355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Линда Джонс Уинстед » Лунная ведьма (ЛП) » Текст книги (страница 16)
Лунная ведьма (ЛП)
  • Текст добавлен: 21 октября 2016, 21:31

Текст книги "Лунная ведьма (ЛП)"


Автор книги: Линда Джонс Уинстед



сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

Глава 16

Защита и разрушение. В прошлом Айседора использовала свой дар для защиты, однако некоторые люди всё равно опасались старшую ведьму Файн, поскольку всегда видели в ней склонность к разрушению. Замечал ли ту склонность Вил? Не поэтому ли решил уйти навсегда? Чтобы вернуть свою магию, нужно посвятить себя защите, чем она и занималась, оберегая императрицу и нерождённого ребёнка. Но как быть с поручением Лианы? Если избавить мир от развращённого жреца, который мучил невинных девушек, душа Айседоры обратится к свету или окончательно погрузится во тьму?

Айседора гадала, вернётся ли когда-нибудь к прежней жизни. С каждым днём, который проходил без новостей о Жульетт, она всё сильнее боялась, что придётся провести остаток жизни в одиночестве. У Софи теперь есть собственная семья, а Жульетт забрал (вернее, похитил) какой-то громила. Вил ушёл. Айседора никогда раньше не предполагала, что самое страшное слово во всех языках – это слово одиночество.

Она бесшумно пробиралась по пустым коридорам второго уровня. Сегодня императрица тайно вывела Риону с ребёнком из дворца, и теперь Айседоре предстояло разобраться с оскорбившим девочку жрецом. Любую пойманную здесь ведьму непременно накажут. Скорее всего, убьют. Императрица не сумеет её спасти, но Айседора и не подумает просить пощады.

Спальня Нэлика размещалась в самом конце длинного коридора. В столь поздний час ночи в холле и примыкающим к нему комнатам не раздавалось ни звука. Жрецы спали, как почти все во дворце. На простых деревянных столах, местами расставленных вдоль коридора, стояли чаши с пылавшим в них мягким, ровным огнём. Они освещали ей путь.

Айседора дотронулась до дверной ручки и в нерешительности замерла. Императрица заверила, что дверь будет не заперта. Жрецы беспечно считали себя здесь в безопасности. И действительно, никто снаружи дворца не смог бы добраться до этой комнаты, но Лиана рассказала, как пройти по потайной лестнице с третьего уровня до чулана на втором.

Дверь открылась без малейшего скрипа. Из незанавешенного окна лился лунный свет, освещая массивную кровать в центре комнаты и спящего в ней человека. Даже когда закрывшаяся дверь отрезала просачивавшийся из коридора свет, Айседора всё ещё видела Нэлика достаточно хорошо.

Хотя коридор и обеденный зал, мимо которых она прошла, выглядели просто, почти аскетично, эта комната оказалась столь же роскошной, как спальня императрицы. Стены украшали гобелены, на искусно отполированных столиках красовались золотые подсвечники и вычурные масляные лампы. Все стулья были добротными, широкими и мягкими, а над кроватью, где спал жрец, висел красный полог.

Когда она села на край кровати, Нэлик открыл глаза и, как ни странно, ничуть не удивился.

– Я сегодня не заказывал компанию, – сонно пробормотал он. На её синее платье падал лунный свет, и жрец, очевидно, принял Айседору за гостью с третьего уровня, ведь все наложницы одевались в синее.

Она слегка потянула вниз плотное одеяло и положила руку ему на грудь. Жрец спал голым.

– Ты новенькая? – заметил он. – Тебя прислала Розана?

Розана. Айседора запомнила имя. Лиана захочет узнать, кто отправлял сюда необученных девочек.

– Да, я тут совсем недавно.

Он накрыл её руку своей.

– Дай-ка я зажгу свечу. Хочу на тебя взглянуть.

– Позволь мне.

Айседора обратила взгляд на ночной столик и прошептала:

– Сиана илдисио.

Две свечи и маленькая масляная лампа вспыхнули, осветив её и лежащего на кровати мужчину. Жрец оказался моложе, чем она ожидала. Айседора даже сочла бы Нэлика красивым, если бы не знала о его злодействах.

– Ты ведьма! – в тревоге воскликнул он, одёргивая руку и пытаясь сесть.

