Текст книги "Измена. Жена на продажу (СИ)"

Автор книги: Лина Венкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

Пространство заполняет душераздирающий крик. На тахте у кровати сидит растрёпанная Элисон, любовница Рэна. Она в длинном шифоновом платье, но её ноги широко расставлены.

У неё схватки! Но разве ей ещё не рано?

Отворачиваю сына лицом к стене. Он не должен видеть подобного!

– Я не могу уйти. Инаце ты не увидись вазьного, мамуля.

– Закрой ушки, – прошу сына.

Комнату меряет шагами Дирэн. Мой бывший муж всё меньше походит на самого себя. Волосы торчат в разные стороны, на лице щетина, которой не меньше пары дней.

– Я не могу, не могу, не могу! – визжит Элисон, – слишком рано! Вызови Имо!

Вздёргиваю брови. Имо? Он здесь при чём?

Похоже, у Дирэна назревает тот же вопрос.

– Он здесь не нужен, – чеканит он.

– Дитя идёт! Его надо вознести! Отдать во власть бога… Который подарил мне его!

Её слова снова прерываются криком, и она не видит, как меняется лицо Рэна. Зато это вижу я. С него словно спадает сонная пелена.

– Это ведь не мой ребёнок, правда, Элисон? – свистящим шепотом спрашивает.

– Я не… Неважно! РЭЭЭЭН! ВЫЗОВИ ИММОЛИО!

Но он не двигается. Только рассматривает мучающуюся Элисон. Мне видно, как яснеют его глаза. И внезапно становится понятно, что с него слетает наваждение. Рожая, Элисон не может удерживать Рэна под контролем!

– Ловко вы это провернули, – хрипит Дирэн, – только для чего, не могу понять?

– Что??!! Рэн!!! Мне больно!!! Мне так больно!!!

– Говори правду, иначе я не позову вообще никого тебе на помощь. Я ведь не спал с тобой. Это ребёнок Иммолио. Это правда?

– Рэн!

– ОТВЕЧАЙ, ТВАРЬ!

Он ударяет кулаком по столу так сильно и внезапно, что подпрыгиваю даже я. Рэймс сильнее сжимает мою руку.

– Даааааа! – стонет от боли Элисон, – позови… кого-то! Хоть кого-то!

Тут же сон рассеивается. Я часто дышу, сидя на кровати в крошечной комнатушке приюта. Кутаюсь в колючее одеяло, и осознаю, что была обманута.

И Рэн был обманут. На него навели морок, контролировали, только зачем?

Поджимаю ноги, утыкаюсь подбородком в коленки. Вся цепочка действий привела к тому, что я оказалась здесь. К тому, что Тёмный Драконорождённый в моём сне указал на моего сынишку, который ещё даже не родился!

Элисон говорила, что ребёнка нужно отдать во власть бога… Это, что же, в жертву принести? Собственного малыша?! Она совсем ополоумела? Это чей храм, Великой Драконицы, или… или…

Вот в чём дело. Под маской благонравного приюта, храма, где воспитывают вежливых и работящих девушек, уже давным-давно существует совсем другой храм, другая община.

Которая поклоняется Тёмному Драконорождённому.

По коже бегут мурашки. Я ведь понимала, что вляпалась во что-то ужасное, но реальность оказывается куда хуже. Когда в этом храме всё пошло не так?! Уже давно, или в последние годы?

Пытаюсь вспомнить хоть что-то из прошлого. Должно же быть хоть одно воспоминание, которое намекнуло бы на творящийся вокруг ужас!

И разум услужливо подсовывает мне встревоженное личико Алиноры, чья жизнь так трагически и преждевременно оборвалась. Она была далеко не первой. Многие девушки ходили беременны от Иммолио, только…

Хмурюсь. Тогда их поили травой-кровянкой, чтобы они теряли детей, а сейчас стерегут, свозят в этот храм чуть ли не со всего королевства. Зачем? Как это связано с чудовищным тёмным богом?

Меня подташнивает. Не знаю, от голода, или от беременности. Глажу животик, ощущая, как наполняюсь теплом неподдельной любви. Мой храбрый сыночек, отважный мальчик! Спасибо, что помогаешь своей бедовой мамуле! Клянусь, я вытащу нас отсюда!

Когда приоткрывается дверь, я подскакиваю с кровати от испуга.

– Прости! – внутрь входит Кейли, – не хотела испугать тебя, постучавшись.

