Текст книги "Взгляд не рабыни или женское проклятие (СИ)"

Автор книги: Лина Ларс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

Глава 4

А ведь поначалу Ильдар мне нравился, казался вполне разумным и человечным. Но последний поступок показал, что он продукт местных традиций. Женщина для него никто, забавная зверушка, которую, если начнёт огрызаться, можно и больно по носу щёлкнуть.

Поразил ещё и факт, что его не испугала моя угроза пожаловаться Повелителю. Либо у них подобные посягательства на чужих женщин в порядке вещей, либо это всё-таки и есть Повелитель.

Я обессилено откинулась на подушки и прикрыла глаза. Чувствовала себя пепельницей, в которую знатно поплевали. Как же противно! Насильник чёртов! Ничего, ещё повоюем!

Вскоре мне принесли целебный настой, с настоятельной просьбой обязательно выпить всё содержимое кружки, а ещё лист бумаги и перо. Приподнялась, села, под внимательным взглядом лекаря выпила противный по вкусу настой, вернула кружку и уставилась на листы, гипнотизируя их взглядом.

Если бы во мне была хоть крупица магии, уверена, бумага вспыхнула бы. А так пришлось задвинуть раздражение на задний план и приступить к объяснительной записке. Я проверила остроту пера, макнула его в чернила и принялась неловко писать, расставляя массу клякс на чистом листе.

Глупый! Отсталый мир! И даже бонуса в виде магии нет! Нужно срочно бежать отсюда.

Сделав пару глубоких вдохов, успокоилась и принялась записывать подробно все события прошедшего обеда, пытаясь не упустить ни одной детали. Сейчас это и в моих интересах тоже. Если не найти и не наказать ту тварь, что намеревалась отправить меня к праотцам, покушения повторятся и на этот раз могут увенчаться успехом.

Изложив всё, задумалась. Как я объясню свой слишком активный интерес к магии и порталам? Пощекотала кончиком пера нос, чихнула пару раз и меня вдруг осенило. Точно! Будем корчить дурочку и упирать на то, что мне скоро встречаться со своим хозяином, а он же маг. Вот решила посмотреть, чем живёт мой Повелитель. А порталы? Ну тоже что-то из этой оперы. Повелителю, как правителю земель, положено совершать многочисленные путешествия. Айна будет сопровождать его в некоторых из них. А я ведь так хочу стать айной, что просто мочи нет…

Кровожадно улыбнулась, ставя последнюю точку. Ну что, Ильдар, читай сочинение на тему, если уж так захотелось.

Бумаги принесли вдоволь. Чистые листы ещё оставались и я, вспомнив, что скоро «долгожданная» встреча с Повелителем, начала сочинять оду. Но восхвалять мужчину совершенно не хотелось, в голову лезли одни гадости и, не удержавшись, записала пару строк. Аж настроение поднялось.

Долго сидеть я не смогла, усталость и перенесённый эмоциональный стресс дали о себе знать. Тяжело опустилась обратно на кровать и, облегченно вздохнув, моментально провалилась в целебный сон без сновидений, будто навеянный кем-то, так резко, без перехода я уснула. Даже свой пасквиль не успела убрать с прикроватной тумбочки.

Проснулась уже, когда последние золотистые лучи заходящего солнца заглядывали в комнату. Во всём теле несмотря на вынужденное временное голодание ощущалась бодрость и лёгкость. Энергия била через край, и я готова была спрыгнуть с кровати и срочно приняться за какое-нибудь дело.

Резко подхватилась и застыла от головокружения и чёрных точек перед глазами.

Так, надо умерить свой пыл и хоть чего-нибудь съесть. Как оказалось, такого же мнения была не одна я, но и те, кто за мной ухаживал. На тумбочке стояла тарелка с бульоном, ещё исходящая паром. Как только узнали, когда я очнусь?

Но спешить пробовать сей шедевр кулинарии не стала, наученная горьким опытом. Вдруг отравлено? Однако и есть хотелось жутко, что аж живот сводило от голода. Я наклонилась над тарелкой, вдохнула с удовольствием, и тут до меня дошло, что на тумбочке нет ни одного листа бумаги. Ни чистых, ни исписанных.

