Текст книги "Совершенное королевство (СИ)"
Автор книги: Лина Венкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)
Ботинок одного успел проехаться по моей щеке, как произошло ожидаемое – проснулась Мэрит. Бедняжка не поняла толком, что происходит, но моего вида под подошвами близнецов ей хватило. Испуганный крик сестры расколол пространство, наверное, всего детского крыла. Комната мгновенно наполнилась прислугой; первой вбежала гувернантка Мэрит, сразу же за ней – командующий стражей. Он поспешил разнять нас с близнецами.
– Пойдемте, принц, – равнодушно бросил он в мою сторону, с абсолютно индифферентным выражением лица, насильно уводя из комнаты сестры. Я оглянулся: Ханс держался за, судя по всему, сломанный нос; над Мэрит хлопотала гувернантка. Вздохнул и последовал за стражником, гадая, какие последствия повлечёт мой поступок.
В своих покоях я смог побыть несколько минут наедине, а также имел возможность оценить степень собственных избиений. Кровоподтёк в углу рта размером с мандарин не внушал радостных мыслей – кроме той, что Ханс получил ещё больше. К визиту лекаря я был готов, даже ожидал его. Так и случилось – не прошло и четверти часа, как в дверь постучались: – Ваше Высочество наследный…
– Входите! – я махнул рукой, словно меня кто-то мог видеть.
Доктор Ульссон уже много лет работал в королевской резиденции. Его наняли ещё при жизни моего деда, короля Ларсена фон Хольберга. Ульссон показал себя как блестящий специалист, а также как человек, который отлично умеет держать в тайне те стороны жизни королей и их приближенных, о которых знать посторонним вовсе необязательно, из-за чего его услуги высоко оценивались королевской семьей.
Вместе с доктором в комнату вбежала Фрея. Как воспитанница четы монархов, она не могла выражать свои впечатления чересчур экспрессивно, но видно было, что ей этого уж очень хочеться. Пока Ульссон накладывал на моё лицо целебные мази и рассказывал, как ухаживать за повреждением, она сидела тихая, словно маленькая молчаливая птичка. Но едва за доктором закрылась дверь, девочка осмелела и осыпала проклятиями головы ненавистных близнецов.
– Как это низко! – мне стало понятно, что Фрея уже осведомлена о случившемся в комнате Мэрит. – Ты всё правильно сделал! Ты защитил сестру!
Этой мыслью я и сам себя утешал. Даже если бы в моей власти было отмотать время назад – не смог бы поступить иначе, не смог бы отдать им Мэрит. Иначе просто возненавидел бы себя. А так, близнецы поплатились за свою попытку навредить ей; скоро так же за свои действия поплачусь я.
Это произошло очень быстро, мы с Фреей даже не успели толком поговорить. Я лишь в общих чертах осветил ей случившееся, как оно на самом деле произошло, дабы развинчать в её глазах последующие чужие версии, как в дверь постучались. Фрея схватила меня за руку. Её глаза горели.
– Я пойду с тобой! – уверенно прошептала она, ещё крепче сжимая мою ладонь.
Сначала я хотел отказаться. Незачем втягивать девочку в то, что обещало затянуться на долгие годы. И все же, лицо близкого человека рядом придаст мне сил, и я передумал. В отцовский кабинет мы отправились вместе.
Здесь уже все были в сборе. Король за своим столом, его лицо не выражало никаких эмоций, прямо как у меня порой. На диване сжался Йоххан. В кресле возле рояля, закинув ногу на ногу, расположилась Эрнестина. Холёная, обтянутая узким леопардовым платьем, она казалась неуместной в этой обстановке. Королева бросила на меня взгляд, исполненный такой ярости, что удивительно, как только я не повалился замертво.
– Эрик, – отец вперил в меня сосредоточенный взгляд. – Теперь мы послушаем твою версию.
– Для чего? – не смолчала Эрнестина. – Он сломал Хансу нос!
Впервые на моей памяти король смерил свою возлюбленную уничижительным взглядом.
– Я дал слово сыну, а не тебе.
Потрясенная и униженная Эрнестина замолчала.
– Отец, – мой голос прозвучал на удивление твердо. – Кто-то должен был пресечь их посягание на Мэрит.
