Текст книги "Измена. Жена на продажу (СИ)"

Автор книги: Лина Венкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)

Annotation

– За сколько отдашь её?

Не верю, что мой наибольший кошмар спрашивает это у моего любимого мужа. Но ещё меньше верю, что супруг, покачивая на коленях чужую девицу, отвечает.

– Недорого. С Бьянкой стало труднее сладить. Она ничего не делает по дому, не имеет увлечений. Просто живёт, как трава. Сорняк, который надо выполоть.

Лжёт напропалую! Нарочно выставляет в дурном свете!

– Так за сколько?

– Сто золотых, и считай, сочлись.

Любимый муж продал меня, как вещь. Как игрушку! Мне пришлось вернуться в приют, из которого он когда-то меня забрал.

Только он не знал, что прогнал не меня одну. Он прогнал двоих.

Очень эмоционально

Беременная героиня

Встреча через время

ХЭ обязателен

Измена. Жена на продажу

Глава 1. Проданная жена

Глава 2. Истинная в бегах

Глава 3. Драконий сын

Глава 4. Тот, от кого не спрятаться

Глава 5. Обратно

Глава 6. Прошлое и будущее

Глава 7. Нет пути назад

Глава 8. Всё сначала

Глава 9. Всё прахом

Глава 10. Как обмануть тёмного бога?

Глава 11. Проблемы на новом месте

Глава 12. Помоги, умоляю

Глава 13. Последняя надежда человечества

Глава 14. Точка дымления

Глава 15. Свобода

Измена. Жена на продажу

Глава 1. Проданная жена

Стою под нашей с супругом спальней и глотаю горькие слёзы. Держу в руках поднос с чаем, который он научил меня заваривать. Но он предпочёл «попить чаю» не со мной.

– Ох, Рэн… РЭН! Какой же ты… оххх…

За страстными вскриками следуют характерные шлепки, которые невозможно спутать ни с чем. Я бы мечтала умереть прямо в эту секунду, если бы не знала, что, скорее всего, уже беременна.

Вот так случилось. Столько лет, попыток… И долгожданный малыш родится после того, как его папа изменил маме.

Кто эта женщина? Её голос охваченный похотью, и мне не знаком. Рыдания душат, руки трясутся. Я не смею входить в собственную спальню. Разворачиваюсь, и бреду обратно на кухню.

Ночь не сплю. А утром предатель заходит в комнату, в которой я осталась на ночь с таким лицом, словно ничего не случилось. Вот так прозаично.

Вот так жестоко.

– Будут гости. Завари чай, как должно. Ты знаешь, что делать.

На кухне я прислушиваюсь к происходящему в гостиной. За тонкой стеной происходит что-то из ряда вон выходящее. Когда замолкает громкий, уверенный голос моего супруга, Великого Драконорождённого Дирэна дар Кёртиса, мне слышится женский смех.

Он переливается, как пение соловья. Замираю, нервно смотря в одну точку. Закрываю глаза и тут же открываю. Как бы обидно мне не было, я должна держаться. Ведь теперь мне есть за кого отвечать.

Женский. Смех. Я слышу его отчётливо. Это явно не прислуга – никто из работающих в замке женщин не позволил бы себе так громко смеяться при хозяине. Неужели важный гость, которому я собственными руками завариваю чай – его… его… любовница?! После произошедшего ночью он просто приказал мне приветствовать её в доме?! Этому даже нет названия!

Трясу головой. Нет, нет, нет! Потом поправляю светлые локоны, выбившиеся из ленты. Не надо думать о плохом. Дирэн полюбил меня. Он мне не лгал!

Не лгал ведь…?

Что если тогда в спальне был не он…? Нет, какая же я глупая, о Великая Драконица! Она ведь кричала его имя! А других Рэнов в замке нет…

Отрываю напряжённый взгляд от чайничка с ароматным зелёным чаем из луговых трав, которые сама собирала на выходных. Традиции этого края велят хозяйке дома готовить особый травяной чай для гостей, таким образом приветствуя их в своём доме.

Я росла в приюте далеко отсюда, и здешним традициям меня обучал Дирэн. Ещё в самом начале нашей семейной жизни, когда он был не особо ко мне приветлив. Метка истинности зажглась? Зажглась. Он женился? Женился. Чего ещё надо?

