Текст книги "Контракт с подвохом: убить незабвенного (СИ)"
Автор книги: Лина Каренина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)
В перерыве между уроками финансовой грамотности мне удалось улизнуть из библиотеки. Так как мне нужно было украшение с печатью рода Альгар'Дан, следовало обратиться к ювелиру. А из знакомых ювелиров у меня был только Калиндор Кеонай – тот милый братец Парвины. Оставалось только надеяться, что он меня помнит.
Дверь он открыл мне нескоро: судя по растрёпанным чёрным волосам и заспанному виду, парень совсем недавно проснулся.
– Доброе утро, – я улыбнулась, хотя солнце уже приближалось к зениту. – Это я, Глориана. Помните меня?
– Конечно, мисс… Добрый день, – Кеонай засуетился, поправляя криво застёгнутую рубашку.
– Калиндор, у меня к Вам разговор, – я приблизилась, намереваясь войти, и мужчина отступил, пропуская меня. – Надеюсь, я не отвлекла Вас от важных дел?
– Если только сон можно считать таковым, – он усмехнулся, закрывая дверь, и указал на кресло в гостиной: – Присаживайтесь. Я сейчас.
Я уселась в довольно мягкое кресло и огляделась: довольно большое помещение, хорошая добротная мебель, всё чисто и опрятно. Да, ювелиры в наше время не бедствуют.
Калиндор скоро вернулся – уже более опрятный, причёсанный, с двумя чашками ароматного травяного чая и каким-то печеньем. Поставив всё это на столик, он присел на соседнее кресло:
– Прошу Вас, угощайтесь.
– Благодарю, – я с улыбкой взяла чашку с чаем и отпила. Да, вкус действительно был насыщенным и приятно отдавал какими-то луговыми цветами.
– Так что за разговор у Вас ко мне, Глориана? – начал он.
– Даже не разговор, а просьба. Я хочу попросить Вас изготовить для меня кольцо, – я порылась в кармане, достала картинку с гербом рода Альгар'Дан и протянула ему. – И на нём должно быть это.
– Вы хотите кольцо-печатку? – уточнил мужчина, внимательно разглядывая рисунок.
– Да, – я кивнула. – Оно не обязательно должно быть из золота, можно обойтись и золотым напылением.
Ювелир поднял на меня взгляд:
– Хорошо. Я сделаю его для Вас. Но на это уйдет время.
– Мне нужно кольцо в ближайшие сроки. Самое большее – два дня. Я готова заплатить Вам столько, сколько Вы пожелаете, – я достала увесистый мешочек и положила его на столик. Монеты приятно звякнули.
– Ну что Вы, для подруги моей сестры я готов сделать скидку, – на его губах засияла обворожительная белоснежная улыбка. – Да и плата чисто символическая – всего десять золотых.
– Вы уверены? – удивилась я и, дождавшись кивка мужчины, отсчитала ему ровную сумму из мешочка.
– Благодарю, – он поднялся и принёс какую-то коробку. – Здесь образцы колец. Сейчас подберём Ваш размер.
Подбором размера мы занимались минут тридцать, не меньше. Ловкие и деликатные руки ювелира своими мягкими касаниями и нежными движениями приводили меня в восторг. Наверняка у него много постоянных клиенток, которые не прочь дать потрогать ему свои ручки и насладиться этим. Да и я, признаюсь честно, попала в эту ловушку: по нескольку раз перемеривала одни и те же кольца, якобы не решаясь выбрать что-то. В конечном итоге остановилась на определённом размере и нехотя попрощалась: меня ждала покупка шикарнейшего платья, украшений к нему и, конечно же, продолжение занятий с Инес.
После очередной порции знаний о финансах, культуре и строении знати я снова смогла вырваться из лап библиотекарши и наконец вдохнуть воздух свободы. Не думала я, что изучать что-то так сложно. Скорей бы сделать своё злосчастное дело и забыть об этом всём…
Ну а сейчас меня ждёт поиск самого шикарного платья в Даинвере. Парвина посоветовала мне салон, где она обычно выбирает наряды и украшения. Дорогое заведение и называлось лухарно – "Бриллиантовый век". Вот уж точно, бриллиантовый… Прямо как его цены. Сомневаюсь, что это платье я ещё когда-нибудь надену. Хотя… никогда ведь заранее не угадаешь. А так хоть побалую себя, потешу свою женственность, вечно скрытую за штанами, капюшоном и маской убийцы.