– Что ты несёшь? – опять набралась смелости Эрнестина. – Ты на моих сыновей всегда волком глядел. Тебе просто нужен был повод, чтобы на них наброситься!
– А они не могут отстоять себя сами? – переспросил её король, кивнув на одинокого близнеца. – Где второй?
– Ваше Величество, – испуганно вскочил Йоххан, – Ханс остался с лекарем Ульссоном. Брату нужно вправить нос, возможно его придется забрать в лечебницу.
– Боже! – Эрнестина закрыла лицо руками. – Какая низость, Эрик! Ты просто чудовище!
Её деревянная артистичность вконец меня разозлила.
– Низость – это пытаться отрезать волосы спящей девочке, – вызывающе припечатал я. На лице короля отразилось удивление.
– Что-то от близнецов я такого не слышал.
– Потому что это неправда, – отмахнулась Эрнестина. – Он пытается оправдать себя, но у него это не получится.
– Мне не нужны оправдания, – я посмотрел отцу прямо в глаза. – Я готов понести наказание за свой поступок, но они тоже должны быть наказаны за нападение на принцессу.
– Чем ты докажешь свои необоснованные обвинения? – снова встряла Эрнестина.
Ситуация складывалась абсолютно не в мою пользу. Я не знал, чем крыть.
– Ханс стоял над спящей Мэрит, держа при этом её косичку и ножницы. Каких доказательств вы от меня ждёте?
– Одной рукой держал, что ли? – нервно рассмеялась королева. – Ты сам себя слишишь?
– Нет, – начинал закипать я. – Двумя. В одной – ножницы, в другой – коса Мэрит.
Эрнестина не нашла, что ответить. Отец тоже молчал, поглядывая то на меня, то на трясущегося, как колосок на ветру, Йоххана. Незаметно для всех моей руки коснулась ладонь Фреи, и в этот момент я вспомнил свои слова. Как бы не разрешился этот разговор, я все равно не мог поступить иначе. Мэрит – моя наибольшая драгоценность в этой жизни.
– Эрик, – разбил тишину отец. – После происшедшего покои Мэрит, мальчишек и твои обыскали. Стража не нашла ничего подозрительного. Ножниц, я так понимаю, тоже.
Но тут свершилось удивительное. Нечто, на что я даже не мог рассчитывать. Я только собрался возмутиться на предмет того, что близнецы могли их выкинуть в ближайшее же окно, как к отцовскому столу подошла все так же молчавшая Фрея. Все взоры обратились на неё. Мне казалось, что я вижу, как она дрожит. Одно мгновение – девочка вытаскивает из кармана платья ножницы и кладет королю на стол, с вызовом глядя на него.
– Я их нашла под кроватью Мэрит, – уверенно говорит Фрея, а я смотрю на ножницы. Нелепые, с зелёными ручками. Это абсолютно точно не те ножницы, которыми Ханс собирался отрезать волосы Мэрит, но своё дело они сделали. Эрнестина уставилась на них с нескрываемым ужасом.
Отец поднялся с кресла. Все остальные, видно с перепугу, тоже. А меня переполнила такая благодарность к Фрее, что я едва сумел сдержать улыбку.
– Ханса и Йоххана выпороть, – деловито постановил отец. Лицо Эрнестины посерело.
– Тогда Эрика тоже! – закричала она, бросаясь к столу короля. – Густав, ты не можешь так поступить со мной, с ними!
Она смотрела на короля, а он на неё, и даже мне было понятно, что в этой схватке королеве не победить. Отца не смогла прогнуть под себя даже моя мама, а она была женщиной похарактернее.
– Покушение на неприкосновенность принцессы карается смертью, – невозмутимо отвечал отец, и тут же подчеркнул, – для каждого, кто бы это не был. Ты, Эрнестина, должна уметь быть благодарной за то великодушие, что я проявляю. Я люблю тебя всем сердцем, но ты – жалованная королева. Истинный и единственный монарх здесь лишь я. – Чуть помедлив, добавил, – Эрик чистит главную лестницу.