Но мне, приютской девочке, выросшей в строгости, очень, очень хотелось любви! Только я не смела её просить и думала, что отныне заперта в огромном мрачном замке с недружелюбным драконищем.

Но Рэн оказался лучше, намного лучше, чем я думала! Сначала он стал для меня другом: приходил в библиотеку и составлял мне компанию, рассказывал о традициях родного края. Мы гуляли в садах, он возил меня в город в дорогом экипаже, таком, что девчонки из приюта рты раскрыли бы, увидев его!

Что сказать, гораздо большее впечатление на меня произвело не богатство Дирэна и его дорогие экипажи, а эти уверенные, но и деликатные попытки сблизиться. Он дал шанс нашим отношениям расцвести, не принуждая меня к близости, и за его великодушие я отплатила стократно! Ведь полюбила его, всем сердцем полюбила!

Сложно найти более благодарную жену, чем девушка из приюта. Для меня всё в этом доме стало в новинку: прислуга, шикарные наряды, и обилие еды. Но когда он пришёл сделать меня своей женой по-настоящему, я доверилась ему без раздумий не из чувства долга, но от счастья! Моё сердце пело, а с его губ срывались слова любви.

Смотрю в окно. Когда между нами пробежала кошка? Я не знаю. Не заметила даже! Дирэн стал более замкнутым. Перестал брать меня на прогулки, подолгу сидел один в своём кабинете.

Поправляю кружево на рукавах, вдыхаю терпкий аромат трав: зверобоя, цветков клевера и нескольких плодов шиповника. Перед глазами моё отражение в окне. Лицо встревоженное, губы сжаты, напряжены. Стараюсь расслабиться. Эти голубые глаза умеют смотреть на Дирэна только ласково. Даже если захочу, я не смогу на него разозлиться. Даже там, где следовало бы.

Расставляю на подносе посуду: синий керамический заварочный чайничек, передающийся в семье Дирэна вот уже три столетия; три блюдечка, и на них – чашки, пока что пустые.

Я должна красиво преподнести чай гостям. И справлюсь с этим, ведь уже много раз помогала Дирэну принимать важных гостей из столицы.

Привычно удерживая поднос в руках, иду к дверям. Надавливаю плечом, и снова слышу звонкий женский голос.

Успокойся, Бьянка! Дыши глубже. Смотря под ноги, выхожу на середину просторной гостиной. Заготовленная улыбка приклеивается к зубам, когда я вижу представшую перед глазами картину.

Мой муж на диване перед камином. Любуюсь им даже со спины: широкие плечи, мягкие волосы, едва касающиеся плеч. Сколько раз я пропускала его волосы сквозь пальцы, пока он целовал меня – не счесть. Знаю, что его глаза всегда чуть прикрыты, а взгляд исподлобья – хищный. Властный.

На коленях Рэна сидит девица в чёрном платье с тёмным, тяжелым макияжем. Она обнимает моего мужа… Обнимает Дирэна! Мне было велено принести чай, зная, что я здесь увижу! Всё оказалось правдой!

Но когда я перевожу взгляд на гостя в кресле, то замираю от страха. Руки дрожат так сильно, что посуда на подносе дребезжит.

– Здравствуй, отроковица.

Поднос летит на пол. Трёхсотлетние чашки и чайничек превращаются в черепки. От кипятка мои лодыжки спасает юбка, но мне уже неважно. Смотрю на мужчину в белых одеждах, расположившего руки на подлокотниках, как хозяин.

Животный страх сжимает моё сердце в стальном кулаке.

Ведь я узнаю этого мужчину.

Девица на коленях супруга смеряет меня хмурым взглядом. Она похожа на какую-то мрачную нимфу, а Дирэн поглаживает её плечи, как зачарованный.

Тут же я обращаю внимание на то, чего не увидела сразу. У неё выступает живот! Любовница Рэна беременна!

Весь мой мир сужается к этой бесстыдной парочке, сидящей на диване передо мной без каких либо угрызений совести. Мне так плохо, что я готова умереть просто в эту секунду. Как давно они вместе?! Судя по животу этой девчонки, она месяце на пятом, не меньше!

– Не смотри на Элисон с такой завистью, – велит мне гость в кресле.

Старший брат Иммолио. Он мне не родственник совсем, но в приюте все зовутся братьями и сёстрами. Имо имел дурную славу – его вечно выгоняли из женского крыла, а несколько девчонок от него даже понесли, причём одновременно. Не знаю, как так получилось.