– Скажешь ещё хоть слово, и умрёшь, – прошептала она, толкая его обратно на мягкий матрац. – Если позовёшь на помощь или попробуешь со мной бороться, то моргнуть не успеешь, как встретишься со своим создателем.

Он замер под её рукой.

– Я могу стать твоим другом, если позволишь, – пообещал жрец с непринуждённостью человека, не единожды лгавшего и очаровывавшего ради получения желаемого.

– Как?

– Я могу вызволить тебя отсюда. Сегодня ночью.

Он не подозревал, что ей некуда пойти. Она не знала, где сейчас её сестры и даже живы ли они, поскольку перестала доверять своей интуиции, убеждавшей в их благополучии. Айседора посвятила себя императрице Лиане и будущему наследнику, служба им стала её единственным обязательством. Во всяком случае, пока.

– Возможно, я позволю тебе меня спасти, – сказала она, – но сначала хочу узнать, правда ли то, что я о тебе слышала.

– А что ты слышала?

– Говорят, несмотря на обет безбрачия, ты часто вызываешь женщин в эту миленькую комнатку, – и добавила: – Я почувствую, если ты солжёшь.

– Я мог бы опровергнуть твои обвинения, – легко отозвался он. – Но поскольку только что вслух предположил, что тебя прислала Розана, это было бы бессмысленно. Я тебе нравлюсь? Поэтому ты пришла? – в его голосе послышалась надежда, которую она скоро разобьёт.

– Ты предпочитаешь новеньких девочек, – продолжила Айседора. – Необученных.

– Жрец не может лечь с проституткой, – объяснил он. – Это неуместно.

Под своей ладонью Айседора чувствовала биение его сердца.

– А бросать беременных девочек в яму, чтобы они там умерли, уместно?

Нэлик начал возражать, но передумал. Возможно, действительно поверил, что она умеет распознавать ложь.

– Жрецам нельзя заводить детей, – объяснил он. – Меня сняли бы с должности и…

– И тебе пришлось бы расстаться со всеми благами, – закончила Айседора.

– Да, – прошептал он.

Она крепче прижала руку к его груди.

– Я дам тебе богатство и власть, – сказал он, впервые выказывая отчаяние. – Все, что захочешь.

– Все, что захочу, – она склонилась к нему и увидела в глазах жреца проблеск надежды. Он в самом деле решил, что сумеет избежать наказания. – Ты можешь повернуть время вспять?

Жульетт проспала далеко заполдень, утомлённая первой ночью в облике волчицы. Не просто волчицы, а королевы Энвина. Королевы волков, правившей простиравшимися вокруг горными землями. Рин внимательно разглядывал свою пару, вбирая её аромат и каждую чёрточку, словно видел в последний раз. Кроватью ей служила медвежья шкура. Не та, на которой она спала во время их путешествия, но очень похожая. Остальные провели ночь на твёрдых камнях или опавших листьях, но не королева.

Один из стражей нашёл и принёс их одежду, но большинство солдат пока спали. Они отдыхали посменно, чтобы постоянно присматривать за Жульетт. В дни и ночи полнолуния Рин зачастую вообще не смыкал глаз и также не заснёт в течение этих трёх суток. Солдат связывала обязанность защищать королеву, его – узы крови.

Жульетт часто ворочалась и тихо бормотала во сне. Но сегодня ей снился не он. Её разум повторно переживал пробежку по лесу, открывал в себе новую силу, вспоминал наслаждение, которое испытывал волк в лунном свете.

– Тебе следует поспать, – раздался знакомый голос.

Рин, сидевший у ложа Жульетт, обернулся к приближающемуся брату.

– Сон подождёт.

Дэнтон, единственный из братьев, кому достались тёмные волосы матери, широко улыбнулся.

– Боюсь, ты делаешь мою работу ненужной. – Дэнтон, младший из четырёх братьев, присоединился к Рину для исполнения почётной обязанности служить королеве три года назад и сегодня утром присутствовал здесь, как один из охранников. Он посмотрел на Жульетт со смесью гордости и восхищения. – Служить ей будет намного приятнее, чем королеве Этэйне.

Рин, насколько смог, прикрыл Жульетт шкурой, на которой она спала.

