355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Линда Джонс Уинстед » Лунная ведьма (ЛП) » Текст книги (страница 14)
Лунная ведьма (ЛП)
  • Текст добавлен: 21 октября 2016, 21:31

Текст книги "Лунная ведьма (ЛП)"


Автор книги: Линда Джонс Уинстед



сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

Глава 14

Проскользнуть мимо охранников, которые не только необычайно хорошо видели, но ещё и чуяли добычу на весьма отдалённом расстоянии, оказалось невозможно.

Жульетт хотела увидеть Рина и найти отца. Но вместо того, чтобы заняться осуществлением столь простых желаний, коротала время в роскошных комнатах, где ей предоставили больше самоотверженных слуг, чем она когда-либо сможет использовать. При обеих попытках улизнуть из дворца, её тут же обступали трое вооружённых копьями, одетых в униформу солдата. Они хотели как лучше, но всё же… сильно раздражали.

Королева уже приступила к планированию коронации Жульетт и собственных похорон. Похоже, как только её место займёт новая правительница, Этэйна просто ляжет и умрёт. Она выполнила свой долг перед Энвином, во всяком случае, в нынешней жизни. Супруг давно ждал с ней встречи, и только королевские обязанности удерживали старую женщину на белом свете. Жульетт нелегко было воспринять новость про двух людей, рождённых друг для друга и уносивших свою связь в следующую жизнь, и что слова «навсегда вместе», оказывается, не просто слова, а реальность.

Если это правда, то они с Рином связаны навечно. Это открытие пугало не меньше, чем мысль о любовнике-оборотне. Но когда он прикасался к ней, Жульетт забывала, кто она такая и как собиралась провести жизнь, а вечность вместе начинала казаться прекрасной идеей.

Рин считал любовь ненужным и чересчур сентиментальным чувством, но Жульетт знала, что если смирится с идеей предопределённого союза, то влюбится в Рина и тем самым приговорит к ранней смерти. Но вдруг если она сможет держаться на расстоянии и сосредоточится на других вещах, то не угодит в эту ловушку.

Жульетт сидела в спальне перед зеркалом, обрамлённым витиеватой рамой, и в благословенном одиночестве изучала своё отражение. Казалось, она смотрит на незнакомку. Причём удивительные золотые бороздки в карих глазах были не единственным изменением в её внешности. От жара пробудившейся энвинской крови щеки порозовели, волосы теперь всегда оставались распущенными, словно ходить с заплетёнными стало для неё невыносимо.

Ей представили на выбор несколько прекрасных платьев из голубого шелка. Горничные уже успели расписать, как великолепно Жульетт будет смотреться в изысканных золотых нарядах, которые начнёт носить, став королевой.

Жульетт всё ещё не желала занимать трон, однако временно смирилась с неизбежной, по общему утверждению, судьбой. Как она может уйти, если её отказ от своего предназначения принесёт войну в это мирное место?

Может, ей действительно суждено быть королевой, просто недолго? И не придётся оставаться здесь и править? Как только старая королева присоединится к своему мужу в следующей жизни, Жульетт придумает мирный и законный способ усадить на трон одного из сыновей Этэйны. Среди одиннадцати мужчин непременно найдётся хоть один приемлемый король.

До следующего полнолуния оставалось два дня, и Жульетт чувствовала, как энвинская кровь набирает в ней силу. Что она ощутит, когда даст клятву и полностью превратится в энвинку? Каково будет обернуться волчицей? Хотя когти не снились ей уже больше недели, они по-прежнему её пугали.

Жульетт знала, что преображение пройдёт болезненно. Да и как иначе? Возможно, именно эту боль она ощущала во сне. Но несмотря на страх перед предстоящими изменениями, давно дремавшая в ней энвинка жаждала их. Хотела смело побежать по горам при свете полной луны, пробудить спавшего внутри зверя, найти и выпустить на свободу дикость, слишком долго таившуюся под личиной кроткой девушки. Жульетт больше не ощущала в себе кротости.

Дверь открылась, и в комнату вереницей вошли четыре женщины в светло-голубых платьях. Все почтительно не поднимали глаз от пола. Неужели королева считает её неспособной справиться даже с самыми простыми делами? Иначе зачем окружает таким количеством слуг?