Потом их всех Высокий Жрец напоил травой-кровянкой. Девушки мучились от боли несколько дней. Все как одна потеряли детей, и вряд ли больше смогут забеременеть.

Высокий Жрец сказал, что это их расплата за легкомыслие и распущенность. Эти качества не привечает Великая Драконица.

Какое наказание понёс Иммолио? Никакое. Сделал он выводы? Пожалел о содеянном? Отнюдь.

Когда я повзрослела, мне тоже досталось его нежеланного внимания. В день, когда мою простыню с первой женской кровью вынесли во двор, Имо пришёл ко мне в комнату.

– Все, кроме Бьянки – на выход, – лениво велел он, почёсывая отвисшее брюхо.

Ни одна из девочек не хотела навлечь его гнев, и все повиновались. Я осталась наедине с этим грязным животным.

Абсолютно всё в нём внушало мне отвращение и ужас. Расплывшееся лицо походило на рыло хряка. Толстые губы всегда блестели, словно он съел кусок сала и не вытерся. Глубоко посаженные маслянистые глазки вечно щурились, отчего он походил на умственно отсталого.

Впрочем, поступки Имо лишь это подтверждали.

– Сладкая Бьяночка, ты ведь не будешь орать, как резанная? – он сделал шаг ко мне, сидящей на своей кровати, и одеревеневшей от ужаса, – ты теперь настоящая женщина. Тебя надо попробовать, как и всех.

Значит, вот так это происходило с остальными? Он просто приходил, и не спрашивал разрешения?! А теперь те девочки лишены возможности стать матерями из-за этого мерзавца! Неужели Высокий Жрец не знает ситуации, и не может найти управы?

Но небольшой религиозный приют не особо популярен среди населения, и найти послушников в услужение Великой Драконице совсем нелегко. Возможно, поэтому Высокий Жрец бездействовал?

Впрочем, неважно. Я была готова умереть, лишь бы не попасть в руки Старшего брата Иммолио. Но от его присутствия, ужасных слов и безграничного страха у меня отняло речь.

Тогда меня спасла Старшая сестра Шанила. Она принесла мне чистое постельное бельё, и, увидев в комнате Имо, сразу смекнула, что к чему. Шанила подняла такой крик, что Иммолио был вынужден ретироваться, не получив желаемого.

В благодарность я испекла сестре Шаниле её любимый черничный пирог и сшила для неё платок, украсив его вязаными кисточками. Она была так приятно удивлена, что подарила мне взамен маленький складной нож.

– Никто тебе и слова не скажет, если ты пришьёшь этого неразумного отрока, позор всего приюта, – сказала она тогда.

Мне было страшно держать в руках нож, но ещё страшнее – попасть в лапы вонючего негодяя. Он больше не приходил в нашу комнату, но не упускал шанса унизить меня при других воспитанниках. Я старалась не ходить коридорами приюта в одиночку.

Потом он подрался с другим Старшим братом, и этого придурка, наконец, стали контролировать. Жить стало намного легче, а потом… На мне зажглась метка истинности средней привязки, и в тот же день за мной явился Дирэн.

Это был лучший момент моей убогой жизни. Мы в это утро – несколько десятков послушниц – возносили молитвы Великой Драконице в зале перед её изваянием. Я молила её дать мне шанс убраться отсюда.

Когда за окном поднялся ветер, даже Старшая сестра отвернулась от изваяния Великой Драконицы. Но нам велела держать глаза закрытыми. Только куда ей удержать девичье любопытство? Тем более, когда все услышали мощный, сотрясающий стены драконий рык.

В моей душе разлилось смятение, ведь я уже знала о своей метке. Этот дракон явился за мной. Кто он? Что если он деспот вроде Старшего Брата Иммолио?

Все тут же бросились на улицу. Где такое видано – чтобы в наш приют прилетел настоящий дракон?! Немыслимо! И всё же мы увидели его: Дракон приземлился во внутреннем дворике.

Огромный! Мощные лапы покрыты пластинами цвета графита. Такой же гребень венчает голову и тянется через спину к самому кончику хвоста.

Я стою в толпе девочек, и понимаю, как и все: графитовый дракон на королевство всего один. Это один из четырёх Великих Драконорождённых!