Поочерёдно все покидали отцовский кабинет. Последним вышел я, обескураженый исходом этого поединка, и не менее потрясенный поступком Фреи. Уже возле одного из библиотечных помещений, отойдя на приличное расстояние от кабинета короля, порывисто обнял двоюродную сестру. Она тихо рассмеялась, и мы закружились под украшенной цветами аркой.
– Я так боялась! – Выдохнула она, отдышавшись. – До последнего не знала, сработает или нет.
– Спасибо тебе! Кто знает, что было бы со мной, если бы не ты.
Я искренне обнял Фрею ещё раз, и только сейчас увидел за её спиной приближающуюся фигуру королевы. Несколько секунд мы смотрели друг на друга: я – презрительно, она – ненавидяще. Здравый смысл подсказывал, что после случившегося в королевском деловом корпусе она больше не осмелится в открытую нападать на меня или Мэрит, но, почему-то, именно в этот момент мне стало страшно. Королева подошла ближе и оттолкнула девочку от меня: – Исчезни.
Фрея, испуганно пискнув, скрылась в веренице служебных ходов, прятавшихся за ближайшим гобеленом. Разозлённая женщина грубо схватила меня за подбородок. Я попытался отвернуться, но она держала крепко.
– Войну начал ты, маленький паршивый щенок, – прошипела королева, – и это твоя последняя победа надо мной. – Сейчас её глаза казались чёрными, как проклятые бездонные колодцы.
– Если я ещё раз увижу твоих сыновей возле своей сестры, – прошептал я в ответ, и она очень хорошо меня слышала, – то одним носом дело не ограничиться. Ты меня поняла? – с силой оторвал её когтистую руку от лица, и нарочито медленно направился в противоположную сторону, хотя сердце колотилось так, что хотелось бежать без оглядки.
Следующим утром Его Величество короля Густава фон Хольберга нашли в постели мёртвым.
Глава 4. Перекрёстки
Хелена
Прошло несколько дней с маминого побега, и отец почему-то был исполнен надежды, что она скоро вернётся.
– Помяни моё слово, Хелена, – отец поливал свои радужные тюльпаны. – Такая любовь, как у нас с твоей матерью, бывает раз в никогда. Она не сможет долго выдержать вдали от меня.
Я еле сдерживалась, чтобы не пристукнуть его кухонной лопаткой. Если бы мать его на самом деле так любила, это выражалось бы в совершенно других поступках. О какой любви можно говорить в нашем случае? Разве что о той слепой, безудержной любви, на которую способен папа.
– Ты, доченька, такая молодая, зелёная. – Он ласково погладил меня по голове, оставляя на волосах следы песка. – Настанет день, и ты полюбишь – сильно полюбишь. Тогда ты меня поймешь.
– Ой паааапа, – я закатила глаза. – Мне не нужны всякие сомнительные любови, у меня есть Ривал. С таким другом, настоящим товарищем, никакие кавалеры не выдержат конкуренции.
Папа с какой-то странной ироничной усмешкой на меня посмотрел, но заговорил о другом: – Миссис Фишер заказала у меня букет ко дню рождения старшей дочери. Отнесёшь?
Я была лишь рада помочь отцу, тем более, что с младшей дочерью миссис Фишер – Клариссой – мы дружили ещё до того, как попали в один класс в школе. Она, конечно, тоже не выдерживала конкуренции с Ривалом… но кто выдержит?
Мы с папой сотворили настоящее произведение искусства: радужные тюльпаны перемежались с яркими бирюзовыми; по центру осели бархатные королевские розы; вся эта красота подобралась листьями папоротника и завернулась в светлую крафт-бумагу. Получилось изумительно.
– Такое себе, – вынес вердикт папа, и собрался разворачивать наш маленький шедевр.
– Не трогай! – я сгребла букет в охапку. Великолепный запах нежных весенних цветов наполнил летнюю кухню. – Я его продам в два раза дороже, чем ты хотел.
Дом Фишеров находился через несколько улиц от нашего, так что я решила поскорее справиться с порученным папой заданием. Яркое солнце заливало дороги слепящим светом, и это не могло не поднять мне настроения. Обрыдаться вслед ушедшей матери можно и ночью, когда никто не видит. Этот же момент, сейчас, принадлежит мне одной.