– Как ты открыла дверь, запертую на засов?! – пытаюсь дыханием унять ускоренное сердцебиение.

– Захочешь здесь выжить, и не такому научишься, – пожимает плечами Старшая Сестра, – собирайся. Нужно успеть точно ко времени.

– Дай мне минуту.

Набрасываю свой плащ, обуваюсь, и вскоре мы с Кейли двигаемся уснувшим храмом на верхние этажи.

– Давно здесь надо «выживать», Кейли?

Я еле поспеваю за ней, поднимаясь по ступеням.

– Риторический вопрос. Здесь всегда так было, – хмыкает Кейли.

Сложно не согласиться. Мы идём вдоль стен, чтобы при надобности спрятаться за гобеленами или под лестницами. Чем выше мы поднимаемся, тем люднее становится. Старшие Братья и Сёстры ходят туда-сюда со свечами в руках. Некоторые ведут под руки сонных девушек на поздних сроках беременности.

Меня захлёстывает ощущение чего-то ужасного. К горлу снова подкатывает тошнота, и я прикрываю рот рукой.

– Возьми себя в руки! – шикает Кейли, – если нас заметят… Тебе ничего не будет, а мне не сносить головы!

Мы поднимаемся ещё выше, и входим в ту самую башню, куда обычно закрывают провинившихся отроков. Здесь пусто, и мне становится легче. Даже Кейли немного расслабляется.

– Почему мне ничего не сделают, если вдруг нас поймают? – спрашиваю с дрожью в голосе.

– Сейчас увидишь.

Выходим на самую верхотуру башни – протискиваемся узким лазом на какой-то пыльный чердак. Здесь хранятся остатки мебели, которую непонятно как сюда заволокли.

– Не туда смотришь, – Кейли подзывает меня к окну.

Я не бывала раньше на этом чердаке. Отсюда вид из окна выходит на северную тропку, петляющую к лесу, и проходящую сквозь явно недавно появившееся…

– Кладбище?! – опешу я, – новое?

– Угу, – недобро отвечает Кейли, – и оно не для всех. Сколько сейчас времени? Я пришла за тобой без пяти минут три.

– Мы шли минут пятнадцать, – пожимаю плечами.

– Значит, скоро будет.

Не спрашиваю, что именно будет. Ведь не уверена, что хочу слышать ответ. Но мне приходится его увидеть.

Когда от стен храма отъезжает повозка, мы не можем оторвать взгляда от страшного груза. Девушка, которую десять минут назад в ночной сорочке вели под руки в коридоре, сейчас распластана на телеге. На её лице маска первобытного ужаса, а глаза широко открыты. Но они уже точно ничего не видят.

Падаю на колени, и меня тошнит на пол, ещё, и ещё. Кейли протягивает платок, и я дрожащими руками утираю рот.

– Что они делают?! – мой голос сдавлен от страха, – с ними? Зачем убивают?

– Я думаю, не просто убивают, – Кейли снова смотрит в окно, – но это… это…

Она не договаривает. Но бросает на меня взгляд, полный сочувствия.

Ведь понимает, что когда-нибудь я стану следующей.

– Бьянка, – Кейли несмело касается моей руки, – надо идти.

Мы возвращаемся тем же путём, которым пришли. Только теперь коридоры пусты. После ужасающего убийства беременной девушки все словно исчезли.

Кейли помогает мне добраться в комнату, так как я совсем теряюсь в пространстве. Она ведь была беременна! Кто мог совершить над ней такое зло?! Как это допустила Великая Драконица?!

Я никогда в неё не верила. И пока понимаю лишь, что была права.

– Часто это происходит? – спрашиваю у Кейли шепотом.

Будто нас могут услышать. Хотя, кто знает...?

– Где-то раз в две недели, – так же тихо отвечает Кейли.

В комнате, когда Кейли уходит, я не могу найти себе места. Я так старалась взрастить в себе хоть какое-то самообладание, чтобы не тревожить малыша, и не портить себе и ему здоровье… И вот! Да и кто смог бы остаться хладнокровным в такой ситуации?!

Дирэн разве что… Дирэн смог бы! Во сне он сказал, что ребёнок Элисон – не его ребёнок. Что они с ней не были вместе! Я ведь сама видела, как ослабевал её контроль над Рэном!

Неужели есть надежда, что вся эта ситуация – подстава, лишь бы я оказалась в этом месте, в это время? Что Дирэн здесь не при чём?!