А дальше происходит невероятное. Дракон находит меня взглядом. Смотрит прямо в глаза! И меня пронзает осознание – он точно заберёт меня отсюда. Нахожу взглядом Имо, и в этот момент едва ли не впервые в жизни уверую в существование Великой Драконицы.

Ведь сколько раз молилась о возможности побега – не счесть…

Когда дракон находит меня, почти сразу его мощное тело заволакивает тёмным дымом. Спустя пару мгновений из тёмного облака выходит… он.

– Выйди ко мне.

Он велит так, что ни у одной девушки не хватает смелости подумать, что он говорит с ней. Дрожа, обхожу послушниц и выхожу вперёд. Понимаю, что выгляжу перед ним, как оборванка. А ведь так и есть… Брошенная в детстве, никому не нужная. И вдруг – истинная Великого Драконорождённого?!

Дракон подходит ближе, и резким движение отодвигает льняную ткань платья с моего плеча. Метка, почувствовав его прикосновение, светится ровным светом, признавая своего хозяина.

Он смотрит мне в глаза, и я понимаю, что полностью в его власти, хоть он едва лишь коснулся меня пальцами. Смотрит в саму душу. Такому и не пикнешь наперекор. Выше меня на целую голову, а плечи так широки, что я чувствую себя рядом с ним маленькой девочкой.

– Я Дирэн дар Кёртис, Великий Драконорождённый. На тебе моя метка истинности. Мой дракон признал тебя. Ты идёшь со мной.

Дирэн не задал ни одного вопроса. Он жёстко ставил перед фактом. Просто сообщал. И, как бы страшно перед неизвестностью мне бы не было, я пошла за ним без сомнений.

Когда меня отправили за моими несчастными пожитками, Имо поймал меня в коридоре, и затащил в тёмный угол.

– Бьянка, ну как же так? – этот мерзавец плевался слюнями прямо мне в лицо, – мы ведь даже не успели ближе узнать друг друга…

Он потянулся к завязкам платья на боку, потянул ленту. Я попыталась ускользнуть под его рукой, но Старший брат оказался на удивление сильным.

– Давай, птичка, – он повернул меня к себе спиной, – так будет даже интереснее…

– Помогите… мммм…

Крик о помощи утонул в его ладони, которой Имо закрыл мой рот. Вот и всё – в день, когда я подумала, что могу от него сбежать, подлец поймал меня. Как глупо…

Но стоило ему коснуться подола моей юбки, в коридор влетел Дирэн. Мне даже показалось, что от увиденной картины его глаза засветились тёмным светом.

Всего за минуту дракон превратил Иммолио в кровавое месиво. Он бил его с таким остервенением, что мне пришлось прикоснуться к нему с мольбой.

– Господин, прошу… Вас могут привлечь к ответственности, а это ничтожество того не стоит.

Тогда он взглянул меня, мне показалось, как на равную. И прислушался к моим словам.

Теперь я знаю – это не так. Я никогда не была равной ему. Ведь вижу собственными глазами моего мучителя, для которого Рэн велел мне приготовить чай по давней традиции своей семьи. И при этом держит на руках свою… беременную… любовницу…

– Ты похорошела за эти годы, Бьянка, – облизывается Иммолио. Потом кивает на меня, и спрашивает у Дирэна, – За сколько отдашь её? Плачу любые деньги.

– Любые деньги? Ты стал щедрее, – хохочет Рэн. Потом переводит взгляд на меня, и тут же хмурится. Пронзает этим взглядом насквозь! – Бьянка, чего встала? Убирать кто будет? Я?

Меня просто парализует. Он никогда так со мной не разговаривал, даже когда забирал из приюта! Да, был отстранён, насторожен, но никогда – груб!

У нас полон дом прислуги, а он велит мне прибраться?! Нет, я умею прибирать – в приюте занималась этим каждый день.

Но когда Рэн привёз меня в этот дом, то пообещал, что я стану госпожой, а не обслугой! Значит, сейчас он говорит это при Имо и своей любовнице только с одной целью – нарочно меня унизить…

Непрошеные слёзы набегают на глаза. Я не могу поверить в то, как круто изменилась моя жизнь! И не хочу верить, что Дирэн способен отдать меня обратно в лапы Старшему брату Иммолио, ведь Рэн знает, что со мной будет!

Словно в подтверждение Имо ловит мой взгляд и проводит кончиком языка по толстым губам, и тут же похабно усмехается. Прошло три года, как мы не виделись, а он всё ещё хочет меня заполучить!

