечислила несколько имен из записной книжки Луизы. И снова миссис Ашкар не припомнила, чтобы кто-то из названных людей останавливался в ее гостинице, хотя и просмотрела книгу регистрации, водя по ней красным ногтем с облупившимся лаком, – и отрицательно покачала головой. Далее Анна показала ей набросок подозреваемого:

– Вы когда-нибудь видели Луизу с этим мужчиной или с кем-то похожим на него? Он высокий, хорошо одетый, иногда носит длинное черное или темно-серое пальто.

Миссис Ашкар пожала плечами:

– Не видела. – У нее был грубый гортанный выговор.

– Я могу переговорить с кем-нибудь из бара?

– У нас нет ставки бармена. Джо работает и в баре, и на кухне. Она иногда бывала там на подхвате.

– Простите?

– Я говорю, иногда она работала на кухне – мыла посуду, прибиралась. У нее вечно не хватало денег. Иногда она помогала горничной по утрам застилать постели.

– И за счет этого оплачивала проживание?

– Да. Ее переселили из большой комнаты в заднюю кладовку. Джо поручал ей мыть стаканы в баре. Я все это уже рассказала другому человеку, который о ней расспрашивал.

– Джо сейчас здесь? Я бы хотела с ним поговорить.

Миссис Ашкар вздохнула и что-то сказала по-арабски в интерком. Потом повернулась к Анне:

– Пройдите через те двери, он к вам выйдет.

– Спасибо, – сказала Анна, испытывая к этой женщине неприязнь.

Так называемый бар, он же и гостиная, был темным и невзрачным, со старыми бордовыми бархатными занавесями и застоялым запахом табачного дыма и алкоголя. Там стояли пара простеньких кресел и диван – все изрядно обветшалое, лежал замызганный по краям коричневый ковер с желтеньким рисунком. Собственно баром являлась длинная застекленная стойка в углу комнаты. Стаканы и бутылки помещались на просторной полке позади нее вместе с пакетами орешков и чипсов в открытых коробках.

Анна повернулась, когда влетел Джо – широкоплечий и небритый, в заляпанной футболке и джинсах. Его черные как смоль волосы, смазанные гелем, были зачесаны назад, открывая смуглое лицо. Выглядел он пресыщенным красавцем. Он тепло улыбнулся Анне и пожал ей руку. Ладони его были большие и грубые.

Анна показала ему фотографии, перечислила имена из Луизиной книжки, но это ничего не дало. На вопрос, был ли кто из постояльцев с ней в приятельских отношениях, Джо пожал плечами:

– Разумеется. Луиза всегда крутилась тут, и если они покупали напитки, то иногда оставалась в баре до двух часов ночи.

– А к кому-нибудь особенно она благоволила?

Он помотал головой, затем прошел за грязную барную стойку и открыл пиво. Одну бутылку он протянул Анне, но та отказалась. Качнув бутылкой, Джо поставил ее на замызганную подставку для кружки.

– Иногда она патрулировала вокзал.

– Что?

– Я говорю, она ошивалась на вокзале и цепляла там мужиков. – Он глотнул еще пива и рыгнул. – Извините.

– Она приводила их сюда?

– Ни в коем разе, это не разрешается: стоит приютить одну проститутку – и они сползаются как муравьи.

– А вы видели ее с каким-то постоянным мужчиной?

– Нет, Луиза была сама по себе. Бывало, совсем немного выпьет – и сразу становится разговорчивой, начинает смеяться, шутить.

Джо обернулся: в гостиную с кислой миной вошла миссис Ашкар, многозначительно посмотрела на них и удалилась.

– Пойду-ка я лучше работать. – Он допил пиво и кинул пустую бутылку в корзину возле стойки. – Я жалел, когда она ушла: она была покладистая. Но Луиза нашла себе квартиру где-то недалеко от «Бейкер-стрит». У нее появился шанс устроиться на какую-то новую работу, которая должна была принести кучу денег.

Анна наконец почувствовала, что наклевывается что-то новенькое:

– А она вам что-нибудь говорила о той работе?

