Текст книги "Измена. Жена на продажу (СИ)"

Автор книги: Лина Венкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

– Почему ко мне раньше не пришла?! – бушует Шанила, – думаешь, ты первая послушница, которая хотела бы избавиться от нежелательной беременности?! Теперь же поздно. Посидишь в башне, через пару дней одумаешься. И поймёшь, что жизнь – великий дар, которым не следует пренебрегать.

Вскрикнув, просыпаюсь. Дженна греет воду, и смотрит на меня с тревогой.

– Кошмар приснился, – кратко объясняю.

Алинора, проведя в башне несколько дней, всё же потеряла ребёнка. Я никогда в этой башне не сидела, но девочки, которые там были, рассказывали ужасы. Что спать там приходится на каменном полу без одеяла, и еду приносят лишь раз в день, и то крошечную порцию.

Украдкой вытираю слёзы, чтобы Дженна не увидела. После потери малыша Нори заболела, а ещё через две недели умерла. Так Старший брат Иммолио сломал молодую девчонку, фактически став причиной её преждевременной смерти.

Шанила всегда пользовалась моим уважением, но тот случай я ей так и не простила. Разве нельзя было мягче отнестись к несчастной, беременной Нори?

– Вот, девочка моя, – Дженна подносит мне стакан, до краёв наполненный горячим травяным напитком, – это стабилизирует состояние твоей крохи, и кровотечение прекратится.

С благодарностью принимаю лекарство. Дую на воду, надпиваю немножко. Поняв, что пить можно, и я не обожгусь, залпом выпиваю полностью всё.

Дженна рядом с заботливым видом забирает стакан, и велит мне опять ложиться.

Неужели Шанила не могла дать Алиноре немного вот такой заботы, которой меня сейчас окружает Дженна? Ведь она для меня совершенно чужой человек, но не бросила беременную девушку в беде.

А Алинору бросили…

– Я схожу за едой, – негромко говорит Дженна, – тебе и малышу нужно есть мясо. Если соберу грибов, тоже принесу, но сейчас под снегом их не отыщешь… Но вдруг принесу жирного зайца? Зажарим, вот же попируем!

– Как ты поймаешь зайца? У тебя нет лука или какого-то оружия… И вообще, ты умеешь охотиться?

Лицом целительницы пробегает тень.

– Да так, умею немного того, немного сего. С зайцем как-нибудь справлюсь. Я быстро. Отдохни пока, скоро я тебя накормлю.

Она оставляет меня одну с чётким осознанием, что целительница Дженна совсем не так проста и безобидна, как кажется на первый взгляд.

Проходит с полчаса, когда я понимаю, что кровотечение уменьшилось. В голове проясняется, живот перестаёт тянуть ноющей болью. Сердце больше не стучит, как от перепуга, а возвращается к нормальному, спокойному ритму.

За окном довольно быстро смеркается. Печка уютно потрескивает, распространяя долгожданное тепло по комнатушке. Я, наконец, могу сбросить подбитый мехом плащ.

– Ты настоящий боец, мой крохотуля, – касаюсь живота ладонью, – спасибо, что выбрал меня своей мамой, и не бросил. Я никогда тебя не оставлю.

Подбрасываю в печку несколько поленьев, заготовленных кем-то, кто гостил в этом домике до нас. Они давно отсырели, и разгораются медленно.

Но главное, что разгораются.

Ещё через час кровь перестаёт идти совсем, и я веселею. Нахожу металлический таз, набираю в него совсем немного воды, и ставлю на печку, чтобы согреть. Потом сбрасываю окровавленные вещи, и, как получается, омываюсь тёплой водой.

Постирать вещи в воде после купания не получится – она приобрела розоватый оттенок от засохшей крови, остававшейся у меня на коже. Куда деть воду? Выходить на улицу и выливать её у дома совсем не хочется. Вдруг запах крови привлечёт зверей? Или меня, распаренную после тепла, продует, и заболею?

Или ещё хуже… Вдруг Дирэн идёт по нашему следу? Что, если через пару дней, когда мы пойдём дальше, окровавленный снег приведёт его к этому домишке… И пятно розового снега только подтвердит его догадки, что я была здесь?!

Меня снова колотит от волнения. Своей кровью я прочертила сюда дорогу. Рэн не дурак, он одним прикосновением узнает кровь своей истинной. Испуганно касаюсь ключицы, места, где находится метка Дирэна, но пальцы лишь скользят по гладкой коже.