– Эта посуда была дороже, чем вся ты, – небрежно бросает девчонка, сидящая на коленях Рэна, – ты должна возместить убытки. Трёхсотлетний чайничек пострадал из-за безрукой тупицы!

– Ты просто позволишь ей так разговаривать со мной? – едва слышно спрашиваю Дирэна.

– Элисон – будущая мать моего наследника, – непререкаемым тоном отрубает Рэн, – она будет разговаривать с тобой так, как посчитает нужным.

– Но она не твоя истинная… – шепчу.

Уже понимаю, что для него истинность перестала быть аргументом. Так и оказалось.

– Я хотя бы рожу ребёнка, – иронично улыбается Элисон, – и уже довольно скоро. В отличие от тебя, пустозвонка. Спишь с роскошным мужчиной уже три года, и до сих пор пуста. Рэн и так проявил милость – столько ждал! Ему надо было вышвырнуть тебя уже давно.

Слова застревают в горле. Даже если я сейчас скажу, что беременна – разве это что-то исправит? Мне не поверят, унизят. Да и ничего уже не изменить.

Моя беременность не обнулит предательство Дирэна.

– Я возмещу убытки, которые нанесла тебе Бьянка, – скалится Имо, – только отдай её мне. Сколько хочешь?

– Отдам недорого, – Рэн лениво забрасывает ногу на ногу, – с Бьянкой стало труднее сладить. Она ничего не делает по дому, не имеет увлечений. Просто живёт, как трава. Сорняк, который надо выполоть.

Лжёт напропалую! Нарочно выставляет в дурном свете!

– Так за сколько?

– Сто золотых, и считай, сочлись.

Вот в какую сумму Рэн оценил мою любовь, мою преданность! Наш брак стоил сто золотых. Ни монетой больше.

– Забираю, – Имо довольно откидывается на кресле, – эта строптивая кобылка давно просилась на грех. Ты был с ней слишком мягок, Дирэн. Надо преподать урок маленькой потаскушке.

На перекрестье взглядов этих троих я стою, как на эшафоте. Ведь никогда не давала повода думать о себе, как о легкомысленной… Никогда! Я ничем не заслужила такие слова! Была верной женой, и мечтала стать матерью сына Дирэна, но Великая Драконица снова за что-то меня наказала.

Только слезами, мольбами, я сейчас ничего не добьюсь. Мне нужно любыми способами избежать рук Иммолио! Не приведи Драконица, он узнает, что я ношу ребёнка Рэна!

Нужно действовать тоньше. Хитрее. Я женщина, и скоро стану матерью. Они и не представляют, на какую изворотливость я способна!

– Я приму любое твоё решение, – бросаю на Дирэна кроткий взгляд, – позволь вернуться в спальню. Собрать некоторые вещи.

– Вали! – девица Элисон делает пренебрежительное движение кистью, словно отгоняет вредную собаку, – только много не бери. Не вздумай обогатиться за счёт Рэна, овца!

– Как скажете.

Возвращаюсь на кухню, чувствуя, как в груди горит от боли утраты. Опираюсь на столешницу, и с минуту пытаюсь унять разрывающее душу горе.

Потом открываю глаза и быстро выхожу через кладовую в коридор. Я знаю, что делать.

Если бы кто-то видел меня сейчас со стороны, этому человеку показалось бы, что я бесчувственна. Словно случившееся меня никак не задело.

Я сосредоточена и спешу в общую гардеробную. Вдыхая запах залежавшихся вещей, ищу зимнюю обувь, плащ на шерстяной подкладке – на улице мороз, снега по колено! Одежду беру старую, ведь искать меня будут, скорее всего, в моей обычной дорогой одежде. Из дальнего ящика откапываю сумку через плечо, и на минуты застываю. Моя показательная собранность даёт трещину.

В нашу общую спальню идти нельзя. Не знаю, что или кто меня там ждёт, но не хочу рисковать лишний раз. Комната же, где я ночевала, бесполезна – там ничего нет.

Но мне нужны хоть какие-то деньги на первое время! В какое-то мгновение теряю всякую надежду, и закрываю лицо руками. Куда идти?! Имо и Рэн будут искать меня, и найдут, ведь точно найдут! Куда бежать?! Кто примет беременную девушку, кто согласится укрыть меня от могущественного Драконорождённого?!