Тогда он спасёт нас. Обязательно спасёт! Мечусь от окна к двери, и обратно.

Нет. Я не могу сложить руки и просто ждать, когда Дирэн примчится спасти нас с малышом. Ведь если эти люди – люди ли? – взяли его под контроль однажды, значит, смогут сделать это снова!

Сажусь на кровать, и медленно выдыхаю. Надо подумать. Хорошенько подумать, как сбежать. Ведь если даже Кейли не придумала, как это сделать, за столько лет…

Ложусь спать, пожелав Рэймсу спокойной ночи. С утра подрываюсь, спешу на завтрак. В столовой царит гнетущая тишина. Страшие Братья и Сёстры ходят между столами с непроницаемыми лицами. Невольно замечаю недовольную ряху Иммолио. Кто-то наставил на его лице красивых фонарей.

Вспоминаю, что он обещал прийти этой ночью, о чём я совсем забыла. Видно, кто-то подкорректировал ему планы и внешний вид.

Отворачиваюсь, но он уже успел заметить мой взгляд, и идёт ко мне. Бьянка, ну когда ты уже чему-то научишься?! Зачем было привлекать его внимание?!

Он садится за стол напротив меня. Улавливаю кисловатый запах немытого тела, и к горлу подкатывает ком. Мне уже не хочется есть!

– Бьянка, – вкрадчиво произносит Старший Брат, – ты ведь не забыла о встрече? Я не смог прийти вчера. Но сегодня приду обязательно.

У него так воняет изо рта, что я невольно отшатываюсь назад.

– С чего ты взял, что я тебя жду, Имо? – спрашиваю спокойно, складывая руки перед собой, – мне нужно время для воссоединения с богиней. Так что твоё присутствие будет некстати.

Его лицо багровеет, как у ребёнка, который никак не может получить желаемую игрушку.

– На утренней молитве с богиней воссоединишься! – плюётся он, и вдруг хватает меня за руку, – пошла, пошла! Уже все поели! На выход, живо!

Он тащит меня к выходу! Понимаю, что сейчас отбиться не смогу – Имо огромен, и намного сильнее меня! Слышу позади голос Кейли, которая мчится за нами, и пытается достучаться до жирдяя, но не могу даже обернуться к ней!

На площади перед изваянием Великой Драконицы толком и нет никого, но Иммолио подводит меня прямо к гранитному постаменту.

– Не смей двигаться до окончания молитвы! – он орёт так громко, что я вся сжимаюсь.

Вдруг он застывает. Заплывшие жиром свиные глазки закатываются, и Старший Брат валится оземь с ужасающим хрустом.

А на балконе второго этажа, над столовой, я вижу человека, которого просто не может здесь быть!

Глава 7. Нет пути назад

Это Дженна!

Она взволнованно перегибается через перила, после чего кивком указывает на дверь позади себя. И скрывается.

– Что с ним? – удивлённо спрашивает подоспевшая Кейли.

Старшая Сестра поддевает его руку носком туфли. Имо не шевелится.

– Свалился просто на ходу, – не моргнув глазом лгу.

Мне не хочется говорить Кейли о Дженне. Пока точно нет. Направляюсь к переходу, откуда ближе всего к ступеням на второй этаж, но Кейли мягко хватает меня за руку.

– Ты куда? Скоро начало молитвы.

– Я же так и не поела, – доброжелательно улыбаюсь, – может, ещё успею ухватить что-нибудь. К началу молитвы вернусь!

Вижу, Кейли начинает что-то подозревать. Она не так проста, как могла показаться изначально. Обещает помочь, говорит, что на моей стороне… На моей ли? Или преследует собственные цели?

Сглатываю. Быстро иду к столовой, оттуда – на лестницу, на второй этаж. Дженна стояла на балконе комнаты, соседствующей с библиотекой. Обычно там пусто и заперто. Сдерживаю шаг, стараюсь идти спокойно, и не вызывать подозрений. В животе урчит от голода.

Подхожу к двери, кладу ладонь на прохладную ручку. Тревога в груди скручивается в узелок. Вдруг мне показалось?

Но дверь открывается сама, и Дженна быстро втаскивает меня внутрь.

– Чего ждала? Пока этот ваш Жрец припрётся?! – возмущается она.

Её появление такое неожиданное, но радостное для меня! Не могу сдержаться, и бросаюсь ей на шею.

