Текст книги "Совершенное королевство (СИ)"
Автор книги: Лина Венкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)
Сестра взирала с полотна величественно и строго. Я развернул холст, который принес с собой и вновь взглянул на Хелену. В глазах девушки блестели смешинки, а немного постановочная поза ещё раз подчёркивала её дурашливость. В кои-то веки я должен признать: Эрнестина права. Жизнь Хелены – там, в Британии, а моя тут; о Хелене нужно забыть. Да только от осознания таких простых истин легче не становилось, а очень даже наоборот.
Поработать пришлось изрядно, но уже через полчаса я мог наблюдать плод собственнх трудов: изображение весёлой Хелены на стене в широкой золочённой раме добавило остроты в общую обстановку. Я немного отошел и улыбнулся портрету, а девушка глядела на меня, словно настоящая – немного насмешливо и задорно. Быть тебе здесь отныне! И мне тебя теперь увидеть лишь здесь…
Остаток ночи я лелеял надежды на крепкий сон, но вместо этого, казалось, ни единожды не сомкнул глаз. Хелена и её грустная судьба; Мэрит и тревога за неё и Фрею; противостояние Эрнестине… Калейдоскоп осколков из прошлого и настоящего не позволял уснуть, и когда в комнату тихо вошла Мэрит и позвала меня, я подскочил, словно давно её ждал. На её лице не было ни единственного признака недавнего сна несмотря на глубокую ночь за окном, и я забеспокоился.
– Ты что, совсем не спала?
– Нет, – прошептала сестра. – Ждала, пока в кабинете Эрнестины погаснет свет.
– Ты караулила её? Для чего?
– Ты сам меня просил, – пожала плечами сестра. – Держи.
– Но ведь не просил тебя играть в шпионов, – ответил я, принимая конверт из её рук. – Но за это спасибо.
Да, Мэрит была права при нашем последнем разговоре. На обратной стороне конверта алел оттиск в сургуче – красивая традиция, не более. Но это действительно был оттиск королевской печати, да ещё и сильно похожей на ту, которую пользовал мой дед. Это могло значить лишь одно.
– Регент действительно имеет какое-то отношение к нашей семье, – я поднял на Мэрит полный решимости взгляд. – А раз так, есть лишь один способ это выяснить наверняка, и я хочу им воспользоваться.
Сестра присела рядом на краешек кровати, подминая юбку под себя.
– Что же ты задумал, братец? Отправишь регенту приглашение? Или же начнешь с ним личную переписку?
Я смотрел на Мэрит ухмыляясь, потому что был даже рад, что подобное случилось. Теперь нет нужды сидеть на месте и горевать об утраченных возможностях, а наоборот – можно взять дело в свои руки и так в него погрузиться, чтобы даже сил не хватало на бесполезное обдумывание того, что и так уже не исправить. Надеюсь, мне станет от этого легче.
– Ни то, ни другое, Мэрит. Я отправляюсь на Шпицберген.
Глава 16. Теперь всё иначе
Хелена
О маме я уже десять лет не слышала новостей; папа обещал звонить, но не сделал этого ни единого треклятого раза, и я смирилась. Клэр… даже коментировать не хочется. Но когда ушел Эрик… этим он полностью сломал меня морально. Не хотелось ни-че-го. Несколько дней после злосчастного выпускного я просто провалялась в кровати и почти не ела.
Почему-то раньше я думала, что успею подготовиться к моменту возвращения его памяти. Я понимала, что он будет зол, но даже не задумывалась, что они с Фреей могут вот так просто уехать. Теперь я понимаю, что это, конечно, их право. Но от этого раздувшееся чувство одиночества не уменьшается – только растёт.
Третьего дня я спустилась на первый этаж и достала папину заначку – жалкие крошки, но которые я должна умудриться прожить как можно дольше. Я сгребла их в карман шортов, которые не снимала уже несколько дней, и лишь тогда сообразила, что было бы неплохо принять душ.
