Текст книги "Невеста из Бостона"
Автор книги: Линда Кей Карпентер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)
15
Сьюзен залезла под одеяло и прижалась к Чейзу. Уткнувшись головой ему в плечо, она обвила его рукою за талию. С ним было так хорошо и уютно.
– Не умирайте, Чейз! Не оставляйте меня одну! Умоляю! – шептала Сьюзен, гладя курчавые волосы на его груди, лаская его шею, плечи…
– Ангел… – простонал Чейз.
Его тело наполнилось предвкушением дикой, неизъяснимой телесной радости. Он облизал пересохшие губы и, встретившись с ней взглядом, прошептал:
– Я хочу тебя…
И неожиданно для самой себя Сьюзен вдруг поняла, что если это – именно то, что нужно для спасения его жизни, то она это сделает. Несмотря ни на что.
Дрожащей рукой нащупала Сьюзен пуговицы на его брюках. Расстегнув их, она скользнула рукой по его животу и коснулась затвердевшей плоти. Чейз застонал, лаская ее соски.
Обезумев от счастья, Чейз прильнул мягкими влажными губами к ее горячему рту, чтобы слиться с нею в лихорадочном поцелуе. Сьюзен почувствовала горький привкус на его губах, и тело ее задрожало.
Не разрывая пелены поцелуя, Сьюзен приподняла голову, и волосы ее дождем рассыпались по его плечам. И вот ее ищущие губы отправились в сказочное путешествие – по его горящим щекам, подбородку, мочкам ушей… Сьюзен покрывала поцелуями его лицо, не в силах остановиться. Она тоже хотела его.
Чейз простонал и прошептал ей на ухо:
– Боже, наверное, я и впрямь попал на небо.
Сьюзен стыдилась тех полуживотных чувств, которые вызывал у нее этот мужчина, но, будучи не в состоянии сдержать себя, пробормотала:
– Я не знаю, что со мной, Маккейн… Во мне все горит огнем…
– Так иди же ко мне, ангел…
Он прильнул губами к ее белой прекрасной груди, лаская ее шершавым языком. Пламя в глубине Сьюзен вспыхнуло еще сильнее. Что же он все-таки за человек? До сих пор Сьюзен думала, что все мужчины (не считая Тедди, разумеется), – такие, как кузен Эндрю, но теперь уверенность эта начала покидать ее.
Вдруг Сьюзен вспомнила о Тедди. О, Господи, что же это она делает? Сьюзен отдернула руку. Как могла она изменить своему жениху?
Но Чейза уже невозможно было остановить. Взяв обеими большими руками ее лицо, он приблизил ее губы к своим. Он жаждал сладких поцелуев этого ангела. Еще и еще… поцелуев, не сравнимых ни с чем на земле.
Чейз никогда не сомневался, что попадет именно в ад. И другие тоже не раз ему об этом говорили. Ну что ж, если то место, где он оказался, ад – значит, ад самое лучшее место… но тут Чейза посетила страшная мысль:
«А что, если меня сначала отправили в рай – чтобы я мог почувствовать всю его прелесть, а потом, попав в ад, понял, сколь многого я лишился в наказание за мои грехи… Ну, ладно, в таком случае нужно постараться как можно быстрее насладиться пребыванием в раю!»
Чейз соединил свои губы с губами Сьюзен в столь горячем, страстном поцелуе, что девушка невольно застонала. Ее стон еще сильнее одурманил Чейза.
Обуреваемый страстью и охватившим его диким желанием, Чейз плохо понимал, что делает. Сьюзен же все прекрасно осознавала, но не в силах была заглушить тот любовный голод, который пробудили в ней поцелуи Чейза. Она уже тоже не хотела останавливаться!
Однако внезапно все закончилось. Дрожа от безумной телесной радости, Чейз достиг пика удовольствия, застонал и спустя считанные секунды уже спил крепким сном… Сьюзен же вдруг испытала такое острое чувство разочарования и обиды, что чуть не заплакала.
Но прошло немного времени, и Сьюзен поняла, что для нее это – лучший вариант. Теперь она жалела только о том, что их отношения зашли слишком далеко. Она, правда, очень надеялась, что, проснувшись, Чейз забудет об этих страстных поцелуях, и успокаивала себя тем, что пошла на все это, чтобы спасти ему жизнь.
Такого никогда больше не повторится!
