Текст книги "Красная Орхидея"

Автор книги: Линда Ла Плант

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 27 страниц)

– Нет, не знаю.

– Опасно, знаете ли, оставлять в таком виде трубы и канавы. Дождь хороший ливанет – тут будут целые реки нечистот.

– Ты переехала обратно?

– Да, присматриваю за конюшней. В коттедже-то уже можно жить – нам сказали, что там все чисто, – но тут еще целые участки, куда нам не разрешается ходить.

– «Нам»?

– Да, моя сестра здесь.

– И как она?

– Ну, она, конечно, непредсказуемая девочка, но она в порядке. Слава богу, начала есть.

И, хорошенько вытерев ботинки о железную решетку, Джастин прошла в дом. Помедлила, прислушиваясь, затем проследовала на кухню.

Миссис Хеджес стояла возле плиты, помешивая в кастрюле суп. У длинного соснового стола хватало места для троих. Над плитой крепился старый блок с веревками, протянутыми к деревянным рейкам напротив, там сушились кое-какие вещички. Эмили попыталась сдернуть высохшее белье и зацепить веревки за крюк на стене. Одна наволочка свалилась с веревки прямо ей на голову, и Эмили рассмеялась, пытаясь от нее освободиться. Миссис Хеджес быстро ухватилась за веревку, чтобы помочь девушке, которую забавляло, как то одно, то другое падало на нее с веревок.

– Я ж сказала, давай я это сделаю, но ты меня не слушаешь. А теперь гляди-ка – пара трусиков уже в супе!

Джастин пощекотала Эмили, и та плюхнулась на стул, в то время как миссис Хеджес подтянула блок и подвязала веревку.

Тут все замерли, увидев в дверях Анну.

– Я только на пару слов, мы сейчас уедем, – кивнула она.

Миссис Хеджес вернулась к супу, а Эмили вся съежилась в простеньком потертом кресле у очага.

– Ну, как ты, Эмили?

– Хорошо, спасибо.

Джастин вымыла руки и повернулась, вытирая их о старое кухонное полотенце. Она мельком глянула на Эмили, затем кинула полотенце в сторону:

– Ну что, я была права, верно? Вы его так и не взяли. Я ведь вам говорила?

Эмили опустила голову и закрыла рот рукой, точно сдерживаясь.

– Ну что ж, до свидания, – сказала Анна.

Обернувшись, она перехватила предостерегающий взгляд, который Джастин кинула сестре:

– Не смешно, Эми. Совсем не смешно!

Ленгтон сидел на переднем сиденье машины, горя нетерпением поскорее уехать. Льюис, устроившийся сзади, открыл для Анны пассажирскую дверцу, чтобы она села рядом с ним.

– Я зашла на кухню. Эмили там.

Ленгтон в ответ фыркнул. Она захлопнула дверцу, машина тронулась по изогнутой, как подкова, дороге и покатилась по аллее под нависающими над ней кронами.

– Они веселились. Особенно смеялась Эмили.

Некоторое время они ехали в полном молчании. Внезапно Ленгтон хлопнул ладонью по «торпеде»:

– Останови машину! – Он обернулся к Анне. – Повтори, что ты сказала.

– А что я сказала?

– Ты сказала, что они веселились, так?

– Да.

– Что еще?

– Ну, Джастин съязвила, – дескать, говорила она мне, что мы его не поймаем, а Эмили захихикала.

Ленгтон достал сигарету и легонько постучал ею по приборной панели.

– Слушайте, может, я чего не понимаю, но ведь этот подонок вселял ужас в своих девочек, верно?

– Да. Причем Эмили боялась его куда больше, чем Джастин.

– И Джастин привозит Эмили обратно, зная, что их папашка сбежал, так?

– Да.

– То есть снова привозит ее туда, где все это произошло.

– Ну да, это ее дом.

– Нет, она там не жила. Она сказала, что никогда не станет там жить, что ненавидит его, верно?

– Именно.

– Итак, первое: они не знают, где он, верно? В смысле, он вполне может вернуться.