– Как я рада тебя видеть! – шмыгаю носом, обнимая гостью.

Дженна пахнет травами, и тихо смеётся. Потом отходит на шаг, и смеряет меня взглядом.

– Я тоже рада, девочка. Так и знала, что эти злыдни тебя голодом заморят. Поэтому принесла поесть.

Она показывает на корзинку на столе, а я в этот момент готова уверовать в существование Великой Драконицы! Наспех кусаю булку с сыром, слушая Дженну.

– Ты заберёшь меня отсюда?

– Не смогу, моя хорошая. Из-за беременности ты неправильно впишешься в телепорт. Я не хочу навредить твоему малышу.

– Тогда это сделают здесь, – откладываю булочку, – ночью Старшая Сестра Кейли показала мне…

– Убийство. Это сделал Высокий Жрец. Он питается кровью и энергией беременных девушек.

– Питается…?

В горле пересыхает. Это значит, что он не просто человек!

Дженна подходит ближе, неловко поглаживает меня по плечу.

– Видишь ли, энергия зарождения новой жизни невероятно сильна. Пить беременных – запретная практика, давняя. Я считала, что она утеряна, и собиралась похоронить знания о ней вместе с собой, когда придёт мой час. Только вашего Жреца ведёт тот, кто древнее всякой магии, и сильнее любой ведьмы. Тот, кому нужен твой сын для завершения обряда.

– Мой сын…? Ты хочешь сказать… Высокий Жрец служит Тёмному Драконорождённому?!

Меня словно бьют под дых. Так всё сходится! Но тут Дженна роняет:

– Не служит. В какой-то степени, он и есть Тёмный Драконорождённый.

Смотрю испуганно. Как такое возможно?!

– В древних трактатах тёмной магии упоминается, что тёмный бог всегда хотел воплотится в мире людей. И пожрать этот мир, впитав ужас миллионов смертных. Подселиться в тело дряхлого старика – не его конечная цель. Он хочет собственное тело. И для этого ему нужна одна конкретная беременная девушка, чей ребёнок от Великого Драконорождённого даст ему несметное количество энергии.

У меня трясутся руки. Всё настолько хуже, чем я думала…! Ледяной ужас сковывает тело. Нет, нет! Как я могу противостоять древнему богу?!

– Я понимаю, что тебе страшно, – обещает Дженна, – но мы тебя вытащим.

– Мы?

Вдруг вдалеке слышится драконий рык. Мой ужас сменяется шоком. Тут же бросаюсь к окну, боясь поверить в своё предположение.

– Дирэн! – счастливая улыбка так и просится.

Значит, всё было нарочно подстроено так, чтобы Рэн меня прогнал! Задумано Иммолио для исполнения воли Высокого Жреца, ещё и Элисон где-то взял для роли любовницы Дирэна…

Но моя радость быстро меркнет. Ему опасно здесь находиться. Если для меня есть в запасе ещё несколько дней, то Рэн… Поняв, что он не под их контролем, кто знает, что будет?

– Он не должен здесь быть, – качает головой Дженна, – но ты тоже, цветочек. Остаётся надеяться, что вы успеете сбежать, иначе…

Иначе… Что? Я стремительно вылетаю из подсобки. Если Дженна может просто создать телепорт и переместиться, то Дирэн – явно нет! Сбегаю вниз по ступенькам и мчусь во внутренний дворик, куда уже, наверное, сошлись послушницы после завтрака.

Так и есть. Старшие Сёстры и Братья обступили Имо, до сих пор лежащего на земле. Двое из них возносят молитвы за здравие. Шанила стоит на коленях рядом с ним, проверяя пульс.

Они ещё не знают, что сюда летит дракон. Я видела его из окна, противоположного тому, которое выходит в этот дворик. Но буквально с секунды на секунду…

Усиливается ветер! И я слышу в его шуме свист от взмахов драконьих крыльев, который ни с чем не спутаю.

Откуда-то сверху сыпется каменная крошка, следом – громкий звук, словно рушится что-то огромное! Послушницы в ужасе убегают под крышу, а я оборачиваюсь. Рэн приземлился на башню, вонзив острые когти в черепицу крыши.

Да! Он прилетел за мной! Машу рукой, потом обеими, но Дирэн обводит двор взглядом, словно не может отыскать меня.

Действительно… Ведь метки больше нет.

– Рэн! Я здесь!