– Не много. Если честно, я не верил, что это правда: она могла насочинять чего угодно, особенно в подпитии.

– Джо, это очень важно – постарайтесь припомнить что-нибудь, что она говорила вам о будущей своей работе.

Он пожал плечами:

– Я знаю, что она ответила на газетное объявление. Вроде Луиза работала в какой-то зубной клинике. Каждый день она уходила в одной и той же одежде: в белой блузке и черной юбке. Я знал, что она терпеть не могла свою работу, что они платили ей сущие гроши, но она говорила, у нее нет никакой специальности. Думаю, она сидела там в регистратуре. Но иногда она никуда не уходила, болталась здесь, помогала перестилать постели и делала всякую прочую ерунду вроде этого.

– Мне известно, что она работала у дантиста. А о другой ее работе – припомните! – она вам что-нибудь говорила?

Миссис Ашкар явилась снова. На сей раз она что-то сказала Джо, и он посмотрел на Тревис:

– Мне надо идти работать.

Анна обогнула стол и встала перед миссис Ашкар:

– Убита девушка, которая у вас тут некоторое время проживала. Я была бы вам крайне признательна, если бы вы не прерывали наш разговор. Мне бы вовсе не хотелось вернуться сюда в патрульной машине и с полицейскими в униформе.

Это произвело желаемый эффект: миссис Ашкар повернулась на каблуках и быстро вышла – только двери качнули створками ей вслед. Джо взял тряпочку, пшикнул стеклоочистителем и принялся протирать стекло наверху барной стойки.

– Продолжайте, пожалуйста, Джо.

– Ну, как я уже сказал, я знал, что она хотела найти другую работу. Она даже спрашивала, не нужен ли нам тут кто-нибудь в штат, но нам никто не требуется. Луиза всегда сидела без копейки и тянула с оплатой проживания. Она как-то сказала, что навестила свою родственницу, рассчитывая перехватить у той немного денег: она собиралась на собеседование к работодателю и должна была хорошо выглядеть, – но там отказались ей помочь. Она позвонила на работу, сказалась больной: ей нужно было на день освободиться, чтобы куда-то там съездить.

– В Богнор-Регис?

– Точно, – удивился он. – Я знал, что она где-то побывала, потому что при ней был большой чемодан. И кстати, я помог ей отнести чемодан в ее комнату. Она хотела продать мне кое-какие вещички.

– А что конкретно она вам предлагала?

– Пару маленьких серебряных табакерок и подсвечник.

Тревис спросила, сколько он заплатил Луизе за эти вещи. Джо заколебался с ответом.

– Сколько? – не отступала Анна.

– Двадцать фунтов, – сказал он наконец смущенно.

Анна была уверена, что один только подсвечник потянул бы на гораздо большую сумму, но не стала заострять эту тему.

– А о новой своей работе она говорила вам после того, как вернулась с большим чемоданом?

Джо кивнул:

– Она, вообще-то, не особо распространялась о работе – только что хочет произвести впечатление и что ей нужны деньги на новую одежду. На следующий вечер она ушла, наверно на вокзал. Говорю так потому, что у нее откуда-то появились деньги. Несколько дней спустя она прошла мимо стойки администратора, и я едва ее узнал, такая она была элегантная: темно-красное пальто, туфли на высоченных каблуках. А когда я сказал, что она хорошо выглядит, она рассмеялась и велела мне скрестить за нее пальцы, поскольку шла на собеседование. Надо думать, она непременно получила эту работу, потому как вскоре перебралась отсюда в другое место – где-то, по ее словам, у «Бейкер-стрит».

Анна глубоко вдохнула:

– Можете вы припомнить точную дату, когда состоялось это собеседование?

Джо кивнул и вышел. Анна услышала бормотание ливанки, – очевидно, миссис Ашкар снова напустилась на него. Он вернулся с гостиничной регистрационной книгой и принялся перелистывать ее в поисках той даты – за четыре дня до того, как Луиза уехала. Это было десятое июня.

Анна записала дату в блокнот и улыбнулась:

– Спасибо. Вы оказали неоценимую помощь.

– Да пожалуйста. Мне жаль, что с ней такое случилось.