– Да, но все сошлись на том, что он где-то далеко.

– И все же нашелся его паспорт. А это означает, что он по-прежнему в Великобритании. И что он намерен использовать девочек, чтобы перемахнуть за бугор или что-то в этом роде. Так?

Анна пожала плечами:

– Допустим, но он может иметь и другие паспорта – мы ж знаем, что он богат, как Крез.

Ленгтон крутнулся на сиденье, обернувшись к ним:

– Ты сказала, они веселились. И смеялась Эмили, которую он еще ребенком изнасиловал, над которой издевался и хрен знает что еще делал, когда ее оперировал?

Льюис сидел, уставясь в окошко.

– У меня это как-то в голове не укладывается. А у вас?

– Что именно? – зевая, отозвался Льюис.

– Что они сидят в этом самом доме, готовят себе обед и веселятся!

Анна глянула на растерянного Майкла, снова перевела взгляд на Ленгтона:

– Черт, они знают что-то такое, чего не знаем мы!

– Например, где он находится? – вставил Льюис.

– Точно. У него есть с ними связь.

– Думашь, он мог связаться с Джастин? – предположила Анна. – Она присматривает за имением, следит за конюшнями. В смысле, она сказала мне, что это то, о чем она всегда грезила, – держать собственные конюшни. – Анна заразилась воодушевлением Ленгтона. – Также она спрашивала меня, когда закончится зачистка имения. Оно еще под наблюдением?

– Нет, наблюдателей уже распустили. Черт, у нас было столько оперативников, не говоря уже о территориальной группе поддержки, а теперь начинать все сызнова.

Анна, однако, не была в этом так уверена. Она посмотрела на Льюиса – согласен ли он с Ленгтоном.

– То есть он находится в таком месте, что они чувствуют себя в достаточной безопасности, чтобы переехать обратно в дом? Я правильно вас понял? – уточнил Майкл.

Ленгтон глубоко вздохнул:

– Точно. И теперь мы либо возвращаемся к ним и напускаем на них всяких страхов, либо выжидаем, когда он выйдет с ними на связь. В его положении, притом что его физиономия пропечатана во всех газетах, вряд ли он будет болтаться по округе и себя обнаруживать, верно? – Ленгтон похлопал водителя по плечу. – Давай обратно. На сей раз с ними поговорю я.

Патрульная машина развернулась и покатилась по отсыпанной гравием изогнутой дороге обратно.

Ленгтон открыл дверцу:

– А вы тем временем свяжитесь с оперативным штабом. Тут надо выставить круглосуточное наблюдение. Надо записывать их телефонные переговоры. Забронируйте для нас номера в той гостинице, где останавливались эксперты.

– На эту ночь? – спросил Льюис.

– На столько, на сколько это будет нужно.

Он захлопнул дверцу и двинулся к парадной двери особняка. Из машины видно было, как он сперва подергал за веревку старинного звонка, потом позвонил в электрический.

– Как думаешь, он прав, Анна? – прищурился Льюис.

– Не знаю. Но попытка не пытка.

Джастин открыла парадную дверь.

– Привет, – улыбнулся Ленгтон, – хочу сказать, что мы отправляемся.

– Я думала, вы уже уехали.

– Нет, мы только закончили в амбаре.

– В самом деле?

– Я верну туда людей, чтобы уж точно знать, что никакого ущерба вашей собственности не доставлено и все починено. Займет это, может, пару дней. Приношу извинения за неудобства. Оборудование, оставленное в амбаре, завтра, скорее всего, соберут.

– Благодарю.

Ленгтон подступил ближе:

– Если отец ваш будет с вами связываться…

– То, разумеется, я вас об этом извещу.

– А он уже пытался?

– Что пытался? – не поняла Джастин.

– Если узнаете, где он, или у вас возникнет предположение, где он может скрываться, – позвоните мне по этому номеру. – Ленгтон вручил ей визитку.

Она взяла карточку, взглянула на нее, потом снова посмотрела на Ленгтона:

– Спасибо. Всего доброго.

