Текст книги "Измена. Жена на продажу (СИ)"

Автор книги: Лина Венкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

Кровать подо мной мягкая. Я боюсь пошевелиться, чтобы не уплыть обратно в темноту, но постель у меня приятная – свежее одеяло, бельё выстиранное в травах. Я это понимаю по ненавязчивому запаху, напоминающему лекарство от кашля, которое нам давали в приюте.

Что я тут делаю? Как я здесь оказалась? Голова трещит, когда пытаюсь вспомнить. Стоит мне попытаться сесть выше, опершись на подушку, в комнату входит женщина.

На вид ей лет сорок. На ней простое платье, знававшее лучшие времена, поношенные башмаки. Волосы уложены в небольшую гульку, открывая доброе лицо.

– Не вздумай вставать! – полошится женщина, – куда?! Ребёнка потерять вздумала?!

– Нет, – пугаюсь я, – извините, я не собиралась подниматься… Сил нет.

– Хвала Великой Драконице, – дама успокаивается, – честно сказать, удивлена, что удалось сохранить беременность. Твой малыш очень силён, раз остался с тобой, несмотря ни на что! Это будет мальчик, ты знала?

– Мальчик! – расплываюсь в счастливой улыбке, – не знала… Это чудесно! Я радовалась бы и девочке. Просто счастлива, что стану мамой.

Оглаживаю живот. Спасибо, спасибо тебе, сыночек, что не бросил меня! Я постараюсь стать для тебя лучшей мамой! Нет… Я СТАНУ лучшей мамой, обещаю!

Приютившая меня госпожа тоже по-доброму улыбается.

– Как приятно слышать такие слова. От нынешней молодёжи сейчас только и слышно, что не хотят детей… А кому посчастливилось понести, часто приходят и просят прервать беременность. Но таких услуг я не предоставляю.

– Понимаю, – вежливо киваю.

Не знаю, почему она решила, что мне это будет интересно. Но разговор поддержать надо.

– Скажи-ка мне, милочка, – глаза женщины сужаются, – этот ребёнок зачат в браке? Надеюсь, ты понимаешь, на что идёшь?

– Пожалуйста, избавьте меня от подобных намёков! – насупливаюсь.

– Не подумай дурного… Просто мне уже несколько раз приносили младенцев под дверь.

Она подтаскивает стул к моей кровати, и устало садится рядом.

– Как можно к вам обращаться?

– Ох, вот же я баранья башка! Дженна я. Местная целительница. Заодно повитуха. А ещё гадалка.

– Дженна, – говорю спокойно, – благодарю вас от души, что позаботились обо мне и малыше. Не знаю, как смогу вам отплатить. У меня в сумке были… были…

Бах! В голове всплывают воспоминания: обледеневшая кладка, настойчивый Киллиан, падение… И ледяная вода, обжигающая внутренности, разрывающая грудь…

– Что было, дорогая?

– Я… Упала в воду…

– Упала? Или столкнули?

Ловлю внимательный взгляд Дженны. Она явно не такая простачка, какой хочет казаться.

– Упала не без помощи, – шепчу, – меня преследовал молодой человек. Из-за него кладка накренилась, и я свалилась в воду. Я просила его отстать! А ещё у меня в сумке была муфта, перчатки с…

Доходит, что о вставках из драконьей чешуи на перчатках, говорить не следует. Простушки не ходят с таким богатством в сумке. Дженна неглупа, и запросто свяжет две нити. А ещё она явно небогата, и может выдать меня Рэну за вознаграждение.

– Твоя сумка осталась на дне реки, – качает головой Дженна, – а тебя саму вытащил парнишка. Киллиан, вроде. Это от него ты убегала? Он привёз тебя ко мне.

Молчаливо перевожу взгляд в окно. Кэлл… Нужно его поблагодарить за спасение, но если бы не он, я бы не оказалась в воде! Ещё и сумку там потеряла… Далась мне та кладка! Надо было идти в лес!

– Он сейчас внизу, уже сто раз к тебе рвался, – добавляет Дженна, – позвать его?

– Нет! – отвечаю слишком спешно, как для благодарной за спасение, – не нужно, госпожа. Я чувствую себя слишком слабой…

– Поняла, – кивает Дженна, – я ему передам.

