Текст книги "Красная Орхидея"

Автор книги: Линда Ла Плант

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц)

– Да, – кивнула Анна и, посмотрев на Баролли, который сидел, уставившись на Дорин в полном молчании, уточнила: – И он выглядел как на этом наброске?

– Да. Тонкие черты лица, короткие волосы, и на нем было это длинное темное пальто. Похоже на него. Достаточно высокий, но не очень хорошо сложенный.

– Можете вы припомнить что-то еще?

– Нет, я вернулась в клуб фактически прямо перед тем, как они отъехали. Я ведь могу выйти только на несколько минут, а не то там, в гардеробе, начнется свистопляска. Мне иногда даже приходится кого-нибудь просить приглядеть за номерками. Обычно я прошу одну из девчонок, что работают в туалетах: они там дежурят по двое, потому что люди оставляют после себя столько всякой грязи…

Только Анна хотела поблагодарить Дорин за помощь, как гардеробщица уронила к их ногам еще одно сокровище:

– С ней еще была подружка, блондинка, – она частенько бывает в нашем клубе. Испорченная штучка. Она не пробыла здесь и часу.

Анна закрыла глаза. Это, вероятно, была Шерон.

– Вот, и мне пришлось принять от нее пелерину – ну, знаете, такую меховую, что сейчас так в моде. Ее же невозможно повесить на вешалку – приходится как-то завязывать, иначе соскользнет. А эта юная особа сделала мне внушение, чтобы я не вздумала завязать узелок на тесемке. Как бы то ни было, она вернулась, и та была вместе с ней.

– Простите, кто был вместе с ней?

– Ну, ваша погибшая девушка – она была вместе с ней. Они о чем-то заспорили, и тогда блондинка открыла свою сумочку и дала той немного денег.

Анна порылась в папке и вынула фотографию Шерон, которую публиковали в газетах:

– Вот эта блондинка?

– Да, это она. В смысле, я с ней не знакома, но я видела ее фото в газетах и узнала обеих. Блондинка имела на нее какое-то влияние, и между ними явно была какая-то размолвка – она почти швырнула той деньги, что-то крикнула ей визгливым голосом и даже вроде оттолкнула ее. Ну, знаете, будто чмокнула на прощание, а на самом деле толкнула.

Анна вернула фотографии обратно в папку, а Баролли задал следующий вопрос:

– Почему вы не пришли к нам с этой информацией?

Дорин даже испугалась:

– Ну, знаете ли, я не думала, что это кому-то интересно. Я думала, все это совсем не важно. А что, это на самом деле важные сведения?

– Вы очень нам помогли, – просияла Анна, хотя и не ощущала особой радости. Она очень злилась на Шерон, что та не сказала им правду о своем последнем ночном выходе с Луизой.

Дорин провела их к пожарному выходу. Дорога и впрямь была совсем недалеко от дверей и, как указала гардеробщица, очень хорошо освещалась. Когда они вернулись в клуб, Дорин, которая теперь возомнила себя детективом, остановилась показать им раздевалку.

– Я думаю, они что-то не поделили. Как я сказала, я не точно слышала, что они говорили, но это была совсем грязная ругань. Погибшая девушка очень из-за этого расстроилась. Она пошла в дамский туалет, а через минуту потребовала свое пальто.

Дорин собралась было повторить все, что она говорила о своей системе развешивания одежды, но Анна прервала ее:

– Вы нам действительно очень помогли, Дорин. Спасибо!

– А награда полагается?

Баролли глянул на Анну, уже направляясь к выходу:

– Нет, сожалею, не полагается.

Баролли уже завел мотор, когда Тревис вернулась к машине.

– Черт, это невероятно! – пробормотал он.

– Что? Думаешь, она лжет? – спросила Анна, захлопывая дверцу.

– Нет. Я не опросил в прошлый раз всего одного человека – и вот где она, удача! Хотя не слишком-то много мы от нее узнали.