Дракон медленно переводит взгляд на меня. В какой-то момент я пугаюсь: что, если я выдумала себе, что он прилетел меня забрать? Вдруг он ищет Имо? Или хочет что-то обсудить с Высоким Жрецом…

Вздрагиваю. Да, у меня есть причины сомневаться в нём. Но ведь я столько всего узнала! Не хочу допускать и мысли, что Дирэн продал меня этим людоедам по своей воле! Только и прятать голову в песок мне нельзя. Ведь я ответственна не только за свою жизнь!

Что делать?!

Да поздно об этом думать… Вряд ли Дженна сказала бы мне, что они меня вытащат, если бы Рэн хотел оставить всё как есть! Да и зачем летел бы?!

Подхожу к изваянию Великой Драконицы, и Дирэн слетает с крыши. Он приземляется прямо передо мной, подняв такой шквал ветра, что приходится закрыть глаза и придержать платье.

Но это он! И мне приятно его видеть, какие бы противоречивые чувства не раздирали душу и сердце. Огромный графитовый дракон подходит ещё ближе ко мне, и протягивает вперёд шипастую голову.

Рэн никому не позволял и не позволяет касаться его драконьей чешуи, кроме меня. Или злейших врагов, которых он планирует пустить в расход. Уверенно глажу нос, тёплый и шероховатый. А я не сдерживаю уже немного истерический смех.

– Рэн… Рэн!

Он окутывается тёмным дымом, и вскоре выходит из этой поволоки в обличии человека. Его щетина отросла больше, чем он обычно носит, а глаза запали. Но в остальном он именно тот, которым я его знала!

– Бьянка! – он хватает меня за талию, прижимает к себе.

Я не могу им надышаться, хочу раствориться! Неужели мой кошмар закончился? Мы вернёмся домой, и всё будет как раньше?

– Что за милые влюблённые, – позади нас слышится язвительный голос Высокого Жреца.

Дирэн выхватывает меч, но Жрец лишь смеётся.

– Не осилишь, – скалится он.

– Не слушай его! – кричу любимому, – ещё ни один не смог тебя победить! Он хочет сбить тебя с толку!

Но Рэн смотрит на меня, и я вижу сползающую с уголка его левого глаза по щеке каплю крови.

Бросаюсь к нему, ловлю любимое лицо в ладони. Дирэн нахмурен, черты его лица заострены. Но из уголка второго глаза тоже появляется алая слеза, и я, невольно, отстраняюсь.

В груди разрастается ощущение безысходности. Он что-то сделал с Рэном! Высокий Жрец! Закрываю глаза, ища спокойствия, только мне его не найти уже никогда. Пока будет жив старый маразматик, ставший вместилищем для тёмного бога, я не смогу спать спокойно. Только что я могу сделать?!

– Дай нам уйти! – Рэн выходит вперёд, закрывая меня собой, – Бьянка – не единственная беременная от Драконорождённого!

– Не единственная, – кивает Высокий Жрец, – но она уже здесь. И отпустить её я не могу. Да и не хочу.

Теперь я понимаю, о чём говорила Дженна. Лицо Жреца плывёт, идёт рябью. Глаза, только что голубые, становятся чёрными.

На земле у ног Дирэна, облачённых в высокие кожаные сапоги, уже с десяток кровавых пятен. Что-то нужно придумать! Он забирает его силы!

– Господин, прошу, отпустите Рэна! – выглядываю из-за плеча мужа, – я останусь здесь. Только не троньте его!

Боковым зрением замечаю, что лицо Дирэна уже полностью в крови. Она идёт из глаз, носа, и даже успела запечься в уголках рта.

– Да, ему придётся уйти, – растягивает бесцветные губы Высокий Жрец, – если не хочет истечь кровью досуха. Отныне ему не быть с тобою рядом, отроковица. Иначе – смерть.

Задерживаю дыхание, перевариваю услышанное. Дирэну стало плохо из-за меня? Из-за того, что рядом я?!

– Я не боюсь смерти, – Рэн хватается за меч, – а вот тебе есть чего страшиться, Тёмный. Смерть этого дряхлого тела задержит тебя на сколько лет? Десять? Двадцать? Тебе не воплотиться в мире, сколько беременных девиц ты истреби!

Дирэн делает шаг назад, хватает меня за руку. Я наблюдаю за происходящим, словно во сне. Он целует мою руку, сжатую в своём кулаке. Потом поворачивает ко мне окровавленное лицо.