Я пробиралась садовыми дорожками на задних дворах соседей. Многие как раз в это время совершали свой утренный моцион, так что за эти пятнадцать минут, что я добиралась к пункту назначения, со мной успели поздороваться большее количество соседей, чем за прошлые полгода.
– Доброе утро, Хелена! – вот мне машет газетой мистер Бергендорф.
– Здравствуй, Хелли! – это наша новая соседка Кэтрин. Я улыбнулась ей в ответ.
Уже на подходе к дому миссис Фишер меня окликнула ещё одна дама, мисс Аббингтон, если я не ошибаюсь: – Хелена, дорогая! Подожди!
Озадаченная, я обернулась. Немолодая женщина, Карен Аббингтон, неторопливо шла в мою сторону. Её кислотные зелёные тени мне удалось разглядеть даже с расстояния двадцати футов, а яркая фиолетовая помада провоцировала рвотные позывы.
– Как ты, малышка? – участливо осведомилась соседка. Уже в этот момент я что-то заподозрила, но постаралась не делать поспешных выводов.
– Нормально, – ответила хмуро. Лицо мисс Аббингтон удивленно вытянулось.
– Какой сильный ребёнок, – она снисходительно похлопала меня по плечу. – Если тебе нужна будет помощь человека, который в состоянии её предоставить, ты можешь ко мне обратиться. Я ещё никому не отказывала.
Сдержанно поблагодарила её, и мы попрощались. Остаток пути я была натуплена до предела. "Я ещё никому не отказывала" – это она о том, почему в свои шестьдесят лет так и осталась мисс? А "помощь человека, который в состоянии её тебе предоставить" – это намек на что?
В общем, на подходе ко входным дверям Клэр, раздрай уже меня доедал. Ко мне осталось только поднести спичку, чтобы рвануло на весь город. Терпеть не могу подобных доброжелателей – потому что за их масками всегда скрываются как раз таки недоброжелатели. Мне не нужна помощь или советы, о которых я не просила.
Дверь открыла Клэр.
– Хелли! – радостно воскликнула она, отходя чуть в сторону. – Какая красота!
Я аккуратно вошла, стараясь не задеть огромным букетом разрисованную цветами статуэтку на хрупком столике у дверей. Из кухни на мгновение выглянула миссис Фишер.
– Хелена, здравствуй! – На ходу снимая фартук, поприветствовала меня женщина. – Не зря я обратилась к Оскару – ведь лучший садовод в городе! Вы только посмотрите на это пёстрое счастье! – она изумленно заломила руки. – Сейчас отыщем для него подходящую вазу.
Миссис Фишер не замолкала ни на минуту, обыскивая все находящиеся поблизости тумбочки. За это время я узнала о Клэр больше, чем за то время, что мы провели вместе в учебном классе. Вполне себе общительная Кларисса в устах её матери почему-то стала замкнутой и не социализированной, но это конечно, была вина класса, а не девочки. Украдкой взглянула на Клэр – та лишь закатила глаза с выражением лица "умоляю, ничего не комментируй". Я послушалась, а глава семейства Фишер тем временем распинала директора Эшфорда.
– Никак он порядок не наведёт, а ведь сколько лет уже стоит во главе школы! Спортзалы не оснащены для занятий, компьютерный класс всего один, да и все коридоры уставлены какими-то убогими сорняками! – она стояла на стуле и уже пять минут не могла открыть антресоль. – Объясните, кому в школе нужна эта трава? Детям её есть, что ли? Эшфорд в своём директорском кресле совсем рукава спустил, ничем заниматься не хочет!
– Почти все цветы школе подарил отец, – с каменным лицом объявила я. Наверное, этот букет – последний, что папа сделал для этой женщины. Школа у нас, вообще, очень даже приличная. Все спортивное снаряжение стабильно меняется по мере износа; компьютерный класс, может, один, зато с новыми компьютерами и полным программным обеспечением; а папины цветы – просто цветы. Но они красивые! Я пылала от возмущения.
Сердитые морщины на лице миссис Фишер в какой-то момент разгладились.