В салоне на меня глядели косо: наверное, их настроил враждебно мой повседневный прикид. Одна женщина тут же попыталась мне на это намекнуть:
– Девушка, это ателье портного Марзеппе, здесь продаются самые лучшие и дорогие платья Даинвера. Вам… – подскочив, начала тараторить она. Я смерила её взглядом: ухоженная, подтянутая, с шикарной фигурой и показательным, хоть и простеньким бежевым платьем. Высокая причёска и макияж. Явно считает, что таким как я, отбросам с улицы, здесь не место.
– Я знаю, – дерзко перебила её я, пройдя вперёд. – Я хочу купить самое красивое платье в этом салоне. И на Вашем месте я бы поскорее занялась обслуживанием баронессы Альгар'Дан.
– Баронессы… Альгар'Дан? – не слишком уверенно переспросила опешившая девушка.
– Да-да, Вы всё услышали правильно, – и, чтобы подкрепить свои слова доказательствами, я потрясла перед ней мешком, в котором приятно зазвенела целая тысяча золотых монет.
– Прошу прощения, Ваша Милость, – работница тут же исправилась и указала мне на диван. – Присаживайтесь, пожалуйста.
Я кивнула ей и дерзко села, закинув ногу на ногу. Вот и правильно. Сейчас поговорим, а она пустит слух, что баронеса Альгар'Дан в городе. Может, до кого-то из окружения Дроута этот слух и дойдёт, что будет мне только на руку.
Мне принесли выпить какой-то изысканный розовый чай, а потом повели снимать мерки. Во время этого девушка пыталась со мной заговорить:
– Какими судьбами к нам?
– Вообще-то, в Даинвере я уже несколько месяцев, – начала рассказывать я, задрав руки над головой, пока снимали объём груди. – Решила выйти в свет и поучаствовать в местном аукционе. А мне одна моя знакомая, Сильвана Дренслей, порекомендовала ваш салон. Вот и решила взглянуть на ваши платья.
– О, мисс Дренслей наша частая клиентка, – ассистентка модельера улыбнулась.
– Да, она говорила, – я решила сменить тему. – Я бы хотела взять платье с самым модным фасоном. Что Вы можете мне посоветовать?
– В этом сезоне настоящим хитом стали платья-годе, Ваша Милость. Мы Вам что-нибудь подберём, а Вы обязательно это примерите, – девушка поклонилась и удалилась искать платье мне по размерам.
Минут через десять я уже крутилась перед зеркалом, примеряя на себе различные платья. Мне пришлось увидеть на себе штук шесть экземпляров, прежде чем мне попалось то самое. Глубокий винный цвет, нежный шёлк обтягивал мою фигуру до колен, затем резко расширяясь и ложась на пол гладкими волнами; плечи были открыты, а через шею перетягивалась кружевная бретель. Надо сказать, что в зоне декольте платье тоже украшало мелкое, искусно выполненное бордово-золотистое кружево. Что касается спины, она была практически открыта, прикрывали её лишь косые переплетения, продолжающие бретель и стремящиеся обхватить противоположную от неё сторону тела.
– Село на Вас как влитое, – поддержала мой выбор ассистентка. Затем мы вместе подобрали чёрные туфли на высоком каблуке, минималистичное обхватывающее шею украшение в виде мелкой золотой цепочки с небольшим рубином и шедшие с ним в комплекте серьги, а также изысканное кружевное бельё. Всё это обошлось мне в целых две тысячи! Вот уж действительно – роскошь..
Весь этот комплект упаковали для меня. Оставив в салоне свою тысячу и договорившись, что завтра здесь мне сделают макияж за дополнительную цену, я вышла из лухарного ателье и наконец-то выдохнула. Дело постепенно близилось к развязке.
Глава 14. На аукцион!
Уже второй раз я встречаюсь взглядом с нагромождением жилых комнат в домиках и по совместительству обителью андеграундных творцов. Приказав заказанному на вечер и ночь кэбмэну ждать меня, я осторожно выбралась из транспорта и, придерживая подол платья, вновь постучала в ту самую дверь. Чтобы не смущать простой люд своим шикарным видом, я предварительно обмоталась в длинный чёрный плащ с капюшоном.