Она ей не доверяет! Ответ пришёл так внезапно, будто его кто-то произнёс. Этэйна знала о сомнениях Жульетт в своей судьбе, об оставшихся в её сердце страхе и неуверенности. Старуха не хотела потерять преемницу после столь длительного ожидания. Женщины, которые всюду сопровождали Жульетт, были не просто служанками, но и охраной.

Она встала и повернулась лицом к служанкам. Низенькие и высокие, худые и пухленькие, светло и тёмноволосые жёны дворцовых стражей существенно отличались одна от другой. Девушек привезли сюда из самых разных краёв земли.

Но у них было кое-что общее. Все они выглядели очень счастливыми.

Жульетт отказалась приказывать Рину поселиться во дворце, предпочтя сохранить меж ними дистанцию. Умом она понимала, что поступает правильно, но скучала по нему и жаждала встречи. И поскольку сама не могла отсюда выбраться, ей оставалось только позвать его к себе.

– Я хочу встретиться сегодня со своим другом.

– С другом? У вас в городе много друзей, миледи, – любезно отозвалась невысокая блондинка, немного приподняв голову. Остальные не произнесли ни слова.

Похоже, придётся уточнять.

– С Рином.

Однако служанки снова никак не отреагировали.

– Он моя пара, – коротко пояснила она.

Блондинка улыбнулась.

– Конечно, миледи. Ему немедленно прикажут явиться сюда.

– Это не приказ, а просьба, – поправила Жульетт.

На лицах всех четверых девушек ясно читался невысказанный вопрос. Они не понимали, почему Рин до сих пор не переехал к ней, и, разумеется, удивлялись столь скромно высказанной просьбе, когда каждое слово Жульетт было законом.

– Не приказывайте ему явиться во дворец. Просто спросите, не сможет ли он навестить меня в удобное для него время.

Девушки не поняли зачем ей это понадобилось. Как же долго они пробыли вдали от реального мира, если успели позабыть, что ни одному мужчине не понравится получать приказы от женщины?

Нет, они ничего не забыли. Их собственные мужья ничем не отличались от прочих мужчин, скорее выделялись ещё большей властностью. Но пленницы видели в Жульетт не женщину, а королеву, которой следовало беспрекословно повиноваться. Две служанки кивнули и ушли, две другие остались. Её охрана, снова подумала Жульетт. Девушки не стали бы останавливать будущую королеву, пожелай та выйти из дворца, однако за ней по пятам последуют солдаты, а Жульетт совсем не так хотела встретиться с Рином.

Как же ей признаться мужчине, что она по нему скучает?

Прошло не больше нескольких минут прежде, чем двери в её покои открылись, и в комнату ступил Рин, сопровождаемый двумя стражами. Вооружёнными солдатами, а не симпатичными женщинами, которые прислуживали Жульетт. Судя по выражению его лица, Рина ни о чём не спросили.

Жульетт встала и повернулась к нему. Боже, как же хорошо он выглядел! По-другому, но очень, очень хорошо. Кожаный килт и спутанные пряди исчезли. Длинные светлые волосы теперь были заплетены в аккуратную, спускавшуюся вдоль широкой спины косу. Он носил удобные брюки из мягкой коричневой ткани, рубашку с широкими рукавами и открытой шеей, и мягкие кожаные ботинки. Она часто обращала внимание на его красоту, но до настоящего момента не понимала, что он столь традиционно красив.

– Ты изменился, – тихо сказала она.

– Ты тоже, – Рин отгородился от связывавших их уз, и она изо всех сил постаралась удержать свои способности в расслабленном состоянии, не желая выяснять, рад ли он произошедшим с ней изменениям.

Жульетт отпустила стражей взмахом руки. Мужчины и женщины быстро и бесшумно удалились, оставив их с Рином наедине.

Он подошёл к ней.

– Как я понял, ты станешь королевой утром перед следующим полнолунием. Через два дня.

– Я пыталась отсрочить церемонию, но… – она взволнованно вздохнула, – королева Этэйна настояла на своём.