Ведь на мне до сих пор его метка…

Только и остаться я не могу, ведь тогда окажусь во власти мерзавца Иммолио, который только и мечтает, как поиздеваться надо мной!

Надо успокоиться… На моей стороне сейчас лишь элемент неожиданности. Никто из них не ожидает от кроткой девчонки каких-то выходок, тем более – побега.

В сокровищницу Дирэна стража меня, возможно, и впустит… Вряд ли они в курсе наших семейных проблем. Да только смогу ли я это сделать? Обокрасть Рэна…

Мне больно, так больно в груди, что приходиться закусить палец, чтобы не закричать. Это и его ребёнок тоже! Было бы честно взять его деньги!

Но я такой подлости не совершу. Более того, сейчас я понимаю, что правильно сделала, не признавшись Рэну о беременности.

Я ему надоела. Что помешало бы ему отобрать ребёнка, а меня отправить восвояси? В тот же приют, к Имо.

Только придумать с деньгами что-то надо, и придумать быстро. Тут же в гардеробной ищу мою новенькую муфточку из меха длинношерстной северной ласки. Дирэн задарил меня меховой одеждой, которую я всегда старалась надевать лишь в крайних случаях, предпочитая шерстяные изделия.

Шерсть на животных отрастает, а вот кожа и мех…

Но сейчас приходится заткнуть собственную совесть. К муфте в сумку отправляется меховая шапка, и даже перчатки из кожи, отделанные драконьей чешуей. В столице одежда со вставками чешуек дракона просто взорвала все модные дома. Только не каждой желающей было суждено стать владелицей такого эксклюзива – мало кто из Драконорождённых желал раздавать собственную чешую для женских побрякушек.

Я Рэна даже не просила. Он сам вручил мне эти перчатки на нашу первую годовщину. Это была его инициатива. Его добрая воля…

А сегодня он продал меня за сто золотых. Тому, кто в лучшем случае просто поразвлекается со мной денёк-два, да выбросит на улицу в мороз без денег. Тому, кого сам когда-то избил, когда увидел как тот зажал меня в углу в приюте.

Продал меня дешевле, чем в столице продают девиц в публичных домах…

До того себя накручиваю этими мыслями, что почти готова идти и опустошать сокровищницу Рэна. Но беру себя в руки.

То, что он поступил как последний подлец, не даёт мне права становиться воровкой. Но одежда, подаренная им мне, ведь не украденная? Она моя. И я вольна продать её, или выбросить. Так что её я заберу.

Осторожно выглядываю из гардеробной, спокойным шагом иду в дальнее крыло, из которого можно выйти к конюшням. У дверей набрасываю плащ, застёгиваю его под шеей, набрасываю капюшон.

Выскальзываю из замка Дирэна, и в нос тут же ударяет холодный зимний воздух, аж дыхание спирает. Снег валит такой, что уже на расстоянии вытянутой руки ничего не видно. Это отлично! Снег заметёт мои следы.

Я хорошо ориентируюсь здесь и знаю, как пройти к конюшне даже с такой плохой видимостью. Только всё идёт не так почти сразу.

Из снежной пурги ко мне выходит стражник, патрулирующий этот выход из дворца.

Сглатываю, смотря на него. Он молчит.

Худо. Из-за высокого ворота, скрывающего половину лица, я не могу узнать его. Я со стражей в неплохих отношениях – не раз выпрашивала у Дирэна для них повышение жалования.

Ведь не понаслышке знаю, что такое – работать не покладая рук в любую погоду.

Но чего теперь ожидать от них? Не знаю… Всё же, стража работает на Рэна, и платит им он, а не я.

– Госпожа, нужна помощь? – стражник опускает ворот, и я едва не захожусь нервным смехом.

Это Киллиан! Стражник, однажды подкарауливший меня в саду, и признавшийся в любви. Что за комедия! Нарочно не придумаешь.

Я не стану использовать его в своих целях. Это подло, и не по мне. Но снег хлещет по щекам, руки уже пробрало морозом, и сказать что-то нужно.

– Кэлл, здравствуй, – добавляю немного высокомерия в голос, чтобы он не подумал, что я рада его видеть, – отведи меня в конюшню. Хочу проведать Мури.

И протягиваю ему руку, мол, помоги спуститься вниз. Только внутри всё замирает от страха! Если Кэлл что-то заподозрит…

А даже если и заподозрит – он меня Дирэну сдаст, или нет..?