– Вам она нравилась?

Он пожал плечами:

– Она была симпатичная, но в ней было вроде как что-то отталкивающее.

– А именно?

– Ну, не знаю… точно она все время чего-то боялась, нервничала, постоянно грызла ногти. И еще ей не мешало бы почаще мыться.

– Значит, она помогала вам в баре и на кухне?

– Ну да, верно. Я поручал ей кое-какую работу. Мы подаем постояльцам только завтраки, никакой другой еды – и затем открываем вечером бар.

– Кто еще здесь работает?

Джо глубоко вздохнул:

– Уборщица и один старикан, что помогает мне таскать ящики и прочее барахло. Мы расплачиваемся с ним пивом.

– Итак, вы имели возможность… переспать с Луизой?

Джо выпрямился и пригладил волосы:

– Я помолвлен с моей девушкой!

– В самом деле? Значит ли это, что вы и Луиза никогда не… – Она покрутила ладонью.

– Послушайте, мне не нужны проблемы, – сказал Джо, и на лбу у него выступил пот.

– У вас был секс с Луизой?

Он вздохнул:

– Ну, вроде того. Иногда я платил ей несколько фунтов за минет, но это ничего не значит. Как я уже сказал, я помолвлен. Так уж получилось. К тому же она нуждалась – вы знаете, что я имею в виду.

Анна промолчала. Он посмотрел на часы:

– Мне пора идти работать.

– Если вы припомните что-либо, что поможет следствию, – вот моя визитная карточка с контактным телефоном. – Она протянула ему визитку.

Джо взял ее и провел пальцем по краю:

– Сожалею. Она обычно была какой-то печальной, хотя иногда расходилась и делалась веселой.

Анна делано улыбнулась. Ей этот парень в высшей степени не нравился.

– Благодарю за помощь. Да, еще кое-что… Могу я увидеть ее комнату?

– Что?

– Комнату, в которой здесь проживала Луиза Пеннел, могу я увидеть?

Джо заколебался, затем пожал плечами:

– Конечно. Ее теперь использует уборщица. Это не номер гостиницы.

Зашагав впереди, он поднялся на три лестничных пролета. Ковер на ступенях был вытертый, в воздухе стоял запах горелого жира.

– Это следующая дверь за китайским рестораном, – сказал Джо, когда они миновали пожарную дверь и душевую, прежде чем остановиться в конце коридора. Он открыл дверь и отступил назад.

Едва ли размеры этого помещения позволяли называть его комнатой. Односпальная кровать и буфет отвоевывали друг у друга пространство в спертом воздухе. Оборванная тюлевая занавеска на крошечном окне. Замызганный линолеум на полу и не менее грязный коврик для ванной, бывший некогда желтым и пушистым. На крючке – картинка с распятием Христа в щербатой рамке.

Анна ехала обратно в участок, мечтая о горячем душе, но у нее не было никакой возможности его принять, пока не вернется вечером домой. Она утешала себя тем, что теперь они, по крайней мере, знают, какого числа Луиза ездила на собеседование по поводу новой работы, – это значительно упрощало поиски злополучного объявления. То, что Луиза продавала себя, чтобы купить одежду для собеседования, показывало, как сильно она хотела произвести хорошее впечатление на работодателя. Упомянутое парнем пальто, судя по всему, и было то самое, пропавшее, – темно-вишневого цвета. Луиза переехала в квартиру Шерон после собеседования, но продолжала работать у дантиста. Тревис вздохнула, с сожалением подумав, что нынче она, что называется, ездила за семь верст киселя хлебать.

Анна подсела к Баролли:

– Что-нибудь нашли насчет объявления, на которое могла отозваться Луиза?

– Мы вычислили абонентский ящик. На бланке был указан номер для возможных соискательниц. Номер мобильный, все проплачено – и никакого договора.

– Где был этот абонентский ящик?

Баролли просмотрел свой отчет. Ящик и мобильный номер были оплачены почтовыми переводами, отправленными из разных отделений связи: один был в Слау, другой – на Лейкестер-сквер.