– Хочешь пари? Я думаю, эта дурочка Шерон обвела нас всех вокруг пальца, и потому я хочу немедленно ее увидеть. Знаю, это было бы слишком крупной удачей, но не мог бы ты проверить, видел ли дорожный инспектор, как парковалась та машина? Дорин сказала, они шлепают талоны на каждое паркующееся на той дороге авто.

Баролли кивнул и стал звонить по мобильнику, Анна же со своего телефона попыталась связаться с Шерон. Ей не ответили. К тому времени, как они вернулись в участок, было уже за полдень. Когда Тревис отчитывалась перед Ленгтоном, их прервали сообщением, что никакого штрафного талона ни на какой черный «ровер» не выдавалось; прочие же транспортные средства, парковавшиеся на дороге за клубом, вскоре будут проверены, – возможно, одно из них действительно принадлежит их подозреваемому. Два шага вперед, один назад.

К трем часам Анна так и не смогла дозвониться до Шерон.

Вся следственная бригада собралась на совещание. Ленгтон получил еще одну записку от убийцы. В ней значилось: «Л. П. заслужила смерть, другая жертва заплатит ту же цену» – частью вырезанными из газет буквами, частью от руки – и было подписано «Убийца Орхидеи». Эксперты-криминалисты подтвердили, что это письмо составлено тем же самым индивидом, умышленно делающим в словах ошибки.

Представитель по связям с общественностью исполнился энтузиазма – он желал лишь уточнить, что можно, а чего нельзя выносить на публику. Ленгтон, так и не выявивший подозреваемого, оказался в тупике. Создавалось впечатление, что, как и заявлял убийца, полиция не в силах его поймать. Несмотря на наглость, с которой он посылал свои записки в штаб расследования, почтовые штемпели указывали на столь отдаленные друг от друга районы города, что выявить отправителя не представлялось возможным. Дешевая линованная писчая бумага и крафтовые конверты продавались оптом. Тот, кто их отправлял, не лизал клеевую полоску на конверте, чтобы не оставить образца ДНК, и даже нигде не приложился пальцем.

Ленгтон старательно делал хорошую мину при плохой игре, но удавалось ему это уже с трудом. Даже с учетом последней информации из ночного клуба, они так и не приблизились к установлению личности высокого темноволосого незнакомца. Его рисованное изображение публиковалось в газетах уже три дня подряд, но, как ни странно, никто не откликнулся. Начальство давило на бригаду, считая, что следует привлечь к работе второй состав. Для Ленгтона это фактически означало бы удаление от дела.

Тревис полагала, что, после того как профессор Марш слила информацию редактору газеты, психологиню больше не привлекут к расследованию. Однако Анна ошибалась: профессор Марш, как всегда элегантная и безупречная, явилась по окончании совещания и прошла прямо к Ленгтону в кабинет.

Все ждали, пока они выйдут, и Анна снова набрала номер Шерон Билкин. Ответа не последовало. На сей раз ее автоответчик не щелкнул, но издал какое-то жужжание. Анна позвонила миссис Дженкинс, домовладелице, – и тоже безуспешно. Как и другие сотрудники следственной бригады, она чувствовала глубокую разочарованность. Детективы тихо друг с другом переговаривались, обсуждая заявления и бесконечные телефонные звонки, поступавшие в участок. На сегодняшний день у них имелись лишь трое «исповедников» – трое мужчин различного возраста явились в участок, чтобы признаться в убийстве. При любом расследовании появлялись такие вот вредители, и кое-кто из них уже был знаком полиции. Их настойчивое «Я это сделал» только отнимало время у следователей. Все трое были опрошены и отпущены восвояси.

Ленгтон вернулся в комнату следственной бригады почти без четверти шесть в сопровождении профессора Марш. Внешне он не проявлял к ней никакого внимания, – во всяком случае, он холодно и равнодушно предложил ей присесть. Она извлекла из портфеля свои записи и папки, выложила их на стол, затем уселась и выпрямила спину.