Жульетт попыталась небрежно пожать плечами, хотя на самом деле никак не могла выбросить из головы предстоящее испытание.

– Не знаю, что случится потом, – приглушённо призналась она.

Наверное, некоторое время ей придётся править страной, но сейчас она нуждалась в Рине. В Рине, который спас её, а потом протащил через неизмеримые расстояния, неустанно повторяя, что они предназначены друг другу.

– Разумеется, знаешь, – ответил он, не выказывая никаких эмоций. – Ты станешь королевой, а я буду прибегать на каждый твой зов.

– У нас так не будет, – заверила она.

Рин вскинул руки с раскрытыми ладонями.

– У нас уже так.

– Я велела им попросить тебя прийти, – возразила она. – Я не приказывала.

– Когда королева чего-то просит, ответ всегда «да».

– Ты сердишься.

– Я разочарован.

В ней? Как об этом спросить? Такой вопрос раскрыл бы её уязвимость, заставил бы вновь почувствовать себя той безропотной девушкой, которую спас Рин. У Жульетт сложилось впечатление, что эта беседа может продолжаться бесконечно, поэтому она резко сменила тему:

– Я хочу увидеться с отцом.

– Тебе нужно только попросить.

Этэйна пришла в ужас, узнав, что отец будущей королевы был бродягой, но это объясняло, почему она родилась не в городе.

– Я не хочу, чтобы на нашей с ним первой встрече кто-то присутствовал. Не хочу делить этот момент с посторонними. Может, ты приведёшь его ко мне? Не привлекая внимания?

– Он живёт за стенами Города. Чтобы отыскать его и вернуться может потребоваться несколько дней или даже недель.

От мысли остаться здесь без Рина Жульетт пробрала дрожь с головы до пят. Она так долго боролась с ним, а теперь не хотела от себя отпускать.

– Может, тогда ты отправишь кого-нибудь другого? Я хочу, чтобы ты был здесь, когда я… – когда она взойдёт на трон и превратится в волчицу.

Рин резко поклонился.

– Как прикажете, госпожа Жульетт.

Ей больше нравилось, когда он назвал её женой или видарой.

Жульетт не виновата, что родилась королевой, твердил себе Рин, шагая по площади в поисках человека, которому собирался поручить привести в Город Кея Деверина из клана Энсикин. Она хотела трона не больше, чем он желал быть супругом королевы – лишённым мужественности, бесправным и вечно находящимся на побегушках у женщины.

Городом и Энвином управляли женщины, но в семьях дела обстояли иначе. Там главенствовали мужья. Они занимались ремёслами и строили дома, а женщины откликались на зов мужчины, который заявил на неё права, как на свою пару. Именно такой Рин всегда представлял свою жизнь, видел себя главой собственного дома и семьи, а не слугой. Жульетт не виновата, что столь простое желание никогда не исполнится.

Человек, которого он разыскивал, всегда слонялся где-то здесь. Брику едва стукнуло двадцать, и он ещё не отправился на поиски своей пары. Парень обладал авантюрным складом характера, и вместо того, чтобы освоить какое-нибудь ремесло или поступить на службу во дворец, нанимался на самые разнообразные работы. Брик отыщет Кея, если только тот не ушёл от Города слишком далеко.

Рин подумал, что ему самому тоже ничто не мешает иногда покидать Город. Когда закончатся силы терпеть жизнь во дворце, отчитываться перед женой и служить её аксессуаром, он может надеть свой килт и на некоторое время уйти странствовать. Это не так уж сильно отличалось бы от вылазок в холмы на охоту.

Королева не будет ожидать исполнения приказа, если подданный её не услышит.

Возможно, он даже последует примеру Кея и где-нибудь в низинах заявит права на других женщин, пусть даже у энвинцев такое поведение было не принято и казалось Рину неправильным. Однако если он сочтёт жизнь в качестве супруга королевы нестерпимой, то, наверное, ему придётся отречься от обычаев Энвина.

Мысли снова и снова возвращались к легенде, предсказывавшей, что рыжеволосая королева возьмёт в любовники карадонца. Сколько бы ни пытался, Рин не мог выбросить из головы ненавистное пророчество. Разве хоть один мужчина допустит такое? Даже ради мира? Неужели обладающий чувством собственного достоинства энвинец смог бы отступить и позволить врагу или любому другому мужчине получить удовольствие в теле собственной жены? Нет, не жены. Своей пары, своей женщины и королевы. Но не жены.