– Это наш клиент. Заметает следы. Сотовые операторы пробивают его линию, но он мог пользоваться этим номером только для входящих звонков. Проданы тысячи таких номеров. А учитывая загруженность почтовиков, не стоит особо надеяться на то, что кто-то запомнил человека, отсылавшего почтовый перевод восемь месяцев назад.

Анна проглядела отчет и вернула его детективу Баролли:

– Шаг вперед, два шага назад. Честно говоря, я уже начала думать, что это отвлекающий маневр, но мне удалось узнать, что в июне Луиза ездила на собеседование по поводу новой работы.

И Анна поведала Баролли обо всем, что узнала этим утром.

– Кошмар! И что нам теперь делать? Болтаться по вокзалу Паддингтон и опрашивать каждого потенциального клиента вокзальной проститутки?

Анна скривила губы, – похоже, Баролли раздосадован, что напрасно потратил время.

– Нет, – ответила она, – но, если сотовики смогут вычислить звонки, сделанные на этот мобильный номер, мы, возможно, найдем кого-то еще, кто ответил на это объявление.

Баролли улыбнулся, воздев палец:

– Отличная мысль! Буду шерстить дальше.

Анна отпечатала свой отчет об утренних опросах. Затем вернулась к столу Баролли:

– Мы не нашли ни чековой книжки, ни счета в банке на имя Луизы Пеннел, так?

– Ага. Но она могла открыть счет под другим именем. Мы вообще не нашли ничего, указывающего на то, что у нее есть какой-то счет или кредитная карта.

– А мы знаем, как ей выплачивалось жалованье?

Баролли потеребил свой курносый нос и заглянул в папку:

– Они платили наличными. Она получала тринадцать тысяч в год! Если вычесть налоги, государственное страхование и прочее, той суммы, что она приносила домой, едва хватило бы на жизнь.

Анна сдвинула брови и придвинулась к нему:

– Сколько она отдавала Шерон за жилье?

– Не знаю, – пожал плечами Баролли. – Никто не поручал мне это выяснить.

– Не беспокойся, я узнаю. Спасибо.

Анна вернулась за свой стол и позвонила Шерон. Оставила ей сообщение на автоответчике. Затем позвонила миссис Хьюз в дом Флоренс Пеннел, пытаясь определить точные даты разъездов Луизы, прежде чем та перебралась в квартиру Шерон.

Миссис Хьюз уклончиво начала разговор, сказав, что не сделала ничего дурного.

– Миссис Хьюз, я уверена, что к вам не будет никаких претензий, но мне необходимо точно знать, что вы дали Луизе.

– Ну, там были всего лишь некоторые вещи ее бабушки, которые та отдала мне. Мне они вообще были не нужны, а я прониклась сочувствием к бедной девушке – у нее был такой жалкий вид!

– Это было очень мило с вашей стороны. Можете вы мне сказать, какие конкретно предметы там были?

– Как я уже сказала, там были только те вещи, которые отдала мне миссис Пеннел. Они ничего не стоили, и мне они были не нужны.

– Вы давали ей какую-то косметику?

– Нет.

– А какие-то деньги?

– Нет, не давала!

– Большое вам спасибо.

Тревис повесила трубку. Она надеялась, что удастся отследить гораздо больше предметов. Дата визита Луизы к бабушке совпадала с ее возвращением в гостиницу с чемоданом. Анна вновь набрала номер Шерон – и все так же не получила ответа. В стремлении выяснить, сколько же стоило нанять комнату, она позвонила непосредственно домовладелице.

Миссис Дженкинс, явно осторожничая, тут же заявила, что всегда платит налоги со сдачи квартир внаем. Дав ей те же убедительные заверения, что и миссис Хьюз, Анна выяснила, что квартира на верхнем этаже на Бэлкомб-стрит сдается за сто пятьдесят фунтов в неделю, включая задаток в тысячу фунтов.

Немало удивленная, Анна вернулась к столу Баролли. Тот висел на телефоне, добывая информацию от сотовых операторов. Глянув на Анну, он жестом показал, что она вполне может с ним говорить.