– В такую погоду? – с неверием отвечает он.

– Да. Мури очень нежная и молодая. Хочу удостовериться, что с ней всё хорошо.

Киллиан просто пожирает меня глазами! И раньше я испытала бы неловкость и быстро сбежала бы. Но не сегодня, не сейчас! Драгоценное время утекает сквозь пальцы!

– Ладно.

Он берёт меня за руку, и помогает пробираться сквозь плотную пелену падающего снега. Именно в этот момент меня настигает ощущение полной безысходности. Как я сбегу, если даже до конюшни одна добраться не могу?! Да и взять с собой Мури, скорее всего, плохая идея – чем её кормить, где держать? Она домашняя, изнеженная кобыла, и забрать её из конюшни баснословно богатого Рэна означает навредить ей.

«Он даже кобылу оставил, а тебя прогнал» – крутится болезненная мысль в голове.

Решаюсь. Отпускаю руку Кэлла, бросаюсь в сторону. Чуть левее направления, куда мы идём, есть небольшой перелесок. Киллиан тут же исчезает за стеной снега, а я, набрав побольше морозного воздуха в лёгкие, насколько могу быстро бреду через сугробы.

– Госпожа, прошу! Я ведь помочь хочу!

Голос Киллиана слышится где-то позади. Значит, я уже достаточно много прошла. Справа темнеет стена конюшни – отлично! Ускоряюсь, и довольно быстро оказываюсь в перелеске, куда и шла.

Здесь снега не так много. Хочется отдышаться, отдохнуть, но я не позволяю себе останавливаться. Нужно идти как можно скорее, чтобы обильный снег скрыл следы.

Вот только… Что, если Киллиан уже мчит к Рэну, чтобы донести о моём побеге?

Дирэн

– В конюшню?!

Шлёпаю Элисон по спине сильнее, чем следовало бы. Она недовольно слезает с коленей.

– Да, господин! – стражник в заснеженной форме взволнован. Даже как-то чересчур… – там метель невероятная, госпожа может пострадать…

– Ты так волнуешься потому, что потрахивал её, да? – спрашиваю, медленно подходя к парнишке.

«УЙМИСЬ. ЭТО НЕ ТВОИ СЛОВА»

Голос Дракона отдаётся тупой болью в висках. Хочется выдрать его оттуда и выбросить к хренам собачьим!

«ТЫ НЕ ПОХОЖ НА СЕБЯ. ИСТИННАЯ НИ В ЧЁМ НЕ ВИНОВАТА»

«ЗАТКНИСЬ!»

– Госпожа слишком добра и светла, чтобы говорить о ней подобное, – осуждающе смотрит на меня этот наглец, – нужно поспешить за ней, пока не скрылась…!

Но у конюшен Бьянки нет, и её следов тоже. Иммолио просто шалеет.

На него недовольно фыркает Мури – вороная кобылка Бьянки. Послушник храма Великой Драконицы тут же достаёт из кармана своего белого одеяния нож, и полосует Мури по горлу…

– Какого хрена творишь?! – вскидываюсь. Мури была моим подарком Бьянке на вторую годовщину брака! Но Имо кивает Элисон, и она вцепляется мне в руку, как клещ.

– Так надо, забудь, – её голос гипнотизирует, дарует ощущение спокойствия, – дрянная кобыла дрянной девицы. Тебе нет до них дела.

Гневный рёв Дракона затихает вдали.

Всё идёт, как надо…

Бьянка

Снег, снег, он везде… Я с детства люблю снежную зиму, и сейчас снег мне помогает. Несколько минут – и мои следы исчезают, оставляя лишь неглубокие ямки, которые вскоре тоже пропадают.

Идти в ближайший город Бладрэн глупо. Имо и Рэн будут искать меня там в первую очередь. Но и просто так брести, куда глаза глядят, тоже не выход. Снег у меня практически везде – в сапогах, под капюшоном, плащ мокрый. Даже волосы сначала намокли, а теперь подмёрзли.

Фух… Опираюсь рукой на ближайшее дерево. Нет, в город точно нельзя. Его оцепят, и никого не выпустят, пока меня не отыщут. А найдут меня быстро, я уверена. Прочешут каждый дом.

Не знаю, сколько часов просто иду вперёд. Не в город. Сворачиваю в сторону кладбища, обхожу его, и спускаюсь к речушке, через которую тянется хлипкая деревянная кладка.