Неподалёку от оживлённого рынка Рин наконец нашёл Брика, играющего в кивабол с друзьями… большинство из которых были моложе него. Когда Рин окликнул приятеля, тот пнул маленький мягкий мяч и вприпрыжку подбежал к Рину.

– Слышал, ты вернулся под руку с рыжей королевой, – непочтительно заметил юноша.

Рин был не в настроении шутить.

– У неё есть для тебя задание.

Глаза Брика расширились.

– Для меня?

– Ты знаешь Кея Деверина из клана Энсикин?

– Да.

– Госпожа Жульетт желает с ним встретиться.

Даже Брик понимал, что не стоит задавать вопросы. Никто не просил у королевы объяснений. Все только повиновались.

– Я выезжаю немедленно.

– Госпожа Жульетт благодарит тебя за службу и молчание.

Брик кивнул, понимая, что миссию необходимо держать в тайне. Потом лукаво улыбнулся.

– Ну и какая она, наша новая королева?

– Красивая, – ответил Рин. – Сильная. Добрая. В ней есть все, что любой мужчина желает найти в женщине.

– Ты будешь жить во дворце? Тебе правда выделили огромные, роскошные комнаты?

Рин ушёл, ничего не ответив. Конечно, он мог и должен был остаться во дворце рядом с Жульетт. Там он жил бы как её супруг и любовник, человек, который спешил к ней в постель по первому зову и уходил, когда она с ним заканчивала.

Если он не сумеет вынести столь унизительную роль, то порвёт с традициями Энвина и станет бродягой, как отец Жульетт.

Поскольку императрица теперь проводила ночи в постели императора, она велела своей ведьме спать в её старой кровати, по крайней мере, пока. Привыкшей к простоте Айседоре комната показалась слишком роскошной, а матрац слишком мягким и удобным.

Но Айседора решила не противиться пожеланиям Лианы, во всяком случае, некоторое время. Ведь теперь она отвечала за здоровье и благополучие императрицы, а ещё нуждалась в какой-то цели и новых обязательствах. Повседневная работа по защите могла восстановить то, что отняло разрушение. Вдруг со временем её силы вернутся.

Однажды она воссоединится с Софи и Жульетт и навсегда покинет проклятый императорский дворец, но до тех пор совсем неплохо чем-то отвлечься от необходимости выжить.

Айседора наложила на императрицу и будущего наследника простые охранительные чары и принялась каждое утро готовить укрепляющую здоровье микстуру. Лиана поначалу протестовала из-за боязни зелий, и имела на то все основания, но Айседора в точности объяснила из чего состоит микстура. Там не было магии, только необходимые для крови травы. Чтобы развеять страхи беременной женщины, Айседора каждый раз выпивала порцию лекарства вместе с ней. Зелье не причиняло вреда, и несмотря на горький вкус, приносило матери и ребёнку только пользу.

Айседоре давно уже следовало заснуть, но из головы не шли непрошенные мысли про пострадавших из-за неё людей из маленькой деревушки, про неясную судьбу Жульетт и неизвестное местонахождение Софи… столько всего мешало спать. Когда-то ей прекрасно удавалось контролировать свою жизнь, а теперь ничто не складывалось как задумано. Ничто.

Она вскочила с кровати и устремилась к окну, не в силах избавиться от роящихся мыслей. В последнее время так проходила каждая ночь. Толстый ковёр уберегал босые ноги от столичного зимнего холода, пробирающего до самых костей. Айседора одёрнула занавески и подняла взгляд к ясному чёрному небу, усыпанному сверкающими звёздами. Она уже загадывала на каждую из тех звёзд. После всего случившегося, у неё накопилось много желаний. Свобода, безопасность, весточки от сестёр.

Но как обычно, сегодня Айседора попросила то, чего больше всего желало сердце: Вила. Зашептала заклинание, которое, пусть не всегда, но иногда возвращало его к ней. Повторяя слова во второй раз, она смяла в кулаке занавеску. Потом прошептала их снова. По холодной щеке скатилась слеза.