Холодные струи воды немного освежили меня; опухшее от слёз лицо успокоилось и приняло человеческий вид и цвет. Но лишь когда я стала тереть тело намыленной мочалкой, то поняла, что не сняла одежду, и всё это время стояла под струей воды в шортах, в кармане которых лежали мои последние деньги…
Господи, как мне прийти в себя?! Сколько времени пройдёт? Сколько ещё потрясений мне суждено? Где мне взять сил для смирения? На борьбу их точно не хватит.
Мокрая и несчастная, я присела на диванчике в прихожей. Я осталась одна, а потому нужно как-то выкарабкаться самостоятельно из этой ямы, потому что больше некому меня из неё вытащить.
Я закрыла лицо руками и с усилием протёрла глаза. Несколько дней назад прошел выпускной – это значит, что мне нужно забрать свой аттестат. Вот он – конкретный факт, от которого я могу оттолкнуться. Но я не могу прийти в школу в таком виде, как сейчас. Нужно привести себя в порядок, хотя бы относительный.
С этим я худо-бедно справилась к середине дня. Волосы – теперь чистые, аж непривычно – связала в хвост. Вытащила из шкафа свои самые кричащие шорты: салатные в фиолетовую крапинку и майку цвета хаки с надписью "Укуси меня". Сгодится. Не для кого прихорашиваться.
Пустующие коридоры бывшей альма-матер принесли мне некоторое чувство удовлетворения, словно это здание чем-то передо мной провинилось. Я очень давно мечтала окончить школу и больше никогда сюда не приходить, но виноваты в этом были люди. Хотя если задуматься: я всю жизнь грешила на тех, которые нелестно отзывались о моих родителях… Но где же мои родители повоевали за меня, как я за них? Я вынесла столько упрёков, насмешек, издёвок; я их переслушала столько, что всей душой возненавидела это место – но что для меня сделали родители? От ярости я аж приостановилась, желая как-то усмирить гнев, что раздирал меня, но он лишь нарастал.
Зачем они поженились? Я в жизни не встречала настолько противоположных по характеру людей. Зачем они родили меня, если практически сразу после моего рождения маман загуляла? Они пытались мной склеить ту пресловутую чашку? В этом случае от неё остались дребезги ещё до моего появления на свет. Мне кажется, что лучше им уже и не возвращаться, потому, что я не знаю, что с ними сделаю, если увижу их.
– Хелена, – меня позвал не кто иной, как директор Эшфорд. – С тобой всё в порядке?
Прода 30.04
– Да, – я сделала над собой усилие и улыбнулась деду Ривала, пытаясь не вспоминать его поведение на выпускном. – Хочу забрать аттестат.
– Уважи старичка, дорогая, – улыбнулся директор. – Я пью чай, не составишь мне компанию?
Я согласилась – особо отпираться не хотелось. Мне всё равно уже некуда спешить. Меня дома никто не ждёт.
Кабинет директора, как ему и полагалось, был обставлен с любовью и вкусом, но практически весь заставлен широченными полками с разнообразнейшими учебными материалами. Я присела напротив его рабочего стола – тёмного дерева и без острых углов, и стала рассматривать помещение – раньше я тут никогда не была. Дружба с Ривалом давно оградила меня от посещения этого кабинета.
Старший Эшфорд заварил травяной чай; я предположила, что он добавил мяту и мелиссу – и оказалась права.
– Хелена, я хочу дать тебе совет, – внезапно произнес дед Ривала. – В том, что происходит в твоей жизни ты не виновата, и никогда не была виновата. Ты – случайная жертва обстоятельств, которые сложились так без твоего участия. Я надеюсь, что ты сама это понимаешь и не винишь себя.
Я поставила чашку на блюдце чуть громче, чем следовало бы.
– Будьте уверены, директор – себя я точно не виню в происходящем.
– Это похвально, – директор чуть склонил голову. – Но я говорю не только твоих родителях, а и о наших недавних гостях – мистере Эрике Хольберри и Фрее Кристенсен.
– Вы что-то знаете о них, – догадалась я. – Хотя я и сама подозревала, что они не так просты, как пытались казаться.
– Это так. – Согласился Эшфорд. – Но, уверяю, действительность тебя потрясет. Внук давно меня просил навести кое-какие справки, и сегодня я передал ему папку с очень интересной информацией. Я думаю, он не станет жадничать и охотно с тобой поделится новостями.