Она выходит из комнаты, а я обессилено закрываю глаза. О плохом самочувствии я не солгала, но немного ощущаю себя виноватой перед Кэллом. Достал меня из ледяной воды, как-никак…

Но чувства вины и благодарности исчезают сразу же, едва я слышу громкие шаги в коридоре, ругань, а потом – дверь с силой открывается так громко, что ударяется ручкой о стену.

– Госпожа, простите, – он входит в комнату, – но я не мог просто развернуться и уйти, не повидавшись с вами.

Он садится рядом на стул, на котором до этого сидела Дженна. И делает то, от чего у меня глаза лезут на лоб: берёт меня за руку. Очень медленно и очень бережно, но я всё равно не могу поверить, что он на это решился.

– Что ты себе позволяешь? – возмущаюсь, пытаюсь выдернуть ослабевшую руку, но он без труда перехватывает мою ладошку.

– Я так волновался…

– Это не даёт тебе никаких прав! Убери руки! – в моём голосе сквозит страх, который замечает Дженна.

– Парнишка, разве не видишь, что ей нехорошо?! – набрасывается на Киллиана Дженна.

– Мадам, вы не могли бы покинуть комнату? – он с мольбой смотрит на хозяйку дома, – я бы хотел перекинуться несколькими фразами с госпожой Бьянкой с глазу на глаз.

От мысли, что он может сделать со мной, неспособной сейчас оказать сопротивление, моментально взмокает спина. Врёт ведь! Ничего такого он мне сказать не может!

Дженна замечает мою панику и остужает пыл Киллиана.

– Для милований будет ещё время, – она хозяйским движением хватает Кэлла за воротник, – а сейчас твоей госпоже нужно отдохнуть.

Дженне удаётся выпроводить настырного Киллиана, и вскоре она возвращается.

– Спасибо! – пламенно благодарю её, – он меня напугал…

– Я заметила. Дорогуша, он ведь не твой кавалер? Ну, – она кивает на мой живот.

– Нет. Я замужем… – фразу не договариваю. Замужем ли я до сих пор? Но, как бы ни было, я не могу рассказать ей о Рэне, – …и Кэлл не отец ребёнка. Он пошёл за мной вопреки моей воле.

– Пошёл? А куда шла ты?

Её убийственный взгляд заставляет меня съёжиться. Она очень внимательна, и цепка к словам.

– Позвольте мне оставить это в тайне, – шепчу.

– Позволяю, – уже прохладнее отвечает Дженна, – только знай, что этот дом тебе не перевалочный пункт. Не надо втягивать меня в свои проблемы. Я не хочу потом выгребать от власть имущих из-за того, что кому-то помогла.

Это несправедливый упрёк, ведь я к ней не просилась, и сама бы не пришла. Но Дженна мне помогла и сохранила мою беременность. Я у неё в долгу.

– Где мы находимся?

– То есть? У меня дома.

– Нет-нет… Что за город?

– Виллер. Почему спрашиваешь?

Виллер! Впервые слышу это название!

– Сможете показать на карте?

– Это тебе что, школа?! – сердится Дженна, – я целительница, а не учительница. У меня нет карты.

Она пытается объяснить, и худо-бедно я понимаю, что этот Виллер находится на другом конце королевства от города, где жили мы с Дирэном. Вот это да! Киллиан не просто достал меня из реки, а ещё и умудрился перенести в безопасное место!

– Можете не волноваться, мадам. Здесь меня не найдут. По крайней мере, нескоро.

– Ну, хоть так, – немного успокаивается Дженна, – от чего же ты бежишь, девочка?

Я не отвечаю, и она со вздохом принимает такой ответ. Следующие несколько дней Дженна продолжает меня лечить, и мне ощутимо легчает. Она умело отваживает Киллиана, который днями торчит у двери её дома.

Через неделю Дженна входит в комнату, где я отлёживаюсь, и даёт мне лист бумаги.

– Взгляни-ка, дорогуша.

От единственного брошенного взгляда на лист у меня немеют руки. Это мой портрет, весьма хорошего качества, цветной. Я на нём изображена в расшитом бисером вечернем платье на одном из светских приёмов.

Внизу портрета приписка: «Разыскивается опасная преступница! Бьянка дар Кёртис, возраст двадцать пять лет. Особые приметы: родинка на правой скуле, светлые волосы, шрам в сантиметр на левой лодыжке. При обнаружении девицы – немедленно сдать страже»

Поднимаю испуганный взгляд на Дженну. Видно, что её сильно раздражает моё поведение и недомолвки.