– Я не имел в виду грубости, – Дэнтон присел неподалёку на корточки. Подобно Рину и другим солдатам, на службе он носил кожаный килт, предоставлявший свободу движения.

– Знаю, просто королева ещё не привыкла к нашим обычаям и не избавилась от чрезмерной застенчивости. Она не хотела бы, чтобы незнакомые люди видели её спящей и неодетой.

– Как же тогда нам защищать её в полнолуние? – возразил Дэнтон.

Большинство солдат были женаты и беззаветно преданны супругам, и видеть королеву голой в период между волчицей и женщиной казалось естественной и несущественной частью их обязанностей. Дэнтон и пара других стражей ещё не нашли свою пару, но знали, что скоро их призовёт к себе предназначенная им женщина, и потом… Нагота Жульетт представлялась энвинцам столь же естественной, как их собственная.

Тогда почему он стремится спрятать её от всех остальных? Кэлам сказал бы, что брат страдает от приступа человеческой ревности.

Рин посмотрел на Дэнтона, который вырос прекрасным, талантливым человеком.

– Пообещай защищать её, когда меня здесь не будет.

– А почему тебя здесь…

– Обещай.

– Конечно, – тихо ответил Дэнтон. – Это моя обязанность солдата.

– И брата, – добавил Рин.

Дэнтон кивнул и отбросил упавшую на лицо тёмную прядь волос.

Когда Жульетт зашевелилась, Дэнтон встал и отошёл к остальным мужчинам, державшимся на почтительном расстоянии.

Жульетт села, отбросила медвежью шкуру и вытянула над головой руки. Как и у него, её длинные волосы спутались, но она, похоже, этого не заметила или сочла неважным. Не встревожилась даже из-за своей наготы. Жульетт приветствовала его лучезарной, удивительной улыбкой. И он ответил, следя, чтобы их по-прежнему разделял барьер.

– Прости за то, что предлагала забрать у тебя волка.

Он понимающе кивнул.

– Прошлая ночь была… – она обхватила себя руками и запрокинула лицо к ясному синему небу, – совсем не такой, как я себе напридумывала. Казалось, будто я лечу, а не бегу. Сам воздух дрожал и расступался перед нами.

– Из тебя получилась прекрасная волчица.

Она склонила голову на бок и посмотрела на него золотыми глазами, к которым он ещё не успел привыкнуть. Они выглядели как настоящее, сверкающее королевское золото и видели слишком много даже сквозь воздвигнутый им барьер.

– Наверное, мне пора встать, одеться и поесть, но я хочу лишь ещё немного поспать.

– Ты можешь делать всё, что пожелаешь.

– Ты полежишь со мной? Просто полежишь рядом? – быстро добавила она. – И возможно, обнимешь?

Он неохотно придвинулся, но не произнёс ни слова.

– Это не приказ, Рин, – сказала она, когда он приблизился, – а просьба.

Не то, чтобы это имело значение. Каждое слово королевы было законом, и Рин не имел права отказать. Но вовсе не поэтому лёг и заключил Жульетт в объятия. Он хотел держать её здесь в лесу, где почти мог забыть о ждущих неподалёку стражах.

Она прильнула к нему и нежно предложила:

– Поспи со мной. Ты выглядишь усталым.

– Я не…

– Поспи, – повторила она. – Мы тут в безопасности. Нас никто не побеспокоит, ни сегодня, ни завтра. Здесь не случится ничего плохого, – Жульетт закрыла глаза, снова проваливаясь в сон. – Все хорошо, ванир.

Ванир. Это было всё, на что он надеялся и чего никогда не получит. Но сейчас… возможно Жульетт права, и сейчас всё хорошо.

После того, как она заснула, Рин тоже закрыл глаза и почувствовал, как на него надвигается дремота. Он защищал Жульетт своим телом и вдыхал аромат, ощутить который мог только её супруг.

– Спи спокойно, видара, – сказал он так тихо, чтобы никто больше его не услышал. – Я не оставлю тебя.

Не сегодня.

С некоторых пор Лиана начала наслаждаться встречами с Айседорой. Она с самого начала подозревала, что у них с сестрой Софи много общего, но не ожидала так сдружиться, ведь императрица Каламбьяна не могла позволить себе заводить друзей.