Внезапно слышу за спиной стук лошадиных копыт. Как назло, погода успокаивается именно сейчас. Куда бросаться? В лес, или на кладку? На лошади по ней не пройдут, но Имо точно бросит коня на берегу, чтобы поймать меня…

Бросаюсь к кладке, ноги в сапогах скользят на обледеневших брёвнах. Когда расступается белёсая поволока, оставшаяся после снегопада, я вижу всадника.

И это Киллиан.

Я так удивляюсь, что аж останавливаюсь, крепко держась руками за покрытые льдом деревянные перила.

Он один. Рэн послал его одного? Маловероятно. Или за ним идут ещё несколько стражников на подмогу, или…

– Госпожа! – машет мне Кэлл, – умоляю, сойдите оттуда! Этой кладке лет двадцать, она может обвалиться в любой момент. Я не причиню вам вреда, и не выдам вас хозяевам.

– Так зачем ты здесь?!

– Хочу помочь, миледи! – он спрыгивает с лошади, – я сообщил господину, что видел вас, но пустил их по ложному следу. Сказал, что вы поспешили в город, к стационарному телепорту.

– Сам откуда знал-то, куда я пошла? – колеблюсь. Стоит ли ему верить? Вдруг схватит, и отвезёт обратно?

Да только что ему мешает самому выйти на кладку, и силой утащить меня на берег? Вряд ли я далеко от него убегу по глубокому снегу, в мокрой одежде, беременная…

– Прошу вас, госпожа! – он поднимает вверх руки, показывая, что они пусты, – я помогу скрыться! А нашёл я вас по следам на снегу.

– Их ведь засыпало!

– Не для того, кто в прошлом был следопытом.

– Зачем тебе так рисковать? Меня пощадят и отдадут обратно в приют, а тебя не пожалеют, Киллиан. Тебя убьют.

– Вы хорошо знаете о моих чувствах, госпожа! – он разводит руками, – моё сердце принадлежит вам уже давно. И, если раньше я мог лишь смотреть на вас и мечтать украдкой, то теперь могу помочь.

Смотрю на него. Как-то неловко осознавать, что пока я была счастлива с Рэном, под боком всегда был влюблённый в меня мужчина, который просто на это смотрел. Чувствую себя максимально неловко и странно.

Внутри всё противится. Нутром чую – что-то не так.

– И что будет? – спрашиваю быстро, – какой план?

– У моей сестры есть домик в соседнем графстве. Он пустует. Можем скрыться там на первое время.

– Можем скрыться? Вдвоём? – уточняю.

Он кивает. Такой простой! Да, мне отчаянно нужна помощь! Но уединяться с первым попавшимся мужчиной в пустующем доме… Ох Драконица, я ведь беременна! Вдруг Кэлл узнает об этом, и всё же решит донести Дирэну или Имо? Или навредит мне?

– Отдай мне лошадь! – велю. Зря не взяла Мури с собой…

– Простите, миледи. Но я не хочу оставлять вас одну. Вам нужна моя помощь!

Да что же такое, прицепился-то! Отворачиваюсь, и пробираюсь кладкой дальше, на противоположный от Кэлла берег.

Вдруг кладка начинает дрожать. Молниеносно оборачиваюсь – этот дурачок идёт за мной!

– Отстань! – кричу в страхе.

В какой-то момент замечаю, что кладка кренится. Спешу скорее оказаться на берегу, но нога соскальзывает…

И я лечу в ледяную воду.

Глава 2. Истинная в бегах

Тело такое тяжёлое… Не могу пошевелиться. К конечностям словно привязали огромные камни, а голова, будто заключённая в чугунный обруч, неподъёмная.

– Мммм, – стон вырывается против воли.

– Приходит в себя? Нет, ещё рано… Спи… Спи…

Ощущаю чью-то горячую руку на лбу. Она пахнет травами – это всё, что я успеваю отметить перед тем, как проваливаюсь в сон.

В следующий раз просыпаюсь уже в чуть лучшем состоянии. По крайней мере, теперь я могу открыть глаза без нестерпимой вспышки боли.

Мне незнакомо помещение, в котором я нахожусь. Больше всего оно походит на обитель целителя. В углу, у печки, теснятся веники. Узкие дорожки на полу явно сотканы вручную, и отделаны шерстяными кисточками.