Понимая тщетность своих действий, я в панике перерыла все внутренности тумбочки, вдруг убрали, чтобы не запачкать? Но нет! Потом проверила пол, даже опустилась на корточки, чтобы заглянуть под кровать. А то вдруг нечаянно сквозняком унесло? И там было пусто. С досадой пнула горку из подушек и отчаянно замотала головой, ещё не веря в подобное невезение.

Это же надо так проколоться. Я никогда не оставляла важных, компрометирующих документов на видных местах. Старалась всегда утилизировать уже ненужную, но некогда ключевую документацию. Правило о том, что, кто владеет информацией, тот правит миром, отпечаталось у меня на подсознательном уровне. Отчего же я оставила такую бумажку, да ещё на виду?

Но что уж винить себя? Это ничего не изменит. Придётся выкручиваться. Вот чёрт! Чувствую себя змейкой, которая постоянно пытается выскользнуть из горячей сковородки.

Аккуратно, не спеша поднявшись на ноги, дошла до выхода из комнаты, и там была встречена своей заботливой служанкой, впорхнувшей в палату.

– Эгайя, вам не стоило подыматься. Лекарь приказал отдыхать до завтрашнего утра. А завтра переберётесь в свои покои. Лучше съешьте бульону. Это должно помочь.

Я скептически покосилась на бульон. Мне бы сейчас больше помогло известие, что мои каракули не попали в руки одного совершенно несносного типа.

– Рания, ты давно здесь?

– Да, эгайя. Лекарь Хафиз приказал присмотреть за вами. Я отлучилась всего лишь на минутку, не гневайтесь,

Заметив, что я никак не реагирую, задумавшись о своём, и совершенно не злюсь, она продолжила:

– И после приёма настоя и последующего целительного сна обязательно необходимо подкрепиться, чтобы восстановить силы.

– Да-да, обязательно, – рассеяно пробормотала я, кляня на все стороны такого предусмотрительного лекаря, который «забыл» оповестить о побочных эффектах укрепляющего настоя свою пациентку. – Рания, здесь, на тумбочке, стояли документы. Ты не видела, кто их забрал?

Рания удивлённо посмотрела на тумбочку, на меня, словно бы спрашивая, о чём это я, а потом что-то вспомнив, уверенно выдала:

– А-а-а, те листы бумаги? Их забрал лекарь.

– Давно? – с надеждой спросила я.

Она замешкалась, восстанавливая события в памяти, и выдала:

– Так ещё утром, после того, как вы уснули.

Вот чёрт!

– А где сейчас лекарь, ты не знаешь? – спросила с проблесками ещё теплящейся надежды.

– Н-нет! – растерянно сообщила Рания, не понимая, почему её непутёвая хозяйка до сих пор не принялась за трапезу.

Я, ничего не комментируя, отодвинула девушку от входа и, придерживаясь за стену, черепашьим шагом «побежала» искать Хафиза. Рания догнала меня на первом же повороте и начала причитать, что я не выполняю предписания лекаря, а влетит за это в первую очередь ей…

Лекаря я обнаружила в одной из комнат местного лазарета. Наверное это был его кабинет. По крайней мере так это выглядело. Стеллаж, за стеклом которого множество колбочек с всевозможными мазями и настойками. Стол, заставленный бумагами, и Хафиз, восседающий за этим столом.

Он читал местную прессу, внимательно вглядываясь в разворот газеты.

– Извините, что побеспокоила, – начала с вежливого обращения, – Но не могли бы вы, благородный шагес, – хоть я и знала, что лекарь не является оным, – мне помочь?

Хафиз отложил прессу и внимательно взглянул на меня сквозь очки в золотой оправе.

– Как вы себя чувствуете? Вас что-то беспокоит, дитя? – с заботой в голосе спросил старик. И заметив, что меня слегка шатает, поднялся и помог усесться на небольшую тахту.

– Зачем же вы подымались? Если вам что-то необходимо, нужно было отправить служанку.

Рания, смущённо стоящая в коридоре у двери, покраснела ещё больше и пролепетала:

– Извините, это моя вина.

Проигнорировав лепет служанки, лекарь просканировал мой организм и, удостоверившись, что со мной всё в порядке, спросил:

– Так что же вас ко мне привело, Дина?