В это послеполуденное время она сидела в своей гостиной вместе с Мари и Айседорой. Себастьен разбирался со жрецами, всполошившимися из-за исчезновения Нэлика. Все они удивлялись, почему такой ответственный человек вдруг оставил свой пост, а некоторые подозревали, что он пал жертвой преступления, хотя как такое стало возможным ещё предстояло разгадать.

Лиана выпроводила Мари, загрузив перечнем несущественных дел, и пригласила Айседору сесть поближе. Ведьма выглядела так, будто прошлую ночь ни на миг не смыкала глаз. Скоро должна была прийти Джедра и вместе две ведьмы собирались благословить ребёнка Лианы. Возможно, они скажут, что в ней растёт дочь, а не сын, и тогда она сможет оставить дитя себе. Себе и Себастьену. Её мало интересовала необходимость родить наследника и заботило только здоровье ребёнка.

– Ты превосходно справилась с заданием, – тихо похвалила она.

– Спасибо, миледи, – казалось, от слов императрицы у бедняжки вот-вот случиться приступ удушья.

– Прошлой ночью ты, возможно, спасла множество невинных жизней, – напомнила Лиана.

– Надеюсь.

Лиана откинулась назад, разглядывая взбудораженную Айседору.

– Что ты с ним сделала?

Айседора не ответила.

– Можешь рассказать о случившемся. Уверена, тебе хочется поделиться деталями и поскольку, кроме меня, никто не знает о произошедшем, я для тебя самый подходящий слушатель.

Ведьма снова промолчала.

Лиана хотела подтолкнуть Айседору и даже приказать подчиниться, но в итоге не сделала ни того, ни другого. В прошлом Себастьен тоже выпытывал у неё подробности, но Лиана предпочитала сочинять небылицы, лишь бы вновь не переживать исполнение неприятных, но необходимых обязанностей. Она не поставит Айседору в такое же положение.

– Время от времени во дворце появляются и другие люди, от которых необходимо избавиться по той или иной причине.

Айседора вскинула голову и посмотрела Лиане в глаза.

– Я не убийца, – тихо сказала она.

– Вообще-то убийца, – безжалостно возразила Лиана. – Дважды, насколько мне известно. И трижды, если обнаружится тело Нэлика.

– Я не…

Лиана подняла руку, заставив Айседору замолчать.

– Я хочу, чтобы ты по-прежнему приглядывала за мной, по крайней мере, до рождения ребёнка. Но ты также могла бы время от времени выполнять и другие поручения, – императрица улыбнулась. – Нам нужен дворцовый ассасин, и я не могу представить лучшего кандидата на эту должность, чем ты.

Как и в последние три утра, Жульетт проснулась под боком у спящего рядом Рина, на мягком ложе из медвежьей шкуры. Неподалёку дожидались стражи. Некоторые из них отдыхали, другие несли караул. В течение трёх дней и ночей королева не оставалась без присмотра даже на секунду.

Похоже, Рин был прав с самого начала. Зверь представлял собой жизненно важную и восхитительную часть их обоих. Она никогда не бегала столь быстро и не чувствовала себя такой сильной, и хотя до следующего превращения должны пройти недели, Жульетт ощущала, как мощь волка ожидает внутри неё, пульсирует даже в спящем состоянии.

Она коснулась плеча Рина, тот пошевелился, но не проснулся. Все три дня он оставался рядом, как человек и как волк. Как её пара и друг. И хотя всё ещё злился из-за сложившегося положения дел, она чувствовала, что его гнев немного утих. Рин мог полюбить её и, возможно, однажды так и случится.

Сама Жульетт уже любила его всей душой. Интересно, к кому она воспылала чувствами раньше – к волку или человеку? Начала ли влюбляться той ночью, когда он согревал её, и она, успокоившись, запустила руки в его мех?

Глаза Рина открылись, и он перекатился к ней. Окинул пронзительным, изучающим взглядом, от которого у Жульетт перехватило дыхание и дрогнуло сердце. Её собственные глаза выглядели так же? Оказывали на него такое же воздействие? Она всё ещё удивлялась, мельком увидев себя в зеркале. Теперь её глаза стали такими же, как у всех энвинцев. Золотыми, цвета каменного сердца Энвина.