Ужасно хотелось есть. Весь сваренный суп Сьюзен скормила Чейзу и теперь чувствовала себя страшно голодной и ослабленной. Она взяла ружье Чейза и решительно отправилась на охоту. Это занятие не казалось ей теперь таким уж отвратительным. Но кроликов нигде не было видно, и Сьюзен выстрелила в суслика, но промахнулась.
Она вернулась к Чейзу и, убедившись, что он крепко спит, вновь отправилась на поиски добычи. Нужно было раздобыть хоть что-нибудь до темноты. Не успела Сьюзен отойти от места стоянки и десяти шагов, как услышала легкий шорох. Сьюзен тут же нажала на курок. Послышались выстрел и громкий визг. К ее великому огорчению, это оказался вовсе не кролик – это был щенок, детеныш койота. Перепуганная мать, видимо, убежала.
Слезы подступили к глазам Сьюзен. Она опустилась перед щенком на колени и прошептала, всхлипывая:
– Прости меня, малыш!
Щенок жалобно посмотрел на нее своими янтарного цвета глазками и издал такой крик, от которого Сьюзен похолодела. «Ему, наверное, всего несколько недель от роду», – подумала она с горечью.
Сьюзен протянула к нему руку, и щенок, громко скуля, принялся лизать ей ладонь. Присмотревшись, Сьюзен обнаружила, что пуля попала ему в заднюю лапку.
Она ласково погладила малыша и осторожно взяла на руки. К ее изумлению, он не стал сопротивляться, только скулил и лизал пальцы. Положив щенка на перевязь, как в колыбельку, Сьюзен поспешила к лагерю. Она во что бы то ни стало должна выходить малыша.
У Сьюзен появилась странная смутная уверенность, что если звереныш погибнет, то и их с Чейзом тоже ждет смерть.
Когда Чейз проснулся, он увидел, что Сьюзен, завернув в нижнюю юбку маленького койота, ласково его баюкает, а детеныш кричит громко и жалостливо на всю пустыню.
– Зачем вы подобрали этого щенка? – спросил удивленный Чейз, зевая.
– Я хочу спасти ему жизнь, – ответила Сьюзен, не отрывая от малыша глаз.
– Но это же глупо! – закатил глаза Чейз. – Гораздо умнее было бы пристрелить его и избавить таким образом от мучений.
Сьюзен ответила ему взглядом, полным отвращения:
– Это я его ранила, и я помогу ему выжить.
– Никогда еще не слышал подобного вздора! – усмехнулся он.
Чейза чуть было удар не хватил, когда Сьюзен достала бутылочку с настойкой опия и налила несколько капель в пасть щенку.
– Черт подери! Что вы делаете? Зачем вы тратите драгоценное лекарство на какого-то зверька? Оно может еще понадобиться нам самим! – крикнул он.
Но Сьюзен никак не отреагировала, она продолжала заботливо убаюкивать малыша. После опия щенок очень быстро заснул, и Сьюзен легла рядом с ним.
Но вот она поднялась и подошла к Чейзу.
– Кажется, вам стало получше, но я не уверена… Впрочем, краснота постепенно спадает и опухоль тоже. Как вам – больно?
– Нет, приятно! – буркнул Чейз.
– Простите, я имела в виду – лучше вам или нет? – терпеливо переспросила Сьюзен.
Он передернул плечами, а Сьюзен принялась смазывать его рану соком кактуса.
Чейзу действительно стало легче, но он никак не хотел этого признавать. А вдруг она решит, что он уже выздоровел, и перестанет за ним ухаживать? Сам Чейз не мог сказать с уверенностью, что помогло ему выжить – молоко кактуса или ласка и забота Сьюзен. От одного ее взгляда ему хотелось жить – прыгать и бегать, плясать вокруг костра.
– …Да у вас, кажется, были галлюцинации после того, как я дала вам успокоительное…
Должно быть, Сьюзен сказала что-то еще и до этого, но Чейз не расслышал ни единого слова. Он поднял голову и с удивлением заметил, что щеки Сьюзен горят густым стыдливым румянцем, а глаза она прячет, точно не хочет встречаться с ним взглядом.
– Я, наверное, дала вам слишком много опия. Думаю, лучше нам с вами будет его экономить.
С этими словами Сьюзен оторвала еще одну полоску от нижней юбки, подошла к нему и перевязала рану, глядя куда-то в сторону. Что это с ней?