Сначала я не понимаю, в чём дело. Но подойдя к окну, где вполне себе можно рассмотреть своё отражение, изумляюсь. Придерживаю пальцами воротник домашнего платья, в котором я бежала, но метки на ключице нет!

Стою, не шевелясь, и ощущаю, как тело покрывается гусиной кожей. Метка пропала! Метка истинности! Вот почему я едва не потеряла ребёнка. Моя связь с истинным разорвана!

Дирэн

Дракон затих – его не слышно уже много дней. Иногда его рык прорывается сквозь завесу густого тумана, но мне не разобрать, чего он хочет. Да и пошёл он на хрен.

– Господин…

Поднимаю глаза. Я сегодня встал с постели поздно, но до сих пор чувство, что готов заснуть в любую секунду, сильно. Кажется, что я прошёл пешком многие километры, и едва коснусь головой подушки – или умру, или усну на недели.

– Рэн, милый.

Голос Элисон возвращает меня в гостиную. Она сидит рядом со мной на диване, а Иммолио – рядом в кресле, которое он облюбовал.

Ещё неделю назад Дракон бился в гневе, когда рядом оказывались эти двое. Сейчас он… Словно умер. Но это невозможно, ведь иначе я бы откинулся тоже. Зачем они здесь? Почему Дракон молчит…?

Любую мысль уносит из головы, когда меня касается Элисон своими тонкими пальчиками. В этом есть что-то неправильное. Противоестественное. Наступает блаженное облегчение с неизменным горьким привкусом.

– Господин… Я хотел помочь.

Перед нами на коленях стоит Киллиан Ланн – мой бывший подчинённый. Этот долбень продал перчатки с драконьими чешуйками, которые, видимо, вынесла из дома Бьянка, когда убегала.

– Как же бездарно ты выдал себя, – откидываюсь на спинку дивана, – но Бьянка оказалась умнее. По сравнению с ней ты просто идиот.

– По сравнению с ней любой из нас – идиот, – Кэлл бросает на меня безумный взгляд из-под спутанных прядей волос, – но я пытался защитить её, и одновременно дать вам понять, где мы находимся! Госпожа весьма уязвима, ведь она беремен…

Вззз! Короткий кинжал, которым Имо баловался, сидя в кресле, за одно мгновение вспарывает Киллиану горло. Тело валится на дорогущий ковёр, заливая его тёмной багровой кровью. Но меня задевает не это.

– Ты знал.

Не спрашиваю – утверждаю. Иммолио грузно поднимается, медленно обходит ещё дёргающегося Кэлла, и подбирает кинжал.

– Какая разница – знал, не знал? Девчонка мне нужна.

– Она моя истинная, жирный ты ублюдок!

С глаз спадают шоры, и Дракон в голове в ярости рычит: «Убей! Убей тварей!»

Отобранные мысли и чувства возвращаются с тройным осознанием, что мною было сделано. Я своими руками оттолкнул Бьянку, продал её жирдяю из приюта, откуда сам же и забрал любимую! Продал её, беременную, за сто золотых гниде, который желал её уже много лет!

Бросаюсь вперёд, сшибаю Иммолио с ног. Дракон впервые в жизни берёт верх над моим разумом, и я совершаю частичную трансформацию. Когтями рву на части тело послушника, куда могу дотянуться, но вдруг…

…Мысли ускользают из разума, когти исчезают вместе с голосом Дракона в голове. Имо стонет на полу, а я безучастно смотрю на него.

– Неважно, – шепчет ухватившаяся за мою руку Элисон, – оклемается. Забудь, любимый. Ни о чём не думай…

Бьянка

Опустошённая, я возвращаюсь на кровать. Несколько минут сижу, смотря в пол, с абсолютной пустотой в голове. Вскоре начинают лезть непрошенные мысли.

Из-за такого молниеносного расставания с Дирэном, преследований Киллиана, падения в реку, побега в этот лесной дом, я не успела толком осознать случившееся.

Я понимала и понимаю сейчас, что Рэн отдал меня Имо за деньги – продал! За сто дрянных золотых. Но в моих мыслях это словно был какой-то другой Дирэн. Не мой любимый муж, а так, мимо проходящий чужак…

Ведь невозможно связать Дирэна, которого я знаю, с этим равнодушным чудовищем! Мой муж заботлив, и полон любви ко мне. Он спас меня от нищеты и приставаний Иммолио, избавил от судьбы, которая ожидает каждую девочку-послушницу храма Великой Драконицы. Обычно, выбор у нас небольшой: остаться в храме с надеждой дослужиться до звания Старшей сестры, или уйти в никуда.