– Луиза Пеннел платила за жилье по семьдесят пять фунтов в неделю – это как раз ее недельное жалованье. Она не могла бы себе позволить даже чашки кофе, – сказала Тревис.

Баролли кивнул.

– Где она тогда брала деньги?

Баролли прикрыл ладонью трубку:

– Торговала собой?

Анна помотала головой:

– Если бы Луиза подрабатывала проституткой, Шерон об этом знала бы и знала бы миссис Дженкинс.

– Откуда-то она все же получала деньги. Луиза выехала из гостиницы после собеседования по поводу новой работы, так что здесь есть прямая связь.

В этот момент в комнату следственной бригады влетел взвинченный Льюис. В руках у него был пластиковый пакет.

– Еще два! Мы еще два получили!

Анна обернулась к нему:

– Чего – еще два?

Лицо Льюиса пылало.

– Отправлено на адрес следственной бригады. Я был внизу у лестницы, когда их доставили. Черт возьми, ни за что не угадаете, что там говорится! Где шеф?

Ленгтон тут же при всех надел резиновые перчатки и вскрыл защитный пакет криминалистов.

Первая записка гласила: «Убийца Орхидеи здраствует. Надо ли ему договариватся?» Во второй было написано: «Старшему детективу-инспектору Джеймсу Ленгтону. Я признаюсь в убийстве Красной Орхидеи, если получу десять лет. И НЕ ПЫТАЙТЕСЬ МЕНЯ НАЙТИ». Обе записки были составлены из газетных букв.

Непрекращающиеся телефонные звонки были единственным звуком в помещении, когда Ленгтон осторожно, чтобы не оставить посторонних следов, положил записки обратно в пакет. Затем прошел к информационному стенду:

– Он день в день соблюдает хронологию действий убийцы Черной Орхидеи. Лос-анджелесский следователь получил точно такие же письма двадцать седьмого января.

– Итак, он все копирует, – сказала Анна.

– Абсолютно очевидно, – отрезал Ленгтон. Он посмотрел на Баролли. – Переправим записки в лабораторию, – может, это что-то даст. Ох, как бы пригодились нам его долбаные «пальчики»!

Ленгтон и Баролли покинули участок. Анна наливала себе кофе, когда к ней подошел Льюис:

– Если этот псих в точности копирует дело Черной Орхидеи, ты знаешь, что последует дальше?

– Да, нам пришлют фотографию некоего юного субъекта мужского пола с таким плотным чулком на лице, что узнать его невозможно.

– Его назвали «убийца-оборотень», – указал Льюис на список контактов убийцы Черной Орхидеи в 1947 году.

Анна отхлебнула кофе. Напиток явно перестоял, и Тревис недовольно скривилась.

– Становится опасно, да? – отметил Льюис.

Тревис кивнула:

– В том расследовании они считали, что убийца одержим Джеком-потрошителем. Наш одержим убийцей Черной Орхидеи. Как бы то ни было, оба играют в гадостные игры. Сомневаюсь, что мы что-то извлечем из его записок.

Льюис согласно кивнул и вернулся за свой стол. Анна проходила мимо стола Баролли, когда подняла руку Бриджит:

– Извините, Анна, тут кто-то звонит из «Бритиш телеком» сержанту Баролли. Вы не поговорите с ним?

Кивнув, Тревис взяла трубку и представилась. Оператор сообщил, что в ответ на объявление в газете поступили два звонка. Сделаны они были с разных линий, и их вычислили. Оба звонка – с мобильных телефонов, однако разговоры не записывались.

У Анны заколотилось сердце. Если две звонившие особы ответили на то же объявление, что и Луиза Пеннел, – это будет первым серьезным прорывом в охоте на «высокого темноволосого мужчину».

Ленгтон сидел на стуле с жесткой спинкой в лаборатории в Ламбете. У ног валялись окурки, над головой висела табличка «Не курить». Он в нетерпении посмотрел на часы.

Баролли вышел из мужского туалета:

– Все еще ждете?

– На что это похоже?! Я еще ни разу не высиживал столько времени. Но мне чертовски нужны результаты экспертизы!

Ленгтон вынул из кармана свернутую в трубку газету «Ивнинг стандард» и принялся читать.