Открыл мне всё тот же мальчишка. Он улыбнулся, будто бы узнал меня под тенью капюшона и косметическим камуфляжем, и торжественно произнёс:
– Госпожа, Мастер ждёт Вас.
– Проведи меня к нему, – я вошла в дом. Парнишка помог мне подняться по лестнице, за что получил ещё один серебряк и, радостный, вернулся к своим делам.
Я коротко постучала и вошла в мастерскую. Сависсо как раз вертелся перед зеркалом, примеряя какой-то старый, испачканный красками фрак. "На этот раз хоть без девушек обошёлся," – хмыкнула про себя я, осторожно опираясь плечом о дверной косяк. Одо, не отрываясь от зеркала, поприветствовал меня:
– Добрый день, мисс. Я уж думал, не дождусь Вас. Ваш портрет будет продан сегодня вечером на аукционе.
– Прекрасно, – я улыбнулась.
– Не будете ли так добры помочь мне завязать галстук? – художник наконец повернулся ко мне и окинул неторопливым взглядом.
– С удовольствием, – я легко оторвалась от косяка и подошла к нему. Мои руки выскользнули из плаща, заставляя чёрную ткань открыть вид на моё платье.
– Вы выглядите ещё шикарнее, чем в нашу первую встречу, моя дорогая, – Сависсо ещё раз оглядел меня, пока мои пальцы ловко работали с его странным жёлтым галстуком.
– Прошу меня простить, Одо, – кокетливо начала я. – В тот раз Вы сбили меня с толку, и я совсем забыла представиться. Варрия Альгар'Дан, наследная баронесса Альгар'Дана, что на юге Беахогга.
– Как? – его моё заявление, кажется, обескуражило.
– В Даинвере я недавно. Учусь тут, понимаете ли, банкирскому делу. Но в один момент меня потянуло на веселье, а в частности – на аукцион. Говорят, у моего дяди в жизни были две страсти – деньги и аукционы. Это, видимо, мне от него и передалось, – начала пояснять я. – Заходила я к Вам, чтобы попробовать узнать о том, что из произведений искусства вообще будет на аукционе. Но уж никак не ожидала, что Вы напишете мой портрет… Теперь попасть на аукцион – дело чести для меня. Очень уж хочется узнать, кому достанется картина. Может, я и сама поборюсь за неё.
– Какая интересная история, – мужчина ещё раз глянул в запачканное по краям высокое зеркало. Я взглянула туда же. Из отражения на меня глядела гламурная дама: волнистая изящная причёска, длинные серьги, лицо покрыто тоном, скулы подчёркнуты тёмной пудрой и нежно-коралловыми румянами; брови мне чем-то подкрасили, отчего они казались теперь более пушистыми и тёмными, на веках немного румян, контрастирующих с зеленцой моих глаз, и длинные изящные стрелки, но главный акцент был сделан на бархатных красных губах в цвет платья. Увидел бы меня сейчас кто из моих согильдийцей – не поверил бы, что перед ним Глориана Линнет. Впрочем, это ведь и не было так: сегодня я Варрия Альгар'Дан, наследница древнего рода и роковая красотка, готовая покорить сердца мужской части посетителей аукциона и мою самую главную цель – сердечко господина Дроута.
– Одо, могу ли я просить Вас о том, чтобы составить мне компанию на этот вечер? – спросила я, не отрывая взгляда от своего отражения. – Кэб я уже взяла…
– Конечно, моя дорогая, – художник сразу выпрямился и расправил плечи, будто стараясь казаться солиднее.
Когда Сависсо собрал всё необходимое, мы спустились и сели в кэб. Поездку я решила скрасить разговором:
– Одо, мы ведь с Вами толком не знакомы. Расскажите о себе.
– Знаете, моя хорошая, я сам из небогатой семьи, – начал художник, выглядывая в окно, – однако блестящее умение рисовать начало проявляться у меня с самого детства. Меня взяли в Академию Искусств, сказали, что у меня талант. До этого я умел лишь бездумно, пусть и очень точно срисовывать реальность, там же меня научили пропускать действительность через себя и трактовать её через спектр моих ощущений и мировоззренческий аппарат. Так познал я гиперреальность.