– Конечно, милая, – она снисходительно закатила глаза. – Нужна же хоть какая-то отдушина человеку, жизнь которого похожа на хождение по горящим углям. Славный он, твой папка. Бесхарактерный, правда, но как человек – золотой!
– Почему папа бесхарактерный?! – не сдержалась я, и тут же на меня плеснулась новая порция грязи.
– Да потому что терпит эту паршивку, мать твою! – казалось, миссис Фишер с самого начала только и ждала, когда же представиться возможность обхаить мою маму. – Может хоть сейчас заживет как человек, вон какую дочь вырастил! Главное чтобы ты, дорогая, не пошла по её стопам. Генетика такая вещь, сегодня ты умница и папина отрада, а завтра мамины гены засияют как…
Наверное, на мою долю в последнее время все-таки пришлось больше, чем я могла выдержать. Мамин уход и так очень больно ударил по нам с папой, и просто стерпеть вот это у меня не было ни желания, ни сил.
– Зато характер есть у меня! – гаркнула я и букет с размаху зарядил миссис Фишер прямо в лицо. – Никто не смеет говорить так о мне и моей семье!
Опрометью бросилась к выходу и хлопнула дверью так, что та едва не отвалилась. Вот о чём говорила Карен Аббингтон! Хоть мы с папой и не принадлежим к тому числу людей, что любят посвящать посторонних в собственные переживания и проблемы, все равно, как оказалось, уже полгорода гудит о мамином побеге – если не весь. И мне это не нравится. Её поступок может быть сколько угодно мерзким, но это не обязывает меня слушать чужие упреки в её поступках, да ещё и намеки на мою дурную наследственность. Зря папа не сделал для миссис Фишер другой букет, из роз, чтобы шипами острыми можно было расцарапать её гнусную физиономию!
От злости я уже не видела яркого солнца, цветущей сирени и бежавшей за мной Клариссы. Ей пришлось пробежать хороший кусок дороги, прежде чем я вообще её услышала.
– Хелена, подожди! – пробился сквозь стену моей чёрной злости запыхавшийся голос Клэр. Я нехотя остановилась.
– Чего тебе? – набросилась на девочку. – Твоя мамаша не все спасибо мне передала?
– Нет, – с чувством собственного достоинства ответила Клэр. – Я хочу извиниться перед тобой за мамино поведение. Мама не имела права говорить такое про тебя и твоих родителей, независимо от того, как они поступают.
Я застыла, не веря своим ушам. Всегда знала, что Клэр очень умная и рассудительная, но даже представить не могла, что в этих качествах она превосходит даже свою неотёсанную родительницу.
– Извини, – в свою очередь смутилась я. – Ты знаешь, что я очень вспыльчива, и сегодня перегнула палку. Но даже ты, Клэр, должна согласиться, что повод был веский.
Девочка тяжело вздохнула: – Да, но не настолько, чтобы бросить букет прямо в лицо.
Наверное впервые за долгое время мне стало перед кем-то стыдно. Клэр не упрекала меня, а лишь отчаянно грустила о том, что не смогла предотвратить. Наверное, это и есть то, что называют "характер" – верность себе и способность отличить дурное от правильного.
К дому Фишеров с букетом я прибежала буквально за десять минут, однако, назад вместе с Клэр мы продвигались очень, очень медленно. Благодаря её умению замечать вокруг только хорошее, мы то и дело останавливались у очередного раскидистого дуба или липы, фотографировали бабочек и красивые дикие цветы. Клэр чем-то отдаленно напоминала моего папу – человек любые невзгоды мог утопить в своем единении с природой. Я искренне восхищалась таким подходом к жизни, но не могла себя заставить следовать ему.
Отец встретил нас там, где я его и оставила – весь испачканный землёй, он пересаживал цветы в летней кухне. Наш приход его, казалось, совершенно не удивил, так что едва мы вошли, папа отряхнул руки и дружественно улыбнулся Клэр: – Привет, красавица.
Клэр, словно завороженная, оглядывалась вокруг. Она первый раз была у меня дома. А если учесть то, какое впечатление производил мой далеко не средней внешности отец, то и вовсе пришла в восторг.
– Здравствуйте, мистер Розенкарц, – она кокетливо стрельнула в него глазами. – У вас тут так интересно!