И лишь после его слов до меня, наконец-то, дошло, что всё это время у меня оставался Ривал – гнев на него давно прошел, как и чувства, исчезнувшие, едва в моей жизни Эрик стал принимать активное участие. Я едва по лбу себя не хлопнула за такую заторможенность. Ривал всегда был для меня другом, даже когда я отталкивала его от себя или требовала чего-то большего. Он был верен себе и верен мне как друг, а я этого так и не оценила по достоинству.
Это был уже какой-никакой свет в конце тоннеля, и я улыбнулась директору.
– Сегодня позвоню ему.
Мистер Эшфорд одобрительно кивнул.
– Хелена, у меня есть к тебе небольшая просьба, – с этими словами он достал увесистую пачку купюр из ящика стола, – пожалуйста, возьми это.
Сумма была более, чем приличная – я могла несколько месяцев питаться на эти деньги, и даже платить за свет и воду.
– Директор… – Чувства стыда и голода несколько мгновений поборолись, и голод с легкостью победил. – Обещаю, до последней монетки верну всё, как только найду работу!
– Знаю, и верю тебе. Вот твой аттестат, можешь забрать его.
Я скользнула поверхностным взглядом по документу – ни одна из оценок не стала для меня сюрпризом. Какие-то предметы давались лучше, какие-то хуже. В целом картина приятная, так что я ещё раз поблагодарила директора и вышла из кабинета в более приподнятом настроении, чем туда заходила.
Прода 30.04 вечер
Я даже не успела позвонить Ривалу – он уже ждал меня на лавке под окном нашей летней кухни. Он посмотрел на меня, и в его глазах отразилось то, что я уже несколько дней наблюдаю в зеркале – печаль брошенного человека.
Подойдя ближе, заметила в его руках маленькое пирожное с воткнутой единственной свечкой. Стремительно набежали слёзы, и я стала усиленно моргать, стараясь их прогнать.
– С днём рождения, Хелена.
В день моего совершеннолетия рядом был только он. Мы расположились в кухне на первом этаже: я торжественно задула свечку, после чего разрезала пирожное надвое. Было немного неловко находится вот так рядом с ним наедине после всего произошедшего, и я раз за разом себя одергивала. Я большую половину жизни просидела вот так рядом с ним. Долой нерациональные эмоции! Если они вообще бывают рациональными.
– Ты читал? – Я кивнула на папку, о которой сегодня говорил директор Эшфорд.
– Да.
– Твои догадки подтвердились?
– Нет, – Ривал откинулся на спинку стула. – Даже приблизительно.
Я закусила губу. Мне очень хотелось узнать правду, но где-то в той же степени было и страшно, ведь кем бы Эрик и Фрея не оказались – они приезжали за мной. Эта история теперь и моя.
– Кто же они? Отпрыски олигархов? Может, мафиози? Агенты ФБР?
Ривал развернул папку ко мне, одновременно с этим произнеся:
– Если быть очень кратким: наследный принц и названная принцесса Королевства Норвегия.
Секунд тридцать я оторопело всматривалась в лицо моего информатора, силясь отыскать малейший намёк на шутку, но так его и не увидела. Тогда я резко открыла папку: на первом же листе находилось то, от чего я едва не задохнулась.
Видимо, это было фото с официальной пресс-конференции. Несколько монарших особей заседали за длинным столом, и в одном из них прекрасно угадывался Эрик. Но не тот Эрик, каким я его повстречала в своей школе, а другой – официальный, аристократичный, с характерным для него непроницаемым выражением лица. На этом фото он был изображен в чёрном, покрытым золотой вышивкой на груди придворном мундире. Вероятно, это была дань традиции, и касалась она лишь особей мужского пола, потому что женщина рядом с Эриком была одета в современное платье – весьма сдержанное и закрытое, но всё же не столь отдающее восемнадцатым веком, как камзол Эрика.
– Кто она? – Задала я очень глупый вопрос, потому как под фото значилось: "Единоличная королева-регент Эрнестина фон Хольберг дает интервью журналу "Норвегия сегодня".