– Э-э… Превосходно. Вы определённо мастер своего дела, – я улыбнулась. – А Ваша семья?
– Родители живут за городом. Жены у меня нет и не планируется. Я – свободная личность, и узы брака не свяжут меня, – горделиво заявил Одо.
– Ох, как я Вас понимаю, – кивнула я. – Мне тоже так не хочется ограничивать свою свободу… Но однажды это придётся сделать для продолжения рода.
– Да, ситуация у Вас не из приятных, – он цокнул языком. – Ну, моя дорогая, я бы взял Вас к себе натурщицей…
– И хотели бы, чтобы я позировала Вам обнажённой? – мне еле удалось скрыть смущение. Художник оценивающе, но никак не похабно оглядел меня:
– О да. Ваше тело гибкое и эластичное, отлично подошло бы для изображения дуговыми линиями…
М-да, странный тип этот Одо, однако всё же довольно интересный. Ни у кого я ещё не встречала такого образа мысли и столь необычных рассуждений.
Но вот мы въехали в Аплтон. Людей здесь на улицах было много: кто-то вышел прогуляться под закатными лучами солнца, кто-то же, как и мы, спешил на аукцион. Я выглядывала в окно, удивляясь тому, что совсем недавно я проникла сюда незаконно и чуть не была поймана стражниками, а теперь… теперь всё совсем наоборот. Вот мы проехали озеро, в котором неспешно плавали изящные лебеди, зелёные поля газона, въехали на улицу по мощёной камнем дороге и остановились. Одо вышел из кэба и подал мне руку, помогая выбраться. Я взглянула на уже знакомую мне вывеску: "Аукционный дом Бинхмнарс". "Вот и он… – сердце затрепетало от предвкушения долгожданной встречи. – И Дроут наверняка уже там. Давай, Глориана, ты сделала всё, чтобы иметь возможность привлечь его внимание. Не оплошай…"
За определённую плату слуга перетащил мои мешки с золотом в отдельный сейф, коих тут в запасной комнате рядом с гардеробной было множество, и отдал мне ключ с номером. Да уж, предусмотрительно. В гардеробной задерживаться не стали: свой плащ я оставила в кэбе, а Одо вообще был без верхней одежды. Я взяла художника под руку, и мы вошли в главное помещение.
Зал буквально блистал роскошью: огромная увешанная мелкими алмазами люстра свисала с потолка, мраморные полы и лестницы были начищены до блеска, красные ковры выбиты и постираны. С одной стороны зала находились столики с яствами, куда и устремился основной поток гостей, с другой – две сцены: одна для оркестра, другая – для аукционного представления, – и ряды сидений. Я на секунду застыла, разинув рот от всей этой роскоши, и так бы и стояла, если бы Сависсо не потянул меня за собой с восторженными словами:
– Сэр Альбор, о боже, он здесь! Идёмте, срочно поздороваемся с ним!
Сэром Альбором оказался высокий, довольно крупный мужчина привлекательной наружности: густые чёрные волосы, собранные сзади в хвост, не менее густая коротко подстриженная борода с усами и бакенбардами, кустистые брови и орлиный нос. Но то, что этот человек – художник, понять было легко: рукава и подол его пиджака были испачканы, казалось, ещё не высохшей красной краской. При виде Одо мужчина будто бы оживился. Он словно в почтении склонил голову и протянул моему спутнику руку:
– Мастер Сависсо, я рад нашей встрече.
– А как я рад, сэр Альбор, Вы не представляете, – Одо горячо пожал его руку и тут же обернулся ко мне:
– Позвольте Вам представить, моя знакомая и натурщица на один раз: баронесса Альгар'Дан, мисс Варрия.
– Приятно познакомиться, – я протянула Альбору руку, которой тут же коснулись колючие губы художника. – Одо так ярко рассказывал о Вас… Должно быть, Вы настоящий виртуоз и мастер кисти.
На лице Альбора появилась улыбка:
– Мне приятного слышать, что мой коллега так лестно отзывался обо мне, – он коротко и тепло взглянул на Одо и вновь обратился ко мне: – Рад нашему знакомству.
Пока два художника активно обсуждали своё творчество, я краем уха услышала отдалённо знакомый голос:
– … Пришло даже больше, чем мы ожидали.
– Спокойно, Рейнсли, не дрейфь. Я знаю, что делаю, – послышалось в ответ.