Пока папа отправился приводить себя в порядок, мы с подругой хозяйничали на кухне. Я достала из верхнего шкафчика испеченный папой пирог и поставила греться воду для чая, как вдруг звёзды велели Клэр спросить: – Хелена, ты ещё дружишь с Ривалом Эшфордом?
Я молниеносно обернулась. Девочка беспечно разглядывала морковного цвета орхидею на подоконнике, опершись локтем на стол и подперев подбородок ладонью. Она даже не смотрела на меня, так что это не было проверкой моей реакции на разговоры о нём. Успокойся, Хелена. Она просто спросила.
– Да, – я стала разливать чай. Нужно было ещё что-то добавить, иначе ответ выглядел подозрительно коротким. – Он иногда проводит меня домой.
– Странно, – обескуражено ответила Клэр. – Я сегодня утром видела его. Они шли с Эллой, держась за руки.
Ривал с Эллой держаться за руки. Я очень красочно представила себе эту картину. Не счесть сколько раз я порывалась перестать общаться с ним вообще, ведь знала – это безнадёжно. Но не смогла, потому что я всё равно хочу его видеть. Это моя кара за что-то, она тянет меня в ад, но я люблю эту кару и жить без неё не могу. Наверное, нечто такое промелькнуло на моем лице – Клэр улыбнулась.
– Я знала! – она хлопнула меня по руке, и я выронила кусочек пирога. – Я так и думала, он тебе нравиться!
– Вот это новость, – я смущённо потянулась за пирогом и отрезала себе ещё. – Наверное, уже все об этом знают.
– Я подозревала, но не была уверена, – покачала головой Клэр. – Ривал со своими золотыми кудряшками и зелеными глазами покорит кого угодно.
Я молча с ней согласилась. Ещё он, как на свой возраст, очень высокий. Он капитан юношеской команды по плаванию – ему и в старшей категории прочат капитанское место, и это не из-за того, что он внук директора. Просто Ривал, веселый и дурашливый, отдается работе, как никто. А ещё он умеет поддерживать и быть настоящим другом – это две основные причины, почему я никогда не смогу прекратить с ним общение. Я без него волком взвою.
– Неужели по мне так видно? – тихо спросила я, внезапно сообразив, что раз моё влечение к Ривалу заметила Клэр, то могли и остальные. Включая самого Ривала.
Подруга насмешливо сморщила лоб: – Нет. Просто я тебя знаю лучше, чем ты думаешь.
Вместе с Клэр мы просидели до самого обеда. В меру скрытная и осторожная в высказываниях, она все равно умела заинтересовать меня. Так, за то время, что мы провели вместе, успели поговорить о глобальном потеплении, вязаных шапочках, писательницах Гейл Карсон Ливайн и Астрид Линдгрен, вишнёвой начинке для пирогов, электронных книгах и кулонах с совушками.
А ещё, в чем я наглядно убедилась, Клэр очень хорошо чувствует моё настроение.
Около часа дня, когда мы гоняли уже, наверное, десятый чай, я услышала приглушенные голоса из коридора, и, чем внимательнее прислушивалась, тем меньше верила своим ушам. В прихожей папа разговаривал с Ривалом. Кларисса, завидев моё отмороженное лицо, сразу поняла, что где-то что-то происходит.
Так что, когда дверь отворилась и в кухню вальяжно зашел деловой Ривал, я даже не удивилась. Деловой, потому что деловой. Приглаженные волосы не оставляли и намёка на его повседневные кудри, а строгий, отутюженный костюм был страшно похож на костюм его деда, который тот носит на работу уже, наверное, лет десять.
– Приветствую, дамы, – самодовольно поздоровался он. – Я вещаю о хорошем!
– Кажется, мне пора, – объявила Кларисса, и решительно отбилась от моих попыток её остановить. Я бы с радостью сбежала вместе с ней, потому что знала, о чем сейчас станет вещать мой друг.
– Хелли, – продолжил Ривал, когда я провела Клэр к двери и попрощалась. – Я сегодня был на свидании.
– О, – изобразила заинтересованность. – И как?