– Умоляю вас, Дженна! – складываю руки в молитвенном жесте, – позвольте мне отлежаться ещё день. И я исчезну, и никто никогда не услышит от меня вашего имени, и не узнает, что я здесь была. Я очень боюсь, что могу навредить сыночку.

– Хуже, чем когда ты упала с кладки, не будет.

– Я не преступница!

– Откуда мне знать?!

– Посмотрите на моё фотоизображение! Одно платье, в которое я одета, стоит, как весь этот город! Я жена… или, не знаю… была женой одного из четырёх Великих Драконорождённых.

– Это я уже поняла, – она забирает объявление у меня из рук, – дар Кёртис… Что же ты такого сделала, что собственный супруг тебя из дома выгнал?

На меня наваливается всё и разом: жестокие слова Дирэна; мрачная девица на его коленях; похотливый взгляд Иммолио и преследующий меня Киллиан; и ребёнок, ребёнок Рэна, которого мне придётся растить одной. И то если очень повезёт, и меня никто не найдёт.

Слёзы капают на ночную сорочку. Пытаюсь быстро вытереть их, но куда там! Дженна уже всё увидела.

– Да что же мне делать-то с вами! – она горестно плещет ладонями, – то ребёнка подбросят, то котёнка, то беременную! Ты понимаешь, что будет со мной, если твой муж найдёт тебя здесь? Тебе, может, и ничего. Пожурит, и заберёт домой. А мне конец!

– И мне конец, – шепчу в ответ, – он продал меня мужчине, который давно домогался меня. Они не знают, что я ношу ребёнка. Не сказала… Боюсь, госпожа! Мне очень страшно, что они меня найдут!

Дженна замолкает. Видно, что сквозь её гнев и опасения за свою жизнь проглядывает и сочувствие ко мне. Я ведь понимаю, что я для неё – просто чужая девчонка с улицы. И так много для меня сделала…

– А Киллиан? – спрашивает тихо.

– Стражник наш, он давно мне в чувствах признался. Я не говорила мужу. Рэн бы его убил. Но Киллиан, узнав, что я сбежала, увязался следом. На кладку за мной полез, и она из-за него рухнула.

– Но из воды достал, ко мне привёз – значит, какие-то виды на тебя имеет. Это может быть полезно, – раскладывает по полочкам Дженна, присаживаясь рядом, – в твоей ситуации нечего пренебрегать его помощью.

– Да я его боюсь, как Тёмного Драконорождённого!

– Какое боюсь, дурочка! – шикает Дженна, – используй на нём свои женские чары, и он запляшет под твою дудку, как миленький. Мужики! Они примитивно устроены. А Кэлл и без того к тебе расположен.

Примитивно устроены, а как же! Видела бы она Дирэна, до того, как вот это всё случилось… Сила и власть буквально читаются на его лице, высокая крепкая фигура подавляет. Когда мы с ним впервые провели вместе ночь, я не могла насмотреться на его торс. Идеальный, словно кто-то нарисовал мечту, а Великая Драконица воплотила в жизнь.

Нет, Рэн далеко не примитивен. Просто он меня разлюбил…

И после такого мужчины соглашаться на щуплого, подозрительного Киллиана? Я мечтаю отвязаться от него, а не наоборот.

– У меня будет к вам просьба, госпожа, – ловлю её взгляд, – если исполните и я узнаю то, что задумала, то я уйду. Не знаю куда, но что-то придумаю.

Дженна максимально удивляет.

– Можно подумать, кто-то тебя отпустит! – вдруг возмущается она, – беременную, без гроша в кармане! Будешь тут, а с Кэллом что-то придумаем.

Волна благодарности сменяется горечью. Дженна была права до этого. Её не должны задеть мои проблемы.

– Пригласите его на чай внизу, а потом уведите из дома, – прошу её, касаясь руки, – только недалеко. На огород, или где-то рядом.

– Что ты задумала, девочка? – морщит лоб моя спасительница.

– Нужно кое-что о нём узнать.

На следующий день Дженна выполняет мою просьбу. Не знаю, чем она заманивает Кэлла. Может, говорит, что я одумалась, и мечтаю уйти с ним? Как бы там ни было, голос Киллиана я слышу уже с самого утра, едва проснувшись.

Споро, насколько получается, одеваю тёплое шерстяное платье, оставленное для меня Дженной. Подвязываю волосы, чтобы не мешали, и жду, пока голоса не затихнут.