– Я изучила материалы по делу убийства Элизабет Шорт, как, очевидно, все вы это сделали, сопоставляя записки и угрозы, получаемые по делу Красной Орхидеи. – Она подняла фотографии обеих девушек. – Если мы должны поверить в то, что наш преступник одержим лос-анджелесским убийцей и маниакально добивается зеркального сходства, то перед нами серьезная угроза того, что он убьет опять.

Анна скосила глаза на Льюиса – тот посмотрел на Баролли и закатил глаза.

Психологиня продолжала просвещать их относительно лос-анджелесских жертв, которые все были убиты одним и тем же человеком. Первая погибла до Элизабет Шорт: она оказалась наследницей и была жестоко убита в ванне в собственных апартаментах.

– Убийство первой жертвы, при всей своей грубости и жестокости, все-таки не отличалось характерными особенностями от убийства Элизабет Шорт. А вот третья жертва… – Эшлин подняла фотографию женщины, которую звали Джин Аксфорд Френч. – Да, ее тоже зверски били и топтали ногами, как и жертву номер один, но рот у этой девушки был разрезан почти один в один, как у Черной Орхидеи. Помадой жертвы убийца сделал на ее обнаженном теле непристойную надпись: у нее на груди он печатными буквами написал «FUCK YOU». Как в случае с вашей жертвой, Луизой Пеннел, и как в случае с Черной Орхидеей, вся одежда убитой пропала. Убийца отсчитал четыре недели после того, как убил Элизабет Шорт, и, возможно, убил кого-то еще – месяц спустя. Никому не было предъявлено обвинение по этим убийствам, и считалось, что убийца покинул Лос-Анджелес или лег на дно.

Ленгтон кашлянул, и Эшлин обернулась к нему.

– Я вовсе не хотел выразить свое нетерпение, профессор Марш, но все это уже есть в газетах! Мы в курсе этих подробностей. Мы, конечно, не имеем ученых степеней, но мы прочитали досье по тем убийствам, книжки и прочее.

– Мне это известно, – сказала она с обидой. – Извините, если я повторяю то, что вы узнали и до меня, но я думаю, мне необходимо объяснить причины моих серьезных опасений. Очень опасный преступник все еще на свободе, и, полагаю, он готов совершить новое убийство. Не следует думать, что в его письмах содержится всего лишь угроза – некая уловка ради газетной славы. Доставляя себе удовольствие такой игрой, он уверен, что вам известен сценарий убийств в деле Черной Орхидеи…

– Профессор Марш, – прервал ее Ленгтон, – мы достаточно серьезно восприняли каждый его контакт с нами. И если он действительно намерен совершить новое убийство, нам необходим психологический профиль преступника, который поможет нам его поймать. До сих пор у нас пока что единственный подозреваемый.

– Которого вы так и не смогли выследить, – парировала она.

– Но это не значит, что мы не пытаемся, – сказал Ленгтон, поджав губы.

– Если он намерен убить кого-то еще, это будет некто, кому была знакома Луиза Пеннел. В его последнем послании сказано, что она заслужила смерти, что она предала его, правильно?

– Да, – тихо ответил Ленгтон.

– Тогда вы должны понять, что главное его намерение – доказать, что он умнее вас.

– Меня? – отозвался Ленгтон, точно насмехаясь над ней.

– Да, вас. Затеянная им игра, хоть и направлена против всей полиции в целом, на деле – игра в кошки-мышки с тем человеком, который возглавляет охоту на него, и этот человек – вы. Верно? Его послания адресованы лично вам, правильно?

– Да.

– В случае с Черной Орхидеей убийца отправлял копии своих писем в прессу. Когда его фактически арестовали, он пришел в бешенство, крича, что все это фальшивка и что он убьет того, кто их прислал. И сейчас я пытаюсь вам прояснить: ваш убийца непредсказуем. Его ярость потребует выхода, то есть нового убийства, и жертвой явится некто, кого знает он и кого знаем мы.