– Думаете, он намерен полностью воспроизвести лос-анджелесский сценарий?

– Возможно, – буркнул Ленгтон.

– Значит, по-вашему, этот ублюдок собирается схватить какое-то невинное дитя, связать его, напялить ему на голову чулок и выслать нам такое фото?

– Не думаю, что ту хрень с мальчишкой и чулком проделал убийца. Скорее, какому-то другому засранцу захотелось славы.

– И все же вы полагаете, записки пришли от него? – спросил Баролли.

– Не знаю. Если да, будем надеяться что-то из них выцарапать.

– Как вы думаете, шеф, а не смотаться ли нам в Лос-Анджелес?

Ленгтон сложил газету и засунул ее обратно в карман.

– Нет, к черту! Этот мерзавец здесь, а не в Лос-Анджелесе. Он где-то в Лондоне, и мы его найдем. Меня уже воротит от всего этого дерьма с Черной и Красной Орхидеями! У нас серийный убийца с садистскими наклонностями, и кто-то где-то знает его!

В этот момент двустворчатые двери отворились. Лаборанты закончили экспертизу последних записок.

ГЛАВА 8

Теперь, когда у Анны и Льюиса были два новых объекта для отработки, Анна почувствовала прилив энергии. Девушки эти жили в разных районах Лондона: одна в Хэмпстеде, другая в Путни. С Николь Формби связаться не удалось, и ей оставили срочное сообщение на автоответчике, а вот Валери Дэвис была дома и согласилась, хотя и явно нервничая, с ними увидеться. Она спросила, не связано ли это с нарушением правил парковки. Льюис ответил, что ей совершенно не о чем беспокоиться, что им просто нужно задать ей кое-какие вопросы, которые хотелось бы обсудить лично.

Валери жила в квартире на цокольном этаже недалеко от парка Хэмпстед-Хит. Эта весьма привлекательная девушка, со светлыми волосами до плеч и надменными интонациями светской дебютантки, встретила их в мешковатом свитере и очень короткой мини-юбке; на ногах у нее были большие меховые сапоги.

– Привет, заходите, – сказала она. Щеки у нее раскраснелись.

Создавалось впечатление, что в каждой комнате ее неряшливой квартиры кто-то обитал.

– Извините за беспорядок. У нас остановились друзья. Они аж из Австралии.

– И сколько же вас тут живет? – приветливо спросила Анна.

– Четыре девушки и один парень. Чаю или кофе?

Оба детектива отказались и от того и от другого и сели поговорить с хозяйкой на кухне, где тоже было довольно грязно.

– Вы отвечали на это объявление? – напрямик спросил Льюис.

У Анны выяснение этого вопроса заняло бы куда больше времени.

Валери глянула на строки объявления, напечатанные на листке бумаги:

– Да, думаю, это оно и было – где-то восемь месяцев назад.

У Анны екнуло в груди.

– Можете нам точно рассказать, как все это было?

– Что именно? – Валери скрестила длиннющие ноги. Короткая юбчонка не оставляла ни малейшего простора для фантазии.

– Итак, вы написали письмо в ответ на объявление?

– Да, я отправила свое резюме. Как и требовалось. На самом деле я не владею стенографией, но это сулило хорошие возможности.

– Вы посылали свое фото?

– Да, хотя и не лучшее: мне пришлось отрезать на снимке людей по бокам от меня, потому что у меня нет ни одной фотки, где рядом со мной кто-то не придуривался бы. Я собиралась отправить одну из фотографий, что делала для паспорта, но не смогла найти.

– Когда это было?

Валери задрала подбородок, потерла нос рукавом свитера:

– О черт… дайте подумать. Это было… в начале июня!

– Вы получили ответ?

– Не письмом. Мне позвонили.

Анна подалась вперед:

– Сюда, в квартиру?

– Нет, я дала номер мобильника, и этот мужчина спросил, приду ли я на собеседование. Он желал меня увидеть, причем немедленно. Но тогда был бабулин день рождения, и я сказала, что собираюсь за город. А он спросил что-то вроде того, когда я буду свободна. Я не могла точно сказать и ответила, что позвоню ему, когда вернусь в Лондон, что я и сделала.