– Мачеха Эрика, – просто ответил Ривал, и я наконец-то оторвала взгляд от фото, которое разделило мою жизнь на до и после.
Фото, далеко не идеального качества, внешность королевы передавало довольно сносно. Я смотрела на неё и не могла понять, почему её лицо выглядит таким знакомым.
– Где же я могла её видеть?
– По телевизору, или в интернете.
– Да… точно. – Это казалось наиболее правдоподобным объяснением, но оно меня не устраивало. Ладно, отложим этот вопрос до лучших времен.
– Как твои впечатления? О чем думаешь? – осторожно спросил Ривал.
– О том, что я целовала наследника норвежской короны.
– Хм, – Ривал нервно усмехнулся. – Да, тебе повезло. Такой шанс выпадает раз в жизни.
– Ты знаешь, – я старалась придирчиво выбирать слова. – После выпускного Эрик практически выдал себя. Он намекнул на моё происхождение, вроде как я из низшего сословия.
Прода 01.05
– Всю эту историю можно было просечь намного раньше, – мой собеседник грубовато оттолкнул папку, – если бы мы не были такими идиотами. Они ослепили нас: внезапно появившиеся словно из другого мира; особенно хорошо это было заметно по Фрее. Она выделялась среди здешних девушек, как оранжерейная роза среди зарослей сорняка.
– Спасибо. – Коротко бросила я, и Ривал смутился.
– Извини. Но она правда стала для меня особенной.
– Меня больше волнует другой вопрос, – я подперла подбородок ладонями. – Эрик мне тогда сказал, что я была его заданием. Что кто-то увидел меня по телевизору и приказал ему забрать меня. Но теперь я в ещё большем смятении, потому что, оказывается, этот кто-то имеет отношение к норвежской королевской семье! Ты подумай только!
Ривал присвистнул.
– Кто же это мог быть? Откуда тебя знают там?
– Не знаю, – в отчаяньи воскликнула я, роняя руки на стол. – Как мне теперь жить с этим? Как спокойно спать, зная, что кто-то в Норвежском королевстве может запросто отдать приказ, который перевернёт мою жизнь?
– Нужно выяснить. – Ривал сказал это так спокойно, словно предлагал попить чаю, а не раскрыть замысел неизвестного человека, который непонятно в чём заключался.
– Что?! Как ты предлагаешь мне здесь это сделать?
Ривал победно улыбнулся.
– В твоем вопросе уже содержиться ответ, – терпеливо отвечал он. – Здесь ты ничего не сделаешь. Тебе нужно поехать в Норвегию, и выяснить всё там.
– Да ты гонишь! – Я стала лихорадочно обдумывать его слова, и, к собственному ужасу, находила в них всё больше плюсов. – Пожалуйста, сделай что-нибудь, чтобы я больше не вспоминала об этом предложении!
– Почему? – Ривал нахмурил брови. – Так ты сможешь выяснить все вопросы, что тебя интересуют. Найдёшь этого загадочного лорда и всё у него выспросишь, или прижмешь Эрика к стенке и залепишь ему пощёчину за плохое поведение! Чем не плюс?
– Ты в своём уме? – я ошалело разглядывала Ривала. – Да меня к нему на пушечный выстрел не подпустят, он ведь наследник! А ты тут про пощёчины глаголишь.
Хоть это и крайне заманчивая идея…
– Фрея оставила мне свой номер телефона, – тихо сказал он. – Уверен, она не откажется тебя встретить и отвести, куда скажешь. У вас с ней выстроились довольно дружеские отношения; она тебя не бросит.
– У меня остался последний аргумент против этой безумной затеи: для этого нужна большая сума денег. Твой дед сегодня мне дал немного, но этого даже на билет в одну сторону не хватит.
Улыбка Ривала становилась всё шире и победней. Он быстрым движением вытащил из внутреннего кармана кое-что, что я уже однажды видела – это была золотая банковская карта. Похожую мне хотел отдать Эрик некоторое время назад.
Мой кудрявый друг положил карту на стол и подтолкнул ко мне.
– Возьми. Она безлимитная.
– Ривал!