Я растерянно обернулась. Где же говорившие? Я уверена, это был тот самый Рейнсли и…
– Но если Ваша Светлость опростоволосится… – в одном из мужчин, бывших за моей спиной, я по движению губ узнала Рейнсли. Он стоял ко мне лицом, а вот его собеседник – затылком. Высокий блондин лишь рассмеялся на заявление лорда и ответил своим невероятно глубоким баритоном:
– В таком случае, Рейнсли, я вскочу и сорву с себя рубашку, дабы прилюдно перенести мой позор.
Глава 15. Ну здравствуй, милый Фавиан
Что-то очень приятно ёкнуло в груди, когда светловолосый мужчина коротко повернул голову в мою сторону. Он был красив, как бог: под тёмно-каштановым жилетом, белой рубашкой и чёрными брюками явно проглядывалось атлетическое телосложение, короткие волосы с пробором на левую сторону аккуратно уложены, на прямоугольном лице красовался прямой нос, вместе с ним – густые, на два тона темнее волос брови, высокие скулы, мощная челюсть и слегка пухлые губы, которые украшает тонкий шрам. Но глаза… Миндалевидные, с хитринкой, янтарного цвета – эти глаза я бы узнала из тысячи. Его взгляд, внимательно пробежавший по гостям, вновь обжёг меня, как тогда, когда смотрел из окна кареты, оглядывая простой люд на улицах. "Так значит, это был Дроут…" – подумала я. Блондин же вернулся к разговору с Рейнсли, а для меня весь остальной мир перестал существовать. Среди безликой толпы я видела лишь мощную спину, скованную, казалось бы, ненужной ей одеждой, а из головы не выходили его последние слова. Голоса, подобного этому, мне ещё не доводилось слышать – наверное, именно поэтому он застрял у меня в мыслях и не желал покидать их. Разве это законно – быть таким божественно прекрасным и дьявольски сексуальным?!
– Моя дорогая, с Вами всё в порядке? – отвлёк меня от желанного образа чуть взволнованный голос Одо.
– А? – я повернулась с нему.
– Вы застыли на месте и даже моргать перестали, – сообщил художник.
– А-а… Всё в порядке, Одо. Спасибо за беспокойство, – я улыбнулась. Надеюсь, Дроут у меня на крючке…
Выпив шампанского, мы с Одо и Альбором заняли места. Аукцион начинался: постепенно на сцене появились постаменты, вещи на которых были скрыты от глаз посетителей кусками плотной ткани. Я быстро огляделась в поисках Дроута и обнаружила его светлую макушку. Он сидел несколько рядов назад от меня и, к счастью, на той же стороне, что и я. Между сиденьями пролегал проход, разделяющий ряды на "правый" и "левый", и мы с Дроутом оказались на правой стороне.
На сцену вышел солидный упитанный мужчина средних лет в дорогом костюме. Мне сразу подумалось, что это явно какой-то важный тип, если не сам владелец этого аукциона. Мои догадка подтвердилась после его слов:
– Я приветствую всех собравшихся здесь, на этом торжественном мероприятии. Семья Бинхмнарс и я, Коллин Бинхмнарс, как её почтенный представитель, рады из года в год предоставлять вам всем возможность вновь собраться здесь, встретиться со старыми друзьями, выпить, поговорить по душам, ну и конечно – куда же без этого! – приобрести что-нибудь ценное персонально для Вас. Все представленные сегодня вещи – доподлинные оригиналы, и ничего похожего вам не найти. Они исключительно раритетные, и я надеюсь, вы, мои дорогие друзья, оцените их по достоинству. А сейчас я рад сообщить: тринадцатый ежегодный аукцион объявляется открытым!
Под звуки аплодисментов мужчина поклонился, сошёл со сцены и занял место на первом ряду. У меня неприятные мурашки пробежали по коже от всего этого пафоса. Богатеи явно тяготеют к ярким театральным эффектам… От нечего делать придумывают себе какие-то весёлые игры, а потом играют, чтобы прогнать скуку. Интересно, Дроут тоже здесь, чтобы просто развлечься?