– Зачем? – усмехнулся Чейз. – Чтобы заботиться обо всех зверях, которых пристрелите? – сказал он и тут же сам пожалел о своих словах – ему вовсе не хотелось, чтобы Сьюзен обиделась и ушла.
Но Сьюзен и не ушла. Лишь нахмурилась и потупила взгляд. Чейз почувствовал себя неуютно:
– Простите, я совсем не это хотел сказать. Вы совершенно правы, мне не нужен больше опий.
Сьюзен ничего не ответила и уже поднялась, чтобы уйти.
– То, что вы делаете для звереныша, весьма похвально, – проговорил Чейз.
Черт подери, почему она шарахается от него, как от прокаженного? Он хотел крикнуть ей: «Не уходите! Останьтесь, поговорите со мной! О чем угодно поговорите, только не покидайте меня. Возьмите меня за руку, взгляните мне в глаза…»
Но вместо этого Чейз промямлил:
– Хотя он все равно умрет. Ему ведь всего несколько недель. Он не выживет один без матери.
– Почему один? – гордо возразила Сьюзен. – Я буду заботиться о нем. Я постараюсь заменить ему мать.
Чейз улыбнулся про себя, но не нашелся что ответить, а потом подумал с горечью: «Отныне она все время будет проводить со щенком, а не со мной. Еще один лишний рот – только этого нам не хватало!»
– Как только я встану на ноги, мы тотчас отправимся в путь. Что будет с ним тогда? – спокойно спросил он.
Идти действительно нужно было как можно скорее, ведь Перес мог нагрянуть в любую минуту.
– Наверняка я смогу ходить уже завтра, – добавил Чейз. – А из-за этого щенка, черт подери, придется тащиться еле-еле. Здесь оставаться нельзя: мы слишком хорошая мишень для мексиканских бандитов.
– Я его понесу на руках, сумку у меня украли… – тихо сказала Сьюзен.
– Но вы с вашим сломанным плечом не можете тащить одновременно и щенка, и чемодан!
Сьюзен взглянула на перевязь и пробормотала:
– Я не подумала об этом…
– Конечно же, вы не подумали! Боюсь, мне все же придется пристрелить его. По крайней мере, это будет более гуманно, нежели оставлять его здесь на растерзание хищникам!
В глазах Сьюзен вспыхнула ненависть.
– Нет! Вы его не тронете, Чейз Маккейн! И пальцем не тронете! Клянусь вам! – крикнула Сьюзен, потрясая кулаком: – Попробуйте только его обидеть, и я вас самого оставлю здесь на съедение грифам!
Чейз закрыл глаза. О, дьявол! Как может эта женщина так жалеть маленького койота и быть столь безразличной к раненому человеку?
– Хорошо, я сдаюсь. – Чейз поднял руку. – Но давайте все хорошенько обдумаем. Этот звереныш привык к материнскому молоку. Чем вы собираетесь его кормить? А?
Сьюзен развернулась и ушла, ничего не ответив. Может быть, поняла, что Чейз прав?
Кроличьего мяса осталось совсем чуть-чуть, да и щенок был так мал, что вряд ли мог бы его есть.
Подкралась ночь, и сразу же сделалось очень холодно – подул ледяной северный ветер. Сьюзен сидела, закутавшись в шаль, и с завистью смотрела, как мирно спит под одеялом Чейз. Костер разводить она боялась. Кто знает, может, именно по дыму костра нашли их в прошлый раз Перес и его люди? «Может, лечь спать рядом с Чейзом? – подумала наконец она. – Иначе я окоченею от холода».
С вечера Сьюзен дала ему все же немного опия и теперь была твердо уверена, что до утра он наверняка не проснется. Она легла рядом с ним под одеяло, чтобы встать завтра пораньше, еще до того, как Чейз проснется.
Чейз застонал, но не проснулся. Сьюзен свернулась подле него клубочком, положив руку ему на грудь, вздохнула с облегчением и тотчас погрузилась в глубокий сон.
Среди ночи Чейз медленно открыл глаза и с удивлением обнаружил рядом Сьюзен.
Она лежала на боку, положив руку ему на грудь. Он улыбнулся и, приподняв голову, нежно поцеловал ее пальчики. Что заставило ее забраться к нему под одеяло? Наверное, замерзла, бедняжка! Но тут Чейз вдруг смутно вспомнил свой сон.