Льюис поднял руку, желая что-то сказать, но она предпочла этого не заметить.

– Это будет кто-то причастный к нашему расследованию, кто-то, кто владеет информацией о том, кто же есть настоящий убийца.

– Из всех нами опрошенных никто о нем вообще не знал, не говоря уж о том, чтобы дать какой-то ключ к установлению его личности.

– Значит, возвращайтесь к исходной точке и проверяйте снова. Я действительно уверена, что его угрозы вполне реальны и что кто-то из знавших Луизу владеет ключом.

Ее ум позволял с успехом восполнять нехватку информации. Как показалось Анне, Ленгтон вполне сработался с консультантом-психологом. И если то, что говорила сейчас Марш, правда, то никто из них сегодня домой не вернется.

Профессор Марш еще добрых полчаса, точно в суде, держала речь, в подробностях обсуждая каждую записку убийцы, но так и не выдала ничего конкретного, что помогло бы схватить преступника, кроме своей обеспокоенности, что они, возможно, проглядели к нему ключ.

Анна прошла к столу Льюиса. Тот болтал с Баролли:

– …Несет какой-то бред собачий. То есть вещает нам с умным видом то, что мы и так все знаем, – и разглагольствует, разглагольствует…

Анна похлопала его по плечу:

– Послушай, а если она права и следующей жертвой будет тот, кого мы опрашивали, – как насчет Шерон Билкин?

– А что насчет нее? – отозвался Льюис, поглядев на часы.

– Ну, сегодня мы узнали в ночном клубе кое-что новое: такое впечатление, что Шерон утаила от нас то, что произошло в клубе между ней и Луизой, а значит, могла умолчать и о чем-то другом.

Баролли зевнул:

– И нам надо потолковать с ней снова?

– Я несколько раз пыталась ей дозвониться, но никто не отвечает. А ее автоответчик, похоже, забит. Я также попробовала связаться с хозяйкой дома, но мне не ответили.

– Давай притащим ее утром, – сказал Льюис, опять поглядев на часы.

– Но я же не сумела с ней связаться! – не отступала Анна.

Баролли заколебался:

– Хочешь отправиться туда?

Анна кивнула.

– Ладно, я договорюсь насчет машины. Получи добро у шефа.

Тревис вернулась к своему столу, сложила портфель и отправилась в кабинет Ленгтона. Подойдя к двери, она услышала громкие, раздраженные голоса:

– Это всего лишь голословное утверждение. Вы не представили ничего, что способствовало бы поимке этого ублюдка. Мы сидели там и слушали то, что большей частью знали еще до вашего внедрения в это чертово расследование! Если вы думаете, что мы не воспринимали всерьез писульки этого чокнутого, то…

– Я и не говорила, что вы не воспринимали их всерьез. Я сказала лишь, что их следует понимать как реальную угрозу.

– Мы и так это понимаем, но без единой зацепки, и без образцов ДНК, и без каких-либо следов на письмах и его посылке мы мало что можем сделать. А сейчас я должен усадить всю свою команду заново перетряхивать каждый отчет только потому, что вы считаете, будто мы что-то упустили?! И нам бы чертовски помогло, если б вы действительно сказали что-то дельное. А пока что все, что вы сделали, – это помешали следствию, натрепавшись редактору газеты.

Дверь резко распахнулась, и взбешенная Эшлин Марш едва не налетела на Анну. На выходе она развернулась к Ленгтону:

– Я уже принесла свои извинения, и, если вы будете меня облаивать, я не останусь тут больше ни секунды!

– Я всего лишь попросил вас сообщить нам то, что реально поможет в работе.

– Я и сообщила. И это все, что я могу сделать, – отрезала она и вихрем пронеслась мимо Анны.