Такую послушницу приют никак не поддержит. Отдают лишь вещи, которыми отроковице повезло завладеть за время жизни в храме: одежду, расчёску, какие-то редкие подарки вроде личной чашки. Никаких денег не вручают, даже еды не положат в свёрток.

Чаще всего приют послушницы покидали, уже имея на примете какое-то место работы. Только девочек из подобных мест работодатели редко хотят видеть в качестве своих работниц. Кому нужна девица, пусть и хорошенькая, не умеющая ничего, кроме как убирать, готовить и молиться?

Так что с работой везло лишь тем, у кого имелись хоть какие-то отдалённые родственники. Послушницам вроде меня светило другое: либо остаться в приюте и с переменным успехом отбиваться от свинорылого Имо, либо уйти в неизвестность без гроша в кармане.

Потому я много читала, даже ночами пробиралась в библиотеку, хотя это было запрещено. Мне хотелось представлять собой что-то большее, чем поломойка или девица на одну ночь. Кстати, в приютской библиотеке был прекрасный выбор книг к чтению. Это стало толчком для мысли, что Великая Драконица, если и существует, то она совсем не против развития своих верян.

Нашу тягу к знаниям ограничивали Старшие братья и сёстры, притом искусственно. Но я не хотела становиться никем. Вот и читала, читала, читала, в надежде, что это поможет мне в дальнейшем найти работу.

А ещё в библиотеке никогда не было Иммолио. Тоже немаловажный плюс.

Так я и существовала до тех пор, пока не меня не забрал Дирэн. Сначала я его даже побаивалась: огромный темноволосый мужчина, со жгучими глазами, умеющий превращаться в дракона! Но это было лучше, чем стать добычей Иммолио, и я ушла с Рэном.

Он не давил на меня, а узнавал. Дал доступ к библиотеке, помогал в выборе книг. Я влюблялась в него постепенно, как и он в меня. И этот период был чудесным – возвращаться в выделенную для меня комнату после свидания с собственным женихом, слушая, как сердце трепещет и поёт о любви.

Впервые Дирэн поцеловал меня на официальном приёме в честь нашей помолвки. Тогда я впервые надела настолько роскошное платье: из атласа цвета слоновой кости, расшитое переливающимися камнями насыщенного синего цвета.

Но он поцеловал меня не тогда, когда я спустилась в зал с высокой лестницы, как богиня с небес на землю. И не тогда, когда с гордостью представлял меня гостям.

А когда я, прячась от гостей, топтала тарталетку за колонной. Дирэн нашёл меня, когда я почти её доела, и искала обо что вытереть пальцы.

– Мадам оголодала? – со смешком спросил он меня, прожигая насквозь своими тёмными глазами.

– Н-нет, я тут… подслушивала, – брякнула я, не подумав, и спрятала руки за спину, – две девицы за шторой обсуждали моё платье. Сказали, что этот синий камень как-то так смешно называется! Авантюрист! – засмеялась я, – камень-авантюрист! Представляешь!

– Авантюрин, – поправил он, не сводя взгляда с моих губ, – как только можно быть такой милой…

Он схватил меня в объятия, и поцеловал так напористо, что сначала я едва не задохнулась. Это было так неожиданно! Но осознавать, что Дирэн целует меня потому, что захотел, оказалось невероятным чувством! И я ответила на дерзкий поцелуй, как умела, ведь сама давно его желала…

И, сидя на окровавленном матрасе в лесном домике, я начинаю плакать. Как мог этот мужчина меня предать?!

Почему мне так больно? Почему, зная обо всём, что он сделал, я продолжаю беззаветно любить Дирэна?

Кладу ладонь на живот. Рэн оттолкнул меня, отдал Имо, попросив какие-то монеты! А я ношу его ребёнка и всё равно люблю… Глупая Бьянка!

Когда на улице окончательно темнеет, с охоты возвращается Дженна. Именно, что с охоты – на её плече болтается тушка зайца, а в руках несколько свежих помидоров и огурцов!

– Ты вернулась! – радуюсь я, – а как удалось раздобыть овощей? Там ведь снег до середины лодыжки!

– Нашла, – уклончиво отвечает моя спасительница.

Она складывает овощи на стол, а зайца – на печку. Вскоре находит взглядом таз, полный окровавленной воды.

– Я не знала, стоит ли выливать воду на улицу, – растерянно блею. Сейчас всё кажется таким простым! Надо было просто выплеснуть с крыльца, и тут же спрятаться в доме. А так опять всё на Дженну повесила!

– Ничего, милая, разберёмся, – мягко улыбается целительница.

Она хлопочет возле печки. Я отворачиваюсь, когда Дженна разделывает зайца. Почему-то мне страшно жаль бедняжку, хотя и понимаю, что всё мясо, съеденное мною за всю жизнь, не на дереве выросло.

– Там такой мороз, ух! – она пытается меня разговорить, – ты тут не замёрзла?

Мотаю головой.

– Я несколько поленьев подбросила, когда огонь затихал. Так что всё хорошо, – улыбаюсь, – может, я могу помочь?

– Можешь. Развлеки меня беседой, – смеётся Дженна, присаживаясь на корточки, и укладывает разделанного зайца в металлический таз.

– Погоди, – хмурюсь, и не могу сперва понять, что меня смущает, – а где вода?

– Какая?

– Та, что была в тазу. Я ею омывалась, и она стала розовой от крови.

Дженна переводит взгляд в таз, где одиноко лежит тушка кролика. Потом снова смотрит на меня с явной досадой.

– По возможности, не давай доступ другим к своей крови, – серьёзно говорит Дженна, – недоброжелатели всегда найдутся. В этот раз, конечно, у тебя не было выбора. Но имей ввиду.

Что-то в её взгляде меня пугает. Моя спасительница явно что-то скрывает.

– А где делась вода? Ты ведь не выходила…

Дженна поднимается на ноги, и иронично улыбается.

– Тебя так просто не проведёшь, правда? Ладно, я тебе расскажу. Но ты, пожалуйста, не рассказывай никому то, что сейчас узнаешь. Иначе мне не сносить головы.

Шокирующая догадка пронзает сознание.

– Ты ведьма… – шепчу потрясённо.

– Как только меня не называли, – Дженна грустно смотрит в окно, – но целительница в глухом посёлке нужна чуть более чем очень. Потому мои соседи меня покрывают. Киллиан знал, к кому тебя привести. Оказывается, его бабушка родом из нашего посёлка. Ты испугалась?

Неловко пожимаю плечами. Если бы Дженна хотела мне навредить, она бы уже давно это сделала. А так, она наоборот уже который раз меня спасает.

– Нет, – комкаю в руках юбку, – но я удивлена. Хотя, после всего, что было, можно и догадаться. Ты дважды спасла моего малыша, и меня. Я ещё думала, какие травы на это способны?!

– Ведьмовские, – вздыхает Дженна, – но иногда и они бессильны, деточка. Я не смогла спасти собственною дочку, и она скончалась родами вместе с моим внучком… А ты так на неё похожа, милая. И ты тоже чей-то ребёнок. Я не хотела, чтобы кто-то потерял дочь, как я когда-то.

– Я ничья дочь, – бормочу, – мои родители или умерли, или просто решили от меня избавиться. Я росла в приюте. И там точно никто за мной не поплачет.

Внезапно Дженна поднимает руки над головой и хлопает ладонями. В доме потухает абсолютно весь свет – свечи, и даже отсветы от печки, хотя я всё так же слышу, как потрескивают дрова.

– Бьянка, – ласково просит она, – посмотри в окно. Это не твой дракон идёт сейчас к нам?

Глава 4. Тот, от кого не спрятаться

Мои внутренности завязываются в узел. Я в панике открываю рот, чтобы задать сотню вопросов, но не произношу ни одного. Мой дракон? Дирэн? Он нашёл меня? Как?!

Этого не может быть! На ватных ногах подбегаю к окну, и тут же отшатываюсь. Тёмные глаза, длинные чёрные волосы. Дирэн стоит прямо, хотя на улице хлещет снег. И смотрит на нашу избушку.

Дрожащей рукой закрываю рот, чтобы не закричать. Он хочет забрать меня? Увести и отдать Иммолио?! Я не допущу этого! Ни за что!

Дженна ловит мою руку, успокаивающе гладит ладонью. Она пытается угомонить мою тревогу, хотя у неё самой дёргается глаз.