– Это пора прекратить.

При звуке знакомого глубокого голоса Айседора обернулась и увидела мужа, сидящего на краю кровати. Таким настоящим и реальным он не выглядел со дня смерти.

– Но не ждёшь ведь ты в самом деле, что я перестану тебя звать.

Она шагнула к кровати. Осторожно, чтобы не встревожить силы, которые привели его к ней. Короткие каштановые волосы Вила, как всегда, были аккуратно причёсаны, одежда выглядела так же, как та, которую он носил в свой последний день – простой и прочный наряд фермера, лишённый каких-либо украшений. Пусть Вил не самый прекрасный мужчина в Шэндли, зато самый… нет, он был самым… Самым красивым, сильным и великодушным. Прежде Айседора даже не подозревала, что сильный мужчина может любить и отличаться такой добротой, но муж доказал ей обратное.

– Я больше не могу приходить к тебе, Иззи, – прошептал он. – Я скучаю и сожалею, что оставил тебя. Возвращаясь поначалу, я хотел только успокоить тебя, но теперь должен перестать откликаться на твой зов. Твои чары держат меня между землёй живых и мёртвых, и…

Её сердце пропустило удар.

– Я не хотела причинять тебе боль.

– Ты не причинила.

Вил похлопал возле себя по кровати, и Айседора очень осторожно села. Матрац прогнулся. Муж приобнял её, и она почувствовала его прикосновение. Казалось, он снова стал почти реальным. Легче обычного человека и не таким тёплым, но на миг она действительно его почувствовала.

– Вообще-то, причинила, – тихо возразила она. – Я тебя убила.

– Нет.

– Ты погиб из-за того, что я влюбилась и не придала значения проклятию.

– Это того стоило. Ненадолго ощутить на себе твою любовь, – ответил он.

– Нет, не стоило, – прошептала она.

Айседора хотела прислониться к нему, как делала в прошлом, но знала, что Вил недостаточно материальный, чтобы удержать её вес, и боялась, как бы он не исчез, если она упадёт сквозь него.

– Я причинила боль и другим людям, – её глаза наполнились слезами. – Некоторые из них это заслужили, – сердито продолжила она, – но другие нет.

Последние слова вырвались из горла тихим хрипом.

– Погибли люди. Я не сожалею о солдатах, но остальные… Вряд ли я когда-нибудь избавлюсь от груза вины за их страдания. И моя магия ослабла. Убийство тех мужчин лишило меня всего, кроме самых простых способностей.

Она почувствовала, как Вил гладит её по голове, ощущение походило на ласку весеннего бриза посреди зимы.

– Твоя магия не исчезла, Иззи, она спит, пока ты решаешь.

– Решаю что?

Он пробежался прозрачными пальцами по её волосам.

– Свет или тьма. Добро или зло.

– Защита или разрушение, – прошептала она.

– Ты не можешь иметь и то и другое, – сказал Вил, – и как только определишься, силы восстановятся.

– Я не хочу тьму, – ответила она, – никогда не хотела.

И всё же Айседора знала, что та всегда дремала в ней.

– Как мне вернуть способности?

– Я хочу быть здесь и помочь тебе, Иззи. Хочу защищать, поддерживать и любить тебя, но не могу. Для нас обоих пришло время двигаться дальше.

Её сердце сжалось.

– Нет. Я не хочу идти дальше без тебя.

– У тебя может быть такая замечательная жизнь, – прошептал он.

– Только не без тебя.

Айседора не могла представить, как проведёт остаток жизни без Вила, однако понимала, что он пытается ей сказать. Сегодня они видятся в последний раз. Он больше не придёт. Ни когда она загадает на звезду, ни когда произнесёт заклинание, ни когда яростно потребует его возвращения.

– Не думаю, что смогу жить без тебя, – призналась она.

– Сможешь. Обещаю, скоро для тебя всё изменится к лучшему.

– К лучшему? – она горько рассмеялась. – Как?

– Мне нельзя раскрывать тебе будущее, Иззи. Жизнь полна сюрпризов.

