Текст книги "Невеста из Бостона"
Автор книги: Линда Кей Карпентер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)
8
Боже, да ведь она сильно ушиблась! Почему же она ему об этом не сказала? Он оглядел Сьюзен, не прикасаясь, и спросил ласково:
– Сьюзен, что с вами? Вы должны сказать мне, что у вас болит.
Она даже не подняла головы. «О Боже, неужели у нее сломана спина? Или шея?»
– Плечо… я, кажется, сломала его…
Чейз выругался сквозь зубы.
– Почему вы мне не сказали? Я мог бы все сделать иначе! – возмутился Чейз, хотя прекрасно понимал, что никакого другого способа вытащить ее из ямы не было.
Чейз кинулся к камню, к которому крепилась веревка, и поспешно отвязал ее.
– Вместо того чтобы тащить вас за руки, я буду тянуть за веревку. Я понимаю, что вам может быть очень больно, но, уверяю, за руки будет еще больнее.
Он старался тянуть как можно аккуратнее, и скоро мягкий свет фонаря высветил бледное лицо девушки. Еще одно движение – и она уже почти выкарабкалась из ямы.
Подхватив девушку на руки, он понес ее подальше от ямы, так, точно боялся, что шахта засосет ее вновь. Сьюзен обняла его правой несломанной рукой. Ее бил озноб.
Сьюзен была просто потрясена теплотой и заботливостью Чейза, силой его рук, его мужским запахом и радостно смотрела через его плечо на свет фонаря.
Очень медленно добрались они до разложенного костра, который уже тлел красными угольками. Осторожно усадив Сьюзен на землю, Чейз ласково закутал ее шалью. Положив под голову ковровую сумку, Сьюзен закрыла глаза и тяжело вздохнула. У нее ныло в желудке от голода, но она решила даже не думать о еде: если она что-нибудь сейчас съест, ее стошнит.
Открыв глаза, она увидела, что Чейз стоит подле нее на коленях с одеялом в руках. От него веяло теплом, добром и уютом.
– Мне очень жаль, что я доставляю вам столько хлопот, – пролепетала Сьюзен.
Он склонился над ней, погладил по волосам, как маленькую девочку, и сказал с улыбкой:
– Признаюсь вам, я, конечно, к подобным хлопотам не привык. Но нельзя сказать, чтобы они были мне неприятны, Зеленые Глазки… – Внезапно улыбка исчезла с его лица и оно приняло серьезное выражение: – Впрочем, сейчас уже ничего нельзя сказать наверняка.
Ее взгляд скользнул по его губам – влажным и мягким. И Сьюзен ощутила непреодолимое желание почувствовать на себе их прикосновение. «О, Боже, что это со мной? – подумала она. – Я же помолвлена. Неужели от падения в эту проклятую яму у меня помутился рассудок?»
– Какое плечо у вас болит? – спросил Чейз почти шепотом, приблизившись к Сьюзен так, что она почувствовала на щеках его дыхание.
– Левое, – только и смогла вымолвить она – у нее захватило дух от его взгляда и нежного обращения.
Чейз склонил голову на бок и нежно провел пальцем по ее бархатистой щеке… затем опустил глаза и запечатлел на плече Сьюзен поцелуй – легкий, как пыльца бабочки. Девушку охватил неведанный доселе трепет. Она ждала, что теперь он поцелует ее в губы, и понимала, что не сможет его оттолкнуть.
– Зачем вы это сделали? – пролепетала Сьюзен.
– Моя мать всегда целовала то место, которое у меня болело. Это очень помогает. Ведь вам сразу стало лучше, правда?
Стало ли ей лучше? О, Боже! Все ее тело горело огнем, бешено циркулировала кровь. Сьюзен с трудом сдерживалась, чтобы не броситься ему в объятия.
«Я ведь снова мысленно предаю Тедди», – мелькнуло в голове у Сьюзен, и она лишь тихонько кивнула Чейзу в ответ, скромно опустив ресницы.
– Давайте-ка перекусим, а потом сделаем перевязку. Вы сможете немного посидеть? – спросил Чейз.
– Да, конечно. Я просто сильно ударилась. – Сьюзен сама не могла понять, от чего ее так трясет – то ли от страха и боли, то ли от поцелуя Чейза. Но как мог поцелуй почти незнакомого мужчины произвести на нее такое сильное впечатление?
Он протянул руку к мешку и, вытащив оттуда хлеб и вяленое мясо, протянул Сьюзен.
Она взяла еду, не отрывая взгляда от его сильных крепких мускулов, а подняв глаза, обнаружила, что он тоже изучающе смотрит на нее.
– Вы уверены, что у вас ничего, кроме плеча, не болит? Как ваши сбитые ноги? – заботливо спросил Чейз.
– Без туфель они чувствуют себя гораздо лучше, и плечо тоже уже меньше болит, – ответила Сьюзен.
На самом-то деле оно горело огнем. Но Сьюзен была так счастлива, что Чейз вызволил ее из шахты, так радовалась весело горящему костру и ласковому обращению Чейза, что считала себя не вправе жаловаться на какую-то там боль в плече.
– Все равно я хочу посмотреть, что с ним. Я думаю, его надо перевязать, но совершенно нечем… – Чейз бросил взгляд на подол ее платья, из-под которого виднелся краешек нижней юбки. – Может быть… – он замялся, – можно использовать вашу нижнюю юбку?
Никогда раньше ни один мужчина не говорил с ней о таких вещах, и Сьюзен густо покраснела, но что же делать? Кроме того, решила она, чем меньше будет на ней надето, тем только легче будет идти.
– У меня есть еще одно платье в чемодане, но я берегу его для… – Сьюзен умолкла, увидев, как Чейз нахмурился. Она хотела сказать, что бережет его для предстоящей встречи с Тедди, но почему-то решила, что Чейзу неприятно будет слышать это имя, и слегка приподняла подол платья. – Вы можете отодрать оборку, я думаю, ее хватит.
Чейз так и сделал. Но оторвав оборку, он протянул руку к фляге, смочил кусочек материи несколькими каплями воды и сказал:
– Боюсь, если не вытереть с вашего лица грязь, она может попасть в ваши прелестные глазки. – И он начал аккуратно вытирать Сьюзен лицо.
Сьюзен почувствовала себя неловко, но по какой-то странной, непонятной причине не оттолкнула его руки. Чейз, как показалось ей, что-то слишком долго вытирает ей лицо…
– Расстегните платье, – вдруг сказал он.
– Ч… что?
Он улыбнулся:
– Но не могу же я перевязывать вам плечо поверх платья?
Сьюзен не нашлась, что возразить, и принялась расстегивать верхнюю пуговку. Одной рукой делать это было не очень удобно, и Чейз решил ей прийти на помощь.
К счастью, расстегивая крошечные пуговки на платье Сьюзен, он не видел выражения ее лица. Сьюзен не в силах была отвести от него глаз. Она любовалась его длинными золотистыми ресницами, загибавшимися на кончиках кверху, его густыми бровями, его синими глубокими глазами… Ей хотелось прикоснуться к его сильным мускулистым рукам, потереться о них щекой. Ей нравилось ощущать его особый, присущий ему одному запах. Запах, к которому она успела уже привыкнуть.
Дул прохладный ночной ветер, но Сьюзен не чувствовала холода. Напротив, присутствие этого мужчины заставляло все ее тело пылать…
– Нужно расстегнуть еще немного, чтобы высвободить для перевязки руку, – объяснил он так, как будто извинялся.
Сьюзен затаила дыхание, когда его пальцы коснулись ее груди. Наконец он расстегнул платье до талии, сел на корточки и, достав из кармана платок, стер со своего лба внезапно выступивший пот.
Достаточно было одного взгляда на него, чтобы Сьюзен поняла: он чувствует то же самое, что и она, – их обоих захлестнуло дикое, полуживотное чувство, которое невозможно ни понять, ни преодолеть!
Сьюзен попыталась высвободить из платья левую руку и опять закричала от боли. Стало ясно: чтобы вытащить левую руку, нужно сначала вынуть правую. Сьюзен осторожно сняла правый рукав, затем левый. Боль все равно оказалась невыносимой, и она до крови прикусила нижнюю губу. Но вот она уже сидела перед Чейзом со спущенным по пояс платьем, в одной лишь нижней рубашке.
– Очень сожалею, но боюсь, вам придется снять и это тоже, – сказал Чейз и закрыл глаза: – Я не буду смотреть.
В нижней рубашке были большие проймы, и Сьюзен относительно легко с ней справилась, поминутно поглядывая, не подсматривает ли Чейз. Нет, он не подсматривал.
Донельзя смущенная и пристыженная, Сьюзен прижала рубашку к обнаженной груди и, опустив ресницы, пробормотала:
– Я готова.
Он открыл глаза и онемел от восхищения. При свете костра ее белые плечи блестели, словно выточенные из слоновой кости. Даже несмотря на спутавшиеся волосы и облупившийся на солнце носик, Сьюзен являла собой чрезвычайно соблазнительное зрелище. Его взгляд невольно скользнул по ее груди. Рубашка не могла скрыть ее пышность. Сердце Чейза забилось сильнее.
«Успокойся, – говорил он сам себе. – Все это только потому, что ты давно не был с женщиной, и в тебе накопилось желание».
Дав себе слово, что, добравшись до Золотых Холмов, он в первую же ночь посетит бордель, Чейз решительно взял в руки оборку и принялся перевязывать Сьюзен плечо, стараясь выбросить из головы все дурацкие мысли.
Но его руки дрожали, а на лбу вновь выступила испарина. Он откашлялся и встряхнул головой:
– У меня такое ощущение, что вы сломали ключицу. Я сейчас хорошенько перевяжу вас, а сразу как приедем в город отведу к доктору.
Он отчеканивал слова, сам не слишком понимая их смысл. Он думал только об одном: поцеловать ее или не поцеловать.
А его прикосновения Сьюзен заставляли дрожать. Она уже начала бояться этого нового ощущения. Она устала от него…
Сьюзен внимательно смотрела, как осторожно перевязывает он ей плечо. На лбу его блестели капельки пота. Сьюзен подумалось о том, что уже ничуть не боится Чейза. Нет, он нисколько не похож на ее грубого и жестокого кузена Эндрю. Сьюзен вспомнила с содроганием, как Эндрю избивал ее, сдирал с нее одежду, трогал самые потаенные уголки ее тела.
Тедди же, напротив, ни разу даже не поцеловал ее. Если, конечно, не считать того похожего на клевок прикосновения к ее щеке.
Окончив перевязку, Чейз как следует затянул узел. Сьюзен поморщилась от боли.
– Простите… – сказал он.
Сьюзен смотрела на его губы: интересно, каким будет поцелуй этого человека? И каким будет поцелуй Тедди? И будут ли поцелуи Тедди пробуждать в ней те же сладострастные чувства, что и робкое прикосновение Чейза к ее плечу? Сьюзен очень на это надеялась. Ей нравились ощущения, которые пробуждали в ней ласки Чейза, и хотелось как можно скорее узнать, что такое мужская любовь.
Хотя Эндрю так и не сумел ее изнасиловать, Сьюзен казалось, что, судя по его попыткам, она достаточно хорошо представляет, что происходит между мужчиной и женщиной.
Чейз отрезал остатки оборки ножом и улыбнулся.
– Простите, что сделал вам больно, мисс, – сказал он, проводя теплой ладонью по ее плечу. – Как вы теперь?
Сьюзен слегка пошевелила рукою.
– Вы не причинили мне никакой боли, мистер Маккейн, и мне уже гораздо лучше. Спасибо вам за все. – Сьюзен слабо улыбнулась.
– Я сделал только то, что сделал бы на моем месте любой. – Чейз отдернул руку, отвернулся и принялся собирать вещи.
Сьюзен хлопала глазами так, словно он окатил ее холодной водой. Какая же она глупая! Навыдумывала себе Бог знает чего из-за поцелуя, который наверняка ничего для него не значил.
Сьюзен Сент-Клер тяжело вздохнула. Она попробовала одеться, но боль в плече заставила ее вскрикнуть. Чейз мгновенно вернулся, откинул назад ее волосы и, надев платье, принялся застегивать пуговки.
Он застегнул три из них, и вдруг его пальцы скользнули, лаская, по ее груди. Сьюзен не отшатнулась. Они оба были охвачены огнем безумия.
Сьюзен подняла на Чейза глаза: его взгляд был прикован к ее груди. Но заметив, что Сьюзен смотрит на него, Чейз отдернул руку и вновь принялся застегивать пуговицы.
Покончив с последней пуговкой, Чейз накинул на плечи Сьюзен одеяло и, поднявшись на ноги, сказал резко, вглядываясь куда-то:
– Я-то думал, что нам уже пора называть друг друга по имени. Даже Маккейн звучит лучше, чем мистер Маккейн.
Он взял фонарь, мешок и поспешно ушел – так, точно не мог больше всего этого выносить.
Сьюзен сидела без движения, несколько сбитая с толку столь неожиданной переменой в его настроении. «Наверное, он злится на меня за мою неуклюжесть, за то, что я упала в шахту, что прибавила к его проблемам еще одну, – думала она. – Только бы он меня не бросил!»
9
Чейз сидел подле нее у потрескивающего костра и чистил винтовку, Сьюзен полуоблокотилась на мешок и ковровую сумку, которые он заботливо положил ей под голову, и мечтательно смотрела на его большие, скользившие по гладкому стволу руки.
Как бы ей хотелось оказаться сейчас на месте этой винтовки! Как было бы хорошо, если бы эти сильные руки скользили по ее плечам, шее, случайно коснулись бы ее груди! От одной мысли об этом Сьюзен задрожала и накрылась с головой одеялом, словно прячась от холода.
Но она не в силах была не смотреть на Чейза. Вновь откинув одеяло, она залюбовалась его крепкими мускулистыми руками, которые золотило пламя костра. Сьюзен покраснела, испугавшись собственных мыслей, и отвела глаза в сторону.
– Маккейн, – пробормотала она.
– Да? – откликнулся он, не поднимая головы.
– Вы можете взять себе мои драгоценности.
На мгновение он застыл, потом с удивлением посмотрел на нее:
– Драгоценности?
– Вы что, забыли? Я же пообещала, что отдам их вам, если вы не бросите меня и вытащите из ямы.
– Ах, вот оно в чем дело!.. – Он вновь принялся чистить винтовку.
– Да-да, я всегда выполняю свои обещания.
– Ну, это обещание можете спокойно оставить при себе. Мне не нужны ваши драгоценности.
Теперь настал черед Сьюзен изумляться: как это так, она предлагает ему драгоценности, которые стоят так дорого, а он отказывается?
– Но я ведь вам очень обязана! Я хочу, чтобы вы их взяли.
Чейз пристально взглянул на нее. Кажется, никогда в жизни ему не приходилось видеть столь красивую девушку. Пламя костра плясало в ее глазах, румянило щеки. «Наверное, он думает, что это самые обычные безделушки», – решила Сьюзен и попыталась объяснить:
– Они стоят около…
– Нет! – крикнул он зло и отшвырнул в сторону тряпку. В его глазах сверкнула ярость. – Мне не нужны ваши побрякушки – сколько бы они ни стоили!
Сьюзен не знала, как его понимать. Может, он богач, а просто прикидывается бродягой? Интересно было бы узнать, кто его родители и вообще, откуда он взялся, этот Чейз Маккейн?
– У вас есть где-нибудь семья, мистер Маккейн?
– А у кого ее нет? – Стоило Чейзу вновь взглянуть на Сьюзен, как злоба его мгновенно улетучилась, и Сьюзен увидела на его лице мечтательное выражение, которого никогда не замечала раньше: – Мои мать и отец живут в Айове. У них ферма, и они выращивают хлеб на самом большом поле, какое я когда-либо видел. – Чейз с доброй задумчивой улыбкой на лице смотрел на пламя костра.
– А какие они, ваши родители?
– Отец – малоразговорчивый работяга, который привык гнуть спину с утра до вечера. Воспитывал нас в строгости, но мы всегда получали только то, что заслуживали. – Чейз засмеялся. – Нашкодим, бывало, он даст нам ремня, получим хорошую отметку – обнимет нас и порадуется. Но больше всего хвалил нас тогда, когда мы чем-нибудь помогали друг другу.
Чейз улыбался, и Сьюзен с удивлением заметила ямочки на его щеках.
– Мама… она совсем не похожа на отца. Она круглая, как шар, и ужасно веселая. Вечно улыбается, даже когда очень устает. А еще она жарит самую вкусную в мире курицу и печет такой пирог с яблоками, что пальчики оближешь. Я с детства зову ее Солнышко.
Солнышко? Сьюзен никогда не думала, что взрослый мужчина, да еще такой великан, как Чейз, может столь нежно к кому-нибудь относиться. Значит, этот человек совсем не такой грубый, как ей до сих пор казалось? Нет, поистине этот мужчина – сплошная загадка. Но так или иначе, ей понравилась та нежность, с которой он говорил о своей семье.
– А братья и сестры у вас есть?
– У меня есть брат, старший. Его зовут Томас, он уже женат, и у него пятеро детей. Он тоже держит ферму – неподалеку от родителей. Придет день, и он станет хозяином сразу двух ферм.
Сьюзен пригляделась к Чейзу: уж не ревнует ли он к брату? Но, нет, в его взгляде не было нехороших чувств. Напротив, его глаза излучали тепло и нежность. Он в задумчивости смотрел на огонь и, казалось, забыл о том, что рядом с ним Сьюзен.
– А вы женаты?
Чейз посмотрел так, точно видел ее впервые в жизни:
– А почему вам интересно? – спросил он наконец с улыбкой.
Густо покраснев, Сьюзен передернула плечами, и тут же ее лицо исказилось от боли.
Чейз усмехнулся и снова принялся протирать винтовку.
– Нет, я не женат, – вдруг сказал он. – У меня нет своего угла, в который можно было бы привести жену.
– А почему? – вырвалось у Сьюзен.
Терпению Чейза, видимо, пришел конец.
– Вы задаете слишком много вопросов! – буркнул он.
Сьюзен открыла было рот, чтобы возразить, но решила, что лучше оставить пока эту тему. Однако любопытство все же взяло верх:
– Что привело вас сюда? Вы сказали, что в Золотых Холмах вас ждет какое-то дело? Да? А что это за дело?
Про себя Сьюзен давно решила, что речь, конечно же, идет о золоте.
Он бросил на нее уничтожающий взгляд, мгновенно заставивший ее умолкнуть. А затем спросил с издевкой:
– К чему все эти вопросы?
Сьюзен смутилась – она и впрямь перешла границы дозволенного.
– Просто так. Надо же о чем-то говорить!
Чейз засунул винтовку в чехол. Облокотившись рукой о камень, он заложил руки за голову и стал смотреть на звездное небо, всем своим видом показывая, что не намерен больше отвечать ни на один из ее глупых вопросов.
Он явно что-то скрывал от нее – только что.
Вдруг Чейз поднял голову и спросил:
– А вы-то сами откуда родом, мисс Сент-Клер?
– Я же говорила вам, что из Бостона.
Сьюзен не понравилось, что Чейз обращается к ней так официально. Ведь всего несколько часов назад этот самый человек называл ее Зеленоглазкой, делал ей перевязку, помогал раздеваться и одеваться, даже видел ее обнаженную грудь. При воспоминании об этом Сьюзен густо покраснела.
– Да, верно, – сказал Чейз, – но я подумал, вы расскажете мне поподробнее. Например, о вашей семье.
Вполне логично, что после стольких вопросов с ее стороны он тоже задает ей вопросы. Но Сьюзен молчала, прикусив нижнюю губу и размышляя над тем, что стоит ему рассказать и что нет. Как ни говори, это была не самая приятная для нее тема. Ей не хотелось рассказывать первому встречному о том, сколько обид и унижений претерпела она в своей семье. Это не удачная тема для светской беседы. Впрочем, их беседу едва ли можно назвать светской. Так что, почему бы не рассказать ему немного?
Сьюзен откашлялась и отвела взгляд в сторону:
– Мои отец и мать погибли, когда мне было шесть лет, и меня взяли на воспитание мой дядя Седерик и его жена, тетя Вильгельмина. Кроме меня, у них уже было двое детей – Гортензия… и, – Сьюзен тяжело вздохнула, – …Эндрю – мои кузен и кузина.
Сьюзен украдкой взглянула на Чейза: заметил ли он эту нотку в ее голосе? Чейз изучающе посмотрел на нее и спросил:
– Они что, плохо с вами обращались?
Этот невинный вопрос был для Сьюзен, точно острый нож к горлу. Она опустила глаза, избегая пытливого взгляда Чейза, и уставилась на собственные колени, теребя юбку. Комок застрял в горле, а в животе аж похолодело.
– Ну так как, Сьюзен?
Сьюзен беспомощно моргала, моля Бога, чтобы Чейз не заметил навернувшиеся на ее глаза слезы. Ей вовсе не хотелось, чтобы он ее жалел. Сейчас, когда она твердо решила начать новую жизнь. Начать новую и даже не вспоминать о старой. Поэтому она хотела немедленно прекратить этот разговор.
Облизнув сухие губы, Сьюзен бодро спросила:
– А как далеко еще до Золотых Холмов?
Чейз буквально буравил ее взглядом:
– Думаю, дня три – не меньше.
– Так долго? – пробормотала Сьюзен.
Чейз кивнул:
– И это в том случае, если не произойдет ничего непредвиденного. К тому же, вы с вашими сбитыми ногами и больным плечом вряд ли сможете быстро идти. Вам что, не терпится увидеть Тедди? – спросил он, усмехаясь.
– Ну да. Я же приехала, чтобы за него замуж выйти.
«И избавиться от мучащего меня кошмарного прошлого», – добавила Сьюзен про себя.
– И что потом?
– Что вы имеете в виду?
– Чем зарабатывает на жизнь ваш Ливермор? И чем собираетесь заниматься вы? Кроме как растить малюток?
Сьюзен удивленно взглянула на Чейза. Он, кажется, издевается над ней? Но нет, он говорил вполне серьезно. На лице его не было и тени усмешки. Он в раздумье смотрел на костер.
– Ну… – пролепетала она. – Мы еще недостаточно хорошо знакомы…
Чейз бросил на нее быстрый изумленный взгляд.
– Как так? Недостаточно хорошо?
– Мы были знакомы всего неделю. Потом он уехал из Бостона сюда, а я осталась. После этого мы целый год переписывались, и письма помогли нам узнать друг друга… И все же, – Сьюзен нахмурилась, – этого не вполне достаточно. Честно говоря, я сейчас с трудом могу вспомнить, как Тедди выглядит…
– Не слишком ли опрометчиво вы поступили, отправившись в такую даль, чтобы выйти замуж за человека, которого не помните?
В голосе Чейза звучала критическая нотка, и Сьюзен изо всех сил принялась защищаться:
– Как это не помню? Я достаточно хорошо его знаю… И потом – кто бы он ни был – жизнь с ним все равно не сравнится с тем адом, который… – Сьюзен потупила взор и, глядя на свои грязные, сбитые в кровь ноги, подумала, что ей не следовало произносить последние слова. Господи, скорей бы закончился этот разговор!
Чейз, казалось, совсем не собирался его заканчивать.
– С тем адом, говорите вы? Значит, ваши родственники все же плохо с вами обращались? Не так ли?
Сьюзен медленно покачала головой, избегая смотреть ему в глаза. Она не нуждалась в его жалости. По ее щеке скатилась слеза. Затем другая, Сьюзен украдкой смахнула их, надеясь, что Чейз не заметит. Ей не хотелось, чтобы он считал ее слабой, плаксивой женщиной.
Чейз сидел молча, и Сьюзен уже было обрадовалась, что он оставил неприятную тему. Но тут он неожиданно встал и подсел к ней поближе. Удивленная, Сьюзен подняла голову и увидела в его глазах тепло, заботу, понимание. Но было в его глазах и еще что-то. Что это? Жалость? Сострадание? Сьюзен нисколько не нуждалась ни в том, ни в другом. Одна только мысль, что чужой человек еще, чего доброго, станет ее жалеть, приводила Сьюзен в ярость.
– Я же вижу, что плохо… – проговорил Чейз мягко.
На глаза Сьюзен опять навернулись слезы. Она снова уткнула лицо в колени и, тяжело дыша, пробормотала:
– Пожалуйста… не спрашивайте меня больше ни о чем… Чейз… я н-не… м-могу г-г-говорить…
– Ладно, оставим эту тему, – сказал Чейз наконец, но спустя несколько мгновений спросил: – А чем занимается здесь ваш Ливермор?
– Он ищет золото, – выдохнула Сьюзен – прикосновение Чейза заставляло ее волноваться, и она с трудом могла говорить.
– А… – его пальцы скользили по ее ладони. – А что, ему выпала недавно большая удача? Почему он вдруг попросил вас приехать?
– Он вовсе не просил меня приезжать. Я сама решила приехать. Раньше, чем мы планировали. И решив, просто написала ему, чтобы он меня встретил.
Сьюзен подумала, что нехорошо, вспоминая о женихе, держать за руку другого мужчину, и, тотчас отдернув руку, вновь положила голову на сумку и закуталась в одеяло.
– Ну да, ему повезло… Даже очень. Он ведь уже построил чудесный большой дом. Именно поэтому я и решила, что мне пора приехать. Нет, не только поэтому… Просто я не могла больше выносить…
– Понимаю. Скажите, Сьюзен, почему вы так боитесь темноты?
Сьюзен вздрогнула.
– Это… старая история… ужасная, – пробормотала она, – и к тому же, очень длинная.
– У нас, мне кажется, времени хоть отбавляй, – возразил Чейз.
Но Сьюзен лишь покачала головой. Она не станет рассказывать ему, как Эндрю запер ее в подвале. О, Боже, при одной мысли об этом сердце билось сильнее, чем при воспоминании о падении в яму!
– Ну тогда… я буду ложиться.
Чейз лег не поодаль, как прошлой ночью, а рядом – голова к голове.
– Спокойной ночи, Чейз, – пролепетала сна сквозь сон.
– Спокойной ночи, Зеленоглазка!
Но Чейз еще долго не мог уснуть. Он лежал, глядя в небо, и слушал, как сладко посапывает во сне Сьюзен.
«Неужели она всерьез думала, что я возьму у нее в награду драгоценности? – злился Чейз. – Неужели решила, что я только поэтому спас ей жизнь?»
Чейз вдруг понял, как много стала значить для него эта девушка. Он преисполнился решимости во что бы то ни стало помочь ей добраться до Золотых Холмов.
Заложив руки за голову, он глядел на звезды, смущенный и сбитый с толку нахлынувшими на него чувствами. В обычной ситуации он ни минуты бы не колебался – непременно воспользовался бы всеми прелестями присутствия молодой женщины. Но эта ситуация была необычной. Чейзу казалось, что Сьюзен тоже понимает, что какая-то невидимая ниточка протянулась между ними, но старается не подать вида. Нет, он должен, пока не поздно, оборвать эту ниточку. Но как это сделать?
«За каким дьяволом ты лег от нее так близко? – ругал он сам себя. И сам себе отвечал: – Она нуждается сейчас в моей защите». – «Да неужели ты не понимаешь, что играешь с огнем?» – вновь вопило его второе я.
Разумеется, Чейз это знал. Но ничего не мог с собой поделать. Никакими самовнушениями не мог подавить того сладостного томления, которое рождалось в его душе при виде прелестной зеленоглазой Сьюзен. Как ни сжимал он кулаки и как ни стискивал зубы.
«Нет, я сию же минуту должен с этим покончить», – уже много раз повторял себе Чейз. Но вот он вновь глядел в ее зеленые глаза и… А как приятно было держать ее в объятиях, когда он уносил ее подальше от шахты! Мягкая, теплая – настоящая женщина – Сьюзен казалась ему столь очаровательной и соблазнительной, что он с трудом сдерживался, чтобы не овладеть ею там же, тотчас же, позабыв обо всем на свете.
Сьюзен удалось отпереть в его сердце замочек, к которому другим женщинам до сих пор удавалось лишь прикоснуться. И теперь этот замочек Чейзу следовало немедленно запереть.
А потому он решил держаться от Сьюзен на расстоянии – духовно и физически. Это, разумеется, будет нелегко, ведь они стали так близки в последнее время, но что в жизни Чейза давалось легко? Да ничего. Но он многое преодолевал – преодолеет и это.
Черт побери, но почему она так красива, так очаровательна? Почему не встретилась Чейзу в Амбойе уродливая старуха? У Сьюзен были такие пухлые губы и полные груди. О, черт! Он с силой ударил кулаком по земле!
Но главное, непонятно, как она умудрилась так быстро вскружить ему голову? Ему встречались в жизни красавицы и до этого, но никогда раньше… А эта вдобавок ко всему еще и помолвлена. А помолвлена – значит, почти то же, что и замужем.
Чейз глубоко вздохнул. Просто он давно не был с женщиной. Наверняка, в Золотых Холмах найдется один или два публичных дома и Чейз сможет навести наконец порядок в своих мозгах. Тогда ему удастся выкинуть Сьюзен из головы. Нет, скорее бы добраться до Золотых Холмов! Так думал Чейз, засыпая.
На следующее утро Чейз проснулся, когда Сьюзен еще спала, и отправился на охоту. Ему не составило большого труда найти и пристрелить кролика, и он, довольный, зашагал назад. По пути Чейз пинал ногами камушки, размышляя о том, сможет ли Сьюзен сегодня идти. А идти нужно было далеко, и подниматься надо уже теперь – пока не наступила смертельная жара.
И тут Чейз услышал зловещее шипение.
Он обернулся. Змея набросилась так быстро, что он не успел и глазом моргнуть.
Жгучая боль пронзила ногу Чейза. В оцепенении смотрел он, как отвратительное чудовище смертельным кольцом сковало его ногу, продолжая зловеще шипеть. Боль затуманила Чейзу разум, все краски смешались…
Но все же, не теряя ни секунды, он выхватил висевший на поясе нож и мгновенно обезглавил змею. Вытирая пот со лба, он тряхнул ногой, и отвратительные кольца отлетели в сторону. Он боялся прикоснуться к змее рукой. Довольно с него яда от укуса.
Разделавшись со змеей, он достал из кармана шейный платок и быстро крепко-накрепко перевязал ногу, выше укуса, чтобы хоть как-то приостановить прилив отравленной крови к сердцу.
Чейз медленно захромал к месту стоянки, стараясь не наступать на пострадавшую ногу, ведь каждое движение – он знал это – уменьшает его шансы выжить. Но драгоценные минуты все бежали, а яд проникал в его тело все глубже.
Сьюзен стояла у костра спиной к нему.
– Зеленоглазка! – слабо крикнул он.
Она обернулась с улыбкой, а Чейз беспомощно упал у ее ног.