Ленгтон вернулся к машине:

– Ну, теперь будем ждать.

– Наблюдателям понадобится не меньше двух часов, чтобы занять места, – отчитался Льюис. – Прослушка телефонов уже организована. В гостинице есть два свободных номера, оба двухместные.

– Мы поселимся с тобой, да? – обратился Ленгтон к Льюису, стрельнув глазами в сторону Анны.

Она смутилась, Майкл же рассмеялся и пропищал не своим голосом:

– О да, только мы вдвоем, шеф, но в смежных комнатах!

Гостиница была скромная, но очень гостеприимная, возможно, потому, что уже очень долго там не бывало столько постояльцев зараз. Поскольку багажа у них не было, Ленгтон предложил наскоро умыться-освежиться и пойти перекусить.

У Анны на этаже имелась общая ванная комната, и она решила принять душ. В дверь ее номера постучали, и Льюис нетерпеливо сообщил, что они будут в пабе через дорогу и пусть, мол, она туда к ним подходит.

К тому времени, как Анна снова оделась, ей уже не очень-то хотелось идти в паб. Она поинтересовалась у хозяйки, может ли та приготовить ей сэндвич с чаем, и, получив утвердительный ответ, достала из портфеля лэптоп и принялась составлять отчет. Минуло уже три дня и три ночи с того момента, как Виккенгем скрылся. Если, как они предположили, он просто, воспользовавшись случаем, напялил белый комбез эксперта-криминалиста и прошел неузнанным, он не успел бы спланировать свой выезд из страны. Исчез ли он в никуда, как лорд Лукан [16]16
  Случай, относимый к сенсациям XX века: в 1974 г. граф-картежник Ричард Бингхем, более известный как лорд Лукан, убил няню своих детей, жестоко избил бывшую жену и скрылся. Так и не был найден полицией.


[Закрыть], или ему помогал кто-то из близких друзей?

Перенеся на лэптоп планы поместья Виккенгема, Анна попыталась поставить себя на его место. Она вперила взгляд в маленький экранчик: выйти из гостиной в коридор, отвернуть влево к парадной двери означало, что он должен был миновать множество людей. Если затем он вышел и остановился, чтобы взять из коробки бумажный комбез, где же он его надевал? Неужто его никто не видел? А если он выбрал другой маршрут, это означало, что он свернул по коридору вправо, к доспехам, миновал столовую и затем попал в коридор, ведущий на кухню. Если Виккенгем вышел этим путем, он должен был пройти мимо узкой лестницы для прислуги, что находится прямо за прачечной. В этой части дома было много полицейских. Как он сумел прошмыгнуть мимо них, чтобы попасть на кухню и улизнуть через заднюю дверь? Анна была уверена, что это не представлялось возможным, так что если он и вышел из особняка, то непременно через парадную дверь.

Размышления ее прервала хозяйка гостиницы, которая, как заказывали, принесла сэндвичи с ветчиной и чай. Она опустила поднос на стол, и Анна поблагодарила ее. Хозяйка уже хотела удалиться, но задержалась в дверях:

– Тут все обсуждают то, что произошло. И это неудивительно, ведь здесь в каждом номере селились… судебные офицеры – так их вроде бы называют.

– Да, они тут останавливались.

– Обычно я не подаю еду, но несколько раз все же тушила для них рагу, поскольку они работали допоздна, а рестораны в округе к десяти уже закрываются, во всяком случае на неделе. Тут рядом есть недорогой магазинчик, но тот закрывается еще раньше.

Анна не отвечала. Ей хотелось поскорее вернуться к работе.

– Я не знала мистера Виккенгема. Он никогда сюда не приезжал – знаете, это не место для него, – но все знают о его семье. Его дочери катались на лошадях с моей племянницей, они очень дружили. Она обычно чистила конюшни и помогала выезжать лошадей, но затем что-то случилось, и она сказала, что Эмили, их младшенькая, заболела. В общем, девочки отправились в пансион, а моя племянница пошла в местную общеобразовательную школу, так что не видела их несколько лет. Она работает сейчас в местной библиотеке.