– О, сущие пустяки, хотела спросить, передали ли вы уже те документы, которые я заполнила?

Он подозрительно посмотрел и спокойно подтвердил мои худшие опасения:

– Конечно, сразу же отправил с посыльным шагесу Ильдару, можете не беспокоиться.

После подобных слов тревога наоборот заполнила каждую клеточку, а я чуть не задохнулась от нехватки воздуха. Хафиз обеспокоено взглянул и пожурил отеческим тоном:

– Дина, вы же не выполнили моё предписание, не так ли? Почему ничего не съели? Если не начнёте питаться, истощение гарантировано.

И, повернувшись к моей служанке, грозно свёл брови, добавив:

– Рания, ты, наверное, совершенно не дорожишь своим местом? Почему не объяснила ничего своей госпоже? Или мне сообщить мирхе, что не соответствуешь должности?

Рания вмиг позеленела от предстоящей перспективы. А я, поняв, что невольно подставила бедную девушку по полной программе, решила помочь ей выкрутиться без особых потерь.

– Шагес, не горячитесь, девушка ни в чём не виновата. Это всё я. Понимаете, когда смотрю на еду, вспоминаю, что меня отравили, и не могу проглотить ни кусочка! А то вдруг там будет яд?

Усмехнувшись, лекарь похлопал меня по руке и дал совет:

– Ну, будет вам, не стоит так переживать. Уверен, шагес Ильдар сделает всё, чтобы обеспечить вашу дальнейшую безопасность. К тому же, он уже передал вам артефакт, который помогает определить наличие ядов в пище. Так что вы можете убедиться, что всё это лишь плод вашего воображения.

Я недоуменно посмотрела на Ранию, не понимая, о каком артефакте идёт речь. А та опустила голову ещё ниже, если такое возможно. Ладно, разберёмся с ней позже.

Поблагодарив Хафиза и согласившись со всем, лишь бы не выслушивать о том, что моё здоровье бесценно и нужно себя беречь, пошла в обратный путь. Когда мы с Ранией отошли на достаточное расстояние, остановилась и, скрестив руки на груди, с вызовом спросила:

– И чего я ещё не знаю? Признавайся, это ты подмешала яд?

Я сказала это просто так, даже больше для профилактики, чтобы немного постращать девушку. Мне не нравилось, что она явно что-то скрывает, потому как слишком дёрганая какая-то. А попала пальцем в небо. Она резко рухнула мне в ноги, умоляя сначала выслушать её.

– Лучше поднимись и пойдём в мою комнату, нечего кому-то ещё слышать то, что ты расскажешь.

В палате Рания, захлёбываясь слезами, начала свой рассказ.

Нет, травить меня девушка не собиралась. Для этого она слишком ценила своё место. Да и вообще жизнь в целом. Но выполнить мелкое, практически невинное поручение одной из фавориток вполне могла.

Так вот, вчера утром к ней подошла служанка одной из фавориток, опекающих нас. И, отсыпав Рании, семья которой была сейчас в бедственном положении, приличное количество монет, попросила всего лишь подсыпать в моё блюдо порошок, вызывающий чрезмерную сыпь по телу, которую всегда можно списать на аллергию на один из ингридиентов. Ничего слишком ужасного, но первое впечатление при встрече с Повелителем может испортить.

– А что с артефактом? – спросила я, ещё пребывая в шоке от этих откровений.

– Я просто не успела вам его отдать. Вот, – она вынула из кармана платья кольцо и протянула мне. Необходимо над едой повернуть по кругу. Если камень станет красным, кушать нельзя.

Пока я задумчиво рассматривала кольцо, Рания с замиранием сердца спросила:

– Я знаю, что очень виновата перед вами. Но прошу о милосердии. Если вы меня пощадите, я стану самой преданной вашей рабой, клянусь, – приложила она ладонь к сердцу.

Да, дилемма…

Вот не знаю, не верилось мне в будущую безоговорочную преданность Рании. Какие бы жизненные обстоятельства не вынудили пойти на подобное (даже болезнь близких, о которой она рассказывает со слезами на глазах), всё равно они её не оправдывают. Если человек сделал подлость из корысти раз, то кто гарантирует, что не подведёт и во второй?