Айседора громко хмыкнула. Она ненавидела сюрпризы. Смерть её матери, Вила, беременность Софи и её побег с тем проклятым мятежником, их с Жульетт пленение и похищение сестры каким-то дикарём, заточение в этом дворце… и сегодняшняя ночь…

Вил слегка запрокинул ей голову и поцеловал, как тысячи раз делал при жизни. Поцелуй был едва ощутимым, но тёплым, возбуждающим и реальным. О, каким же он казался реальным! Айседора положила руку ему на грудь и смогла его почувствовать. В прежние встречи они никогда не касались друг друга. Ни разу. Даже теперь он был не плотным. Под её пальцами циркулировала энергия, похожая на молнию, что мерцала в воздухе перед самой грозой.

– Тебе нужно лишь найти свою магию и своё счастье. И довериться себе, – сказал он.

– Я себе больше не доверяю.

– Девочка, которую я любил, не сомневалась в себе ни секунды.

– Девочка, которую ты любил, умерла вместе с тобой, – ей снова показалось, что она чувствует, как он касается её и целует.

– Скажи, это сон? – прошептала она у его губ.

– И да, и нет, – ответил он.

– Я хочу, чтобы это было по-настоящему.

– Значит, так оно и есть.

Айседора медленно встала, стянула через голову и отбросила в сторону длинную ночную рубашку, оставшись перед мужем нагой. Он улыбнулся ей знакомой улыбкой. Ни один другой мужчина никогда не любил её и уже не полюбит. Она легла на кровать, которая больше не казалась слишком прекрасной и мягкой. Наоборот, идеально подходила для сегодняшней ночи. Для этого.

– Иззи, я не могу…

– Я прикасалась к тебе, – возразила она, – чувствовала руками и губами. Знаю, ты никогда больше не вернёшься, но если бы мы занялись любовью ещё хотя бы раз… – она подождала. Вилл либо исчезнет, либо ляжет рядом.

Он коснулся её губ своими, слабыми, едва тёплыми и наполненными молнией. Они разделили нежный, исследующий поцелуй, и в ней вспыхнул уже позабытый жар. Она никогда не думала снова ощутить страсть и любовь.

Тело овевал зимний холод, напоминая, что она целуется не со смертным. Но здесь, в кровати, было и пламя. Зародившись в глубине неё, оно поползло от центра к конечностям и рту, который так нежно целовал Вил. Айседора инстинктивно изогнулась навстречу парившей над ней тёплой энергии.

Она не могла ухватиться за Вила, поэтому сжала пальцами прекрасную простынь на кровати императрицы и выгнула спину, желая приблизиться к мужу. Как же она в этом нуждалась! В чем-то прекрасном после долгих лет боли. В удовольствии, напоминавшем, что мир всё ещё хорошее место. В любви, убеждавшей, что Айседора до сих пор может испытывать эту эмоцию и доказывавшей, что те чувства, которые переполняли её при жизни Вила, ей не померещились. Она видела перед собой мерцающий образ мужа, его лицо и тело, но несмотря на наготу Айседоры, он остался одетым.

– Я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью, – тихо потребовала она.

– Я не могу дать тебе желаемого.

– Ты меня поцеловал, – возразила она.

– Но я больше не человек из плоти и крови.

– Но на ощупь ты… почти как человек, – произнося слова, Айседора понимала, что говорит неправду. Она не чувствовала на себе тяжесть и тепло мужа. Не могла попробовать на вкус его пот, потрогать мускулы или глотнуть смех, потому что ничего из этого у Вила больше не было.

Но он находился здесь. Она всё ещё ощущала его поцелуи и тепло призрачных рук на своём теле.

– Я так сильно тебя любил, – прошептал он, – и буду скучать. Береги себя, Иззи. Будь счастлива.

– Нет… – прежде, чем она успела попросить его не уходить, Вил исчез, и она осталась лежать на холодной кровати, слишком огромной для одной женщины. Голое тело Айседоры очень быстро остыло, но вовсе не поэтому она сотрясалась от дрожи.

Жульетт скучала по Рину, однако не решилась послать за ним снова. Вчера он весьма неприязненно отреагировал на вызов во дворец, а сегодня ей нечем было оправдать свою просьбу. Он, несомненно, уже отправил кого-нибудь за её отцом.