– Весьма благодарна вам за чай.

– О, что вы, не стоит. А дом у них – памятник истории. Его даже взяли на учет в Национальном фонде охраны памятников. Для местных было бы очень здорово, если бы его открыли для публики. Семья, которая в нескольких поколениях владела им до Виккенгемов, потеряла своего единственного сына в последней войне. У них была и маленькая дочка. Однажды бедняжка забралась в одно из этих тайных убежищ святых отцов и, кажется, померла, но это было еще до того, как я сюда приехала. В шестидесятых они продали имение отцу Чарльза Виккенгема. В старые добрые времена в сады поместья пускали местных жителей для летних празднеств и пикников. А когда поместье попало к Виккенгему, он совсем запустил его. Это был позор на его голову, поскольку это действительно прелестнейший образец архитектуры эпохи Тюдоров. Все мы знаем, что, когда имение унаследовал его сын, он принялся что-то пристраивать и переделывать, чего бы ему ни за что не разрешили делать. Боже упаси поставить тут без разрешения муниципалитета хотя бы оранжерею, а ему даже убийства сходили с рук!

Поняв, что все ею изложенное оказалось по меньшей мере неуместным, хозяйка, немало сконфуженная, вышла из комнаты, к великому облегчению Анны.

Только она налила себе чаю, как послышался легкий стук в дверь. Вернулась хозяйка гостиницы – на сей раз с папкой, в которой были собраны изображения Мейерлинг-Холла, каким он был прежде.

– Мистер Макдональд весьма заинтересовался этими картинками: они показывают Холл таким, каким он был до пристроек. Вы можете видеть, как преобразился дом за века.

– Большое спасибо, я непременно это посмотрю.

– Пожалуйста. Это одно из стариннейших зданий нашего края.

На сей раз Анна встала проводить хозяйку до двери, дабы ясно показать: она хочет, чтобы ее оставили одну. Вернувшись к столу, Тревис взяла сэндвич, а другой рукой принялась листать папку. На некоторых фотографиях имелся штамп библиотеки, – несомненно, племянница постаралась. Анна подсела к столу и просмотрела всю папку. Чуть погодя она вышла в Интернет и попыталась найти побольше подробностей.

Уже после десяти Тревис наконец добралась до паба. Ленгтон с Льюисом были уже заметно подшофе. По всему столу валялся арахис и пустые пакетики из-под чипсов.

Ленгтон демонстративно посмотрел на часы:

– Что-то ты слишком долго принимала ванну.

– Я хочу вам кое-что показать. – Она присела за стол. – Я тут порылась на сайтах по национальному наследию… – Анна рассказала им о не в меру услужливой хозяйке гостиницы, затем глубоко вздохнула. – Итак, в один и тот же период были построены четыре знаменитых особняка: Баклбери-Холл, Тэтчери-Мэнор, но особенно меня заинтересовал тот, что называется Харрингтон-Холл. Он знаменит большим количеством тайных убежищ для священников, которые там обнаружились. Причем два из них нашли за последние пару лет! Всего их найдено семь, но предположительно их может быть и больше.

Ленгтон ничего не ответил, заглянув в опустевший пакетик от чипсов. Он надул его и громко хлопнул, отчего во все стороны полетели крошки.

– Давай-ка ближе к сути своего исторического экскурса, Тревис, – поторопил ее Джеймс.

– Предыдущие владельцы Мейерлинг-Холла были прямой противоположностью нынешних. Сын их умер на войне – нужно бы побольше об этом разузнать, но у них была еще и дочь. Она забралась в одну из этих потайных камер и умерла. Как бы то ни было, семейство продало, а Виккенгем купил это имение в шестидесятых.

– Слушай, спасибо тебе, конечно, за урок истории, Тревис, но он к чему-то нас все же приведет? – И Ленгтон принялся за новый пакетик с чипсами.