А с другой стороны, мне сейчас, как никогда, необходим человек, который хорошо знаком с внутренней «кухней» дворца. Который сможет мне в случае чего помочь с побегом. Или хотя бы свести с нужными для этого людьми.

Заметив мои сомнения, Рания дрожащей рукой вынула из складок одежды маленький складной нож и, раскрыв лезвие, подалась ко мне.

В испуге отшатнулась от девушки, чуть не свалившись на землю.

«Вот и ответ», – подумалось мне, – «Зачем ей лишние свидетели?»

Но Рания всего лишь раскрыла свою ладонь и резким движением сделала надрез на ней.

– Дайте руку, – попросила она, и я как завороженная протянула ей требуемое, с неверием ожидая, что сейчас и мою руку постигнет та же участь.

Однако Рания сжала свою ладонь в кулак и несколько капель упало на протянутую мною абсолютно целую, никем не повреждённую ладошку.

– Я, Рания Саишан, клянусь жизнью, что никогда словом или делом не причиню вред своей хозяйке, Дине Шарх. Буду верно служить ей и помогать во всём, что не перечит законам шарихата (местной религиозной книги).

Что-то во мне как-будто знало, как поступить. Я посмотрела на девушку и торжественно произнесла:

– Я, Дина Шарх, принимаю твою клятву!

Кровь засветилась ярко-алым и полностью впиталась в кожу, не оставив и следа, пока я завороженно смотрела на этот процесс.

– Скажи, Рания, у тебя есть магия?

У служанки округлились глаза и она удивлённо на меня посмотрела, не ожидая подобного вопроса.

– Нет, конечно. Я, как и любая другая женщина здесь, не имею и искры магии.

Понятно. Значит клятва имеет другую природу.

– Хорошо, не обращай внимания. Принеси мне лучше лекарство, которое прописал Хафиз, а я пока займусь бульоном.

Рания кивнула, довольная, что обошлась малым, ведь за подобное нарушение могли и казнить с их-то порядками. И, последовав моему приказу, выпорхнула из комнаты. А я обратила свой взор на порядком остывший ужин.

Покрутив перстень, задумчиво смотрела, как он окрашивается в зелёный.

Странный он. Мужчина, который дарит дорогие артефакты обычной рабыне, заботясь о её безопасности, и в то же время наказывает её без лишних эмоций. Так кто же ты, Ильдар?

Провела пальцем по гладкой поверхности перстня, приятно холодящей кожу, и улыбнулась. Не такой уж ты и бесчувственный, Ильдар. И думается, что вряд ли за сочинённые стихи мне грозит какое-либо страшное наказание. Иначе я давно прохлаждалась бы не здесь, а в месте намного темнее и прохладнее.

Засыпала я сегодня с двоякими чувствами. Мысли постоянно возвращались к утреннему инциденту с Ильдаром. Как бы я ни хотела скрыть это от себя, но где-то глубоко в подсознании признавала, что мне не было так уж противно получать ласки от него. Вернее, если уж быть совсем перед собой честной, мне они доставляли удовольствие. И если бы всё происходило чуть иначе, не в качестве наказания и не таким образом, я бы не испытывала подобную злость и неприятие.

Но что сделано, то сделано. Теперь я постараюсь максимально увеличить дистанцию между нами. Зря он так меня унизил. И никакой заботой и дорогими подарками этого уже не изменишь.

Я натура злопамятная и оскорбления прощать не привыкла…

Следующий день прошёл как в тумане. Чувствовала я себя неплохо, и посему вернулась к занятиям. Но по настоящему сосредоточиться не могла. Голова была занята тысяча и одной посторонней мыслью.

Завтра вечером я должна буду встретиться со своим временным хозяином. Будет ли это Ильдар или другой, чужой для меня мужчина? И знает ли Повелитель о моём неудачном опыте в сочинении анти-оды? И в конце концов, как мне с ним себя вести?

А ещё появились некоторые подвижки в плане о побеге. Взяв с Рании слово, что она никому не разболтает, я узнала у неё о возможности прогулки вне дворца. Дескать, хочу передать весточку семье и встретиться с сестрой, которая тоже по стечению обстоятельств находится здесь, в столице.

Как я и думала, даже из этой золотой клетки была лазейка. Вообще-то девушки из гарема иногда прогуливались в городе с сопровождением охраны. Но мы ещё не являлись законной частью гарема, к тому же, проходили обучение. Так что отпускать нас в город, а тем более выделять для этого охрану, никто не собирался. Но Рания пообещала поговорить с одним из стражников, её хорошим знакомым, который сможет организовать мне пропуск из дворца. Нужно лишь одеться, как служанка, и пожалуйста – он проведёт через все посты.

Но и тут не обошлось без трудностей. Нужны были деньги. Бесплатно никто ничего делать не будет. Да и для побега на первое время необходимы средства к существованию. Одно лишь путешествие через океан потянет на кругленькую сумму. А у меня из имущества несколько цветных платьев да туфельки. Всё! Нам пока не положены были даже самые захудалые украшения. Где же достать этот заветный жёлтый металл?

В мысли вклинился голос Нурии, нашей преподавательницы по искусству изящной беседы. Она остановилась возле меня и ещё раз повторила вопрос, который я, кажется, пропустила мимо ушей по рассеянности:

– Дина, так что же вы должны ответить, если Повелитель спросит ваше мнение скажем, к примеру, о нашей торговой системе?

– Что недостаточно просвещена в этом вопросе?

И это будет чистейшая правда. Я ещё не изучила соответсвующие книги, полагая, что эти сведения мне пока не пригодятся так сильно, как информация о магии и порталах, которую собиралась прочесть в ближайшее время.

– Почти верно. Но вы забыли добавить ещё кое-что.

– Что буду рада, если он сам поделится своим мнением в этом вопросе?

– Ни в коем случае! – возмущённо ответила Нурия. – Вы должны добавить, что нет мудрее нашего Повелителя, и посему в Южных землях царят процветание и благоденствие.

Да, а ещё пасть ниц и бить поклоны челом до тех пор, пока не появится большая шишка. Но вслух, конечно, этого не сказала. А Нурия продолжила:

– Дина, завтра вас ожидает встреча с Повелителем. Советую хорошенько к ней подготовиться. Самила уже проявила себя с самой лучшей стороны и были удостоена награды за своё усердие. Теперь она будет находиться на женской половине и с полным правом носить звание эгайи.

Все вокруг зашептались, как же это замечательно, быть официальной эгайей и какие привелегии и дополнительные бонусы это принесёт. И как бы они хотели оказаться на месте Самилы.

Нурия начала шикать на нарушающих порядок девушек, а в моём мозгу будто кто-то щёлкнул выключателем и загорелась яркая лампочка. Точно! Зачем плыть против течения, пытаясь изменить выпавшие на долю обстоятельства, если можно повернуть их себе во благо?

Мне всё равно придётся встретиться с Повелителем, так почему бы не побыть показательно-образцовой рабой и получить при этом статус официальной эгайи? Насколько поняла, пока склонять меня к чему-то большему никто не будет, а новый статус поможет получить личные деньги, которые пригодятся при побеге.

Я чуть в ладоши не захлопала от счастья. И со спокойной душой продолжила внимательно слушать Нурию, попутно сочиняя приторно-сладкую пилюлю для Повелителя в стихотворной форме.

Время пролетело мгновенно, я ещё раз заглянула в зеркало и, увидев томную красавицу, одобрительно кивнула. Кариса, как и обещала, прислала платье красного цвета, так любимого правителем. Рания уложила красиво волосы и нанесла макияж, подчеркнувший нежную кожу, алые губы и сияющие глаза.

Я повторила про себя очередное стихотворение Оронзи, которое заучивала ночью, и, показав отражению язык, пообещала:

– Держись, Ильдар, я буду самой примерной эгайей.

Да-да, несмотря на его заверения, я всё ещё верила своей теории по поводу этого неоднозначного типа.

Повелитель ожидал меня в своих покоях. Рания проводила к центральной части дворца, а там уже личный слуга Повелителя перенял эстафету, оглядев меня с головы до ног и одобрительно кивнув. Наверняка оценил красное платье.

Мы прошли одну дверь, вторую и остановились у третьей. Массивная, двустворчатая, покрытая золотистыми узорами. Рядом с ней стояла усиленная стража. Всё говорило в пользу того, что за ней я увижу ЕГО.

Слуга отворил створки и доложил:

– Дина Шарх.

Я с замирающим сердцем сделала пару шагов и увидела его. Он стоял в расшитом золотом кафтане, повернувшись спиной ко мне и заложив при этом руки за спину.

На миг показалось, что мужчина до боли знаком, но вот он медленно повернулся, миллиметр за миллиметром показывая своё лицо, и я чуть не ахнула, испортив идеальное представление для одной-единственной персоны.

На меня смотрел абсолютно незнакомый мужчина!

Я стояла и глазела, пытаясь найти сходство там, где его и в помине нет. Да, мужчина был хорош собой, прекрасно сложен и довольно молод. Серые, пронзительные грозовые глаза таили в себе бесконечный холод, а правильные черты лица были будто чётко прорисованы искусным художником, и каждой своей линией красноречиво показывали: передо мной правитель, каждый день несущий бремя одновременно огромного дара и величайшего проклятия – власти.

А незнакомец, насмешливо приподняв бровь, всё это время чего-то ждал.

Наконец ступор прошёл, и я вспомнила об обязательном элементе приветствия – позе расплющенной о пол лягушки, но момент был явно упущен. Да и Повелитель считал так же.

– Стареет Рахма и старается угодить своему Повелителю всё хуже. Знака почтения мне не дождаться, не так ли? – приподняв одну бровь, констатировал он.

Похоже, только что мой план изображать идеальную эгайю провалился с треском. А может оно и к лучшему? Ну не умею я столь демонстративно прогибаться под изменчивый мир…

Так и не дождавшись от меня запоздалого знака внимания, мужчина снисходительно произнёс:

– Хорошо, на первый раз прощаю твою нерасторопность. Спишем всё на волнение от первой встречи и перенесённое потрясение после покушения на твою жизнь. Но, я надеюсь, говорить ты умеешь? – насмешливо-издевательски спросил он, подходя ближе бесшумной поступью представителя семейства больших кошек. Приподнял подбородок, и, повернув его в разные стороны, словно высматривал что-то на моём лице, потребовал: – Представься!

Я вырвалась из железного захвата чужих рук и сухо произнесла:

– Дина Шарх, прибыла по вашему приказанию, – доложила с иронией, чётко, будто солдат на плацу. Осталось лишь честь отдать, но я не озвучила Повелителю этой мысли, а то ещё не так поймёт…

Ох, чувствую, не выйдет у нас с ним ничего хорошего. Вот я сейчас нахожусь рядом, а внутри творится что-то невероятное. Разгорается пожар противоречия, который невозможно погасить. Хочется доказать, что он не сломает мою волю, не заберёт мою свободу, в конце концов не подчинит меня.

Умом понимаю, что это глупо и по-детски, что сейчас нужно быть хитрее и изворотливее, но это выше моих сил, как-будто что-то заставляет меня поступать именно так, толкает на непослушание, дёргает за ниточки, словно марионетку.

С Ильдаром я тоже испытывала нечто похожее, но не так остро. А этот незнакомец просто лишает почвы под ногами и вызывает неестественную ярость и желание сражаться, ёрничать и хамить.

– И чем же ты удивишь меня, Дина Шарх? – спросил он, лениво растягивая слова. Уже наперёд подразумевая, что ничем я его удивить не сумею.

Если честно, у меня была подготовлена тема беседы, заучены стихи Оронзи, и даже сочинена ода. Да что там говорить, сегодня я расспрашивала Карису о различных цветах, распустившихся сейчас в саду гарема, чтобы иметь возможность описать их красоту и величие этому сухарю. Но всё это вмиг испарилось из моего разума, стоило лишь услышать провокационный вопрос.

– А вас ещё возможно удивить? И, кстати, вы тоже не представились. Как мне называть вас?

Как звать правителя Южных земель я знала. За такое время меня успели просветить, но ехидство – наше всё. И, кстати, вопрос всё-таки был не совсем бессмысленным. У каждого шагеса, согласно традиции, было до десяти имён.

Повелитель в это время уселся в одно из огромных мягких кресел, присутствующих здесь, и поманил меня ближе, приказав, будто домашнему любимцу:

– Сядь!

Я подошла и собиралась было плюхнуться в кресло напротив, но не тут-то было.

– Нет, сюда, – указал этот гад на свои колени, заставляя меня покорно опуститься на указанное место.

От тела мужчины исходило тепло и едва различимый аромат мускуса щекотал обоняние, против воли вызывая странную волну желания и тянущее чувство внизу живота. Я сглотнула и застыла, словно проглотив палку, на руках у этого гада.

– Можешь называть меня Амир, пока мы в этой комнате, – обжёг своим дыханием мужчина. – Так что же ты подготовила, верная? – напомнил он мне местное значение моего имени. – Моё время слишком дорого, чтобы только любоваться на красивую внешность. Или ты стремишься вернуться туда, откуда появилась? Я думал, ты хочешь стать айной.

Вопрос был с явным намёком на невольничий рынок. И, возможно, я бы испугалась, но чувство самосохранения сегодня приказало долго жить, помахав напоследок ручкой. А вместо него в меня вселился мелкий подстрекатель, нашёптывающий, какую пакость я могла бы совершить следующей.

– Хорошо, не буду тратить ваше драгоценное время, Амир. Надеюсь, стихотворение моего сочинения подойдёт?

– Вполне! – ответил он, небрежно-лениво развалившись в кресле и приготовившись слушать.

А я не удержалась и прочитала именно тот стих, который лекарь передал Ильдару. Тем более, мне кажется, Повелитель с ним уже и так ознакомлен.

Я прикрыла глаза и по памяти восстановила текст:

«О, Повелитель, свет моих очей!

Спешу к тебе в кромешной тьме ночей.

В шелка одевшись и припудрив нос,

Упав навзничь, одна из сотни роз.

Всего умею понемногу

Учителям моим в заслугу

Уста льют мёд, стихи пишу

И коль прикажешь, запляшу.

Услада взора и постельная утеха,

Твоя на миг лишь мелкая потеха.

Захочешь выбросить, сломать

А может, просто растоптать?

Но вот беда, я не игрушка,

Не хомячок, не побрякушка

Мир клетки тесен и угрюм

Да и хозяин видно тугодум.

Не замечает, что вокруг пустыня.

Толпа кругом, но нет тепла и ныне.

Тебя лишь чтут, боятся, ненавидят

Приносят дань, считаются, таятся

Пора понять, душа рабы не хуже

И сердце бьётся и алеет кровь

Под принужденьем не рождается любовь

Даётся счастье тем лишь, кто заслужит…»

При звучании последних слов, лежащие на подлокотниках руки Амира резко сжались, а поза перестала быть такой расслабленной, напоминая хищника перед прыжком на ничего не подозревающую жертву.

О боже, кажется, я попала и на этот раз серьёзно…

– Занятная ода, – вкрадчиво произнёс он, пока я внутренне готовилась к худшему, – но немного устарела. Я уже, кажется, имел честь читать её на днях.

Он провёл ладонью по пульсирующей венке на моей шее, по замершему в ожидании всех напастей телу, и мне показалось, что горячая лава прошла в тех местах, где он касался.

– И не страшно тебе, девочка? – насмешливо произнёс он. – Сломать тебя мне как раз ничего не стоит.

Кто бы сомневался!

– Но мы поступим по-другому, – лениво, будто нехотя, огладил он моё бедро.

Я насторожилась, вся превратившись в натянутую струну, ожидая решения своей судьбы.

А Амир резко встал, подхватив меня на руки.

– Ох, – только и смогла произнести от неожиданности.

Мы вышли сквозь двери балкона на террасу, освещённую лунным светом. За ней шёл великолепнейший сад, утопающий в бархатной темноте южной ночи и сладком благоухании распустившихся цветов.

Но любоваться красотами я была не в состоянии. А Амир всё тянул, задумчиво рассматривая свои владения и удерживая меня, будто пушинку.

Если бы я не знала, что это не так, подумала бы, что он и вовсе забыл о моём существовании.

На террасе стоял стол, уставленный фруктами и лёгкими закусками. Амир, наконец, усадил меня в одно из плетённых кресел, а сам уселся напротив. Неспешно наполнил бокалы тёмно-красным вином, протянул один мне и, подхватив свой, встал и замер у перил, отвернувшись от меня.

– Тебе не нравится быть ученицей лучших наставниц моего гарема? Беззаботная жизнь гарема тебя тяготит, не так ли? Я вижу, ты, Дина, считаешь, что равна мужчине, – он отпил из бокала и продолжил: – Что можешь нести бремя, которое дается нам.

Я перестала дышать, хороня все надежды на благополучный исход ситуации. Да уж, всё сказанное точно про меня. Но для здешних дикарей звучит как святотатство, попрание всех существующих норм и законов.

– Что ж, я дам тебе уникальный шанс, Дина! Ты проведёшь со мной не только этот вечер, но и весь следующий день, – повернулся мужчина ко мне лицом.

Я удивлённо приподняла бровь, не понимая, зачем ему это нужно.

– Будешь делать всё то же, что и я. Принимать решения, выслушивать советников, решать судьбы других людей.

Сказать, что я была поражена, не сказать ничего. Дар речи окончательно меня покинул, и я открывала и закрывала рот, как рыба, выброшенная на берег.

– Номинально, конечно, реальной власти тебе не предоставят. Будешь просто записывать все свои решения.

Он намеренно сделал паузу, ожидая моих возражений. А я что, я ничего. Интересное же предложение! Да и это пока не всё, что он хотел сказать. Уверена, есть большое и жирное «но».

– Ночь мы тоже проведём вместе.

Я хотела возразить, что не собираюсь ублажать его. Тем более отбор ещё не окончен. Но Амир меня опередил:

– Ты сама решишь как, и чем мы будем заниматься. Но предупреждаю, у Повелителя тоже есть свои обязательства. Как днём, так и ночью.

Ну это можно. Что сложного в том, чтобы прослушать пару панегириков от местных одалисок и одарить их несколькими комплиментами.

– А в конце суток я оценю твои успехи, – продолжил он. – И если все принятые решения будут разумными и ты сумеешь меня удивить, то прощу тебе нанесённое оскорбление и даже разрешу не выполнять традиционное приветствие, которое тебе так не по нраву.

– А если нет? – спросила я. – И как будет определяться эта разумность? – знаю я таких хитропопых товарищей. Они ещё в детстве корректируют условия новой игры на ходу, подстраивая всё так, чтобы выйти победителем. И во взрослом возрасте продолжают традицию, но уже по-крупному.

Он усмехнулся.

– Я даю тебе слово, что буду судить непредвзято. И если возникнет спорный момент, обсужу его с Советниками. Так тебя устроит?

А что остаётся. Похоже, Повелитель решил развлечься за мой счёт, и что бы я не возразила, ничего не изменится. Поэтому лишь согласно кивнула.

– Ну а в случае проигрыша, ты становишься примерной эгайей, – он подошёл ко мне вплотную и медленно и задумчиво провёл ладонью по щеке, – ласковой, послушной, податливой, – он резко поднял меня на ноги и притянул меня к себе, так, что перехватило дыхание.

Прижал невероятно крепко, одной рукой придерживая за талию, а другой зарывшись в волосах и поддерживая затылок. И поцеловал. Горячо, искусно, сладко. Я вся замерла вначале от неожиданности, а потом и от ощущений, которые вызывал поцелуй.

Много раз получала поцелуи от разных мужчин. Были среди них и большие умельцы, которые заставили бы плавиться в их руках и каменную глыбу, но даже с ними всё было иначе. Не могу объяснить, чем меня так задел Амир. Однако если бы меня в этот момент спросили, останусь ли я с этим мужчиной всю ночь напролёт, не уверена, что бы я ответила.

– И безукоризненно выполняешь все мои пожелания, – прервал он поцелуй и твёрдо произнёс, будто ничего такого и не произошло, разглядывая снизу вверх меня всё ещё подрагивающую от перенесённых ощущений. – А теперь ступай. Сегодня я проведу ночь в более подходящей компании.