Анне хотелось по-своему повести беседу, но Льюис все же был более опытным детективом.

– И вы договорились с ним встретиться? – продолжил он.

Валери кивнула. Льюис сделал пометку в блокноте и снова посмотрел на девушку:

– Где это было?

– В отеле «Кенсингтон-Парк», сразу за Гайд-Парком.

– Какого числа?

Валери посмотрела в потолок, накручивая на палец прядь волос:

– Это был вторник, наверно четырнадцатого июня. Я должна была прибыть туда к двум пятнадцати.

Льюис старательно занес в блокнот всю информацию:

– Можете вы описать человека, с которым встречались?

– Нет, – помотала головой Валери, – потому что он вообще не появился. Там было большое, ну просто невероятно длинное помещение со стойкой администратора, кафетерием и множеством мест, где можно посидеть. Я опоздала – немного, минут на десять. Подошла к администратору и спросила, не оставил ли кто-нибудь для меня записку, но таковой не оказалось. Я немного посидела на диване, затем пошла выпить кофе.

– То есть вы так и не встретились с тем человеком, с которым условились?

– Нет.

Льюис разочарованно откинулся на стуле:

– Он называл себя?

– Да, он сказал, что его зовут Джон Эдвардс.

Майкл повернулся к сникшей Анне, которая в свою очередь спросила, видела ли Валери кого-нибудь, кто бы мог быть этим мистером Эдвардсом. Девушка сказала, что не знала, как тот выглядит. Ей показали изображение подозреваемого, но она не припомнила никого на него похожего.

Льюис поднялся, однако Анна еще не готова была уйти. Она спросила Валери, может ли та описать голос мистера Эдвардса.

– В смысле, как он со мною говорил?

– Да.

– Ну, его голос напоминал мне отцовский – слегка властный, аристократический, но в то же время приятный.

– Вы не могли бы воспроизвести ваш разговор?

– Да мы не особо-то и разговаривали. Он всего лишь спросил, кем я прежде работала, сказал, что должен проверить то, что написано в моем резюме. Я полагаю, он хотел узнать, с кем может связаться, чтобы обо мне расспросить. Уточнил, какая у меня скорость стенографирования, и я сказала, что немного потеряла навык, но зато я работала курьером на киностудии.

– Вы расспрашивали его о той работе, что он предлагал?

– Да. Он сказал, что мне потребуется переписывать его роман. Сказал, что предстоит много путешествовать, поскольку его книга охватывает целый мир, и что ему нужен ассистент с более обширными навыками и возможностями, чем просто секретарь. Он спросил, есть ли у меня паспорт и не замужем ли я, поскольку ему нужен был тот, кто может сорваться с места в любой момент.

Анна улыбнулась:

– И впрямь как будто очень интересная работа.

Валери кивнула и качнула ногой в мохнатом сапоге:

– Хотя там явно было что-то странное. Потому-то вы, я думаю, и расспрашиваете меня о нем.

– А что было странным? – быстро отреагировала Анна.

– Ну, он спросил, есть ли у меня парень и выгляжу ли я на самом деле так, как на той фотографии, что я прислала. Когда я рассказала об этом папе, он сказал, что все это несколько сомнительно.

– Вы пытались еще раз связаться с мистером Эдвардсом?

Валери отрицательно покачала головой:

– Я не хотела ему докучать.

По дороге в Путни Анна и Льюис остановились перед отелем «Кенсингтон-Парк». Холл там оказался таким, как и описывала его Валери: очень просторный, со множеством людей, бродящих туда-сюда.

– Он мог наблюдать за ней с одного из этих диванов или из кафетерия. Видно каждого, кто входит или выходит из отеля.

– Вокруг нее было слишком много людей, – сказал Льюис уныло.

– К тому же она совсем не похожа на Черную Орхидею, – заметила Анна, когда они уже направились к выходу из отеля.

Николь Формби не имела ни малейшего физического сходства с Элизабет Шорт, разве что с ее фамилией [7]7
  Short (англ.) – короткий.