– Она всё равно не моя. Эта карта принадлежит Фрее. Заодно отдашь ей.
Я не спешила брать в руки это внезапное явление чуда народу.
– Она рабочая? Ты проверял?
Ривал коротко хохотнул: – Да. Купил хлеб. Платеж прошел без проблем.
Принимать это решение было сложно; страх перед чужой страной и королевской семьей, которая непонятно как меня встретит, практически выворачивал наизнанку. Но в какой-то момент все внутри словно оборвалось, когда я подумала: а что я теряю? Кто у меня остался? Это уникальный, крошечный шанс того, что узнаю немного больше о всей этой ситуации и о себе в частности. Однажды Фрея сказала, что я – это не просто я, а ещё кто-то. Теперь я точно знаю, что из-за этого её с братом и отправили в Британию.
Взять ситуацию в свои руки? Или остаться здесь, всеми брошенной и оплакивающей собственную неудачливость? Если ставить вопрос так, то выбор очевиден.
Едва я коснулась карты, Ривал посерьёзнел.
– Если кто-то и может навести порядок в этом бардаке, – он закрыл и снова открыл уставшие глаза, – то это только ты.
– Спасибо. – Ответила я своему подельнику, окончательно решившись на это безумие. – Я поеду.
Глава 17. Осколки прошлого
Эрик
Мы прибыли в аэропорт Свальбард всего через три часа после вылета из столицы. Говоря "мы", я имею ввиду себя и двух пилотов самолёта – больше я никого не брал. Я не знал, что мог тут найти, и потому решил никем не рисковать – хотя соблазн взять с собой Фрею был силён. Она себя неплохо показала в Британии.
Специально для меня был заказан трансфер: из нескольких вариантов я выбрал внедорожник с тонированными стёклами. Не думаю, что кому-то покажется хорошей идеей устроить на меня покушение здесь, но, всё же, рисковать не хотелось.
Мы отправились в путь: резиденция регента находилась вовсем не там, где я предполагал. Наш внедорожник выехал из небольшого поселения в белоснежную глушь – лишь серая полоса расчищенной дороги не давала сбиться с пути, пробираясь к горной гряде. Белые пустынные поля без единого намека на деревце или строение… Я даже засомневался, привезут ли меня к месту назначения.
Привезли. И не успел я выйти из автомобиля и подать водителю знак ждать меня здесь, как сразу же нещадно замерз. Пальцы на ногах первыми сдали позиции; я едва чувствовал собственный нос. В сотый раз спрашивая себя, стоило ли оно того, я пересёк дорогу, которую точно чистили с утра, но уже спустя несколько часов она опять была засыпана снегом – мне доставало до икр.
Снаружи резиденция оказалась довольно скромной: обычного красного кирпича, само здание размером примерно в два раза меньше нашего королевского дворца в Осло. По обе стороны главного входа находилось по гвардейцу.
Я подошел ближе. Не испытывал большого желания заводить беседу, но это было в моих интересах, ведь попасть внутрь я желал по ряду причин.
– Моё почтение верным гвардейцам, – я произнёс официальное обращение к стражникам, общепринятое в Норвегии.
Оба склонили головы:
– Ваше Высочество наследный принц Эрик, – пробасили они в унисон. – Регент архипелага Шпицберген приветствует вас на этой земле.
– Меня ждут? – немного неловко было спрашивать подобное у обычного стражника, но судя по всему, их предупредили о возможности моего визита. Только кто это мог быть?
– Вас ждут уже много лет, мой принц. Тронный зал на втором этаже, к нему ведет единственная двустворчатая дверь.
Внутренняя отделка поместья регента абсолютно никак не сочеталась с лежащим снаружи снегом: она напоминала интерьеры в отелях курортных городов. Обстановка просто дышала летом и была так похожа на отделку нашей резиденции в Осло, что закралась очевидная мысль: над интерьерами обоих резиденций работал один и тот же человек. Теперь я ещё больше уверился в предположении, что этот загодочный регент имеет отношение к нашей семье.