Я ещё долго буду помнить картину, представшую передо мной сегодня. Мой Рэн, любимый муж, с которым мы столько лет прожили в любви. Мне не удалось его разлюбить даже думая, что он предатель, и продал меня монстру. Он смотрит на меня, истекая кровью из-за того, что я рядом!

– Ты можешь сделать всё, что угодно! – Жрец разводит руки в стороны, словно распахивает объятия, – но с Бъянкой вместе вам не быть, Драконорождённый. Иначе подохнешь, как тварь.

– Как ты!

Рэн бросается вперёд и нападает на Жреца. Кричу, умоляю его остановиться! Нужно бежать!

Но бой происходит непродолжительный. Буквально несколько выпадов, и Дирэн пронзает Высокого Жреца мечом. Потом ещё, и ещё…

Когда содрогается земля, я падаю, больно ободрав ладони. Небеса затягивает чёрными тучами просто за секунду! Едва тело Жреца касается земли, нас оглушает дикий вой, словно от боли одновременно умирают тысячи человек.

Вижу, как Дирэн бросается ко мне, но рядом со мной его глаза закрываются, и супруг валится около меня без каких-либо признаков жизни.

– Рэн?! – подползаю к нему, касаюсь груди, но стука сердца не слышно, – нет, Рэн, пожалуйста, очнись!

– Бьянка! – кто-то хватает меня за руку, – нужно уходить!

Поднимаю голову вверх, но перед глазами всё смазывается. Срывается ветер, дождь обрушивается такой, что дальше вытянутой руки совсем ничего не видно.

– Я никуда не уйду без Дирэна!

Рядом на колени падает Дженна. Её лицо измучено и встревожено, но губы решительно поджаты.

– Чем дольше ты находишься рядом с ним, тем ему хуже! Нужно уйти, чтобы Рэн пришёл в себя!

Абсолютно всё внутри меня противиться этому. Почему-то я уверена, что, если уйду сейчас, то мы с ним больше не увидимся!

– Скорее, Бьянка!

Она тянет меня за руку, и мне не остаётся ничего другого, кроме как позволить ей увести себя. Уже у ворот я оглядываюсь. Дождь поредел, и мне видно, как Рэн поднялся на локтях, и оглядывается, ища меня.

Прости меня, любимый. Моя близость тебя убьёт. Я должна уйти. И прощай, наверное.

Бьянка, 6 лет спустя

В воздухе витает запах сладких пышек. Облизываю губы – на них осела сахарная пудра. Пока булочки томятся в печке, я тщательно намываю посуду в казанке, стоящем на плите. Нужно успеть, пока вода нагреется так сильно, что я уже не смогу опустить в неё руки.

Кем только я не была в этой жизни: отроковицей, госпожой, потом опять послушницей храма. Научилась работать руками и не бояться холода и жары, потом – напрочь забыла о том, что такое тяжёлая работа.

Сейчас я где-то посередине. Работаю, но не так тяжело, как в храме. Отдыхаю, но без полного ощущения безопасности, как было в доме Дирэна.

Рэн… С того дня в храме, когда он расправился с Высоким Жрецом, я больше его не видела. Дженна несколько недель прятала меня по окрестным городам, после чего наняла экипаж, и мы приехали сюда. Саммэрлэйк, крошечный городишко на берегу озера в горах, приютил нас и спрятал.

Мы с Дженной сыграли роли жительниц соседнего городка у подножия горы, пострадавших от пожара. Нам выдали документы на имена Блэр и Матильды Коррел, и позволили занять пустующий дом.

– Нам бы ещё найти артефакты, меняющие внешность, – сказала тогда Дженна, – и можно было бы чувствовать себя в безопасности.

Но уже тогда я знала, что безопасности не существует. То, что Дирэн зарезал Высокого Жреца, вмещающего в себе дух Тёмного Драконорождённого, ничего не изменило. Тёмный бог всё равно желал воплотиться. Рэн тогда сказал, что смерть тела задержит бога на пять или десять лет.

Задержит. Не остановит.

– Он всё равно найдёт нас.

– Тебе нужно думать о ребёнке, Бьянка. Спокойно доносишь беременность, родишь. Глядишь, Великая Драконица смилуется над нами, и подарит твоему малышу несколько лет счастливого детства, чтобы он подрос, и окреп. Там уже будем думать, что дальше.