Тревис выждала мгновение, после чего шагнула в открытую дверь.

– Я хочу съездить поговорить с Шерон Билкин, – сказала она тихо.

Ленгтон молча закурил сигарету, кинул спичку в пепельницу.

– Я всю вторую половину дня пыталась до нее дозвониться.

– Чудесно. Если ты думаешь, что у нее-то и есть ключ, который мы упустили, – тем лучше. – Он достал плоскую фляжку и набулькал себе в одноразовую чашку совсем не малую порцию.

Анна закрыла дверь, оставив его пить в одиночестве. Она подозревала, что он довольно часто стал прикладываться к спиртному. И во время доклада профессора Марш он был совсем не похож на себя! Обычно, что бы он ни думал, Ленгтон все же был в состоянии держать себя в руках, теперь же он повел себя грубо и невоспитанно. Возможно, в конце концов, что между ними ничего и не было.

Уже сидя в патрульной машине, она спросила Баролли, не произошло ли чего между Ленгтоном и Марш. Тот пожал плечами:

– Она говорила с нами так, будто мы только выпорхнули из колледжа. Американка чертова! Уж не знаю, зачем он вообще ее к нам притащил. Кажется, от нее абсолютно никакой пользы. Может, он ее поимел? Я б не стал – холодная сучка.

Анна с усмешкой покосилась на пухлого и потного детектива. Было бы удивительно, если бы ему так повезло! Она вздохнула и уставилась в окно. В этом и кроется разница между мужчинами и женщинами: у женщины всегда есть четкое представление о том, кому она может внушить симпатию, а кому нет, – но не у мужчины! Как сказал ей однажды отец, всякий актер думает, что сможет сыграть Гамлета. Она снова вздохнула.

– Чего-то часто вздыхаешь, – заметил Баролли.

– Правда? Наверно, я просто устала: день был долгий.

– Да уж, долгий. И опять безрезультатный. Если так и дальше пойдет, то старика Ленгтона сместят. Я слышал, тот старший детектив-инспектор, кого он заменил, вышел из больницы, так что его могут вернуть обратно. Для Джеймса это будет ощутимый щелчок по носу!

– Да, – снова вздохнула Анна, на сей раз уже тише.

Они остановились у дома Шерон Билкин и велели водителю подождать, пока они позвонят в дверь. Ответа не последовало. Анна отошла от входа и посмотрела наверх – в окнах света не было. Она позвонила в квартиру миссис Дженкинс. Довольно скоро через интерком послышался ее голос.

– Миссис Дженкинс, это детектив-инспектор Анна Тревис.

Она не успела добавить, что с ней также детектив Баролли, как дверь с жужжанием открылась. Миссис Дженкинс застыла в нерешительности возле своей двери в домашнем махровом халате:

– Я как раз собралась принять ванну. Уже очень поздно.

– Извините, но квартира Шерон не отвечает.

– Сомневаюсь, что она дома. Я уже несколько дней ее не видела.

– Она предупредила, что уезжает?

– Нет, я вообще с ней почти не говорю. Я каждый день хожу на работу и на самом деле не знаю, чем она занимается.

– А может она снимать жилье у кого-то еще?

– Нет. Была у нее квартирка, но она оттуда съехала. Они не поладили.

– Понимаю. Большое вам спасибо.

Анна повернулась к Баролли, который опять посмотрел на часы.

– Что ты хочешь делать? – спросила она.

– Пошли по домам. Попробуем найти ее утром.

Анна написала на своей визитке записку и оставила ее на маленьком приставном столике в узком коридоре. Как и Баролли, она готова была ехать домой. Без ордера на обыск или какой-то особой причины, позволяющей просить миссис Дженкинс открыть квартиру Шерон, им тут больше нечего было делать. Миссис Дженкинс задержалась у своей двери, глядя им вслед.