– Это было моё последнее свидание с Эллой, – ничуть не расстроено просветил меня Ривал. Вот тут мне уже не нужно изображать заинтересованность: – А что так?
– Она тупая, как дерево, – безапеляционно отрубил Ривал. – Ты правду мне тогда сказала. Я не смог выдержать дольше нескольких часов. Когда она сказала, что хочет набить своей собаке блестящее глиттерное тату, моё терпение закончилось.
Я не сдержалась и громко чмыхнула чаем.
– Глиттерное тату собаке! – смеялась во весь голос. – Чорд, это даже лучше посиделок в фонтане! Она случаем не хочет прикупить водопад текилы к соляной лампе?
– И лаймовый торшер! – сморозил Ривал, но это было ещё смешнее. Я захохотала ещё громче, и Ривал приподнял ладонь – дать мне "пять". Весело стукнула его по руке, отбивая "пятюню".
Как же я хотела навсегда остаться в этом моменте – с Ривалом, обсуждая всякие нелепости, за чаем с куском пирога; в солнечном дне, когда, казалось, все проблемы отступили на второй план. Эти драгоценные мгновения я, повзрослев, всегда вспоминала с приятным волнением, ведь в детстве даже помыслить не могла, что другой сможет занять в моем сердце место Ривала.
Глава 5. Перемены
Эрик
О смерти отца я узнал далеко не первым. В то утро следовал своему обычному сценарию – или, правильнее сказать, пытался ему следовать. Перед началом занятий мне хотелось увидеть Брианну, рассказать ей о вчерашнем происшествии. Она, как и я, недолюбливала близнецов, и должна была меня понять.
В кухню я вошел без капли излишнего стеснения, ведь совершенно точно не ожидал встретить там незнакомую девушку. А она была. Её ярко-красные волосы привели меня в некоторый ступор, и я молча смотрел на незнакомку. Девушка, видимо, тоже не ожидавшая увидать свое непосредственное начальство столь рано, в ответ глядела на меня. Немая сцена длилась несколько секунд, прежде чем незнакомку пронзило осознание оплошности.
– Мой принц! – она вскочила и поспешно склонила голову. – Прошу прощения, Ваше Высочество, вы меня застали врасплох, – девушка все так же не поднимала головы. – Насколько часто Вы любите бывать на кухне в это время? Впредь к Вашему визиту все будет подготовлено.
Я пытался проанализировать ситуацию быстро, насколько мог. С самого начала работы Брианны тут она никогда не отсутствовала. Она не болела и не брала отгулы, стараясь заработать как можно больше денег для родных в Британии. Что должно было случиться, чтобы она не вышла на работу? Я заметно встревожился.
– Доброе утро, – тихо отвечал, наблюдая, как напряженное выражение лица девушки сменяется облегченным. – Представьтесь, пожалуйста.
– Кэрита Молиссон, – она ответила молниеносно, ещё до того, как я договорил. – Назначена на должность главенствующего королевского кулинара несколько часов назад.
– Кто отдал приказ о назначении? – произнес как можно более твёрдо, потому что понял, что очень скоро моя выдержка мне изменит. – Где Брианна?
Лицо Кэриты стало медленно покрываться неровными пурпурными пятнами.
– Назначена Её Величеством единоличной королевой Эрнестиной, – воинственно отвечала девушка, готовая отстаивать новобретенную должность до последней капли крови. – Что до остального, – Кэрита на секунду запнулась, – не уверена, что я тот человек, кто должен сообщать Вашему Высочеству подобные новости.
Страх своими липкими пальцами пробрался в мое сознание, и сжал душу в кулаке. Я не мог пошевелиться от осознания происшествия чего-то непоправимого, ужасного. С каких это пор Эрнестина стала единоличной королевой? Слишком много вопросов для одного утра.
Я дрожал, сильно. Как и девушка передо мной.
– Госпожа Молиссон, – продолжил деревянным тоном. – Мне нужна запрашиваемая информация. Это приказ.
Несколько секунд Кэрита пыталась справиться с дрожью, попутно бросая на меня жалостливые взгляды. Меня пробрало понимание: ей жаль меня. Она жалела не принца – ребёнка, на долю которого, как уже давно известно в королевской резиденции, выпало слишком много недетских впечатлений. Она жалела ребёнка, которым я давно не был.