– Да, думаю, приведет, если ты позволишь мне закончить.

– Хочешь выпить? – вставил Льюис.

– Нет, спасибо.

– А мне еще стаканчик скотча, – сказал Ленгтон.

Льюис поднялся и направился к барной стойке. Это был настоящий старинный паб, в это время полупустой.

– Чертова лавка с чипсами закрылась, – буркнул Ленгтон, опустошив и скомкав пакетик. Китайцы тоже закрывались и не стали нас обслуживать.

Анна набрала воздуху:

– Я не думаю, что он покинул дом.

Ленгтон испытующе воззрился на нее. Прежде чем он смог что-то сказать, вернулся Льюис с новой порцией выпивки.

– Скажи еще раз, Тревис.

– Я сказала: не думаю, что Виккенгем вообще уходил из дома.

Ленгтон покрутил стакан в руке.

– Я думаю, для него не представлялось возможным выйти через парадную дверь и надеть бумажный комбез, будучи в наручниках…

– Да-да, давай ближе к сути. Это мы уже обсуждали.

– Я думаю, там может быть другое потайное место, которое мы не нашли. То есть оперативники нашли одно, не обнаруженное прежде, но могло ведь быть и еще одно. Если до сих пор еще находят тайники в особняке Харрингтон-Холл, почему бы им не быть у Виккенгемов?

Льюис посмотрел на Ленгтона, который одним махом заглотил скотч.

– Если у Виккенгема имелся еще тайник, он должен находиться где-то между коридором, старой черной лестницей и кухней.

– Итак, давайте уясним: ты говоришь, он все еще в доме?

Анна пожала плечами:

– Не знаю, возможно. Он мог бы скрыться, пока шли работы.

– Думаешь, дочери об этом знают?

– Вот тут-то я захожу в тупик, потому что, как ты верно заметил, они не ведут себя так, будто боятся, что он рядом. – Она помолчала. – Это была всего лишь моя догадка.

Льюис поднялся и зевнул:

– Все, я выдохся.

– Сядь, – отрезал Ленгтон. – Итак, Тревис, что, если ты права?

– Ну, мы как-то сосредоточились на дочерях, но в этом доме есть и еще кое-кто – старая экономка. Ее спальня как раз над старой черной лестницей. Что, если она одна знает, где он находится? У Виккенгема есть деньги, но все его банковские счета не тронуты. Мне же она говорила, что у нее имеются сбережения за несколько лет. Миссис Хеджес много лет жила в имении, не платя за жилье, так что у нее должна была скопиться кругленькая сумма. Может статься, она помогла ему исчезнуть и дала на это деньги?

Вместе они двинулись через дорогу.

– Джастин сказала, что ей позвонила миссис Хеджес, – продолжала Анна. – Помните, когда она явилась в участок подписать у брата документы для выписки Эмили, – могла она тогда ей сказать?

– Что именно сказать?

– Что в имении безопасно, например. Что их отец не вернется. Джастин все твердит, что нам ни за что его не арестовать.

Ленгтон обнял ее за плечи:

– Умница, Тревис. Твоя маленькая головка всегда хорошо соображает.

Она поежилась, освобождаясь от его руки:

– Что, если я права?

– Завтра первым делом мы это выясним!

– А почему не сейчас? – предложила Анна.

Ленгтон криво ухмыльнулся:

– Потому что после двух пакетов орешков и бог знает скольких пачек чипсов мне пришлось выпить столько, что с трудом иду прямо!

ГЛАВА 20

Анна терпеть не могла, когда у нее не оказывалось при себе зубной пасты или лосьона, но все же она умыла перед сном лицо и промокнула полотенцем. У нее не было даже косметики, чтобы как-то подкраситься утром! Одежда вся помялась. Впрочем, трусики она все же постирала над раковиной и повесила сушиться на батарее. Голая, она забралась в постель и натянула на себя фланелетовые простыни. Наволочка явно была накрахмалена.

Ей слышно было, как храпит Льюис в номере ниже этажом, как расхаживает взад-вперед Ленгтон. Все, что сказала Анна, теперь прокручивалось в его голове.

Тревис не могла уснуть. От ворсистых простыней ей хотелось чесаться. Она встала и налила себе воды из графина, напоминавшего банку для хранения лекарств.

В дверь легонько постучали. Через мгновение она услышала шепот Ленгтона:

– Ты не спишь, Анна? Это я.

Анна поколебалась, затем завернулась в простыню и отперла дверь.

– Я только что принял холодный душ – тут так рано отключают горячую воду! – На нем была рубашка и полотенце вокруг бедер. – Можно я войду?

Она кивнула и открыла дверь пошире.

– Льюис пыхтит, как паровая машина. Никак не уснуть.

– И мне не спится. Выпить у меня нечего, так что ничего предложить не могу.

– В самом деле?

– Уж извини.

– Прости, я пошутил, но, похоже, неудачно.

Джеймс сел на край кровати. Она опустилась в кресло у окна.

– Так что ты хочешь? – спросила Анна.

– Я?

– Да, ты. Хочешь поговорить о нашем деле?

– Нет, не хочу.

– Если ты хочешь, чтобы я разделила с тобой постель, то не думаю, что это самое подходящее время и место.

Он похлопал ладонью по покрывалу:

– А по-моему, место вполне даже ничего.

– Ну а по-моему – нет. Во-первых, ты напился, а во-вторых, я не думаю…

– Всегда-то ты думаешь, – оборвал он. – Ты когда-нибудь делаешь что-то без этих своих мозговых клеток, что постоянно работают?

Она отвернулась.

– Иди сюда, – протянул он руку. – Господи, Анна, ну чего ты хочешь?

– Послушай, я не та, с кем можно по случаю провести ночку в гостинице.

– Но мы уже были с тобой в постели.

– А то, думаешь, я этого не знаю! Я не хочу быть просто удобной партнершей для секса. Как ты сказал, мы с тобой это уже проходили.

– Да, и ты сама не захотела продолжать наши отношения. Так чего ж ты беспокоишься?

– Может, я хочу большего.

– Чего большего?

Анна покачала головой:

– Зачем ты так поступаешь со мной?

– Анна, как я с тобой поступаю? Я хочу разделить с тобой постель, хочу держать тебя в объятиях, заниматься с тобой любовью…

– Потому что Льюис храпит и ты не можешь уснуть в вашей комнате этажом ниже?

Он поднялся и шагнул к ней:

– Что, если я уже несколько недель все хочу тебе это сказать. С того момента, как мы начали расследовать это дело, я хотел…

– То есть с профессором Марш не выгорело? – перебила она.

– Что?

– Брось! Ты ж повсюду с ней таскался!

– Ты что, так и не просекла?

– Чего я не просекла?

– Что она лесбиянка. У нее, знаешь ли, свои отношения с госпожой коммандером.

Анна оторопела.

– Так что пойдем-ка в постельку – или мне вернуться к Льюису и прижаться к нему?

Анна осталась сидеть в кресле, и он подошел ближе:

– Анна, если ты не хочешь секса, я согласен, я просто обниму тебя.

– Возвращайся в свою комнату. Нам обоим нужно восстановить силы и утром быть в полной готовности.

Он направился к двери, но, приоткрыв ее, развернулся:

– Если ты хочешь каких-то долгосрочных обязательств, то я не могу тебе этого дать.

– Я знаю, но я не могу быть для тебя случайной партнершей, поскольку ты мне действительно очень нравишься. Точнее, я думаю, что, наверно, люблю тебя, так что пойми: для меня это далеко не так просто.

– Любишь меня?

– Да.

– Что ж, это меняет дело, не правда ли? Увидимся утром, Тревис.

Она сидела в кресле, готовая расплакаться. Если бы он коснулся ее, поцеловал, она не в силах была бы ему отказать. Ничего на свете ей сейчас так не хотелось, как того, чтобы быть подле него, – на фланелетовых простынях или нет, уже не важно.