– Милая. Возьми это, – она достаёт из сумки какие-то засушенные цветы, – и полезай под кровать. Только чтобы ни звука!

– Под кровать?

– Быстро, я сказала!

Сжимая в кулаке несколько стебельков с жёлтыми цветочками, опускаюсь на колени, потом ложусь на пол у кровати, и втискиваюсь под самую стену. Только какой смысл? Кровать узкая, он сразу меня заметит. Тут сыро, и ноздри щекочет запах мышиных подарков.

Дженна открывает входную дверь, впуская порыв ледяного ветра.

– Господин! Входите же!

Спаси меня, Великая Драконица, умоляю! Мне так страшно, что приходится с силой сомкнуть челюсти, чтобы зубы не стучали! Тем временем Дирэн входит в дом, и Дженна спешно закрывает двери.

Я даже не дышу, лишь слёзы катятся от страха. Зачем он пришёл?! Почему он так жесток со мной?! Я ведь была верной и любила его. И не заслужила такого обращения!

Его присутствие ощущается сразу. Воздух словно становится суше. Кожу покалывает, а в том месте, где была метка, как огнём печёт.

– Ох, присаживайтесь, – доброжелательно говорит ему Дженна, – в такую метель в лесу заблудиться, ну надо же!

– Где она? – устало спрашивает Дирэн, – ты знаешь, кто.

Значит, он не может видеть меня сейчас?! Дженна дала мне эти стебельки, это благодаря им?! Неужели она умеет творить колдовство такого уровня?!

– Кто?

Дженна с такой искренностью отыгрывает непонимание, что верю даже я. Она просто демонически убедительно выглядит: брови чуть-чуть нахмурены, на лице озабоченное выражение. Целительница ставит на стол чайничек, из которого наливала воду в чашку.

В комнате стаёт ощутимо теплее. Даже не так: становится ещё суше. Воздух будто щекочет в горле, провоцируя кашель, но я сдерживаюсь. Только цветочки в моих руках опускают головы.

– Та, из-за кого я сжёг твой дом, – Рэн смотрит на Дженну с угрозой, – моя жена. Бьянка. Она была у тебя.

– А, та девчонка? Её привёл Киллиан, внук нашей деревенской прачки. Я её подлечила, и они ушли.

– Ушли, значит? – с угрозой спрашивает Дирэн.

– Ушли, – подтверждает целительница, – а что, мой дом был похож на приют для всех страждущих? Ты хоть знаешь, милок, сколько народу ко мне приводят?! Каких хочешь! Однажды ко мне пришла женщина, беременная пятернёй. Ей было семьдесят шесть лет. И я даже её не прогнала! А твоя девчонка покрутилась в доме с полдня, и исчезла. Даже Киллиан не знал, куда подалась твоя супружница. Так что при всём уважении, дражайший… Решайте свои проблемы сами, ладно?

Один из цветков внезапно распадается у меня на глазах – осыпается пылью на пол. И до меня доходит, что это не жар от печки настолько осушил воздух. Это Дирэн воспользовался своей магией, чтобы отыскать меня! И, когда последний цветок увянет и опадёт, Рэн меня обнаружит!

Мне даже смотреть на него больно. Лицо, бывшее когда-то родным, самым любимым, стало лицом предателя.

Любимого предателя…

Великая Драконица, ну почему я всё ещё продолжаю его любить?! Почему сейчас, когда я прячусь от него под старой кроватью в лесной избушке, Рэн кажется мне ещё более притягательным?! Чуть нахмуренный взгляд; тяжёлый подбородок, добавляющий его облику ещё больше суровости… Что со мной? Или это беременность так действует на меня?!

– Найди её, – Дирэн медленно чеканит каждое слово.

Он щёлкает пальцами, и из этой же ладони высыпает на стол несколько золотых монет. Его мнение – для таких, как Дженна, эти монеты составляют огромную ценность.

По моим ощущениям, Рэн сбавляет обороты. Цветы вянут куда медленнее. Он испытывающе смотрит на целительницу. Я уже и сама не знаю, чего ждать. Дженна прониклась ко мне симпатией, но, по сути – я для неё никто. Свалившаяся на голову обуза.

– Я тебе ничего не должна, господин, – мягко отвечает целительница, отодвигая монеты, – особенно после того, как ты сжёг мой дом без объяснений, и без выяснений всех обстоятельств.

– Нет, так нет, – деловито отряхивает одежду Рэн, – заваришь чаю?

Что за напасть! Уходи уже, Дирэн! Хватит!

– Конечно, – Дженна слишком вежлива, чтобы отказать человеку, прямо попросившему её о такой мелочи, – у меня тут есть травы…

Она греет воду в крошечном чайничке. А я внимательно наблюдаю за собственным мужем, насколько позволяет моя поза под кроватью. Он не дурак. Рэн цепко осматривает помещение, несколько раз пройдясь взглядом по месту, где я лежу. Травка Дженны работает прекрасно, но ещё один цветок рассыпается в пыль. Меня бросает в пот.

Остаётся ещё два жёлтых цветочка.

– Вот, – она хлопочет вокруг Дирэна, – это у меня ещё с лета остались листья мать-и-мачехи, крапивы, и цветки календулы…

– Ага, – Рэн её не слушает. Он залпом выпивает только что заваренный чай, и поднимает на Дженну серьёзный взгляд, – попалась, подруга. Ты ведьма.

Этого не ожидала ни я, ни Дженна – она бледнеет. Да и Дирэн смотрит на неё так внимательно, так цепко, что отпираться нет смысла.

– А ты хорош, господин, – тихо и с досадой отвечает целительница, – как узнал? По травам?

– Дракон подсказал, а твой чай подтвердил.

– И что теперь? Я не знаю, где твоя девица. Мне нет до неё никакого дела, понимаешь?

– Тебе есть до неё дело. Как и многим людям, которые об этом даже не догадываются. Готовится великий ритуал, венцом которого должна стать Бьянка. Если он будет закончен… Исход нашего мира будет печальным. Падёт цивилизация, и во главе встанет…

– …Тёмный Драконорождённый, – задумчиво договаривает за ним Дженна, – получается, твоя жена нужна ему?

Моё сердце колотится так быстро и сильно, что, кажется, Рэн сейчас услышит! Он говорит, что я нужна великому тёмному богу?! Звучит как… как бред! Но это говорит Дирэн, а он с подобными вещами шутить не стал бы!

– Я это предполагаю. Потому прошу тебя найти её, и укрыть ото всех. Даже от меня. Ты как-то с ней связана. Не дай мне и Старшему Брату Иммолио добраться до Бьянки, иначе она погибнет.

Дженна принимает это заявление задумчивым молчанием, я – абсолютным ужасом. Когда Дирэн безмолвно покидает нашу хижину, я не шевелюсь, пока целительница молчит. Если она не торопится меня звать – значит, вылезать из-под кровати пока небезопасно.

– Этот твой муж такой… внушительный, – задумчиво говорит Дженна, смотря в окно, – признаюсь, от его вида даже я струхнула, а повидала я немало. Можешь уже вылезать оттуда, милая. Есть не хочешь?

– Есть?! – испуганно переспрашиваю, – мне кусок поперёк горла встанет! Рэн говорит, что я нужна Тёмному Драконорождённому! Это… Это… У меня слов нет! Ты знаешь, кто он такой?!

Дженна несколько раз вздыхает с закрытыми глазами.

– Начнём с того, что твой супруг искренне в это верит, но это не означает, что его слова – правда. Он сам может быть обманут, и, скорее всего, так и есть. Скажу даже больше – судя по тому, что он велел тебя спрятать и сберечь, то прекрасно понимал, что вскоре окажется под чужим воздействием. Это означает, что он не желал тебе зла, и сейчас не желает.

– И что любит меня…

– И любит тебя, несомненно.

Закусываю губу, чувствуя, как влажнеют глаза. Сложно поверить, что тебя продолжает любить человек, который продал тебя за сто монет маньяку и моральному разложенцу…

– Зачем же я нужна Имо? – вскидываю растерянный взгляд на Дженну, – он над столькими девушками в храме успел поиздеваться! Решил, что настало моё время?!

– Полно тебе, девочка. Не паникуй раньше времени. Этот Имо тебя нашёл? Нет. Мы наверняка не знаем, зачем ты ему понадобилась. Но узнаем.

– А как же Тёмный Драконорождённый? Какое ему вообще дело до смертных? Зачем ему какая-то беременная девчонка?!

– Да что за панику ты развела! – рявкает Дженна, – ты даже в Великую Драконицу не веришь, а в Тёмного Драконорождённого вдруг поверила!

– Попробуй тут не поверь! – слёзы сдавливают горло, – если сам Рэн сказал…

По Дженне видно, что она искренне раскаивается за то, что прикрикнула. Она подходит ближе, и неловко гладит моё плечо.

– Деточка, прости меня. Я забыла, что ты бывшая послушница храма… Тебя, вероятно, этим тёмным богом пугали с детства. Но мы ведь не сдаёмся, так ведь? Мы не отдадим тебя в руки этому кретину, твоему бывшему монаху… или пастору… кто он вообще?

– Старший Брат, – хлюпаю носом.

– Придурковатые у вас там должности…

Дженна приступает к готовке ужина и попутно травит басни, чтобы меня отвлечь, и у неё это получается. Я сижу у печки и греюсь, время от времени хохоча над прибаутками целительницы. Больше всего меня смешат рассказы о женщинах, приходящих к ней с подозрениями на болячки, а в результате – беременными.

– Ты говорила, к тебе за помощью приходил даже Великий Драконорождённый! А кто это был?

– Точно не твой муж, – посмеивается Дженна, – на самом деле, для меня это болезненная тема. Позволь не отвечать.

– Прости…

Поужинав, ложимся спать. Расположившись валетом на кровати, которую Дженна почистила ведьмовским заклинанием и застелила старой одеждой, найденной в сундуке, мы пытаемся уснуть. Я плачу, потому, что мне жалко зайца, хоть он и был до ужаса вкусным.

Потом проваливаюсь в вязкий сон, который обхватывает меня скользкими щупальцами. Я стою по колено в воде, моё платье полностью мокрое. Светловолосый мальчик на руках хныкает и показывает пальчиком вверх.

Подняв глаза, замираю от чистого первобытного ужаса. Перед нами стоит настоящее порождение Бездны – кто-то огромный, высотой с трёхэтажный дом. Закрученные рога на голове объяты пламенем, шакалья пасть оскалена!

Тёмный Драконорождённый и вправду охотится за мной…?

Вскрикнув, просыпаюсь. Вокруг абсолютная темнота. Сердце выпрыгивает из груди, и я кутаюсь в свой плащ – печка больше не горит, мне холодно.

– Деточка? – сонный голос Дженны.

– Он был прав, – дрожащим голосом отвечаю целительнице, – Дирэн сказал правду. Меня ищет Тёмный Драконорождённый. Не знаю, зачем…

– Что? Глупости, – недовольно сопит Дженна, – мы ведь только перед сном разговаривали, что твой муж может сам не до конца понимает…

– Всё он понимает, Дженни. И говорил правду. Мне приснился сон…

Слышу, как устало вздыхает моя ведьма-целительница. Спускаю ноги с кровати, чтобы ей было удобнее повернуться. Секунду спустя она свешивает ноги рядом.

– Такой кипиш из-за сна? Милая, ты беременна. Вам свойственно масштабировать проблемы…

– Нет, – я уверена в том, что видела, – у меня на руках был сын. Это он показал мне его. Знаешь, я подозреваю, что мой ребёнок Сноходец. Дракон, способный путешествовать по снам. Я читала о Великих Драконорождённых. Они часто наделены необычными силами. Мой сын уже показывал мне то, что никак не может быть просто сном. И сейчас он показал мне…

– Тёмного бога? Не смеши.

Несколько минут мы молчим. Глаза привыкают к темноте, и я уже могу различить силуэт Дженны, сидящей возле меня. Её волосы растрёпаны, и она всё клонится в сторону – хочет уснуть.

– В приюте, во внутреннем дворе, стояло изваяние Великой Драконицы. Как и в каждом классе… Мы им молились, с утра нас поднимали на дежурство – чистить эти изваяния и следить, чтобы никто им не навредил. Но за всё время, что я была в храме, я не видела изображения Тёмного Драконорождённого. Даже в книгах, которые читала пачками. И сегодня я впервые его увидела…

Обхватываю себя руками, ведь чувствую, что начинаю дрожать. Приснившийся во сне ужасный тёмный бог до сих пор стоит у меня перед глазами.

– И как он выглядит? – не своим голосом спрашивает Дженна.

Вздрагиваю.

– Высокий, как… не знаю. Как самый высокий храм. Похож на быка, стоящего на двух ногах, с рогами…

– В огне?

Перевожу тревожный взгляд на целительницу. От страха шевелятся волосы на затылке.

– Ты знаешь…?

О нет! Если Дженна знает, как он выглядит, значит… Это точно правда. Мне и в самом деле приснился страшный злой бог, враг самой Великой Драконицы.

– Ты знаешь, – уже не спрашиваю. Просто констатирую факт, – и Великая Драконица тоже…?

– Когда ты попала ко мне, это было интересно: бывшая послушница храма богини, в которую не верит! Анекдот. Но кто я такая, чтобы тебя переубеждать? А сейчас, когда ты заговорила о Тёмном… Надеялась, что это просто одна из форм твоего страха, но нет. И если всё так, то…

– Всё плохо, да? – мой голос дрожит, – Имо ищет меня для ритуала… Для Тёмного Драконождённого? Меня хотят принести в жертву?

– Этого мы с уверенностью сказать не можем, – качает головой целительница, но я уже знаю, что она говорит лишь малую часть того, о чём думает, – ложись, поспи, деточка. С утра что-нибудь да придумаем.

Но этому не суждено было случиться. Ещё до рассвета дверь в нашей избушке вылетает от мощного удара. Мы с Дженной вскакиваем от внезапного звука. Я уже понимаю, что происходит. Внутренности скручиваются в узел, я дрожу всем телом. Несколько спасительных мгновений в темноте я мечтаю, чтобы это был сон. Просто очередной кошмар. Но вспыхнувший свет лишает меня последней надежды.

Старший Брат Иммолио держит в руке огненный шар. Рядом с ним двое гвардейцев, ещё десятки – на улице. Сквозь окно видно, как они оцепили дом.

– Доброе утро, принцесса, – скалится Имо, – девчонку взять бережно. Старую казнить.

Глава 5. Обратно

– НЕТ! – в ужасе вскакиваю с кровати, пытаюсь закрыть собой Дженну, – умоляю, не трогай её! Не трогай!

– Бьянка. Не бойся, – голос Дженны тих и спокоен.

Она спрыгивает на пол, подходит к Имо. Я вижу, как послушник храма, Старший Брат, съёживается, когда рядом с ним останавливается ведьма.

– Тебе многое показал твой хозяин, – её голос тих, однако слышен лучше, чем любой из звуков вокруг нас, – только не рассказал главного. Это тебя и погубит.

– Вонючую ведьму не спросил, что мне делать! На колени, шавка!

– Ты меня не понял, – Дженна откидывает волосы за спину, – ты умрёшь. Твоё лизоблюдство не спасёт твоей жизни так же, как жестокость не поможет получить желаемого.

Она оборачивается, и смотрит прямо на меня. В тусклом свете огня Иммолио я замечаю, как глаза Дженны загораются ведьмовским алым светом.

– Ничего не бойся, – повторяет, – тебе ничего не сделают.

БАХ! Резкий звук бьёт по ушам, людей разбрасывает в стороны! Закрыв глаза, сжимаюсь комочком на кровати, и ни не знаю… помолиться Великой Драконице, что ли? Впервые в жизни – искренне… Улавливаю в воздухе запах серы, а на губах – привкус пепла. Что-то вокруг кричат, но я боюсь поднять голову, и увидеть что-то страшное.

Моих волос касается рука. Она опускается, гладя волосы, вниз по спине. Пальцы перебирают каждую волосинку, и… я понимаю, что это не рука Дженны.

– Не противься, отроковица. Прими судьбу с честью.

Этот гнусавый голос может принадлежать только одному человеку. Моё сердце, все чувства словно замерзают, когда я смотрю вверх, и вижу круглое лицо этого хряка.

Иммолио отпускает мою прядь, пальцем касается щеки. Этот палец, унизанный кольцами, противно тёплый и похож на палку колбасы. Волна тошноты подкатывает к горлу, вместе с чувством полной обречённости.

– Моя краса, – он обводит пальцем овал моего лица, – моя строптивая кобылка… Я не переставал думать о тебе ни на секунду, Бьянка. Если бы не твой дракон, мы бы уже давно были вместе. Но ничего, всё ещё можно наверстать.

Он кивает на дверь, и я покорно следую, куда он велит, ведь знаю – сопротивляясь, могу вызвать его гнев, и это может навредить ребёнку. Почему-то я понимаю, что дорога мне сейчас светит единственная – обратно в храм, но не чувствую страха. Ничего не чувствую.