[Закрыть]: она оказалась даже ниже Анны, которая ростом была всего пять футов и два дюйма. От Валери – за исключением роста – она отличалась еще и тем, что была высококвалифицированным специалистом, три года проработала секретарем в некой компании. Тем не менее, когда детективы встретились с девушкой в ее квартире, она пересказала примерно тот же сценарий: из-за мигрени она не смогла сразу встретиться с этим «очень приятным мужчиной с правильной речью» и поинтересовалась, может ли она связаться с ним, когда поправится. Николь послала ему фотографию и резюме на абонентский ящик и позвонила спустя несколько дней, чтобы условиться о встрече. Они должны были встретиться в два часа в просторном вестибюле отеля «Гросвенор» на Парк-лейн.

В отличие от Валери, тремя днями ранее опоздавшей на встречу, Николь Формби прибыла вовремя – и прождала три четверти часа у стойки администратора. Она тоже поинтересовалась, не оставил ли для нее записку мистер Эдвардс, и тоже получила отрицательный ответ. Николь позвонила по тому номеру, что был указан в объявлении, но соединения не было, и она решила уехать. Тогда-то девушка сообразила, что с другой стороны отеля есть еще один вход, и подождала еще и там минут десять, но к ней так никто и не подошел. Так что Николь не видела – и больше уже не слышала – «высокого темноволосого мужчину» ни в длинном темном пальто, ни без пальто. Увидев набросок, изображавший подозреваемого, она не в состоянии была его узнать.

Эта встреча разочаровала детективов, так же как и разговор с Валери, и в очередной раз показала, сколь осторожен тот, на кого они охотятся. Если это был мистер Эдвардс, он выцеливал наиболее многообещающую соискательницу. Судя по всему, он прекрасно видел девушек и мог их отсеивать, даже не показывая своего лица.

– Что он сделал? – спросила Николь, глядя на протянутую Анной визитку.

– Мы не можем утверждать, что мистер Эдвардс что-либо сделал, – сказал Льюис.

– Может, он насильник или что-то вроде того?

Анна поколебалась: интуиция подсказывала ей, что Николь чего-то недоговаривает. И хотя они с Льюисом заранее условились, что не станут упоминать об убийстве Луизы Пеннел, Тревис снова уселась и открыла портфель:

– На самом деле мы расследуем убийство. Вот жертва. Ее зовут Луиза Пеннел.

Льюис бросил быстрый взгляд на Анну, когда она передала девушке фото Луизы.

– И вы полагаете, что человек, с которым я должна была встретиться, к этому причастен?

– Возможно.

Увидев этот снимок, Николь как-то резко вдохнула:

– Там, в отеле, была еще одна девушка. Не могу утверждать, но мне кажется, она тоже его ждала.

У Анны кровь быстрее побежала по жилам.

– Вы узнаете ее?

– Я не уверена, но, возможно, это она. Она прибыла в отель через двадцать минут после меня. Она все оглядывалась, будто кого-то ждала, и я видела, как она тоже подходила к администратору.

– «Гросвенор» очень большой отель, весьма дорогой и фешенебельный, – придвинулась к ней Анна. – Почему вы решили, что она ожидает того же человека, что и вы?

– Потому что увидела, как служащий за стойкой указал на меня, словно говоря, что я тоже ожидаю того же господина. Девушка посмотрела на меня и отвернулась, а потом пошла дальше по вестибюлю. Тогда-то я и обнаружила, что зашла не с того входа, – я вспомнила, что несколько лет назад ездила туда на танцы и мы заходили с другой стороны.

Анна и Льюис затаили дыхание. Николь между тем продолжала:

– Когда я дошла до другого выхода, я увидела, что девушка едет вверх по эскалатору. Она обернулась, снова посмотрела на меня и поехала на следующий этаж. Тогда я и подумала, что, возможно, ошибаюсь, знаете ли, что у нее встреча с тем же человеком – с этим мистером Эдвардсом.

Анна отобрала еще две фотографии и передала их Николь:

– Посмотрите другие снимки, не торопитесь. По-вашему, это та девушка, которую вы видели?