– Наверное, сегодня придётся вернуться домой, – тихо заметила она.

– В Город, – ответил Рин, по-прежнему не считая дворец своим домом. Жульетт боялась, что этого никогда не случится.

Она слегка поддалась к нему, приподняв лицо словно для поцелуя. Жульетт знала, что он её хочет, и всё же Рин замкнулся в себе, будто они были незнакомцами, а не любовниками. Держался с ней отстранённо, отгородился каменной стеной, за которую не позволял проникнуть.

Прежде, чем она успела его поцеловать, он отодвинулся.

– Я слышу, как просыпаются остальные. Тебе пора одеваться.

Он подал ей кожаное платье, которое Жульетт быстро натянула на себя. Возможно, было глупо скромничать, когда солдаты не только видели её голой, но и наблюдали, как королева из обнажённой женщины превращалась в волчицу. Однако она не перестала смущаться и с радостью одевалась до всеобщего пробуждения. Энвинцы же, подобно Рину, не отличались застенчивостью. Спящие мало-помалу вставали и одевались.

Среди тех мужчин находился брат Рина. Он не сопровождал их в первую ночь. За минувшие трое суток стражи менялись, чтобы каждый из них мог хотя бы одну ночь побегать необременённым обязанностью охранять королеву.

Они направились в сторону дома, и едва Жульетт обратила взгляд за пределы своего ближайшего окружения, как увидела, что остальные мужчины также идут к Городу. Некоторые из них устали, другие лучились воодушевлением. Все они, подобно Жульетт, выпустили своего волка.

Она не единожды пыталась взять Рина за руку, но каждый раз ему искусно удавалось уклониться. Порой он был полностью от неё закрыт, но иногда барьер истончался, и Жульетт даже без прикосновений слышала каждую его мысль. Одна из них звучала особенно отчётливо.

Рин не собирался оставаться. Не собирался становиться супругом королевы. Бесполезным, ничтожным и безголосым. Он планировал уехать, как только убедится, что Жульетт чувствует себя вполне уверенно. Решил убежать от Города, от семьи и дома. И самое главное – убежать от неё.

Они вошли в город, оживившийся при возвращении энвинцев. Пока Жульетт шагала по улице в окружении полуодетых солдат и своего упрямого супруга, люди останавливались, чтобы поклониться, улыбались ей и шептали поздравления, но мысли Жульетт занимали другие вещи, точнее сказать, их занимал Рин. Он собирался доставить её во дворец и сбежать. В холмы, подальше от неё и претившей ему жизни.

Когда они достигли ступеней дворца, Рин остановился. Жульетт заранее почувствовала, как он отдаляется, тоже остановилась и повернулась к нему лицом. Она не хотела отдавать приказы, но ещё больше боялась потерять Рина. Ей так и не представилась возможность рассказать ему о своих чувствах.

– Ты говорил, что обязан исполнить любую мою просьбу.

– Да, – глухо подтвердил он.

Жульетт глубоко вздохнула и вздёрнула подбородок. Она была королевой и энвинкой и в этот миг ощущала полную силу своей подлинной сущности.

– Не уходи.

Когда Себастьен вошёл в спальню, Лиана, несмотря на поздний час, ещё не спала. Он встречался со своим новым министром обороны – генералом Хэншем Мэслином. Но Лиану не интересовал генерал, столь же напыщенный, как большинство старых жрецов, и всегда смотревший на императрицу с долей презрения. Хорошо, что она никогда не спала с ним будучи наложницей.

Себастьен удивился, застав жену бодрствующей, но улыбнулся. Когда она не улыбнулась в ответ, он подошёл к кровати и сел рядом с женой.

– Что случилось?

Ей на глаза непроизвольно навернулись слезы, однако она собралась силами и не заплакала.

– Сегодня меня обследовали Айседора с Джедрой. Уложили на стол, бормотали непонятные слова и раскачивали над животом странный маятник.

– Если они тебя напугали, я убью их обеих, – весьма серьёзно заявил Себестиен.

– Нет, – она положила руку поверх его. – Просто… по их словам, что-то идёт не так. Они опасаются, как бы роды не начались раньше времени.

Она увидела в глазах Себастьена тот же страх, который чувствовала сама. Им нельзя потерять этого ребёнка, потому что другого никогда не будет. Ни у одного из них.