Минут через двадцать их разговор становится тише, чашечки больше не звякают о блюдечка. Тихонько выхожу на лестницу, придерживая дверь, чтобы не скрипнула. И осторожно выглядываю через перила на первый этаж. Он пуст.

Великая Драконица! Подари Дженне всё, о чём она желает! Слетаю с лестницы вниз, и бросаюсь к дивану, но меня ждёт разочарование: Киллиан забрал сумку с собой. Совсем не дурак.

Осторожный. Скрытный. Разочарованно вздыхаю, и сажусь пустующее кресло. В гостиной пахнет выпечкой – явно Дженна постаралась. В животе урчит. Надо что-то съесть.

Иду на кухню, и едва прикрываю за собой двери, в гостиную обратно входят Кэлл с Дженной. Ух! Заглядываю в щель. Так и есть – его сумка на плече.

– …Старой женщине сложно справляться одной! – горестно вздыхает Дженна, продолжая их разговор, – то окно треснет, то крыша в сарае завалится. А теперь видел? Даже туалет покосился…

– В городе в любом случае должны быть мастера, госпожа, – мягко отвечает Кэлл, – вы можете пригласить кого-то из них.

– Пригласить могу, но ты-то уже здесь! – ворчит она, и тут замечает меня, подглядывающую за ними, – эээ… Киллиан, дорогуша, ещё чаю?

– Не откажусь, – важно отвечает Кэлл, усаживаясь на диване, – и булочек своих прихватите. Они изумительны. Кстати, что там госпожа? Ещё спит?

– Спит она, подожди ещё немного, – отрубает Дженна, – пойду, сделаю чаю.

Она входит на кухню, и выражение её лица говорит о многом. Но я не даю сказать.

– Мне нужна сумка! – шепчу, – его сумка!

– Так чего сразу не сказала? Я бы тебе её принесла!

– Как? Он везде её с собой носит! Нужно что-то придумать.

Пока перешептываемся, Дженна наскоро готовит чай, и выносит Киллиану поднос чашкой и несколькими пирожками. Я остаюсь в кухне.

– Булочки закончились. Ты все умял. Вот есть пирожки. Они с капустой.

– Хм… – по голосу Киллиана явно слышится, что он недоволен, – ладно, попробую их.

– Что за тон? Вообще скажи спасибо, что я тебя угощаю! – сердится Дженна, – я думала, ты поможешь, будку вон туалетную подрихтуешь… А ты всё пытаешься увильнуть! На городских мастеров намекаешь! У самого-то руки откуда растут?! А теперь ещё на еду мою жалуешься. Очуметь можно!

Она так распаляется, что даже я верю в её слова.

– Госпожа, – спокойно спрашивает Киллиан, – с чего вы взяли, что я вам что-то должен?

– С того, что я девчонку твою с того света вытащила! – отрезает целительница.

– Госпожа Бьянка не принадлежит мне. Просто…

– Просто? Просто что?! Чего же ты за ней трясёшься, как лист на ветру? Ко мне примчался, умолял спасти, едва не плакал?! Сидел тут, слёзы лил, пока я её исцеляла?

– Я не плакал…

– Давай, обманывай старушку, давай! Ох, эти мужики вечно такими были. Что, думаешь, я твоих красных глаз не видела? Уже, глядишь, и попрощался мысленно со своей любимой. Но я твою просьбу выполнила. Она жива! А ты… Даже полку не можешь старушке прибить…

Чем больше Дженна рассказывает, тем шире у меня открываются глаза. Чего?! Он плакал, думая, что я умру?

– Вы совсем не старушка, Дженна, – уже чуть более нервно вздыхает Киллиан, – ладно, чего уж там… Что нужно сделать?

– Вот тут, милок, – мечется целительница, – в кладовке все полки поотваливались…

С минуту слышу только тихое бормотание, а потом бах! Громкий звук захлопнутой двери, и показательные стенания Дженны.

– Что? Совсем-совсем заклинило?! Ах, что же делать! Надо было сначала дверь отремонтировать…

Соображаю. Киллиан закрыт в кладовке. Это Дженна его там заперла? Вот же голова! Выскальзываю из кухни, крадусь к сумке, оставленной на диване.

Дженна делает круговое движение ладонью, мол, поторапливайся!

В дверь из кладовки врезается что-то массивное, издав при этом звук, как из обители Тёмного Драконорождённого.

– Но-но, ты мне ещё дверь вышиби! – гневается Дженна, – я тебя попросила помочь, а не ломать!

– Здесь темно, я всё равно не смог бы ничего сделать! – уже явно сердится Киллиан.

Усердно потрошу его сумку, и… Почти сразу нахожу то, что искала. Муфта из меха длинношерстной северной ласки, меховая шапочка… Моя сумка осталась на дне реки, значит?! Он обманул Дженну и меня, оставив себе мои вещи! Мой последний капитал, благодаря которому я могла бы прожить какое-то время!

Роюсь дальше, пока Кэлл голосит, запертый, в кладовке. Но кожаных перчаток с драконьими чешуйками нет. Открываю все карманы, ощупываю подкладку, но их точно нет.

Вывод у меня напрашивается единственный. Киллиан их продал. Он там что-то говорил, что был когда-то следопытом? Это тоже наглая ложь! Какой дуростью было продать эти перчатки так скоро! Я не знаю, почему Рэн ещё не нашёл меня по зову метки, но эти перчатки он точно узнает, и найдёт меня…

Чувствую, как задрожали руки, сжимая сумку Киллиана.

Дирэн уже в поисках. Он знает, что я в этом городе.

Забираю свою шапку и муфточку, быстрым шагом подхожу к Дженне.

– Нужно уходить. Срочно! – шепчу ей на ухо.

– Ой, милок, там твоя госпожа проснулась. Пойду-ка я наверх! – озабоченно тянет целительница.

– Эй! Выпустите меня, Дженна! Пойдём к Бьянке вдвоём!

– Не могу столько ждать, сыночек. Вдруг она голодна? Нельзя ей, голубушке, голодать беременной!

Замираю, словно меня хорошо приложили под дых. Увидев моё выражение лица, Дженна и сама словно съёживается. Понимает, что проговорилась.

– Госпожа носит ребёнка? – не своим голосом спрашивает Киллиан, – я не ослышался?

– Ой, да что ты слушаешь старуху! Оговорилась…

– НЕТ! Это очень важно! – Кэлл, судя по звуку, снова бросается на дверь, – почему ты раньше не сказала, Дженна?! ПОЧЕМУ?!

Настырно тяну целительницу за рукав. Она, поняв, что серьёзно оплошала, покорно идёт за мной наверх.

– Прости меня, дуру старую! – она заламывает руки.

Выдыхаю. Смотрю на неё спокойно.

– Вы спасли моего ребёнка, Дженна. Это я у вас в долгу! Но сейчас это неважно.

Бросаю на кровать свои меховые изделия, найденные в сумке у Киллиана. Целительница вскидывает бровь.

– Он обокрал меня! – возмущённо киваю на одежду, отобранную у вора, – сказал, сумка осталась на дне реки! И вас ведь обманул тоже!

На ходу хватаю свои немногочисленные пожитки: платье, в котором я была в день побега из дома, плащ с капюшоном, перчатки.

– Не глупи, деточка! – волнуется Дженна, – мы отвадим его, да поживёшь ещё себе в спокойствии!

Оборачиваюсь на встревоженную женщину.

– Не знаю, когда отныне я смогу пожить в спокойствии, – качаю головой, – он продал одну из вещей, которая была в моей сумке. Пару кожаных перчаток со вставками драконьей чешуи.

Целительница стремительно бледнеет, закрыв рот ладонью.

– Теперь тебя найдут… – шепчет обессиленно.

– Нет, если уйду прямо сейчас. И вам, Дженна, советую сделать то же. Мой супруг… Я не до конца понимаю, что сделало его таким, но он изменился. Раньше он был… Впрочем, это уже неважно. Он был другим. И сейчас я не знаю, что он с вами может сделать. А я бы не хотела, чтобы вы пострадали от его рук… из-за меня.

– Не надо так говорить, деточка, – качает головой целительница, – я уже столько лет варюсь в этом котле! Кто ко мне только не приходил, и чего от меня лишь не требовали…

– Вряд ли вашим врагом когда-либо был Великий Драконорождённый…

– А вот и не угадала. Правда, он не был врагом, но за помощью один из них приходил.

Меня так и подмывает спросить, кто из четырёх Великих Драконов это был, но времени в обрез. Кроме того, даже наверху слышно, как ломится из кладовки запертый там Киллиан.

Уже минут через десять мы с Дженной выбегаем из её небольшого домика, и держим путь в лес. Так как Дженна целительница, она часто собирает травы, и ближайшие леса знает, как свои пять пальцев.