Торги начались. Первым лотом выставили старинную скрипку великого, по словам аукциониста, музыканта Ривелло Форнини Старшего. Первоначальной ценой была тысяча золотых. И тут понеслось… Руки из зала вздымались раз за разом, а вместе с этим стоимость скрипки возрастала сначала до тысячи пятьсот золотых, затем до двух, трёх, четырёх… В конце концов счастливая скрипка отошла не менее счастливому обладателю поистине хомячьих щёк за пять тысяч двести тридцать одну золотую монету. Я удивлённо наблюдала за его довольной мордой. Если это музыкант, то очень и очень богатый и известный… Но мои догадки разрушил Одо, шепнув мне:
– Дурак Харриссон вечно всем пытается доказать, что он ценитель высокой музыки, а у самого даже слуха нет, – и художник хмыкнул, покосившись на обсуждаемого. Я лишь покачала головой: "Всё с вами ясно, господа…"
– Лот номер два – изящная статуэтка фавна. Но не спешите закрывать кошельки, господа. Что, если я скажу вам, что этот фавн сделан из… осколка упавшей звезды? – прозвучало со сцены. Я пригляделась: статуэтка была такой маленькой, что помещалась у аукциониста в руках, и детали её с моего места разглядеть было невозможно, каким бы отличнейшим зрением не обладал человек. Однако кодовая фраза "осколка упавшей звезды" заставила зал всколыхнуться и тут же начать борьбу за уникальный артефакт.
За дальнейшими торгами я практически не следила. Там выставлялись какие-то древности, вещи, принадлежавшие некогда знаменитым людям, даже такие личные, как гребень для волос или любовная записка, – всё это меня мало интересовало. Я периодически оглядывалась на Дроута: его рука ни разу не поднялась во время торгов. "Он здесь не ради всех этих вещей… Ради картин", – догадалась я, вспомнив тот его разговор с Рейнсли, так нагло подслушанный мной.
– Одо, – я осторожно отвлекла художника от разговора с его другом и указала кивком на Дроута. – Здесь идут такие бурные торги, а эти господа ни разу не подняли руку. Вам не кажется это странным?
Сависсо прищурился, пытаясь разглядеть его лицо:
– По-моему, это герцоги Дроут и Рейнсли, если не ошибаюсь. Вот уж кто ценит искусство по достоинству. Они известны одними из самых больших частных коллекций полотен в Даинвере. После перерыва выставят картины – и Вы увидите, моя дорогая, как эти господа вгрызутся остальным в глотки за самые ценные, по их мнению, экземпляры.
Я кивнула. Осталось ждать перерыва. Раз так, то их обоих должно удивить моё появление на этой торгашной сцене… Удивить и заинтересовать.
Казалось, время до перерыва длилось целую вечность, однако он всё же наступил. Гости разошлись: кто – покурить на крыльцо, кто – полакомиться яствами с манящих столиков. Я относилась ко второй группе. Осторожно, чтобы не размазать помаду, я попробовала бутерброды с красной рыбой и, по всей видимости, с форелью, с икрой и чем-то очень странным, похожим на зелёную пасту, но практически безвкусным, попеременно запивая шампанским. В одиночестве я себя чувствовала слегка неуютно: Одо с Альбором вышли курить, а у столов все в основном кучковались в группы по знакомствам. Мне оставалось лишь вздохнуть и постараться заесть своё одиночество кормом для богатых.
Перерыв окончился, и гости вновь расселись по местам. На этот раз я очень внимательно следила за торгами. Первую картину под авторством уже знакомого мне из уст Рейнсли Филлипара де Лампань Одо назвал полной безвкусицей. И действительно: обилие фруктов, изображённых на полотне, было так велико, что казалось, будто они все в неё не вмещаются. Вторая картина была похожа на первую: пусть там и была изображена сцена баталии, но количество изображённых объектов не уступало тем фруктам. Это меня не интересовало. Однако то, что произнёс аукционист дальше, заставило моё сердце биться чаще:
– А сейчас представляю вам свежую картину знаменитого абстракциониста Одо Сависсо, написанную всего пару дней назад! Встречайте – "Портрет зеленоглазой"! Начальная ставка – двести золотых.
Мужчина сдёрнул белую ткань, и мой портрет предстал перед залом.
– Какой позор! – возмутился Одо. – Столь низкая цена, ужас!
– Наш любимый господин Дроут, – воскликнул аукционист, указав на поднятую руку. – Двести золотых раз…
Не мешкая, я подняла руку и выкрикнула:
– Триста!
– Таинственная незнакомка! Триста раз…
– Четыреста! – услышала я голос Дроута и, не успел объявляющий что-то сказать, вновь выкрикнула:
– Пятьсот!
– Шестьсот! – перебил меня герцог.
– Какая горячая борьба… – произнёс было аукционист. Я решила идти ва-банк и выкрикнула:
– Две тысячи!
В зале послышались "охи", а аукционист удивлённо вскинул брови:
– Какую большую сумму готова заплатить эта леди… Две тысячи раз, две тысячи два…
– Три тысячи, – послышался голос нового игрока. Раздался он откуда-то спереди.
– Мистер Маккейнз вступает в игру! Три тысячи раз…
– Четыре тысячи, – заявил Дроут.
– Пять тысяч, – не менее смело заявила я.
– Пять тысяч пятьсот… – попробовал возразить Маккейнз, но Дроут перебил его:
– Шесть тысяч.
Маккейнз выбыл из игры.
– Шесть тысяч сто! – воскликнула я.
– Шесть тысяч двести! – возразил герцог.
– Шесть тысяч триста, – вновь ответила я, а Одо лишь хмыкнул. Дроуту, видимо, такая мелочность надоела, потому что он поднял сумму:
– Семь тысяч!
Я бросила взгляд на него и заметила, что он смотрит на меня. Ждёт моей реакции? Ну хорошо… Будет тебе реакция.
– … семь тысяч два-а…
– Восесь тысяч! – решила я.
– Восемь тысяч, потрясающе! – выкрикнул аукционист. – Восемь тысяч раз, восемь тысяч два…
"Неужели он сдался?.." – я покосилась на соперника. Он быстро переговорил с Рейнсли и успел ответить:
– Десять тысяч!
От такой суммы даже я охнула. Десять тысяч… Да мне заплатят столько за убийство, а тут – картина! Жизни обычных горожан стоят в сто раз дешевле!
– Поздравляю, мистер Дроут, картина Ваша! – довольно заявил аукционист. И в толпе за мной я без труда разглядела вспыхнувший взгляд янтарных глаз, направленный прямо на меня.
Глава 16. Вот и познакомились
После торгов картинами вновь наступил перерыв. Я отсыпала аукционисту четыре тысячи золотых за очередную работу Одо, которую он и Альбор активно обсуждали и расхваливали, – всё, чтобы Дроут не заподозрил, что я здесь только из-за одной картины.
На этот раз я подхватила художников под руки, пока они не успели смотаться в свою курилку, и повела к столам со словами:
– Господа, вы не ели весь вечер, а здесь такой вкусный лосось…
Конечно, мне не хотелось оставаться одной. У меня был план: Дроут должен подойти к нам, а Одо – сказать, что я позировала ему для того самого портрета. Отпускать Сависсо ну точно никак нельзя.
– Моя дорогая, сэр Альбор, у меня тост! – мастер схватил бокал с шампанским. – За искусство! Пусть вечно живёт оно в наших душах.
– И вечно процветает, перерождаясь и совершенствуясь, – подхватил Альбор. Я уже приложилась ко вновь наполненному бокалу, надеясь на то, что алкоголь поможет мне унять волнение и раскрепоститься.
Почувствовав движение сзади, я коротко обернулась. Фавиан Дроут собственной персоной, правда, уже без своего друга, щуплого брюнета Рейнсли, который, впрочем, был мне абсолютно неинтересен, шагал прямо к нашей компании. Сглотнув, я закинула в рот оливку, будто бы пытаясь заесть волнение. Всё случится сейчас, и запороть миссию никак нельзя…
– Мастер Сависсо, маэстро Дорте, я рад видеть вас здесь, – прозвучал этот очаровательный голос блондина, когда он приблизился к нам.
– Мы тоже рады видеть Вас, мистер Дроут, – кивнул ему Альбор.
– Хочу поздравить Вас: Вы стали обладателем одной из лучших моих работ, – тут же горделиво заявил Одо, обращаясь к Дроуту. Тот лишь улыбнулся:
– Я несказанно рад этому. Ваше мастерство неоспоримо…
В этот момент я легко тронула Одо за руку, намекая на то, чтобы он сказал ту фразу, которую, как я надеюсь, наш маэстро в порыве гордыни не забыл.
– А? – он бросил на меня взгляд, а потом тут же заговорил: – О! Мистер Дроут, позвольте Вам представить: девушка, что позировала мне для этого портрета, моя новая знакомая – баронесса Варрия Альгар'Дан.
– Добрый вечер, Ваша Светлость, – я сделала лёгкий реверанс и широко улыбнулась ему. – А Вы сегодня были… очень упорны, борясь за этот портрет.
Блондин медленно оглядел меня. Я буквально почувствовала, как его взгляд горячей тянущейся каплей прошёлся по моему телу, отчего тут же вздрогнула, но не подала виду, по-прежнему улыбаясь. Затем он улыбнулся и взял мою руку:
– Рад нашему знакомству, Ваша Милость, – его горячее дыхание и не менее горячие, но мягкие губы обожгли мне кисть. – Мне приятно знать, что портрет такой красивой женщины будет висеть в моей спальне.
Слова эти точно были сказаны, чтобы смутить меня, но я не поддалась. Фавиан Дроут явно прощупывал мою личность, будто бы стараясь найти в ней брешь, а мне нужно выстоять перед его напором. Поэтому я, осторожно вытащив свою руку из его хватки, ответила:
– А Вы не боитесь, что я буду смотреть на Вас и Вашу спальню глазами… глазом портрета, м-м, мистер Дроут?
Он приподнял бровь, но улыбка с его губ не пропала. Могу лишь догадываться, зацепило ли это его это.
– А Вы, мисс Альгар'Дан, не боитесь залиться румянцем от увиденного? – мне показалось, он подступил ближе.
– О, поверьте, этим меня не испугать, – я хмыкнула, усмехнувшись. – В своей жизни я видела гораздо более страшные вещи, чем красивый обнажённый мужчина.
Одо с Альбором слегка обескураженно уставились на меня после столь наглого заявления, но в глазах Дроута я видела лишь интерес.
– Вот как? – он сложил руки на груди. – И что же это было?
– Ну, к примеру, в первый раз увиденные мной тома учебника по банковскому делу, – сказала я абсолютную правду. Это действительно было жутко. Фавиан лишь усмехнулся.
– Мы ненадолго оставим вас, – только и успел предупредить Одо, как они с Альбором тут же куда-то смылись, а я осталась один на один с хищным и опасным блондином. Как хорошо, что и я сама не белоручка.
– Выпьете со мной, Фавиан? – предложила я, позволив себе фамильярность.
– Конечно, Варрия, – он наполнил наши стаканы. Какое-то слабоватое у них тут шампанское… как сок, ей богу. Два бокала будто мимо меня прошли.
– За знакомство, – я подняла бокал.
– За знакомство, – улыбнулся мне мужчина.
Мы выпили и закусили небольшими бутербродами.
– Не боитесь помаду смазать? – спросил у меня неожиданно Дроут, хитро поглядывая.
– Ну что Вы, мистер, – я только улыбнулась. – Уж лучше я буду со смазанной помадой, но довольная, что съела этот замечательнейший бутерброд.
– Как интересно… – мужчина взглянул куда-то в толпу.
"Мне нужно заинтересовать его чем-нибудь… Побудить к встрече…" – отчаянно соображала я. Пришлось вернуть разговор в портретное русло.
– Когда Вы сказали, что повесите мой портрет в спальне, Вы не шутили? – кокетливо начала я. – Вы и правда собираетесь его там повесить? Только представьте: приходите Вы в спальню с девушкой, а она видит его и спрашивает, что это за дама.
Дроут лишь в очередной раз усмехнулся:
– Поверьте мне, мисс Альгар'Дан, для неё в моей спальне найдётся более весёлое занятие, чем разглядывание портретов.
Я фыркнула:
– Ну а Ваша будущая супруга? Наверняка она спросит.
– Я пока не помолвлен и в ближайшее время не планирую, – ответил он. – Кто знает, может, потом что-то изменится.
– Как? Разве Вы не в возрасте самого завидного молодого жениха? – удивилась я. Это показалось мне странным.
– Нет, пока ещё нет, – Фавиан почему-то широко улыбнулся. – Если уж речь зашла о супружестве, то как насчёт Вас, Варрия? Насколько я понимаю, Вы не замужем.