– Брианна Бергендорф арестована за убийство Его Величества короля Густава, – едва не плача, прошептала она.
Мне пришлось приложить усилия, дабы не потерять сознание. На негнущихся ногах я вышел из кухни; в какой-то момент пришлось ухватиться за ускользающую стену. Новость о смерти отца стала ещё неожиданней, чем о смерти матери. Может, потому, что плохое здоровье мамы давно давало о себе знать; может, потому, что я знал: в живых остался отец. Каменный и целеустремлённый, он сам пятьсот раз обидит свою семью, но не даст сделать это постороннему, и его смерть – это что-то из разряда паранормального. Как, как это может иметь какое-то отношение к действительности? Как вообще сюда вплетена бедная Брианна?
Крыло, где размещались детские комнаты, практически напрямую примыкало к крылу с кухней и большой столовой – где я и находился, так что, даже не отправляя себе отчета в своих действиях, отправился именно туда. По дороге раздумывал, к кому идти – Мэрит или Фрея? Был готов думать о чем-угодно, лишь бы не возвращаться мыслями к ужасающей действительности. В ближайшей ванной комнате остановился. Сначала умылся холодной водой, но лицо горело адски и голова разрывалась, а картинка перед глазами ежесекундно угрожала поехать в сторону. Так что я не стал мелочиться, и в душевой кабине простоял под ледяным душем, наверное, минут десять. Тело продрогло, однако в голове прояснилось, и меня вновь накрыло удушающей волной ужаса. Что теперь будет? Как мне защитить сестёр?
Сообщать Мэрит столь кошмарные новости совсем не хотелось, так что путь лег в сторону комнаты Фреи. Почему-то был уверен, что она уже в курсе происходящего. Мои догадки подтвердились, когда я, практически ничего не видя перед собой от потрясения, с третьего раза зашел в дверь, ведущую в её комнату. Девочка сидела на кровати, вперев невидящий взгляд в противоположную стену. Одета в самое простое, из имеющихся в гардеробе, платье – черное, льняное.
Она подняла на меня полные слёз глаза.
– Эрик, – прошептала она. – Твой папа…
Сглотнула и не договорила. Пусть кровной родственницей она приходилась моей маме, а не отцу, все же, Фрея была его племянницей, хоть и названной. А еще мой отец оставался её последним покровителем. Сейчас же, ничто не мешает Эрнестине вышвырнуть бедную Фрею из королевской резиденции, словно никому не нужную собачонку. Собственно, то же самое она может сделать теперь и со мной.
Я присел рядом на кровать, полностью разделяя с Фреей внутренний ад. Какое-то время мы не разговаривали, даже не шевелились. Спустя несколько минут я несмело спросил:
– Как ты узнала?
Девочка, словно с усилием, посмотрела на меня.
– Мне рассказала Корнелия, – прошептала она, и её глаза снова наполнились слезами. – А ещё… Королева отобрала твое наследство. – Фрея закрыла лицо руками, и я едва расслышал. – Её сыновья подвинули тебя и Мэрит в очереди престолонаследования.
Эта мысль вертелась в моей голове с тех пор, как я узнал о смерти отца, ведь это логично. Эрнестина рвет зубами по живому, выворачивая сложившуюся ситуацию себе на пользу. Не могло ли так случиться, что из-за неё эта ситуация и возникла? Не странно ли, что как раз накануне отцовской скоропостижной кончины между папой и Эрнестиной случилась размолвка? Хотя, размолвка это сильно смягченный вариант. Отец прямым текстом заявил, что Эрнестина, как королева-консорт, ни на что серьезное претендовать не может, и вес имеет лишь слово отца. Не потому ли она позаботилась о будущем своих детей?
Нужно было что-то делать с исходящей на нервной почве Фреей. Я поднялся с кровати и, сделав несколько шагов в сторону двери, обернулся. Фрея никак не отреагировала. Её била настолько крупная дрожь, что вряд ли она вообще была способна хоть что-то заметить сейчас, так что я вышел за дверь и направился в покои Корнелии, благо, они находились недалеко.