– Мне запретили заниматься сексом, пока не родится ребёнок, – сказала она, слегка вздёргивая подбородок, чтобы выглядеть сильной, и тихо добавила: – Я должна лежать в кровати большую часть дня, можно только немного гулять по утрам. Айседора сказала, никаких волнений.

– И все? – Себастьен наклонился вперед и поцеловал её в лоб.

– Все? – Лиана резко села. – Четыре месяца, Себастьен. Четыре! Ты же четыре дня не можешь обойтись без… – она замолчала. Он явно удивился, причём сильно. – Я могу удовлетворять твои потребности другими способами, – предложила она. – Если мы проявим осторожность, и я не стану перенапрягаться…

– Не говори глупости.

Конечно, такой план ему не подходит. Ему, разумеется, не понравится отсутствие физического напряжения и необходимость осторожничать.

– Прекрасно. Только будь осмотрителен, – сказала она. – Ты уже достаточно ставил меня в неловкое положение. Я не хочу видеть женщин с третьего уровня или слышать о них. Будет несложно оборудовать отдельную спальню здесь или на третьем уровне для твоих…

Себастьен заставил её замолчать поцелуем. Глубоким и неожиданно нежным, с лёгким касанием языка. Когда-то император вообще не целовался, и она не подозревала, насколько любит такие ласки…

Он медленно отстранился и, прищурившись, заявил:

– Не будет никакой отдельной спальни.

Она стряхнула дразнящее тепло его поцелуя.

– Если ты ожидаешь, что я, как послушная императрица, поковыляю вниз и переселюсь на пятый уровень…

– Я не ожидаю, что ты куда-либо поковыляешь, – сказал Себестиен, опустив руку на её раздувшийся живот. Она знала, что тот слишком велик для пяти месяцев. Айседора уже выразила своё беспокойство по этому поводу.

Муж лёг рядом, так и не отведя руку, его дыхание ерошило ей волосы.

– Не будет никакого ковыляния, никакой отдельной комнаты, и ни одна женщина с третьего уровня не займёт твоё место в моей кровати. Если нужно потерпеть, мы потерпим вместе.

– Не шути со мной, Себастьен, – резко сказала она.

– Поверь, я никогда не стал бы подшучивать над необходимостью провести четыре месяца без секса. В этом нет ничего смешного.

Лиана засмеялась. Всего миг назад ей было совсем не весело, и вот теперь она громко хохотала, положив ладонь на руку Себастьена.

– Кажется, мы согласились, что это не смешно, – сухо заметил Себастьен.

Лиана прижалась к мужу.

– Я люблю тебя, – порывисто призналась она, не успев подумать.

На мгновение в спальне повисла звенящая тишина, и Лиана пожалела, что не может забрать слова обратно. Себастьен, наверняка, увидит в них лишь столь нетерпимую им слабость. И тут он сказал:

– Думаю, я тоже тебя люблю, раз уж решился на четырёхмесячный целибат.

– Пятимесячный, – прошептала Лиана. – Ещё несколько недель после рождения…

– Пожалуйста, не продолжай.

Лиана устала, поэтому закрыла глаза и обняла мужа.

– Я рада, что ты решил ждать меня, – тихо призналась она. – Если бы я снова застала тебя с другой женщиной, то, вероятно, убила бы вас обоих.

– Не сомневаюсь, – задумчиво ответил Себастьен, поглаживая ей волосы. – Эта твоя новая ведьма… она не доставляет никаких проблем?

– Нет, – быстро заверила Лиана. – Она мне нужна. По меньшей мере, пока не родится ребёнок.

– Пока не родится ребёнок, – повторил он.

Лиана кивнула. Она решила сегодня не советовать мужу сделать из Айседоры их ассасина. Иначе Себастьен мог догадаться, кто ответственен в исчезновении Нэлика. А ведь он всегда ему симпатизировал. И потом, было бы неплохо иметь под рукой исключительно своего убийцу.

Перед тем, как провалилась в сон, Лиана услышала шёпот Себастьена:

– Если с ребёнком что-нибудь случится, Айседора Файн заплатит за это первой.

Жульетт не знала, почему так беспокоится из-за желания Рина покинуть город, зато сам он прекрасно понимал причину её волнения.