Сначала я хотела выпустить Кэлла из кладовки, но Дженна строго запретила это делать.

– Он прекрасно выберется сам, – мрачно сказала она, собирая какие-то склянки, – и не позволит тебе уйти без него. Так что поторапливайся. Возьми ещё вон ту связку трав, дорогуша.

В лесу оказалось совсем не тихо, как я предполагала. Птицы, какие-то животные испуганно перебегают из куста в куст. Сначала мы идём проторенной дорожкой, но вскоре сворачиваем прямо в заросли рододендрона.

– Это обязательно? – спрашиваю, едва пробираясь между вплотную растущими ветками с большими жёлтыми цветами. Их стойкий запах прочно вбивается в ноздри, даже голова кружится немного.

– Ты сказала, что надо затеряться, – откликается Дженна, плавно проскальзывающая между кустами, как танцовщица, – никто не сможет отыскать меня в лесу, если я сама того не захочу. Я не знаю лучшего места, где можно тебя спрятать, милочка.

– Хорошо, – вздыхаю устало. Потом добавляю, – и спасибо. Не знаю, почему вы так печётесь обо мне, но… Спасибо. От души.

Дженна резко останавливается, оборачивается и с полминуты просто смотрит на меня. И многое видно в этом взгляде: нежность, умиление, и ещё что-то, тщательно спрятанное очень глубоко.

– Ты… Напоминаешь мне дочь, – наконец, произносит она, и идёт дальше.

Я спешу, чтобы не отстать. В доме Дженны за эти несколько дней я не увидела ни намёка на то, что у неё есть дочка. Наверное, она больше не живёт с матерью? Но спрашивать не буду. Если бы Дженна хотела, она бы уже рассказала.

– Куда мы идём?

– Увидишь, – нервно отвечает целительница, – или тебе так уж удобно быстро идти и разговаривать?

Умолкаю, и просто бреду за Дженной. Без её помощи я сейчас даже не знала бы, куда податься. Ей и так из-за меня пришлось оставить дом.

Вернуться в который она больше не сможет. Не прошло и двух часов, как мы в лесу, как вдалеке с той стороны, с которой мы вошли, я замечаю зарево. Тут же указываю целительнице, и она замирает. Прекрасно понятно, что красный отсвет даёт огонь.

– Пожар, – шепчет Дженна, – мой дом…

Я практически уверена, что это сделал Рэн. И, словно в подтверждение моих догадок, тут же раздаётся драконий рык – гневный, до жути апокалиптический. К нам доходят лишь его отголоски, но меня пронзает таким ужасом, что внутри всё горит огнём.

– Мне так жаль, Дженна, – шепчу обессиленно, – жаль ваш дом…

Но она смотрит на меня с тревогой. Проследив за её взглядом, понимаю, что он направлен мне под ноги.

Нет, нет! Только не это! Наклоняюсь, чтобы увидеть лужу крови на снегу. Трясущимися руками закрываю рот, чтобы не закричать.

Глава 3. Драконий сын

Дженна неожиданно расплывается в спокойной улыбке. Она поднимает руки вверх ладонями ко мне, словно идёт сдаваться.

– Тише, деточка! Вот ещё, испугалась, что ли?

– Ккккккрофь, Дженннна… Кровь идёт!

– Так, ты это брось! – она подходит ко мне, мягко берёт под руку, – кровь, подумаешь! Ты ведь женщина! Должна быть привычной к виду крови, разве нет?

– Нно ведь… Ребёнок!

– Что с ним будет! – посмеивается она, – это ребёнок дракона, милочка. Ему просто так не навредишь. Ты с моста в ледяную реку упала, и ничего! А тут что, от испуга ему что-то сделается? Не смеши.

Она быстро и уверено ведёт меня через заросли рододендрона, не умолкая, и пресекая мои хрупкие попытки засомневаться в том, что всё хорошо.

– Я не могу его потерять, не могу, – шепчу больше себе, чем целительнице, – не могу, не могу! Только не это!

– Ты не потеряешь малыша, – уверено твердит Дженна, – поверь мне. Я не позволю.

Она ведёт меня всё дальше. Я боюсь оглядываться, потому что мне страшно увидеть след из капель крови. Алая кровь на белом снегу… Дирэн может найти нас по этому следу… Но даже это меня сейчас не волнует так, как вероятность потерять ребёнка.

– Ты как? Голова не кружится? – каждые несколько минут спрашивает Дженна, – не тошнит? Что-то болит?

– В голове горячо, – шепчу измождённо, – и вот тут, – касаюсь рукой груди, там, где находится сердце. Собственная ладонь кажется необыкновенно тяжёлой, просто неподъёмной.

– Тогда стоять… Съешь вот это.

Целительница протягивает мне шарик, свалянный из какой-то травы и кореньев. Я так напугана, что безропотно делаю, как она велит. Судорожно сжимаю эту травяную лепёшку, размазывая её в ладонях, и отчаянно работаю челюстью.

Мы идём дальше, и мне немного легчает. В голове проясняется. Пропадает ощущение давящего на виски обруча.

– Почти пришли, лапушка, – воркочет Дженна, – вон, домик видишь? Как ты себя чувствуешь? Уже лучше?

Сквозь заросли и правда проглядывается небольшой домишко – деревянный, со скошенной крышей. Все окна целы, и, самое главное – я вижу дымоход! В нём можно будет согреться!

– Немного лучше. Что это за дом? Нас впустят?

– Это лесной дом для здешних. Им никто не пользуется. Большинство, кто о нём знал, уже состарились и умерли. Этот дом служил убежищем для тех, кто не успевал вернуться домой к началу метели. А теперь он послужит убежищем для нас.

Внутри всего одна комнатка. В углу печка, узкая кровать с отсыревшим матрацем возле окна. На столе банки с крупами. Я сразу вижу, что в них завелись личинки. В пищу эти крупы уже непригодны.

– Сильно голодна? – осведомляется моя компаньонка.

– Нет… Но кровь…

– Уф! Ещё не остановилась?!

– Н-нет…

– Ладно. Не волнуйся! Не нервничай. Сейчас всё поправим. Я схожу за водой – здесь колодец недалеко. Мне нужно заварить для тебя некоторые травы. Затопим, согреем воду. Здесь даже есть бадья – можно будет перед сном искупаться и пропарить ноги. Не бойся, дорогая. Скоро вернусь.

Когда Дженна покидает дом, на меня обрушивается вся тяжесть сосущего под ложечкой одиночества. У меня никого не осталось, кроме ребёнка, которого я могу вот-вот потерять, и Дженны, непонятно почему так обо мне пекущейся.

Без неё в доме, кажется, стало ещё холоднее. Я сажусь на стул, и боюсь заглядывать себе под юбку. Узкий след из красных капелек тянется от входной двери к месту, где я сижу. Чувствую, насколько нижнее бельё влажное, напитавшееся кровью.

Ох, Дженна! Возвращайся скорее!

Дрожа о холода, страха, что Дирэн нас отыщет и тревоги за моего ещё не родившегося сыночка, я умудряюсь задремать. За окном усиливается ветер, кружа пушистый снег. Последнее, о чём я думаю, осоловев, это как Дженна будет тащить воду сквозь метель…

За короткий миг моей дрёмы я успеваю увидеть сон. Почему-то я в роскошном золотом вечернем платье, хотя помню, что буквально только что замерзала в старом плаще в крохотной избушке в лесу. На столе стоят два бокала с чем-то алым, словно кровь.

Дверь открывается, и в кабинет входит Дирэн. На какое-то мгновение мне перехватывает дух от его исключительной внешности, от которой веет силой и властностью: широченные плечи; густые брови, практически сомкнутые на переносице. Квадратная челюсть, покрытая чёрной щетиной.

Мужчина, которого я полюбила больше жизни.

Он меня не видит. Как будто я невидимка! Придирчиво рассматриваю руку, но она максимально материальна. Что это? Я правда вижу Рэна во сне…?

Сразу за ним в кабинет входит та, кого я знаю как Элисон. Беременная любовница моего мужа. От одного её огромного живота меня начинает мутить. Полгода назад, когда я ещё думала, что у нас с мужем всё хорошо, он спал с другой.

В приюте девочкам часто говорили, что мужчины непостоянны, а драконы – тем более. Дирэн был не такой поначалу… Холоден, мрачен, даже грубоват немного, но он признал меня своей истинной, и сделал всё, чтобы мы сблизились.

А теперь я смотрю, как упирается обеими руками на стол наглая Элисон. И смотрит на моего мужа, прямо ему в глаза. На меня вдруг накатывает такая усталость, что я едва удерживаюсь на ногах. Тебе и этого мало, глупая Бьянка?! Его надо бояться, избегать. Но никак не любить!

– Эту сучку нужно найти! – требовательно заявляет Элисон, деловито опускаясь в кресло напротив Дирэна.

Она стаскивает туфли и поджимает под себя ноги.

– Её ищут.

Рэн немногословен. Он смотрит в одну точку, и совсем на себя не похож.

– Плохо ищут! – истерически взвизгивает Элисон, – она нужна Имо!

Но Дирэн не реагирует. Потом поднимается с кресла, пошатываясь, и одной рукой касается лба.

– Мой дракон… Я почти не слышу его голос…

Элисон вскакивает со своего места, подлетает к Рэну. Пытается поймать его лицо в ладони, но внезапно он отталкивает её! Я просто столбенею.

– Дирэн, миленький, – у девчонки дрожит нижняя губа, – это ведь я… твоя Элисон!

– Каждый раз, когда ты рядом… – от его свистящего шепота даже у меня руки осыпает мурашками, – его слышно всё хуже. Моего дракона. Древнее создание, выбравшее меня своим хозяином ещё перед моим рождением… Ничего не хочешь мне сказать, а, Элисон?

Внезапно я слышу детский плач. Он настолько неожиданный, что я резко поворачиваюсь в сторону, и едва не врезаюсь в дверь. Но вместо этого я словно перешагиваю невидимую грань и оказываюсь в пустой белой комнате.

Малыш сидит прямо посреди помещения спиной ко мне. На вид ему года четыре. Светлая макушка, крошечные ручки. Я делаю шаг вперёд навстречу ему.

– У тебя всё хорошо? – спрашиваю как можно более ласково. Не хочу его напугать.

Он оборачивается, и у меня перехватывает дыхание. Потому, что он вылитый Дирэн!

– Мама! – с облегчением выдыхает мальчик, – наконец-то я тебя насёл!

Это настолько неожиданно, но губы сами тянутся в уголках. Я улыбаюсь! Он такой хорошенький! Это и вправду сын, которого я сейчас ношу?

Кроха подходит ко мне, и я наклоняюсь, чтобы обнять его. Волосы забиваются в ноздри, и я несколько раз шумно выдыхаю.

– Ты как больсая коська! – меня окутывает задорный детский смех, – я долго блуздал во снах, но вот плисёл к тебе! Тепель ты меня не потеляесь!

И тут, держа в руках сына, я вспоминаю, как на самом деле в реальности близка к его потере. Я вскакиваю со скрипучей кровати как раз в тот момент, когда в дом заходит Дженна с ведром воды.

– Чего подорвалась?! А ну ложись, я сказала! – полошится целительница.

Я хочу послушаться, но замираю, обернувшись на кровать: почти треть матраса в том месте, где я лежала, залита кровью.

Замечаю, как бледнеет Дженна. А перед глазами стоит образ светловолосого мальчика, который искал меня во снах, и нашёл именно тогда, когда я могу потерять его навсегда.

Он сказал, что я его не потеряю. Но сложно в это поверить, видя окровавленную постель.

– Спокойно, – уверенно говорит Дженна, и тут же велит, – ложись. Как остановим кровотечение, просто перевернём матрас на другую сторону.

Послушно делаю, как она сказала. Лёжа наблюдаю, как Дженна хлопочет по дому – растапливает печку, развешивает связки трав, которые взяла с собой. Какую-то траву снова катает в шарик, и даёт мне съесть.

Он пахнет мятой, корицей и ещё чем-то лекарственным. Этот запах напоминает мне приют, и я сама не замечаю, как снова проваливаюсь в дрёму.

Мне снится прошлое. Как-то раз я выбралась ночью в библиотеку, чтобы почитать. В кармане у меня лежали свеча и зажигательный порошок в полотняном мешочке – подарок от подруги на дату, которая, предположительно, была моим днём рождения.

Но в одном из открытых переходов, у широкой бойницы, внезапно встречаю Старшую сестру Шанилу. Она едва ли не силой тащит в башню Алинору – одну из девушек, беременных от жирдяя Иммолио.

– А ты чего не спишь?! – укоряет меня Шанила, – что, жизнь в приюте не нравится?! Тоже хочешь с крыши сигануть?!

– Что? Я не… Нори, ты серьёзно? – язык заплетается. Я в ужасе от услышанного.

– Вы не понимаете… Никто не понимает! – плачет Алинора, – вы хоть подозреваете что это такое?! Носить ребёнка от… от…