Лестницы – резные, похожие на произведения искусства; обилие цветов в горшках и вазах; множество зеркал – я словно снова попал домой. И чем яснее я понимал, что это не просто совпадение, тем больше на меня накатывало ужасающее нехорошее предчувствие; осознание ошибки, сути которой я ещё не понимал, но которая уже меня коснулась.
Я с удвоенным рвением стал искать упомянутую гвардейцем двустворчатую дверь, и вскоре мне повезло. Дверь оказалась чуть приоткрытой и я вошел; стражник меня не обманул – регент действительно находился здесь. У дальней стены огромного тронного зала – размером с половину футбольного поля – спиной ко мне стояла женщина. И даже со спины кого-то она мне сильно напоминала.
Заслышав мои шаги, женщина обернулась ко мне. С такого расстояния улыбка была едва различимой – но всё же я её разглядел. Родную улыбку, которая мне снилась всё детство; женщина в платье ступила шаг вперед, и я пошел ей навстречу. Она остановилась: платье серебрилось на свету и слепило глаза, но я не сводил взгляда с такого знакомого лица. Я думал, что готов ко всему, но это оказалось неправдой – я оказался раздавлен безжалостной ральностью.
Ошибки быть не могло.
– Поверить не могу…
Передо мной стояла королева Офелия – моя давно почившая мать.
Прода 03.05
Слов не было. Я разглядывал её, боясь подойти ближе и, в то же время, отчаянно желая этого. Она казалась копией Мэрит – или это Мэрит была её копией? Со смертью матери я смирился ещё в раннем детстве, а потом довольствовался возрождением её красоты в своей сестре, а потому видеть её сейчас, благоденствующую тут, на Шпицбергене, было и радостно, и больно, потому что… потому что я не мог представить себе удобоваримой причины так с нами поступить.
– Эрик, сыночек… – голос, которого я не слышал уже десять лет, и который больше не надеялся услышать.
– Как так произошло? – в конце-концов прохрипел я, с огромным усилием извлекая из себя звуки. – Тебя заставил отец? Это его рук дело? Это он заставил тебя исчезнуть, притвориться мёртвой?
"Господи, – думалось мне, – хоть бы это оказалось правдой", потому, что когда губы матери скривились в злой желчной улыбке, я понял, что отец в происходящем вовсе не виноват.
– Ты, как и раньше, винишь во всех несчастьях бедного Густава, – хладнокровно отметила мама. – Когда-то он и вправду был способен принудить меня к тому, чего он желал, а я – нет. Но те времена давно прошли.
Мать ступила несколько шагов назад и царственно опустилась на трон, блестевший, как и её платье с накидкой из невесомой прозрачной органзы.
– Тогда, я надеюсь, у тебя найдётся объяснение этому… этому…
– Происшествию? – усмехнулась мама.
– Чудовищному поступку!
– Ты хотел сказать: чудовищной несправедливости?
– Да! Именно это я и хотел сказать! – нервы сдавали позиции без наименьшего сопротивления; годы тренировок не помогали в этой ситуации.
– Ты прав. Со мной поступили несправедливо. – Она поджала губы с немного расстроеным выражением лица, вообще не поняв, что я говорил о несправедливости, коснувшейся нас с Мэрит. – Я подозревала, что Густав мне неверен с того момента, как мы с ним вышли из дворца бракосочетания. Он был роскошным мужчиной и я не хотела его терять, но со временем поняла, что это бесполезно. Другая женщина настолько занимала все его помыслы, что он… стал позволять лишнее в отношении меня.
…"Густав насильно заставил Офелию родить второго ребёнка"… – получается, Эрнестина не солгала мне тогда.
– Сказочка о том, что я ужасно больна, провела Густава – он практически ко мне не заходил. Сбежать оказалось легче, чем я думала. Да и сбегать было куда. – Она окинула взглядом тронный зал.
– Что?!
– Гроб похоронили пустым.
– Да мне всё равно! – наконец-то я обрёл способность нормально говорить. – Ты хочешь сказать, что сыграла собственную смерть и добровольно оставила детей на попечение чужим людям из-за подозрений, что отец тебе неверен? Я правильно расслышал? Даже Эрнестина, при всех её недостатках, никогда не бросила бы своих детей!
Этого для моей матери оказалось слишком – она вскочила, зло вскрикнув:
– Не смей произносить здесь это имя!
И всё. Больше ничего из моих слов она не услышала – только имя соперницы.
– Но это правда! – разъярился я ещё больше. Злость за себя и Мэрит не позволяла сделать шаг назад. – Ты оставила нас из-за пустого подозрения, и даже не подумала, как мы будем горевать за тобой! У Мэрит даже нет воспоминаний о тебе, она была крошкой, когда ты "умерла"!
– Но ведь всё оказалось правдой, – мать немного поумерила пыл. – Не прошло и суток после моей мнимой смерти, и Густав уже назначил свою любовницу новой королевой!
Прода 04.05
– Ты бросила нас, чтобы узнать это наверняка? Надеюсь, ты была довольна своей прозорливостью?
– Нет, – с чувством собственного превосходства ответила мать. – Я была довольна, когда этот предатель – твой отец – прохрипел свои последние слова. Он проклинал меня, но это уже не важно.
– Подожди, – от шока едва мог произносить слова. – Отца убила ты?! Да я всю жизнь винил в этом Эрнестину!
Казалось, я взорвусь прямо сейчас, и никакие уроки самообладания мне не помогли: оттого, что образ любимой матери развинчивался на глазах, хотелось выть.
"Знаешь ли ты, что твоя мать была психически нездоровой? Я читала отчеты врачей за те года её жизни"
Боже, Эрнестина никогда не лгала мне. Все эти ужасные вещи оказались правдой. Она миллионы раз утверждала, что отца не убивала, но я не верил, считая, что лишь ей это было на руку.
Какой же я идиот…
– Ты так подумал, потому что на то был расчет, – холодно подтвердила Офелия. Назвать это чудовище матерью уже не поворачивался язык. – Я свою работу выполнила хорошо.
– Это просто какой-то сюр! – Я хватился за голову руками. – Мы с Мэрит всю нашу жизнь обожали одно только воспоминание о тебе! Но сейчас я смотрю в твои глаза, и не верю, что ты и есть наша мать. Она была лучшим человеком на Земле.
– Но это так, Эрик, – в её голосе послышались нотки гнева и приближающейся истерики, – и ни ты, ни я не можем этого изменить. Мне это и незачем. Шпицберген, а вместе с ним и я в безопасности, пока Мэрит значится наследницей в завещании.
– Но ей скоро шестнадцать, – возразил я. – Она сможет вступить в частичное право владения.
– Да, – глядя куда угодно, но только не мне в глаза, отвечала мать. – Да, сможет.
– И что же будешь делать ты? Я не стану рассказывать, кого здесь повстречал. Но рано или поздно Мэрит унаследует архипелаг, и тогда тебе придется во всём ей признаться. Как ты посмотришь дочери в глаза? Ты хоть представляешь, что ей довелось пережить из-за тебя?
– По-правде говоря, раненые чувства Мэрит меня ни капли не заботят, – жестко ответила Офелия. – Я её вообще не хотела.
Я не верил своим ушам. За прошедшие полчаса я воспринял столько невероятной информации, что для усвоения этой уже просто не хватало сил.
Хотелось поскорее с ней прощаться – общество этой женщины угнетало… ужасало.
– Своим побегом ты оказала нам с Мэрит неоценимую услугу. Теперь я даже рад, что повзрослел рядом с Эрнестиной, а не с тобой. И уж тем более я благодарю судьбу за то, что Мэрит тебя не помнит. Такая мать ей не нужна. Такая мать вообще никому не нужна. Сиди здесь на своем блестящем троне и упивайся одиночеством, потому что оно единственное, что у тебя осталось.
Это заметно задело королеву – её лицо потемнело и она поджала губы.
– Да, я останусь. А ты уйдешь, иначе тебя отсюда выставят. Чтоб ноги твоей больше не было на моей земле! Я ждала тебя много лет и надеялась найти в тебе союзника, но ты не оправдал этих надежд. Ты не достоин моего благоволения, как и твоя мерзкая сестра. Аудиенция окончена. Дверь там.
Я не спорил с ней, и не стал вступаться за Мэрит, потому что это было бесполезно. Это злобное, страшное существо никогда не приняло бы мою точку зрения, так что я быстро вышел из тронного зала и отправился искать внедорожник, на котором сюда приехал.
Прода 05.05
Сказать, что я поражен? Это будет большой эвфемизм. Наверное, такого потрясения, как сегодня, я не испытывал никогда – даже в детстве при известии о маминой "смерти" сумел сдержать лицо, но сейчас… это был тот удар, к которому я оказался совершенно не готов.
К вечеру я вернулся домой и первым делом отправился искать Мэрит. Мне просто необходимо было увидеть её и убедиться, что с сестрой всё в порядке. Задание оказалось несложным – Мэрит отыскалась в собственных апартаментах – она разговаривала по телефону когда я вошел, но торопливо сбросила вызов, едва меня увидела.
– Братик! – слишком радостно и взволновано воскликнула сестра, бросая телефон на подушку. – Как твоя поездка? Что-то узнал?
Даже её лицо, так похожее на недавно уведенное мной лицо Офелии, не смогло сбить с толку.
– С кем ты разговаривала? – требовательно спросил я, и Мэрит поняла, что отговорки не пройдут.
– С другом.
Я опешил.
– Мэрит, где ты с ним успела познакомиться?!
– В интернете.
После этих слов мне немного полегчало.
– Получается, он не знает о твоём титуле?
– Сначала не знал, – Мэрит спрятала глаза.
– Что?!!
– Эрик, он хороший! – Сестра бросилась защищать своего друга. – Он при деньгах – его родители владельцы сети магазинов "Пульсарас", это известный на весь мир бренд! А то, что они не аристократы – да кому это интересно?
– Да что ж у нас за семья такая – всех тянет на простолюдинов? – я обессилено присел возле неё на кровати. – Отца потянуло на Эрнестину, тебя – на этого наследника спекулянтов…
– А тебя – на Хелену? – насмешливо ответила Мэрит. – Уже вся резиденция гудит о том портрете, что ты повесил возле кабинета Эрнестины: – "Молодой принц влюблен, не иначе!"
– Кто так говорит?
– Мы с Фреей в первых рядах. Кстати, тебе тут кое-что принесли из информационного ведомства, – сестра поднялась и передала папку, лежавшую на столе. – Копаешь под Эрнестину?
– Ты читала?
– Только первую страницу, там ничего интересного нет.
– Самое интересное никогда не находится на первой странице. – Ответил я сестре и углубился в чтение.
Чем больше информации усваивал, тем сильнее корил себя за то, что не сделал этого раньше. В детстве мне казалось, что Эрнестина разбила нашу семью, пусть и далеко не идеальную; но на деле всё оказалось намного глубже. Отец и наша мачеха знали друг друга с детства, они практически вместе выросли. Оказывается, Корнелия и Эрнестина были дочерьми правителей распавшегося на Швецию и Финляндию королевства Финции; из-за того, что они утратили титулы принцесс, тогдашний король Ларсен не разрешил своему сыну взять в жёны Эрнестину.
– Отец женился на нашей матери не по своей воле, – сообщил я Мэрит; сестра оторвалась от чтения книги и подняла на меня шокированный взгляд. – Они с Эрнестиной были влюблены друг в друга с самого детства.
– Я всегда думала, что папа и мама любили друг друга, – потрясённо произнесла Мэрит.
– Нет. Он любил Эрнестину.
– Получается, не было никакой "королевы за один день", – задумалась Мэрит. – После смерти нашей мамы он просто женился на той, которую любил.
– И которая любила его, – согласился я. – При дворе Финции воспитывался Уиллем Рочфорд; там он и познакомился с Корнелией.
– Как странно, – тихо отозвалась Мэрит. – Я всего этого не знала. Я думала, что они с Эрнестиной из простолюдинов.
– Я тоже так думал. Но это ещё не всё. Здесь сказано, что Эрнестина никогда не была замечена в связях с кем-то, кроме нашего отца, даже за все те года, что он был женат на нашей матери. А это значит… – я умолк, потрясенный неожиданным открытием.