Её отец. Она пыталась представить себе, как он выглядит, гадала, обрадуется ли известию, что его союз с Люсиндой Файн привёл к рождению ребёнка. Дочери, которая станет королевой. Во всяком случае, ненадолго.

Сидя за столом во время прекрасного позднего ужина, Жульетт глубоко задумалась. Королева Этэйна выглядела намного оживлённее, чем при их первой встрече. Она не просто хотела оставить трон и присоединиться к своему супругу в загробном мире, а с нетерпением ждала смерти.

Все её одиннадцать сыновей сидели за столом вместе с ними. Старшему, похоже, уже стукнуло пятьдесят, младший выглядел лет на двадцать пять. Они были чистокровными энвинцами, отпрысками королевы и отца-энвинца. Однако обострённые инстинкты Жульетт подсказывали, что не все сыновья родились от одного мужчины, и только девять из них были детьми Этэйны и её пары. Это шло вразрез со всем, что Рин рассказывал ей о традициях энвинцев. С другой стороны, как она уже поняла, для королев общепринятые нормы существенно отличались.

Каждый из сыновей королевы уже обзавёлся семьёй. Их привлекательные жены, наряженные в прекраснейшие платья и драгоценности, совершенно не участвовали в беседе. Во дворце проживало безумное количество внуков и даже правнуков, многие из которых почти выросли. Однако на сегодняшний, устроенный по особому случаю ужин, за стол их не позвали.

Сидящие вокруг красивые мужчины заставили Жульетт задуматься… все ли их с Рином дети, если таковые появятся, будут сыновьями? И сколько их родится?

Беседа в основном шла о завтрашней церемонии, которая превратит Жульетт в королеву, и о последующем празднестве. Фестиваль начнётся не сразу, а лишь через несколько недель после обрядов, поскольку чествование новой королевы являло собой ярчайшее зрелище и требовало подготовки.

Пока остальные планировали предстоящее торжество, Жульетт ковыряла большой, вкусный кусок мяса, занимавший почти всю тарелку. Ей больше нравились цыплята и клёцки, приготовленные Софи, и она сейчас отдала бы свою правую руку за кусок ягодного пирога. Конечно, став королевой, она может приказать дворцовому повару научиться готовить её любимые блюда.

Услышав своё имя, она вскинула голову. Все смотрели на неё, пристально и выжидающе.

– Простите, я немного задумалась, – кто-то задал ей вопрос?

Её спасла Этэйна.

– Немудрено, учитывая последние события. Я лишь поинтересовалась, когда ты предпочитаешь встретиться со жрицами. Сегодня или завтра перед церемонией?

– Здесь есть жрицы? – удивилась Жульетт.

Дженис, младший сын королевы Этэйны, сидевший справа от Жульетт, улыбнулся и сказал:

– Тринадцать. Все они невесты Энвина, благословлённые богиней Рэнон.

– Богиней Рэнон, – повторила Жульетт.

– Это богиня плодовитости, – объяснил он с озадаченным выражением в золотых глазах. – Вы, конечно, знакомы…

– Жульетт не знакома с традициями Энвина, Дженис, – прервала его Этэйна. – Она лишилась своего законного наследия из-за неподвластных ей обстоятельств. Несколько недель интенсивных наставлений, и новая королева узнает всё, что требуется. Вы же, мальчики, обязаны проследить за её обучением после моего ухода. Язык, таможенные пошлины, история, религия. Даже пророчества.

Несколько сыновей королевы потупили взгляды и, вроде бы, даже смущённо прочистили горло, но согласились заняться обучением Жульетт. Они не лили слез и не выказывали сожалений по поводу близившейся кончины Этэйны, но не потому что не любили свою мать и королеву. Наоборот, любили её очень сильно.

Наблюдая за сыновьями королевы и их жёнами, Жульетт мечтала, чтобы Рин сейчас так же сидел рядом с ней, и это желание не имело никакого отношения к страсти, которую они питали друг к другу. Он был её другом, и без него она чувствовала себя одинокой и потерянной.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю