Текст книги "Совершенное королевство (СИ)"
Автор книги: Лина Венкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)
– Ладно, – проворчала медсестра. – Пусть Хелена войдет.
Я мышью проскочила за её спину. Фрея отправилась мне вслед, но её не пустили. Прежде, чем закрыть дверь, я услышала оживленные препирательства на предмет того, что как можно не пустить сестру к брату, на что медсестра резонно отвечала, что на Фрее не написано, чья она сестра. Дверь закрылась, и я оказалась в полумраке палаты.
Горел ночник. Эрик восседал на своей койке по-турецки сложив ноги и смеряя меня заинтересованным взглядом.
– Привет, – несмело поздоровалась я. Луч от фар проезжающей мимо машины осветил его лицо, отчего он показался мне ещё моложе, чем я помнила. – Ты меня не узнаешь?
– Я никого не узнаю, – спокойно ответил он. Его голос приобрел скрываемые раньше теплые нотки. – Помню только своего отца. Он был блондином с длинными, всегда затянутыми в хвост волосами. Ещё я почему-то уверен, что он давно умер.
– По описанию сильно похоже на почившего норвежского короля Густава, – брякнула я, не думая, но Эрик оценил.
– Сомневаюсь, – улыбнулся он. Эта добрая, приветливая улыбка ни капли не походила на вечно ироничную усмешку, которая и то едва пробивалась сквозь его вечно деревянное лицо. – А мы правда влюблены?
– Конечно, – покровительственно отвечала я, наблюдая за его выражением лица.
– Извини, но сейчас я ничего не чувствую.
– Не страшно, – я махнула рукой. Парень удивленно вздернул бровь. – В смысле, ты пережил такой стресс, потерю памяти, так что обо мне не думай. Не переживай. Вообще забей.
– Что-то ты не выглядишь опечаленной, – прищурился мой собеседник.
– Просто рада, что ты пришел в себя, – попыталась оправдаться я, наблюдая, как возле уголков его глаз пролегли веселые морщинки, и патетично продолжила, – если единожды я сумела разжечь твои чувства, уверена, смогу снова.
В палату вошли несколько врачей и я поспешила ретироваться, дабы не навлечь на себя чей-либо гнев. Уже у себя в палате, забравшись под одеяло, мне вдруг пришла в голову мысль – шальная, однако, не лишенная рациональной подоплеки – с потерей памяти Эрик, кажется, забыл причину, по которой всегда казался таким безэмоциональным. Я пообщалась с ним всего несколько минут, но он уже был другим. Он стал добрее и даже веселее, несмотря на то, что пришел в себя после комы, в которую попал вследствие избиений. Что же с ним случилось раньше, что так его закрыло? Страшно даже предполагать.
Ночь прошла спокойно, оставив все сюрпризы наутро. Не успела я проснуться и умыться, как в палату вбежала Фрея.
– Как он? – требовательно вопрошала она. – Меня так и не пустили, но я волнуюсь!
– Нормально, – ответила я устало, понимая, что отныне Фрея станет моим частым гостем, – нормально, как для человека, потерявшего память. Зато он обрел какой-то позитивный настрой.
– Эрик обрел позитивный настрой? – Усомнилась девушка. – Как так произошло, что слова "Эрик" и "позитивный" встретились в одном предложении?
– Меня это тоже интересует, – хмуро отвечала я. – Он всегда был таким? Каменным, словно совсем ничего не чувствует?
– Таким он кажется только плохо знающим его людям, – лукаво взглянула на меня Фрея. – Только близкие знают, насколько обострено его чувство долга. Поверь, он совсем не такой, каким хочет казаться, но чтобы увидеть этого другого, теплого Эрика, нужно обладать его полным доверием.
– Раньше, – поправила я, – сейчас он такой со всеми. Но почему он таким был? Что случилось в его прошлом?
– Мне пора, – громко объявила моя собеседница, беспардонно выскальзывая за дверь и оставляя вопрос без ответа.
Она ничего не прояснила. Я до сих пор не знаю, что Эрику от меня нужно, и уже, видимо, не узнаю – Эрик забыл, а Фрея не скажет. Я вздохнула как раз в тот момент, когда зазвонил телефон.
– Да, пап. – Я подняла трубку, абсолютно не ожидая от своего единственного родителя никаких сюрпризов, но не тут-то было.
– Хелена, – торжественно произнес папа, перекрикивая шум толпы. – Я знаю где она, доченька! Я знаю, где мама!
– Что?! – я вскочила с койки на трясущихся ногах. Из трубки на заднем фоне послышался гудок поезда. – Ты на вокзале? Ты уезжаешь?!
– Хелли! – вскричал папа в каком-то неадекватном исступлении. – Я знаю где она, и я привезу её! Мы снова будем все вместе, милая – ты, я и мама; мы снова станем полной семьей!
– Но я не хочу! – закричала я, вытирая щеки от яростных слёз. – Она бросила нас, мы были ей не нужны! За десять лет она ни разу нами не поинтересовалась, а мы ведь едва выживали!
– Я люблю её, Хелена! Я всегда лишь её любил! Неужели ты этого не знаешь? – в отчаянии закричал отец.
– А меня?! – мой голос перешел на визг. Даже не представляю, что думали люди в коридоре. – Это ведь я была с тобой все эти годы, и ты сейчас меня бросаешь, чтобы найти ту, которой не нужен?!
– Тогда прости меня, – уже спокойней отвечал отец. – Но я все равно еду за ней. Я оставил тебе деньги дома, на некоторое время хватит. Они не успеют закончится до нашего возвращения. Я люблю тебя, и маму тоже люблю. Не смей меня осуждать.
Папа отключился уже после того, как я яростно швырнула телефон на койку. Они не приедут. Мама ушла десять лет назад, и с тех пор ничто не смогло заставить её вернуться к нам, не заставит и отец. А раз так… он останется с ней. Слёзы застилали глаза, но это уже не слезы злости – я снова была одиноким покинутым ребенком; на моем календаре застыл тот самый весенний день, когда мама хлопнула дверью автомобиля и уехала невесть куда. Тогда я смогла пережить эту боль, деля её с отцом надвое. Сейчас я старше, но что это меняет? Кто облегчит моё одиночество, кому мне выплакать свое горе?
– Кое-кто тут развел страшную сырость, – послышось за спиной. – Но я уверен, нет такой беды, которую не одолеет чашка горячего чая.
Я обернулась – в дверном проеме стоял Эрик. Огромный фонарь, сиявший под левым глазом, делал его частично похожим на панду. Парень держал в руках электрический чайник и две больничные чашки.
– Давай лучше пить чай, а все несчастья подождут, – уверенно произнес он, присаживаясь рядом.
– Эта фраза достойна стать моим жизненным девизом. – Невесело усмехнулась я, принимая чашку из его рук. Возможно, это как раз то, что мне сейчас нужно.
Глава 11. Сближение
Хелена
Мы беззвучно пробирались темным больничным коридором – я и Эрик. Примерно час назад одна из медсестер мимоходом обронила, что на последнем этаже левого больничного крыла есть библиотека, в последее время закрытая. Это, впрочем, Эрика не смутило. Его больше удивил сам факт наличия библиотеки в больнице, и он изъявил желание повидать её своими глазами. Туда мы и направлялись.
– Я трижды за свою жизнь лежала в больницах, – прошептала я, взбираясь по потертой временем лестнице, – в одной из них – столичной – тоже была библиотека, так что тут нет ничего необычного.
– Ни разу в жизни о таком не слышал, – он обернулся. – Не отставай.
– Как ты можешь говорить с такой уверенностью? – возмутилась я, догоняя парня. – Ты что-то вспомнил?
Видит Бог, я желала Эрику только крепкого здоровья и всяких ништяков, ведь он меня спас, защитил от нападения. Но момента возвращения его памяти малодушно боялась, понимая, что он вновь станет прежним и… да, будет ходить за мной, туманно намекая об одолжении с моей стороны, но это будет не то, что сейчас. А вот это "сейчас" наверное, лучшее время в моей жизни, когда я правда чувствую, что кто-то обо мне искренне заботится.
Мы вышли к широкому, знававшем и лучшие времена, эркеру напротив лестницы на последнем, пятом этаже. Эрик подошел ближе к окну.
– Нет, – наконец-то ответил он на мой последний вопрос, – просто почему-то в этом уверен.
Полная луна освещала коридор не хуже лампы, и в её холодном свете я обратила внимание на то, что до этого упустила. На груди Эрика – на, казалось бы, обыкновенной серой футболке – блеснула серебристая нашивка.
– Можно, я посмотрю? – подошла ближе в парню, и он, мимолетно улыбнувшись, кивнул. Проведя пальцами по маленькой вышитой колонке увидела еще одну нить – золотую, переплетенную с серебрянной. Быстро убрала руку и отступила на шаг, потому что улыбка Эрика из едва заметной и ироничной превратилась в широкую и веселую.
– Ты почему испугалась? – переспросил он, но ближе не подходил.
Я указала на нашивку: – Это оригинальный лейбл фирмы "Пульсарас". Это безумно дорогая брендовая вещь! Откуда она у тебя?
– Дорогая? – Эрик удивленно приподнял одну бровь. – Разве это что-то меняет? Её принесла мне Фрея, как и все остальное она приносит. Сказала, что она моя сестра.
Нет, это ничего не меняет… кроме одной малюсенькой детали. Этот вывод напрашивался уже давно, но мне было страшно его признавать. Эти люди явно непростые и небедные. И эти люди, которые могут позволить себе прикупить бешено дорогой реглан "Пульсарас" как обыденную, даже больничную, вещь, явно не просто так привязались ко мне со своим "нам нужно от тебя кое-что". И, я в этом уверена, просто так не оставят меня в покое.
Я попыталась немного прийти в себя и поработать с тем, что есть. Меня до сих пор не прибили, не похитили, вроде и не собираются. Буду решать проблемы по мере их поступления, а пока что…
– Думаю, это она, – Эрик проследил за моим взглядом. Большая, двустворчатая дверь, несомненно, была библиотечной. Рядом с ней находилась еще одна дверь, чуть поменьше и приоткрытая.
Мы тихо подошли ближе, и Эрик заглянул внутрь. На кушетке, подложив под голову шерстяной свитер, дремала дежурная медсестра. Рядом на столе лежала связка ключей.
– Достань, – прошептала я. – Там может быть ключ от библиотеки!
Очень тихо, каким-то сверхъестественно-кошачьим шагом Эрик приблизился к столу. Ни один ключ не звякнул, пока парень возвращался ко мне. Но стоило ему передать связку в мои руки, как та загрохотала не хуже дробовика, и вдобавок смачно рухнула на пол. Эти звуки преисподней могли иницировать зомби-апокалипсис, разбудив мертвых, но даже они не смогли поднять уставшего медика на смене. Девушка лишь перевернулась на другую сторону, и я облегченно выдохнула.
На лице Эрика не дрогнул ни один мускул. Он бесшумно поднял ключи, но в этот раз мне отдавать не стал.
– Как думаешь, какой? – спросила я у парня.
Он показал мне единственный на связке сейфовый ключ, тихо щелкнул замком и приоткрыл дверь. Та, скрипнув, отворилась, и мы резво переместились по её другую сторону. Можно было и не спешить, ведь если крепкий медицинский сон не нарушила какофония звуков от падающих ключей, то вряд ли уже что-то его может разбудить в этом мире, но мы все-же поторопились спрятаться. Мало ли, кто ещё бродит ночью по этим коридорам. Не может быть такого чтобы девушка, спящая в подсобке, была единственной дежурной на всю больницу.
Библиотека была явно неухоженной. Все обозримые стеллажи и полки покрывал щедрый слой пыли. Новое поступление книг, судя по датам изданий на корешках, уже десять лет как тут не ночевало. Окна не мыли приблизительно такой же отрезок времени.
Я попыталась вытащить одну из книг, но взметнувшееся облачко пыли незамедлительно заставило чихнуть. Пришлось поставить её назад и отправиться на поиски Эрика. Парень ушел далеко вперед и уже затерялся между стеллажей.
Пропажа нашлась в кресле возле одного из журнальных столиков. С откинутой на спинку головой и прикрытыми глазами, в свете луны парень казался мастерски выполненной скульптурой. Я невольно залюбовалась его тонкими чертами лица. Так не похож на Ривала… но он и не должен быть на него похож. Почему я вообще их сравниваю?
– Мне что-то нехорошо, – внезапно хрипло произнес Эрик.
Я забеспокоилась.
– Может, у тебя аллергия на пыль? Пойдем отсюда скорее.
– Видимо, я раньше часто проводил время в библиотеках, – он поднялся с кресла и грустно посмотрел на меня. – Я забыл кого-то очень важного для меня. Того, кого ни в коем случае не должен был забывать.
Его взгляд стал умоляющим: – Но я не хотел её забывать!
– Её? – прошептала в ответ я. – Может, мать? Или бабушку?
Он помотал головой.
– Не знаю.
Я никогда никому не признаюсь, но в тот момент меня посетило такое чудовищное желание обнять Эрика, что я даже не захотела сдерживать этот порыв. Но стоило мне ступить шаг к парню, как тот замер, чуть приоткрыв рот. Взглядом указал мне за спину. Я обернулась, и успела завидеть мелькнувший между полками больничный халат. Кроме нас в библиотеке был кто-то ещё, и он явно хотел застать нас врасплох.
Эрик прижал палец к губам. Вся его неловкость и смущение исчезли – их заменили добрая порция азарта и веселые искорки в карих глазах.
– Прячемся! – не услышала, скорее, угадала, когда он взял меня за руку.
Мы гуськом крались между уставленными книгами полками, ища где спрятаться. Где-то за спиной послышался звук падающего предмета, и наш преследователь негромко выругался. Я крепко держала руку Эрика своими двумя, словно школьница, что боится потеряться, и послушно семенила за ним. Хотела предложить спрятаться под одним из читательных столов, но вовремя поняла, куда же он меня ведет – это оказалось подсобное помещение. К нашему везению, эта дверь открылась без единого звука, но пространство подсобки оказалось настолько скромным, что нам, чтобы поместиться обоим, пришлось очень компактно укомплектоваться.
Стоять так близко к нему оказалось крайне неловко, но до жути приятно. Я старательно не смотрела Эрику в лицо, вместо этого внимательно изучала дверь: маленькая задвижка упиралась в моё плечо. Я поддела её пальцем и передвинула на несколько сантиметров вправо, запирая нас, и очень кстати это сделала. Наш преследователь, подошедший абсолютно беззвучно, лиш мгновением позднее потянул дверь с другой стороны.
– Молодец! – мятно дыша, прошептал Эрик мне в ухо.
– Хватит дурачеств! – послышался из-за двери женский голос. – Вы забыли, где вы находитесь? Ребята, здесь не место играм! Ночью вы должны находиться в своих палатах!
У меня защекотало где-то в районе желудка, и я затравлено посмотрела на парня. Тот был непоколебим.
– Не бойся, Хелена, – снова прошептал он, мазнув губами по моему уху. – Она не сможет вечно тут стоять. Мы убежим, когда она уйдет.
– Что вы там шепчетесь? – снова возмутилась наша преследовательница. – Я сейчас же приведу охрану, и вам придется несладко!
Следующие несколько минут тянулись мучительно долго. Дежурная то ли и правда ушла, то ли затаилась, выжидая, но возмущенно взывать к нашей совести перестала. А на Эрика, казалось, напала птица-говорун, потому что он раз за разом склонялся ближе, заставляя меня робеть.
– Подождем еще немного, – он придержал мою руку, когда я потянулась к задвижке. – Не торопись, вдруг она ещё там?
Даже в почти полной темноте я видела, как он прикусил губу и чуть-чуть наклонился. У меня засосало под лопаткой, когда Эрик прислонил свой лоб к моему. Все происходящее казалось нереальным, словно не со мной. Никогда я не испытывала подобного. Молчу про бедного Ривала – даже он не способен сотворить со мной такое. Именно в этой узкой подсобке исчезли мои последние чувства к бывшему лучшему другу.
Но тут…
– Пойдем, – внезапно отпер дверь Эрик, – уже прошло достаточно времени, никто за нами не вернулся.
Мы вновь передвигались безлюдными коридорами. В этот раз что-то изменилось: Эрик словно сам себя корил за произошедшее. Это было хорошо понятно, хоть он и не произнес ни слова за весь наш путь обратно к палатам. Я тоже не знала, чем таким отдаленным его можно отвлечь, поэтому также хранила гордое молчание. Лишь возле двери моей палаты парень, видимо все тщательно обдумав, внезапно изрек:
– Хелена… извини меня.
Я его не спешила извинять. Во-первых – не понимала за что. Во-вторых – не смогла издать и звука. Эрик продолжал:
– Для тебя я, потерявший память, словно чужой человек. Извини меня за такой напор. Но ты была права несколько дней назад. Когда-то ты уже вызвала у меня чувства, и ты делаешь это снова. Мне сложно сопротивляться. Я постараюсь более тщательно контролировать свое поведение в будущем, дабы не ставить тебя в неловкое положение.
После этой обличающей тирады он преподнес мою руку к губам и едва ощутимо коснулся пальцев. Я изумилась ещё больше.
– Извини, – он улыбнулся, – это был последний раз. Не сдержался. Ты такая милая, когда краснеешь!
Мы разошлись по палатах, каждый в своих мыслях. Я долго не могла заснуть, особенно остро ощущая вину за собственное враньё. Да, я обманула медсестру, прося впустить меня к Эрику в палату, когда он пришел в себя. Но зачем я наврала ему самому? Что если эта ложь послужила катализатором тому, что сейчас происходит? Что будет, когда к нему вернется память? Я ему желаю скорейшего выздоровления, но даже думать не хочу, что будет со мной потом.
Следующим утром, когда я проснулась, Эрик уже сидел рядом с койкой.
– Меня выписывают! – он радостно помахал серой бумажкой. – Тебя, кстати, тоже, так что просыпайся.
Мне, в отличие от парня, было совсем не весело. Меня выписывают. Это значит, что пора вернутся к жизни – моей реальной жизни, в которой нет места Эрику и веселью; в ней уже нет места даже моему отцу. За это утро, пока я бегала по больнице за подписями на справке, успела передумать больше грустных мыслей, чем за все время пребывание тут. Эрика смогла увидеть лишь несколько раз у того или иного кабинета. Он, видя мою угрюмость, старался немного ободрить теплым словом, но меня уже ничто не радовало. Мне предстояло вернуться в пустой дом. От этого меня никому не спасти.
– Мне нужно купить мобильный телефон, – Эрик потряс меня за плечо. – Эй, ты меня слышишь?
– А? – я с усилием сфокусировалась на его словах. Мы стояли у кабинета главврача. – Да, ты и раньше хотел.
Эрик подозрительно сощурился.
– Да? Ладно, это еще ничего не значит. Во сколько за тобой зайти?
Я поспешила заверить его, что сегодня точно не буду в настроении куда-либо отправиться. В сложившейся ситуации единственное, чего мне хотелось, так это закопаться дома под теплое одеяло и остаться там навсегда. Эрик заметно огорчился, но не настаивал.
Я никогда ещё не была так расстроена, выписываясь из больницы. Чувство одиночества зажимало в стальные тиски – я ненавидела это чувство, но ничего не могла с ним поделать. Вряд ли с ним уже можно будет что-то поделать…
На выходе повстречала Фрею. Девушка взмахнула своей тонкой, унизанной браслетами рукой в сторону парковки, указывая на два автомобиля с желтыми фишками.
– Одно для тебя, – он сложила ладони козырьком, рассматривая номера. – Если тебя не затруднит, возьми то, что слева.
Я стушевалась: – У меня нет денег, – ответила ей, не поднимая глаз.
– Это я знаю, – произнесла девушка с чувством собственного достоинства. – Все оплачено, не беспокойся.
Я сдержанно поблагодарила Фрею, хотя и чувствовала себя немного уязвленной. Хотя насчет денег я всю жизнь чувствую себя так, словно еще до рождения встала в очередь за проблемами, а не за финансовым благополучием. Сколько себя помню, денег нам с отцом никогда не хватало практически ни на что. Когда закончу школу… обещаю себе, у меня будет все. Хороший дом, настоящая семья. И много, много денег.
Дома нашла записку от отца. Видимо, он её оставил тут еще до отъезда на вокзал, откуда позвонил мне. В записку оказались завернуты несколько потёртых купюр. Чтобы этих денег мне хватило до его приезда, я должна была месяц есть хлеб с ничем. Или не есть вообще. Или отец должен был вернуться через неделю. Но, как я погляжу, его нет и неизвестно когда он вернётся.
Записка пафосно гласила:
"Хелли! Ты точно отнесешься к этому с присущим тебе скепсисом, но Я ЗНАЮ ГДЕ МАМА! Я привезу её, и мы снова будем вместе! Ты получишь ту семью, которая была у тебя отнята, а я… снова узнаю, что такое вкус жизни. Узнаю, что значит жить ради кого-то. Я буду часто тебе звонить. Люблю и крепко обнимаю. Твой папа".
Он должен был написать "твой бесстыжий папа". Или "твой безответственый, как и твоя мать, папа". Я вытерла мокрые щеки и вновь вчиталась в эти несколько предательских строк, засвидетельствовавших, что я равным счетом не нужна ни матери, ни отцу. Я буду часто тебе звонить? С тех пор, как отец уехал – не звонил ни разу. Деньги, что он оставил… просто как плевок в душу. Он найдет маму и поймет как это, жить ради кого-то? Да ладно?! Неужели она все ещё для него дороже, чем я?
Не знаю, сколько я сидела в летней кухне в окружении папиных цветов, сминая и снова разворачивая его предательскую, брошенную как кость собаке записку. Эта несчастная бумажка уже была похожа на комок серой массы, а я снова и снова вчитывалась в написанные отцом слова, ища хоть какую-то надежду, что всё не так плохо. Но легче не становилось.
В какой-то момент обида сменилась гневом. Я была готова растерзать их обоих – и отца, и мать – хотя казалось, что поступок матери уже давно поблек в сознании. Как бы ни так. Мне все еще хотелось высказать ей все, что я о ней думаю. А теперь ещё и отцу.
Думай, Хелена. До совершеннолетия осталось всего ничего. Осталось пережить поездку с классом и выпускной. Потом найду подработку, а может и полноценную работу, так что жизнь продолжается, пусть и не похожая на прежнюю, к которой я привыкла.
Я едва не свалилась со стула, когда постучали в окно за спиной. Обернувшись, узнала Эрика – он, видно, отдохнул и потому заметно посвежел. Радостное лицо мгновенно приняло озабоченное выражение, узрев мою кислую физиономию. Парень кивнул в сторону двери, так что пришлось плестись открывать.
– Если ты уж так не хочешь идти со мной за телефоном, – он присвистнул, – я тебя не буду заставлять. Но я бы на твоём месте сходил.
Мне почему-то очень легко ему поверилось и я решила так и сделать. Всю дорогу Эрик травил смешные, явно выдуманные, байки, так что меня понемногу отпускало. Пока мы дошли до ближайшего торгового центра, я была практически в норме.
– Ты хоть знаешь, какую модель телефона хочешь? – вслед за Эриком я перевесилась через стальные перила в главном холле торгового молла. Мы обошли несколько магазинов, но еще ничего не купили.
– Знаю, – заверил Эрик, – только его нигде нет.
Нам повезло в следующей точке – Эрик ещё со входа заприметил на торговой стеновой панели ярко-оранжевый прямоугольник.
– Оранжевый? – поразилась я такому выбору. – А почему?
– Не знаю, – довольно отвечал парень, – но мне кажется, что я всю жизнь хотел оранжевый мобильный телефон.
Уже через несколько минут мы вышли из магазина. Эрик нес покупку так, словно этот телефон состоял из платины, и сам сиял не хуже. Мы присели на одну из свободных лавочек, чтобы удобнее порассматривать удачное приобретение.
– Хелена, а у тебя есть платье на выпускной? – Ни с того ни с сего ошарашил Эрик.
– Нет, – я осторожно покачала головой. – Я вообще не собиралась идти на выпускной.
– Как можно пропустить такое событие в жизни?! – Он решительно встал с лавки и подал мне руку.
– У меня не очень хорошие отношения с одноклассниками, – призналась я, – да и ты знаешь… сейчас у меня денег на это точно нет.
– Зато у меня есть! – жизнерадостно заявил парень, явно не настроенный выслушивать мои робкие протесты.
Он не стал отводить меня в недорогой магазин, как я ожидала. Совсем наоборот, ежели память мне не изменяет, стоимость наряда в бутике, куда мы пришли, приравнивается к полугодичной зарплате среднестатистического жителя Британии, но нашего ценителя женской красоты не волновали подобные мелочи.
Нелегкая сразу же занесла нас в отдел с платьями. Я, конечно же, знала, что ближе к выпускному ассортимент товара заметно возрастет, но даже мои самые смелые предположения меркли перед этим демоническим количеством самых разнообразных нарядов.
Чего тут только не было! Индийские сари; греческие тоги; непонятные сарафаны цвета хаки, больше напоминающие тюлевые занавески; отороченные мехом платья, предназначенные отпрыскам миллиардеров, не иначе. И Эрик, шествовавший среди этой вакханалии с таким гордым и счастливым видом, словно собственноручно сшил каждую из представленных одежд.
– Вот, тебе подойдет, – с радостным выражением лица парень снял с вешалки наряд, на который я уставилась с нескрываемым ужасом. Как я поняла, это произведение ткацкого искусства представляло собой праздничный туалет, вышедший из моды ещё до эпохи динозавров.
– Да ты что! – открестилась я от такой участи. – Извини, но это мне не нравится.
Видимо, я задела болезненную струнку в его чуткой душе художника, потому что парень обижено нахохлился, и все последующие, выбранные мною, платья, решительно отвергал.
– Как тебе это? – миролюбиво спросила я Эрика, прохаживаясь перед ним в белом макси типа "ёлочка". Обиженный творец восседал на диванчике, всем своим видом высказывая собственное негодование.
– Издеваешься? – скривился он. – Ты в нем похожа на слоеный торт.
Месть его была изощренной, но несколько однообразной.
Следующий раз я показалась в раскошном облегающем фиолетовом сарафане, который Эрик сразу же забраковал.
– Нет, нет и нет! – деланно ужаснулся он.
– Почему? – обиделась я. – Красивое же.
Парень поднял палец вверх в явно преподавательской манере: – Одежду фиолетового цвета носят на королевские похороны.
Как бы я не старалась, лучше не стало. Свободное красное Эрик окрестил "безвкусным", короткое синее с большим бантом на спине – "вульгарным", а персиковое, украшенное мудреным черным узором, тянувшимся от правого плеча до бедра – "аляповатым".
– Зря я на это согласилась, – вынесла я окончательный вердикт.
– Почему? – возмутился Эрик. – Разве я плохо тебе помогаю? Я хочу, чтобы ты на выпускном была ослепительной! Без меня ты бы точно купила этот персиковый кошмар.
– Без тебя я бы вообще ничего не купила. А персиковое платье красивое.
– Его цвет не подходит к цвету твоих волос.
– А если бы оно было зеленым?
– Цвет для неудачников.
– Может, пурпурный или малиновый?
– Тебе сколько лет? Сорок?
– А серый?
– Мрачно.
– А темно-синий?
– Будешь выглядеть, как полисмен.
– А оранжевый?
– Будешь выглядеть, как апельсин.
– А желтый?!
– Будешь выглядеть, как ананас.
Я от души рассмеялась: – Эрик, прости, но ты вообще не помогаешь.
– Это потому что надо было брать то, что я рекомендовал! – расстроился он.
Восстановления мира ради, я вернулась за предложенным Эриком платьем и направилась в примерочную, где меня ожидал величайший конфуз всей моей жизни.
Платье оказалось идеальным. Оно прекрасно ложилось по фигуре, белый цвет безупречно сочетался с золотой вышивкой, а небольшой вырез на спине подчеркивал стройность. Чтоб ты был здоров, Эрик.
С непроницаемым выражением лица вышла из примерочной, и с таким же покерфейсом швырнула золотистый сверток парню на колени.
– Беру! – провозгласила я.
Эрик ехидно заулыбался.
– Идеальный вкус маэстро не знает осечек, – ответствовал он.
Домой я вернулась уже затемно – наши потребительские приключения заняли гораздо больше времени, чем я думала. Эрик, довольный жизнью, радостный Эрик, которым я его теперь знала, вложил что-то мне в руку.
– Хочу, чтобы это осталось у тебя, – внезапно серьезно сказал он.
Я подняла загадочный предмет на свет от уличного фонаря – это оказалась банковская карта. Выполненная в золотых тонах, с маленькой выгравированной короной в верхней части. Напротив даты выдачи красовался знак бесконечности. Я такое впервые видела.
– Ух ты! – искренне восхитилась я. – Это вип-карта твоего банка? Это Фрея тебе отдала?
– Угу. – Короткий ответ.
– А этот знак? Карта бессрочная? А что это за язык?
– Пожалуйста, не спрашивай ничего, – твердо попросил он. – Потому что я сам до конца не все понимаю. Правильнее сказать, вообще ничего не понимаю. Боюсь, если – когда – память ко мне вернется, эту карту я тебе не смогу отдать. А тебе она нужнее. Поверь, там сказочная сумма денег.
– Я так не могу, – с колотящимся сердцем отступила на шаг. – Не хочу подставлять тебя, и не хочу, чтобы ты подставлял сам себя. Это неправильно. Не проси меня о таких поступках. Ты и так на меня много потратил.
Парень недоверчиво и очень пристально взглянул на меня: – Ладно. Как скажешь.
Он спрятал карту в карман.
– До завтра? – наполовину спросил, наполовину попрощался Эрик.
– Пока. – Произнесла я в ответ, и не уходила в дом, пока его тень не исчезла в тени деревьев.
Глава 12. Поездка
Хелена
Наступил долгожданный день нашей поездки в горы. Присев на чью-то огромную сумку в тени одного из автобусов, можно было прекрасно рассмотреть, кто на что горазд. Я сама отправлялась в путешествие с единственным рюкзаком, довольно небольшим. Остальные же расставляли приоритеты по-другому – на что, собственно, имели право.
Фрея катила изящный ярко-голубой чемодан на колёсиках. Эрик, подобно мне, выбрал рюкзак, но он и раньше их носил. Большинство одноклассников и ребята из параллельных класов ударялись в крайности. Почти все парни из моего класса взяли большие походные рюкзаки, похожие на тот, на котором я сидела. Даже Клэр решила перебдеть, потому брала с собой самую вместительную спортивную сумку из тех, что имела.
Наши взгляды пересеклись, и девушка быстро отвернулась. Я не понимала, почему она так себя ведёт – после нашего последнего разговора в больнице, Клэр больше меня не навещала, и даже не звонила. Мыслей, почему так случилось, у меня не было до тех пор, пока не увидела возле Клариссы лучшую в мире мымру Наннали, щебечущую что-то моей подруге.
Я нахохлилась. Желание прикопать старосту под какой-нибудь раскидистой елью высоко в горах просто требовало себя исполнить. Я сердито наблюдала за беседующими девушками, пока Наннали не завопила дурным голосом:
– Хелена, твою ж дивизию!
Оказалось, я сидела на её сумке…
В скором времени нас погрузили в автобусы и благословили в добрый путь. Ехать предстояло около нескольких часов. Говоря честно, это был лучший автобус из всех, что я ездила: с кондиционером, отличными удобными сидениями и Эриком под боком. Я откинулась на спинку кресла и расслабилась, пока автобусный гид развлекал публику.
– Про гору, куда мы держим путь, ходит много легенд; отельный комплекс, в котором вас разместят, тоже не совсем обычный. Когда-то это была усадьба богатой семьи, глава которой заключил сделку с тёмными силами, чтобы получить желаемое.
– И что же он хотел? – послышался голос Ривала из глубин автобуса. Я даже удивилась – совсем не заметила его в суматохе общих сборов.
– Ребёнка, – пояснил гид. – Молодой хозяин поместья и его жена никак не могли произвести на свет наследника, так что им пришлось просить помощи у потусторонних сил, – рассказчик допустил уместную паузу, наслаждаясь эффектом от своих слов. – В семействе произошло пополнение – родилась двойня. Вот только… один из близнецов пропал.
– Как пропал? Куда? – посыпался шквал вопросов.