Так и было. Стараниями Дженны беременность протекала спокойно. Она взяла на себя большую часть работы, позволяя мне побольше отдыхать и гулять по лесу. Понемногу я перезнакомилась с местными жителями, и всё было хорошо, пока какая-то бабулька не упрекнула меня, что я ношу ребёнка вне брака.

– Давно я не видела тебя, Блэр. Ты сильно изменилась, – ко мне обратилась уважаемая дама преклонных лет, когда я стояла в очереди в лавке с продуктами, – что-то я не слышала, что ты вышла замуж.

Не могла ведь я сказать, что, вообще-то вышла… Но замужем была Бьянка, а не Блэр.

– Я не выходила.

Вся очередь, и даже продавщица тут же окинули критическими взглядами мой уже прилично выступающий живот.

Это был первый раз, когда на меня разгневалась Дженна.

– Бьянка, неужели ты не могла отовраться?! Для здешних людей родить вне брака – худшее из зол!

– Я ещё только о мнении местных бабулек не волновалась!

– А было бы неплохо! Их языки слишком длинны, чтобы ими пренебрегать. Понадеемся, что они не приведут к нам беду.

Только они привели. Не прошло и двух недель, как мне пришло письмо от бургомистра – он вызывал меня на аудиенцию.

Когда я рассказала о письме Дженне, она побледнела. Всё время, что мы занимали выделенный нам домик, Дженна вертелась, чтобы сделать его хоть мало-мальски пригодным к жизни. Но, получив весть о вызове, впервые замерла посреди комнаты, как громом поражённая.

– Это плохо, милая. Очень плохо. Здешний бургомистр – избалованный мальчишка. Мне не нравится, что он захотел с тобою встретиться.

Но выбора уже не было. Дженна в образе Матильды Коррел, матушки Блэр, решила пойти со мной. У меня просто камень с плеч свалился: как же приятно иметь на своей стороне настоящую ведьму!

Поместье бургомистра утопало в зелени, а внутреннее убранство кричало о богатстве. Мы с Дженной выглядели нелепо на фоне настенных гобеленов, вытканных золотыми и серебряными нитями.

Пока нас вели в зал приёмов, я всё не могла понять, что нужно управителю целого города от беременной девчонки? Хочет прочесть лекцию о нравственности? Всё стало ещё запутанней, когда мы предстали перед бургомистром.

Дженна говорила правду – он выглядел совсем юным, но уже был крайне напыщен. Одет в чёрный камзол и кожаные брюки, он сидел во главе богато накрытого стола.

– Госпожа Коррел с матерью, явились, – недовольно протянул он, постукивая по подлокотнику, – сядьте. И ешьте.

– Господин, вы позвали нас для этого? – вздёрнула бровь Дженна, – ваше поместье находится на холме, а моя дочь носит ребёнка. С вашей стороны это безответственно.

– Это. Нормально, – чеканит он, – жители должны выполнять указания своих управленцев. Потом снова кивает на стол, – пообедайте. Отдохните с дороги.

Мы с Дженной явно не были настроены на отдых. Но вызывать недовольство власть имущего не хотелось. Мы покорно сели за стол.

Он ничего не спрашивал. Просто положил себе в тарелку кусок запечённой свинины и немного салата, и начал есть.

Не понимая до конца, что происходит, я тоже взяла несколько кусочков сыра и овощи. Когда Дженна залезла в салатницу руками без приборов, до меня дошло, какую ошибку я совершила, но уже было поздно.

– Блэр Коррел – моя приятельница со школы, – удивительно низким голосом произнёс бургомистр, – вы на неё явно непохожи, госпожа. Я решил списать это на необходимость надеть артефакт, изменяющий внешность, но… Блэр никогда не умела пользоваться столовыми приборами, и откровенно их не любила.

Дженна устало выдохнула, а я отложила вилочку. Опять сбегать, прятаться, менять имя… Мы поступили глупо, сменив имена, но оставив прежнюю внешность. Нельзя повторить эту ошибку впредь.

– Что вы хотите за молчание, господин? – деловито спросила Дженна.

– Вы хотите подкупить меня? Я могу заключить вас в темницу, произнеся лишь одно слово, – лениво ответил бургомистр.

– А я могу одним словом высадить в воздух вас вместе с вашим поместьем, – Дженна чуть более, чем убедительна.