Давным-давно, еще ребенком, он тоже иногда видел сны, когда болел. Но это всегда бывали горячечные кошмары. А тот сон, что приснился ему вчера, не был кошмаром. Ему снились небеса, ангел, так похожий на… Сьюзен?! Да, черт подери! Чейз ясно вспомнил все – весь сон, приснившийся ему в бреду горячки, от начала и до конца. Он сладко зевнул и, счастливый, снова задремал.
А рядом, совсем невдалеке от Чейза и Сьюзен, посапывал маленький щенок койота.
16
Когда на следующее утро Чейз проснулся, Сьюзен рядом уже не было. На какое-то мгновение ему показалось, что она вовсе и не лежала с ним рядом, что это только сон… Но нет, во сне ощущения не бывают такими живыми и красочными. Кроме того, место, на котором лежала Сьюзен, все еще хранило тепло ее тела.
Затем к Чейзу пришло осознание суровой реальности: нужно немедленно трогаться в путь. Немедленно. Черт, но где же она?
Откинув одеяло, Чейз попытался встать. Мир быстро закружился у него перед глазами, и он беспомощно упал на спину. Глаза застлал туман, а к горлу подступила тошнота. Чейз громко выругался.
Со второй осторожной попытки он смог сесть. Но его все равно мутило. Чейз пытался, судорожно глотая воздух, подавить неприятное ощущение, но ничего не получилось. Он вновь почувствовал себя одиноким и беспомощным. Таким слабым, что не мог поднять дрожащую руку.
Тут он увидел винтовку, лежащую неподалеку.
Когда туман перед глазами окончательно рассеялся, он протянул руку к оружию и, опираясь на него, как на костыль, принялся подниматься.
Ему пришлось изрядно намучиться, прежде чем его действия увенчались успехом. Но, даже поднявшись, Чейз все равно шатался из стороны в сторону. Он нахмурился. Дело оказалось хуже, чем он мог предположить. Восстановив наконец равновесие, Чейз сделал один осторожный шаг, затем другой…
Вдруг Чейз вспомнил о подобранном вчера Сьюзен маленьком койоте. Тот лежал около костра на нижней юбке Сьюзен, с широко открытыми блестящими глазками. Может, он уже умер?
– Эй, ты, – крикнул Чейз, – ты жив?
Услышав громкий голос Чейза, щенок захлопал глазками и слабо-слабо завилял хвостиком, но остался неподвижен.
Чейз склонился и, опустив ладонь на головку малыша, почесал за ухом. Щенок закрыл глаза от удовольствия и потерся лбом о ладонь Чейза, явно пытаясь привлечь к себе внимание. Как ни странно, он нисколько не боялся Чейза. Видимо, он был еще слишком мал, чтобы понимать, как может быть опасен для него человек.
– Ах ты, малыш! Умненький!
Вдруг сзади послышался шорох. Чейз вытянулся и вскинул винтовку. Конечно, скорее всего, это Сьюзен, ну, а если все же Перес? Чейзу подсознательно даже хотелось, чтобы это был именно он. Прикончить этого сукиного сына! Убить на месте.
– Нет! – завопила Сьюзен, бросилась к Чейзу и выбила винтовку из его рук.
Чейз плюхнулся на землю и застонал от пронзительной боли. Потом посмотрел на Сьюзен и тяжело вздохнул.
В ее зеленых глазах горел дьявольский огонь, а рыжеватая грива придавала ей окончательное сходство с разъяренной львицей.
Чейз закрыл глаза. Боль в ноге понемногу стихала.
– Как вы посмели? Вы хотели убить моего щенка? – захлебывалась от негодования Сьюзен. – Клянусь, Маккейн, если вы тронете его хотя бы пальцем, я пристрелю вас!
Чейз уже не мог разобрать ни единого слова. Его взгляд был прикован к пальцу, лежащему на курке, и он молил Бога, чтобы девушка на этот курок не нажала. Будь Чейз сейчас в силах, он непременно выбил бы пистолет из ее рук, но в эту минуту он был неуверен в самом себе. Он слишком, чертовски ослаб! Выстрел может раздаться прежде, чем он оторвет руку от земли. Чейз тяжело сглотнул желчь, проклиная себя за то, что научил Сьюзен пользоваться оружием. Но тогда ему казалось, что это необходимо ей – такой слабой и беззащитной.
– …Маленький щеночек не доставит никому хлопот. Он много не съест, – плача пробормотала Сьюзен. – Так что не смейте его убивать!
Собравшись с духом, Чейз медленно приподнялся, оперевшись на локоть… очень осторожно. Одно неловкое движение, и она бы…
– Сьюзен! Подождите, позвольте мне сказать!
Но Сьюзен не смягчилась и, размахивая пистолетом, выкрикнула:
– Нет, не позволю! Почему я должна вас слушать? Я хорошо знаю породу таких, как вы, Маккейн. Вас ничто и никто не волнует в жизни, кроме вас самого. Вы просто бездушный эгоист! Неужели в вас нет никакого сострадания?
Не обращая больше никакого внимания ни на Сьюзен, ни на пистолет и забыв об унижении, он медленно пополз туда, где лежала его подстилка, и с громким вздохом облегчения упал на одеяло. Он даже не посмотрел в сторону Сьюзен. Плевать он хотел на эту истеричку! Не хватало еще, чтобы он, Чейз Маккейн, боялся какой-то взбесившейся бабы!
Через минуту, открыв глаза, Чейз обнаружил перед своим носом пару босых грязных ног. Он перевернулся на спину и взглянул на Сьюзен.
Она ткнула ему в лицо убитого кролика:
– Вот. Видите, я нисколько в вас не нуждаюсь!
– Я тоже не нуждаюсь в вас, мисс Сент-Клер. Так что уберите, пожалуйста, этот отвратительный труп от моего лица.
– Ах, вы во мне не нуждаетесь, говорите? А что же ВЫ, простите, будете есть? – язвительно проговорила Сьюзен, держа кролика за уши.
Чейз сел, достал из кармана нож, взял из рук Сьюзен убитого зверька и одним быстрым ударом рассек тушку. Затем, не обращая никакого внимания на девушку, принялся потрошить кролика, кидая внутренности в костер.
«Можно было бы, конечно, отдать их вон тому зверенышу, но он, пожалуй, слишком юн для такой пищи, – решил Чейз. – Интересно, а чем вообще мисс Сьюзен Сент-Клер собирается его кормить?»
– Да, мисс Сент-Клер, хочу заметить вам, что у меня и в мыслях не было убивать вашего щенка.
– Ах, вот оно что! А почему в руках была винтовка?
Меньше всего хотелось Чейзу сознаваться, что он использовал ее как костыль.
Сьюзен тем временем подошла к щенку и, опустившись перед ним на колени, принялась гладить малыша, а тот хлопал глазками и легонько бил хвостиком по земле.
Когда кролик был почищен, Чейз поднял его на вытянутой руке.
Сьюзен положила тушку в котелок, залила кактусовым соком и поставила котелок на костер. Затем подошла к обессилевшему Чейзу.
– Давайте, я взгляну на вашу ногу, – мрачно предложила Сьюзен.
Чейз кивнул:
– Прошу вас, мисс.
Он закинул руки за голову и внимательно наблюдал, как Сьюзен опускается перед ним на колени, развязывает повязку, осторожно ощупывает рану.
Чейз впервые сам посмотрел на место укуса и был потрясен. Ранка стала абсолютно чистой и гладкой. Ему не раз приходилось видеть змеиные укусы, которые так до конца дней и не заживали. А тут… Он поглядел на светловолосую девушку, склонившуюся над его ногой – она, наверное, была колдуньей.
Сьюзен вновь смазывала рану соком кактуса, и Чейз всерьез задумался над тем, уж не этот ли волшебный сок спас его. Но какое теперь это имело значение? Главное, что он жив, и все.
А Сьюзен вдруг вспомнила, что произошло вчера, когда она смазывала ему ногу. А что, если Чейз об этом тоже помнит? Помнит, как называл ее ангелом? Сьюзен густо покраснела и потупила взгляд. Она очень надеялась, что никогда больше Чейз не разбудит в ней такой животной страсти. Просто она дача ему тогда слишком много опия – только и всего.
Но ошибку эту нельзя повторять.
Но, Боже мой, ведь сегодня она опять проснулась в объятиях Чейза, и голова ее лежала на его плече. Одной ладонью он сжимал во сне ее грудь – сосок Сьюзен затвердел от этого прикосновения, и те чувства, которые она при этом испытывала, несравнимы ни с чем… Никогда раньше не думала Сьюзен, что объятия мужчины могут быть столь сладостными.
Но почему же тогда она так вела себя с ним сегодня? Ведь она могла застрелить его, и это после того, как он вытащил ее из шахты и спас от мексиканцев!
Она стольким ему обязана.
Перевязав Чейзу ногу, Сьюзен задержала ладонь на его колене. Она вновь почувствовала это. Вновь испытала волнение, которое захватило ее сегодня утром, когда она лежала в его объятиях.
Она не должна допустить, чтобы это повторилось.
Чейз уже выздоравливает, и с сегодняшнего дня она постарается держаться от него на расстоянии.
17
Смущенный близостью Сьюзен и нежностью ее прикосновений, Чейз подумал: «Уж лучше бы она встала и ушла». Близость этой женщины привносила в его усталый мозг слишком безумные желания. Ему хотелось стиснуть ее в объятиях и… и… Чейз вздохнул и закрыл глаза.
Когда он разомкнул их вновь, то обнаружил, что Сьюзен не сводит с него своих огромных зеленых глаз. Пот выступил на лбу Чейза от этого взгляда. Он ощутил себя самым сильным и самым беспомощным мужчиной на свете.
Нет, Сьюзен слишком много пережила, чтобы стать героиней его любовных фантазий. Чейз, впрочем, так и не знал, что произошло между ней и мексиканцами. Неужели они надругались над ней?
О, черт! При одной мысли об этом у Чейза невольно сжались кулаки.
Но как спросить у молодой девушки, была она изнасилована или нет? Никакой разумной формы вопроса не пришло Чейзу в голову, и он сказал только:
– Мы отправляемся в путь завтра утром.
– Что? – брови Сьюзен выгнулись дугой. – Но вы же не в состоянии сделать и нескольких шагов.
– Мы пойдем медленно – это лучше, чем ничего. Нам нужно уйти отсюда как можно скорее.
– Я понимаю, конечно, Чейз, что вам не терпится как можно скорее добраться до Золотых Холмов, но думаю, с этим стоит обождать. Глупо заставлять вас сейчас идти…
Сладкие звуки ее голоса убаюкивали. Неужели ее голос всегда был таким сладким? А руки такими нежными? Почему же Чейз не замечал этого раньше?
– Я сказал, что мы завтра отправляемся в путь, значит, так и будет, – сказал он так резко, как сам от себя не ожидал.
Чейз стиснул ладонью приклад винтовки, вытащил ее из-под одеяла и, оперевшись о землю, встал. Голову его окутал туман, и он стоял, качаясь, не отрывая взгляда от непослушных ног и боясь, что они могут подогнуться и тогда он упадет. Затем он быстро схватил мешок, опустился на колени подле валявшихся на земле вещей и принялся их собирать.
Он поднял голову и сказал с деланой улыбкой:
– Простите меня, Сьюзен. Мне вовсе не хотелось быть грубым с вами, тем более после всего того, что вы для меня сделали. Вы спасли мне жизнь, и, не сомневайтесь, вам за это я очень признателен.
Подул легкий ветерок, разметал и без того растрепанные волосы Сьюзен, вздул пузырем ее юбку – о, дьявол, как она была соблазнительна!.. Чейз тяжело вздохнул и тут же вспомнил еще одну картину. Обнаженная Сьюзен лежит под телом гадкого мексиканского подонка, а его приятель кричит, чтобы тот поторапливался и уступил ему очередь. Чейз пристрелил их обоих. Он не успел прикончить только Переса, потому что не сразу заметил его. А когда заметил, тот уже вскочил в седло и унесся, словно смерч.
Чейз знал, что этот подонок обязательно вернется за Сьюзен. Чейз знал все повадки Переса.
– Нужно поскорее бежать отсюда, – сказал Чейз громко, не сразу сообразив, что произнес эту фразу вслух.
– Вы думаете, Перес вернется, чтобы убить нас?
Чейз взглянул на Сьюзен: ее хорошенькое лицо выражало необычайную серьезность и решимость. Решимость остаться в живых. Да, эта женщина совершала порой глупости, но в целом она была отнюдь не безмозгла и, как теперь начал понимать Чейз, отнюдь не безумна. Просто больно уж она разозлилась. Чейзу вовсе не хотелось пугать Сьюзен. Но в то же время необходимо было предупредить ее, что с Пересом шутки плохи:
– Ну, да. Говоря по правде, я больше чем уверен, что он вернется и непременно прихватит с собой побольше своих молодчиков. Если бы я мог пройти хоть десять шагов, не падая, мы, конечно же, пошли бы прямо сейчас. Пока мы сидим здесь, мы не видим, что происходит по ту сторону горы. Нам нужно добраться до вершины – там мы будем в большей безопасности. Но нам придется при этом заметать следы в полном смысле слова.
Сьюзен опустила голову. Впервые за все время в спокойном голосе Чейза послышались тревожные нотки. Значит, он не надеется, что им удастся добраться до Золотых Холмов? А только до вершины горы! Это ясно прозвучало в голосе Чейза.
Но, с другой стороны, мало ли что думает Чейз? Они уже так много пережили, вышли из стольких переделок. Разве это не означает, что они выпутаются и из этой истории?
Сьюзен улыбнулась. Какое счастье, что Чейз пришел в себя! Как радостно видеть его деятельным, как приятно слышать его голос – пусть даже тревожный. Как не хватало Сьюзен простого человеческого голоса в те два дня, когда Чейз лежал без сознания!
Непрошеные слезы брызнули из ее глаз и заструились по щекам. Сьюзен отвернулась, чтобы Маккейн их не заметил. Она быстро моргала и поспешно вытирала глаза. Ей не оставалось ничего другого, кроме как целиком и полностью положиться на этого человека, который сам, по всей видимости, был преступником. Но как ни странно это звучало, Сьюзен почему-то ни капельки не боялась доверить ему свою жизнь. А почему, она и сама не знала. По крайней мере, она не одна. Есть кому о ней позаботиться, защитить ее, поговорить с ней.
Почувствовав, что наконец окончательно успокоилась, Сьюзен сказала твердо:
– Хорошо, выйдем завтра утром. Но только как вы собираетесь заметать следы?
Чейз не оборачиваясь ответил:
– Мы пойдем только по камням. Так Перес никак не догадается, в какую сторону мы пошли. К тому же нам удастся таким образом срезать путь. Видите вон те камни? – Сьюзен посмотрела туда, куда указал ей Чейз. – Мы вскарабкаемся по ним, потом заберемся на гору – идти придется, разумеется, очень медленно. Путь наш будет тяжелым. Там, наверху, мы найдем себе убежище на день или два, пока я не очухаюсь… А кроликов больше убивать не станем.
– А… что же мы будем есть?
Чейз ответил не сразу, он буквально буравил Сьюзен взглядом, когда наконец ответил, Сьюзен пожалела о том, что задала этот вопрос.
– Змей, ящериц, ваше любимое кактусовое молоко и разные травы, которые сочтем неядовитыми. Сейчас весна, и пресмыкающиеся выползают погреться на солнышке. Я придумаю какую-нибудь штуку, с помощью которой сможем их ловить…
Чейз запнулся, увидев выражение ужаса на лице Сьюзен, но, усмехнувшись, продолжил:
– Простите, но ничего другого нам не остается. По крайней мере, сейчас.
Сьюзен взглянула на кипящее в котле кроличье мясо, и у нее буквально потекли слюнки, а в животе заурчало. Боже, как же хочется есть! Два дня назад ей внушала ужас мысль о том, что можно убить и съесть кролика, а сейчас он казался ей самым большим лакомством на свете – особенно по сравнению со змеями. Сьюзен облизала губы, предвкушая, что скоро можно будет отведать супа.
– Мы постараемся оставить побольше кроличьего мяса и нальем во флягу кактусового сока, – решительно сказал Чейз, не оборачиваясь к ней.
Сьюзен показала ему язык и скорчила рожицу. Этот человек точно читал ее мысли и бесконечно ей противоречил!
Но, к счастью, он, видимо, забыл о том, как она спала рядом с ним. Сама же Сьюзен каждый раз, вспоминая об этом, густо краснела. Теперь ей казалось, что все это было похоже на сказку.
Прикусив губу, Сьюзен наблюдала, как Чейз разбирает вещи в своем мешке. Она заметила, что он извлек оттуда какую-то бумагу и принялся ее читать. «Эти самые пальцы, – вдруг подумала Сьюзен, – ласкали мою грудь – так мягко, нежно, возбуждая во мне дикую страсть…» От одного воспоминания об этом ее груди налились, как спелые яблоки, и жар охватил все ее тело.
Но она умрет от стыда, если поймет, что он это заметил.
Однако в том, чтобы у него остались те же воспоминания, было что-то неоспоримо привлекательное. А, может быть, он даже мечтал о продолжении? Нет, Сьюзен непременно должна забыть об этом и не вспоминать никогда!
Чейз, к счастью, явно ничего не помнил. В этом Сьюзен была абсолютно уверена. Он, при его высокомерии, непременно бы ей как-нибудь намекнул…
На следующее утро, поев и собрав вещи, они поднялись на несколько сот футов вверх по камням и добрались до того места, откуда открывался превосходный вид на всю округу.
Сидя на камне, Чейз рассматривал мексиканские пояса с оружием. Он все никак не мог понять, как хрупкая Сьюзен умудрилась выкопать для их обладателей такую огромную могилу, как смогла хладнокровно снять ремни с мертвых тел. Черт подери, у нее ведь не было даже простого совка. Какой силой духа все-таки обладает эта девушка! Однако Чейз заметил, как поморщилась она при виде этих ремней.
Отложив пояса в сторону, Чейз придвинулся к Сьюзен, склонившейся над щенком, и сказал:
– Вы представить себе не можете, Зеленоглазка, как мне понравился сваренный вами суп. Мне кажется, я никогда не ел ничего вкуснее.
Сьюзен робко улыбнулась в ответ и, потрепав за ушком щенка, проговорила:
– Это значит, что вы выздоравливаете. Вам все время хочется есть, и все кажется вкусным.
Чейз вспомнил, как жадно ела она сама, проглатывая целые куски мяса так быстро, что Чейз всерьез испугался, как бы она не подавилась. «Она, бедняжка, наверное, не ела уже дня два, отдавала всю пищу мне, – подумал тогда Чейз. – Да, многим же я ей обязан».
К вечеру Чейз совершенно обессилел от усталости. Но не лег. Он сидел в сумерках, вглядываясь в даль и прислушиваясь к малейшему шороху.
Прибрав после ужина, Сьюзен сидела возле него на одеяле. На ее коленях лежал щеночек и сосал смоченную в бульоне тряпочку. Сьюзен что-то ласково бормотала малышу, а тот смотрел на нее своими доверчивыми янтарными глазками. «А ведь неплохая идея – кормить его таким способом», – подумалось Чейзу.
Сейчас Сьюзен даже отдаленно не напоминала ту разъяренную дикую женщину, какой она была вчера утром. Каким-то образом ей удалось причесать волосы и завязать их сзади в узел полоской ленты. К тому же, она умылась – одному Богу известно, как она сделала это без воды, – и надела на ноги туфельки. Платье ее оставалось, впрочем, таким же рваным, и все-таки она выглядела прелестно.
– Сьюзен, – прошептал Чейз, он сам посоветовал ей говорить как можно тише.
Она не подняла головы, а только улыбнулась щенку, который игриво терся влажным носиком о ее палец:
– У-у-у?
Чейз придвинулся к ней и взял за руку. Уловив легкий запах сирени, он изумился: где она умудрилась раздобыть духи?
– Скажите, Сьюзен, – сказал он тихонько. – Я уже спрашивал вас об этом, а вы не ответили… Почему вы так боитесь темноты? И почему так ненавидите своих родных в Бостоне?
Щенок заснул, и Сьюзен смотрела куда-то вдаль, задумчиво гладя лежащего на коленях малыша.
Чейз терпеливо ждал ответа. Давно пора ему узнать, почему она приходит в ужас, глядя на сгущающиеся сумерки, отчего трясутся ее руки, а взгляд становится тревожным.
Отчего все это?
Когда Сьюзен наконец начала говорить, голос ее был тих, как дуновение ветра:
– Я уже говорила вам, что, когда мне было шесть лет, меня взяли к себе жить дядя и тетя. Этот день стал самым страшным днем в моей жизни. Я только что потеряла отца и мать и, наверное, была от этого в шоке. Этих же своих родственников я никогда раньше не видела, хотя они жили в соседнем городке. Позже я узнала, что наши семьи враждовали. Отец и его брат ненавидели друг друга из-за того, что отец женился на моей маме. Они оба любили ее. И вполне естественно, что тетя моя тоже питала ненависть ко всей нашей семье, а особенно к маме… Ну, а я, говорят, выросла очень похожей на мать.
Чейз внимательно посмотрел на нее и подумал, что трудно представить себе вторую такую же красивую женщину, как Сьюзен. Неудивительно, что ее мать полюбили два мужчины!