Три дня после их возвращения во дворец королева рычала на слуг, пугала стражей и часто плакала по сущим пустякам. Она не жаловалась ни ему, ни кому-либо другому, но он чуял на ней запах крови и знал, что ей больно. Сегодня она притихла и выглядела бледной. Значит трудные дни остались позади.

У Жульетт начинался её первый жар. Рин улавливал аромат её желания, чувствовал его и неожиданно для себя откликался, хотя ему следовало такое предвидеть. Королева кровоточила в течение трех дней и теперь начала ощущать непонятный опаляющий пыл.

Сама того не зная, она лишь поэтому приказала ему не покидать город, и потому же он столь охотно повиновался. К концу недели Жульетт будет носить его сына.

Королева действительно нуждалась во множестве сыновей. Отпрыски Этэйны до сих пор занимали важные посты во дворце и продолжат служить Энвину ещё много лет. Но со временем Жульетт захочет окружить себя собственными детьми, которые станут посредниками и учителями и возложат на себя руководство многими профессиональными сферами. Не такую жизнь он планировал для своих сыновей, но именно такую они получат.

Рин мог отказаться лечь с Жульетт, если бы у него хватило на то силы воли. Но нет. Он всегда очень страстно её желал, и даже если его план жить с ней раздельно осуществится, Рин хотел детей. Хотел носить их на руках, наблюдать, как они растут, учить их играть в кивабол, метать копье, тесать камень и стрелять из лука. Мальчики могут наслаждаться этими занятиями, даже если никогда не последуют по стопам отца и не станут солдатами.

Но вдруг Жульетт не позволит ему оказывать столь большое влияние на жизни сыновей. Возможно, она пожелает предать детей жрицам и учителям, чтобы те воспитывали их, как положено принцам. Разве он может лечь с ней, не выяснив столь важный вопрос?

Жульетт велела ему явиться после ужина, присутствовать за которым он отказался. В ответ на приказ остаться во дворце, Рин потребовал выделить ему собственные комнаты, и хотя королева отнеслась к такой просьбе неодобрительно, всё же позволила получить желаемое. Покои оказались больше и прекраснее, чем его собственный дом, а одежда, которую ему приносили – гораздо лучше, чем та, что полагалась стражам.

Он хотел убежать, но судьба, которая, как он сказал сопротивлявшейся Жульетт, связала их навсегда, не изменится. Только теперь заключённым стал он сам.

Возможно, забеременев, она его отпустит. Он мог жить как бродяга и возвращаться во дворец, когда понадобится Жульетт в кровати. Он поймёт, что время пришло, так же, как знал это сейчас. Если же Рин не вернётся вовремя, она воспользуется другим энвинцем… во всяком случае, пока не появится любовник-карадонец.

Мысль о другом мужчине Рину не нравилась. Точнее, порождала гнев, который обычно приходил только с волком. Но если он не желает позволять другим выполнять обязанности супруга королевы, тогда об отъезде не может идти и речи.

Жульетт ещё не потребовала себе апартаменты старой королевы, занимавшие весь третий этаж дворца, поскольку вполне уютно устроилась в комнатах, которые ей выделили в самом начале. Она встретила его в дверях, одетая в простое, льнущее к телу золотое платье. Щеки Жульетт пылали, губы припухли и дрожали, вьющиеся волосы каскадом спускались вдоль спины. Взволнованные и полные жизни золотые глаза мерцали, когда она отступила, приглашая Рина войти.

В открытое окно врывался свежий ветер, колыша занавески и наполняя комнату долгожданной прохладой. Несколько месяцев назад, даже несколько недель назад, такой холод заставил бы Жульетт дрожать с головы до пят. Теперь же она радовалась морозу, нуждалась в нём.

Она без предисловий схватила его за рубашку и притянула к себе.

– Я весь день безумно хотела тебя увидеть, – тихо призналась Жульетт, не ослабляя хватку.

– В самом деле?

– Да, – она прильнула к нему, прижавшись щекой к мускулистой груди. – Я всё время думаю о тебе и вспоминаю, что чувствовала, когда ты был во мне. Ты помнишь?

– Конечно, – хрипло ответил он.

– Я хочу снова это испытать. Прямо сейчас, – она откинула голову, чтобы взглянуть на него. – Почему ты от меня отдалился?