Анна решила не возвращаться к полицейскому участку за своей машиной, а добраться до дому подземкой. Попрощавшись с Баролли, она пешком отправилась к станции метро «Бейкер-стрит». На полпути что-то заставило ее остановиться и вернуться к дому Шерон. Она снова позвонила в звонок миссис Дженкинс и ждала достаточно долго, прежде чем голос хозяйки ответил по интеркому.

Миссис Дженкинс была отнюдь не в восторге от просьбы Анны и попыталась уговорить ее подняться в квартиру Шерон одной.

– Это все из-за того убийства? – спросила миссис Дженкинс, тяжело дыша, когда они поднялись по лестнице на самый верх.

– Да.

– Так никого и не арестовали?

– Нет. Пока нет.

– Я думала, вы его уже поймали. Но ведь вы скоро его найдете, правда?

– Да-да, скоро.

Анна заглянула во все комнаты по очереди под саундтрек тяжелого сопения миссис Дженкинс. В бывшей комнате Луизы Пеннел был жуткий беспорядок: воздух спертый, кровать не застлана, а корзина для стирки оставлена прямо посреди пола в окружении грязных простыней. Анна заглянула в ванную комнату. Сброшенное нижнее белье валялось на полу возле наполненной до половины ванны. Анна потрогала в ней воду – холодная. В спальне Шерон постель также была не застлана, одежда валялась на стуле и на кровати, колпачки с тюбиков с косметикой были свинчены. На кухне Анна обнаружила полчашки холодного кофе и надкушенный тост.

– Такое впечатление, что она куда-то очень торопилась, – сказала миссис Дженкинс, заглядывая Анне через плечо. – Представляете, какие эти девушки неряхи! Не думаю, что она когда-то пользовалась пылесосом, не говоря уж о том, чтобы вытирать пыль.

В последнюю очередь Анна проверила автоответчик. Как она и ожидала, тот был переполнен. Тревис достала носовой платок и через него нажала на пуск, чтобы прослушать оставленные сообщения. Два звонка были от нее самой, несколько – от друзей, две девушки ответили на объявление о сдаче комнаты, которое дала Шерон.

– Наверно, моя ванна давно остыла, – посетовала миссис Дженкинс, запирая дверь в квартиру Шерон.

Они спустились по лестнице вниз, и, снова поблагодарив домовладелицу, Анна отправилась к станции метро.

Хорошенько отмокнув и расслабившись в ванне, Анна завернулась в большое махровое полотенце, развела себе сухое молоко. Зазвонил телефон, и она от неожиданности подскочила. Было уже половина двенадцатого.

– И что вы узнали от этой глупой блондинки? – спросил Ленгтон.

– Ничего: ее не оказалось дома. Но я осмотрела ее квартиру – такое впечатление, что Шерон куда-то очень торопилась. – Анна добавила, что хозяйка не видела ее уже несколько дней, хотя это было обычным явлением.

– Ну и ладно. Хочу встретиться с тобой и Льюисом в лаборатории, чтобы все обсудить. Может, он что-то раздобыл. А может, и нет.

– Что?

Говорил он неразборчиво, и Анна спросила, не в участке ли он. Ответив, что он изучал отчеты, Ленгтон принялся болтать всякую ерунду, и Анна первая повесила трубку, дважды повторив, что собирается спать.

Не в состоянии заснуть, она лежала с открытыми глазами. Марш сказала, что к угрозам убийцы следует отнестись со всей серьезностью, потому что кто-то из опрошенных знал нечто такое, что вело к нему. Интересно, чего же не рассказала Шерон о той ночи в клубе. Знала ли она что-нибудь? Связывался ли кто-то с ней? То, что в комнате у девушки была разбросана одежда, навело Анну на мысль, что та выбирала, что надеть. Если она набрала ванну и не забралась в нее, если приготовила себе кофе с тостом и оставила их на столе, значит, случилось нечто такое, что заставило ее быстро уйти. Тревис вздохнула. Догадки о том, что же это могло быть, действовали угнетающе.