Её слова заставили бургомистра крепко призадуматься. Было видно, как по его скулам гуляют желваки. Он не хотел встревать в конфронтацию с настоящей ведьмой. А мы крайне не желали искать новое место, уже немного обжившись здесь, и наладив быт.

Мы ни к чему не пришли. Он отправил нас домой, весьма размыто намекнув, что, мол, ладно, живите. Дженна была готова сорваться в путь в любой момент, если это будет необходимо. Но прошли дни, потом недели, месяцы. Всё было хорошо, нас никто не трогал, и мы немного успокоились.

Мой живот рос, казалось, не по дням, а по часам. Однажды мне опять приснился мой малыш Рэймс, и я не удержалась – попросила его сводить меня в сон Дирэна. Только эта затея оказалась неважной. Едва я подошла к Рэну во сне, он моментально побледнел, а из носу пошла кровь.

Я тут же проснулась, и расплакалась. Дирэн убил Жреца, но его проклятие действовало всё это время. Неужели нам больше не суждено быть вместе?

Глава 8. Всё сначала

– Мам! Я на улицу, играть с ребятами! – Рэймс спешно обувается, и пытается заправить ремешки босоножек, но промазывает мимо петли.

Сдуваю прядку с лица, и оглядываюсь на сына. Каждый раз, когда я смотрю на него, сердце щемит болезненно и сладко. Он так похож на Дирэна, что сил нет! Острые черты лица ещё не обрели грубости в силу возраста. Но взгляд тёмных глаз уже не менее решителен, чем у отца.

Сжимаю в кулаке кусок теста, которое замешиваю. Глядя на сына мне хочется плакать от счастья, что он у меня есть, и горечи, что мы с ним были вынуждены разлучиться с его родным отцом.

– Хорошо. Только ты ведь знаешь…!

– Да, да, – занудным голосом повторяет Рэймс, – не подходить к озеру. Я знаю. Не буду.

– Обещаешь?

– Угу.

– У нас на десерт будут ватрушки со сладким творогом и изюмом. Можешь пригласить друзей.

– Хорошо, мамочка, – он бегло чмокает меня в щёку, и вылетает из дома.

Вздыхаю, и возвращаюсь к замешиванию теста. В сердце опять разрастается комочек тревоги за сына – мой постоянный спутник с той поры, как Рэймс научился ходить.

Вскоре кухня наполняется запахом булочек, которые так обожает сын. Я стараюсь часто баловать его и Дженну вкусностями, ведь без них… Не знаю, что со мной было бы. Рэймс дал мне смысл жить дальше, а Дженна не раз спасла жизнь и мне, и моему сыну. В том числе и в родах, которые едва не закончились плачевно для нас обоих.

Даже прожив в Саммэрлэйке шесть лет я не чувствую себя здесь в безопасности. Временами мне снится Тёмный Дракорождённый, и в каждом таком сне он разгневан на меня. Я не могу проснуться, и вытащить из такого сна меня может только Рэймс. Лишь чувствуя в своей руке его маленькую ладошку, я могу выйти из кошмара.

Страх стал моим вечным спутником. Подспудно я каждую секунду ожидаю наступление катастрофы. Какое-то чутьё подсказывает мне, что история со злым богом далеко не окончена, только не понимаю, почему. Я нужна была ему беременной, но мой ребёнок уже шесть лет как родился. Что ему ещё может быть нужно от меня?

Рэймс стал моей отдушиной, а Дженна – настоящим спасением. Не знаю, в какой момент она так сильно ко мне привязалась, но этому моменту я обязана своей жизнью, и жизнью сына. Она находит деньги даже в самых безнадёжных ситуациях. Кроме того, часто Дженна ходит на охоту, и возвращается домой с полной сумкой дичи.

Когда за моей спиной открываются двери, я снова оборачиваюсь, ожидая именно Дженну с охоты.

Но это не она.

Меня решил посетить сам бургомистр.

– Ватрушки? Неплохо, – он снимает шляпу, камзол вешает на крючок у двери.

Хмурюсь. После той нашей первой встречи, когда этот мужчина запросто раскусил нас с Дженной, я его остерегаюсь. Только трудно это делать, если он меня преследует. И делает это часто.

– Привет, Кристон. Нужно будет немного подождать.

– Я и подожду.

Выхожу в соседнюю комнату под предлогом поиска творога, но минуты две просто стою, лишь бы его не видеть. Я с ним уже давно не церемонюсь. Только это не значит, что я перестала его бояться.