– Ты знаешь.

– Мой королевский титул не помешает мне быть твоей парой.

– Помешает.

Её щеки заалели ещё ярче, золотые глаза игриво блеснули.

– Ты выглядишь таким мрачным, что сам на себя не похож. Твою улыбку украло то нелепое пророчество, – Жульетт тараторила слишком оживлённо и быстро. – Провидец, который его рассказал, находился в пьяном угаре. Рин, я не хочу, чтобы ко мне прикасался кто-либо, кроме тебя. Никто, кроме тебя, никогда.

Он хотел того же, но всё ещё сомневался в возможности получить желаемое.

– Ты видишь своё будущее нечётко, – ответил он настолько спокойно, насколько смог. – Мы не знаем, что принесут последующие годы.

– Я очень чётко вижу, что люблю тебя.

Она не понимала, что с ней происходит.

– Сейчас ты чувствуешь вовсе не любовь.

– Раз я говорю, что это любовь, значит любовь. Я королева, помнишь?

Он отвёл в сторону упавший ей на щёку кудрявый локон.

– Для женщины, которая клялась, что не желает быть королевой, ты весьма активно пользуешься правом приказывать.

Жульетт облизнула губы, её золотые глаза блестели.

– Не хочу с тобой спорить, Рин, но это точно любовь. Я скучаю по тебе, не могу выбросить из головы, – она приникла к нему и нежно потёрлась. – Я так сильно, до боли хочу тебя и готова убить или умереть, лишь бы заполучить в свою кровать. И сейчас меня не заботит, заберёт ли через три года то глупое старое проклятие твою жизнь, лишь бы до тех пор ты оставался со мной. Разве это не любовь?

– Нет.

– Тогда что?

Рин стянул с её плеча тонкую лямку и склонил голову, чтобы поцеловать сливочно-белую кожу. Как он и предполагал, сбежать от неё оказалось невозможно. Жульетт хотела его, и она его получит. Убеждать её в этот момент было пустой тратой времени. Сегодня ночью ему понадобятся силы для других дел.

– Это потребность, моя королева.

– Потребность быть заполненной тобой?

– Да, – он не пробовал её много дней. Слишком много дней и ночей не ласкал языком нежную плоть. Рин припал губами к горлу Жульетт, вкушая пот и страсть своей пары и одновременно стягивая с груди золотое платье. Кончиками пальцев поддразнил соски, продолжая осторожно посасывать горло, и её ответный стон окончательно столкнул его в пропасть.

Он сорвал с неё платье, и она беззаботно отпихнула его ногой. Оставшись обнажённой, Жульетт, не прекращая ласкать и пробовать Рина на вкус, принялась расстёгивать пуговицы его брюк. Не желая слишком спешить, он остановил её, опустив ладони ей на руки, втянул в рот сосок и начал дразнить языком. Она задрожала и слегка дёрнулась. С её губ сорвался низкий, возбуждающий стон.

Рин почти забыл, насколько она прекрасная и пылкая, как сладка на вкус её кожа, и как безумно он жаждет почувствовать её плоть. Большая мягкая кровать ждала их в соседней комнате, на расстоянии нескольких шагов, но дорога до спальни казалась слишком длинной.

Жульетт чувствовала то же.

– Сейчас, – хрипло воскликнула она.

Он усадил её на край стола, за которым они иногда вместе обедали, и за которым она просматривала скучные документы, представленные на рассмотрение советниками. Сегодня стол почти пустовал, Рину лишь пришлось сдвинуть в сторону небольшую стопку, наверняка, неважных бумаг. Он высвободился, и Жульетт обвила его бедра ногами, направляя в свой влажный, жаркий центр.

Когда он погрузился в неё, она закрыла глаза и, казалось, на мгновение почувствовала удовлетворение. А потом начала двигать бёдрами, призывая его войти глубже. Неужели он действительно собирался лишиться этого из-за своей уязвлённой гордости? Настоящий момент был настолько прекрасным и захватывающим, настолько правильным и упоительным, что Рин и помыслить не мог когда-нибудь покинуть Жульетт. Она крепко стиснула его волосы своим маленьким кулачком и застонала. Её бедра замерили, и он толкнулся ещё глубже.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю