Текст книги "Покажи мне космос (СИ)"

Автор книги: Лина Каптейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

Глава 36

Мы с девочками глазеем по сторонам, рассматривая вывески симпатичных кофеен, ресторанов и магазинчиков. Входы в них украшают кадки с туями и другими растениями.

При ближайшем рассмотрении поселок кажется игрушечным, только сделан в натуральную величину.

Хочется прикупить пару сувениров на память, потому что рядом с нашим лагерем не продается ничего интересного. К тому же мне нельзя возвращаться домой с пустыми руками. Обязательно нужно привезти что-нибудь родителям и бабушке с дедушкой. Например, местный мед.

Вскоре Костя с Настей догоняют нас.

– Какие красивые! – Моя одногруппница подбегает к одной из кадок, где растет большой кустарник с крупными розовыми цветами. – Сфотографируй меня!

– Конечно, – соглашается Костя. – Только не прикасайся к ним.

– Почему?

– Потому что это олеандр, – поясняет Дана. – Он ядовит. Можно сильно отравиться и даже умереть.

– Зачем тогда его выращивают? – спрашиваю я в недоумении.

– Для красоты, – отвечает она. – Я слышала, турецкие женщины кладут веточку олеандра у тарелки мужа за ужином, когда узнают о его измене. Так они предупреждают, что могут в любой момент добавить яд в еду, если муж не одумается.

– Какие опасные! – округляет глаза Настя.

– Да, с ними шутки плохи.

Нежные розовые цветы и острые зеленые листья выглядят очень эффектно. Трудно поверить, что за их красотой скрывается смертельная угроза.

Я бы не решилась использовать олеандр, чтобы отомстить, хотя прекрасно понимаю чувства обманутых женщин.

Есть ли в мире что-то хуже предательства?

Оно наносит слишком глубокую рану. Эта рана не заживает долгое время и, даже покрывшись твердой коркой, может снова начать кровоточить.

– Знаете, становится жарковато, – говорит Костя, очевидно пытаясь разрядить обстановку. – Давайте зайдем в кафе, возьмем что-нибудь. Только не из олеандра.

– Все будет зависеть от твоего поведения, – в шутку грозит ему Настя, вызывая у ребят смешки.

Даже мое настроение улучшается, а безалкогольный мохито окончательно прогоняет дурные мысли из головы.

Купить сувениры мы решаем на обратном пути и, выйдя из кафе, направляемся к первому из трех подъемников, которые должны доставить нас на Роза Пик.

Ребята очень хотят посмотреть на долину с вершины. Я не протестую, хотя в груди все болезненно сжимается при мысли, что придется взобраться на огромную высоту.

Надеюсь, подъем будет стоить того и нашим глазам действительно откроется невероятная красота.

Сама не понимаю, откуда вдруг взялся страх.

Роза Пик – не Эверест. Люди каждый день бывают на этой горе и спускаются обратно живыми и здоровыми. С нами тоже не должно ничего не произойти.

Так что когда мы покупаем билеты и подъезжает очередная кабина, я делаю шаг внутрь. Твердый и решительный.

Я справлюсь.

К счастью, кабины здесь закрытого типа. Они остеклены со всех сторон и рассчитаны на восемь человек, поэтому мы спокойно можем разместиться внутри.

Увидев нашу большую компанию, другие туристы решают подождать следующую гондолу.

Мы садимся по трое друг напротив друга. Почти так же, как на завтраке. Но теперь напротив меня оказывается Дана. Настя и Злата занимают места посередине, а мальчики – с краю.

Кажется, Злате нравится быть рядом с Филиппом. Она расцветает, словно бутон тюльпана после дождя.

В элегантном красном платье до колен Злата и правда похожа на этот цветок. Ее длинные волосы собраны в идеальный хвост, а на губах играет алая помада, выгодно подчеркивающая светлую кожу и зеленые глаза.

Филологическая дева постаралась нарядиться. Я же, в отличие от нее, сильно не заморачивалась. Надела белый топ с рукавами до локтей и джинсы, испугавшись, что в горах окажется холодно.

Но мысли о внешнем виде вылетают из моей головы, когда кабина трогается.

Все начинают глазеть по сторонам. Настя восторженно дергает Костю за руку, указывая на что-то. Злата интересуется у Филиппа, как называется ближайшая гора. Дана снимает видео.

Только я смотрю прямо перед собой, судорожно вцепившись в сиденье.

Чем быстрее от нас удаляются пряничные домики Розы Хутора, тем отчаяннее колотится сердце. А от ощущения, что теперь мы парим в воздухе, к горлу подступает тошнота.

И зачем я на это согласилась?

Возвращается чувство, которое я испытала, покоряя «Стену». Но тогда оно накрыло не так сильно, поскольку высота была небольшой и меня поддерживали товарищи по команде.

Почему-то им я доверяла больше, чем бездушному подъемнику. Если одному из ребят становилось тяжело, другие ему помогали. И каждого дополнительно страховали инструкторы.

А подъемник – просто машина. Она может сломаться. Тогда мы застрянем над пропастью или вообще упадем…

Однако пока ничего из ряда вон выходящего не происходит. Мимо нас в противоположную сторону движутся другие кабины, и я уговариваю себя немного потерпеть.

Все будет хорошо. Обязательно.

– Рит, ты в порядке? – вдруг слышу я обеспокоенный голос Филиппа.

– А… Да, – слегка киваю я, выходя из транса.

– Тогда почему ты дрожишь?

Взгляды остальных тоже обращаются ко мне.

Глава 37

– Просто немного замерзла, – вымученно улыбаюсь я.

– Дать куртку? – предлагает Филипп.

– Не надо. У меня есть своя.

Я демонстративно натягиваю джинсовку и еще раз улыбаюсь, показывая, что не нуждаюсь в помощи.

Ребята успокаиваются и снова возвращаются к окнам, а я с облегчением выдыхаю.

Получилось. Никто ничего не заподозрил.

Однако я все же замечаю на себе странный взгляд Филиппа перед тем, как он поворачивается к Злате и отвечает на ее очередной вопрос об очередной местной достопримечательности.

Чтобы опять не впасть в панику, я отвлекаю Дану от видеосъемки, и мы начинаем болтать о странах, которые она посетила. Их оказывается около десятка.

А еще Дана рассказывает, что знает несколько языков. Она прекрасно владеет английским, а сейчас параллельно учит китайский и корейский.

Я не могу похвастаться ничем подобным. Есть куда расти.

Вскоре к нашей беседе присоединяются остальные ребята, и я практически забываю о причине внезапного приступа страха. До момента, когда приходит время выходить из кабины.

Ребята делают это первыми, а потом начинают помогать девочкам. Сначала идет Настя, затем Дана.

Злата выбирается вслед за ними, но переступая порожек, неожиданно спотыкается и падает. Филипп чудом успевает ее подхватить.

Это выглядит как сцена из сериала.

– Ой, извини! Я такая неловкая, – проговаривает Злата, сжимая футболку Филиппа.

От ее слов и действий у меня почему-то колет в груди. Будто кто-то ранил сердце острой иглой.

– Тебе не за что извиняться. Со всеми бывает, – вежливо улыбается Филипп, помогая Злате встать на ноги.

Но она еще пару секунд медлит, прежде чем отпустить его.

Тем временем я спешно выхожу, пока кабина не уехала обратно. Филипп в последний момент пытается подать мне руку, только помощь уже не нужна. Кажется, его это слегка расстраивает. Но кто не успел, тот опоздал.

– Ну, все в сборе? – спрашивает Костя. – Пойдемте на смотровую площадку.

– Да, конечно, – отвечает Филипп.

Ребята бодрым шагом направляются к асфальтированной смотровой площадке.

Впереди остальных бежит Настя. Она чуть ли не подпрыгивает от восторга и просит Костю сфотографировать ее на фоне гор. А вот я плетусь в хвосте и останавливаюсь подальше, потому что, к моему ужасу, у площадки нет парапета.

Спины туристов загораживают вид. Должно быть, с высоты в тысячу метров он потрясающий, но меня пока это не очень интересует. Я просто рада вновь ощущать твердую почву под ногами.

– Почему ты не сказала, что боишься высоты? – вдруг раздается над ухом низкий голос.

Я поворачиваю голову и встречаюсь с серьезным взглядом Филиппа.

– С чего ты взял, что я ее боюсь?

– Рит, не надо притворяться. Я все понял еще на подъемнике.

Черт, не поверил. А ведь я старалась.

Чтобы скрыть свои чувства, перевожу взгляд с Филиппа на кучевые облака, белеющие над вершинами гор.

– Я думала, что справлюсь, – наконец произношу я, решив быть честной.

Раз Филипп сам догадался, лгать ему действительно больше нет смысла.

Я всю жизнь неосознанно избегала высоты. Никогда не летала на самолетах, не мечтала прыгнуть с парашютом, не каталась на лыжах или сноуборде.

И в детстве я перестала лазать по деревьям после одного случая. В восемь лет забралась на огромный абрикос, но не смогла спуститься самостоятельно.

Мне стоило огромного труда довериться команде во время «Веревочного курса».

– Ты же сама понимаешь, что это бессмысленное геройство, – голос Филиппа звучит устало. Так, словно он разговаривает с неразумным ребенком. – Мы приехали сюда для того, чтобы хорошо провести время, а не для того, чтобы у кого-то случилась паническая атака.

– Все так хотели подняться на пик, что я решила никого не расстраивать. Думала, смогу взять с них пример. Другим же не страшно, почему тогда страшно мне?

Филипп кладет обе руки мне на плечи и разворачивает к себе.

– Ты – не другие, – говорит он, пристально глядя глаза в глаза. – Ты – это ты.

Их синева гипнотизирует, внушает, что все сказанное – правда. И хотя в глубине души я согласна, у меня тем не менее вырывается:

– Да, но…

– Послушай, пожалуйста. Знаю, ты сильная и независимая. Однако у каждого есть предел возможностей. Важно помнить о нем и прислушиваться к себе, когда подходишь к краю. Бояться – это нормально. И ни разу не стыдно.

Все у меня внутри восстает против речи Филиппа. Она противоречит тому, что в меня вкладывали с детства.

Тренер по танцам любил говорить: «Можно добиться чего угодно, если по-настоящему захотеть».

Руководствуясь его словами, я хотела побеждать и побеждала. Часами отрабатывала движения, терпела боль во время растяжки, старалась выкладываться на паркете по полной.

Я стремилась через тернии к звездам и никакое препятствие не считала непреодолимым.

Сейчас у меня мало сил спорить, однако движением плеч я сбрасываю с себя руки Филиппа:

– Я не хочу бояться.

– И ты решила перебороть страх, поднявшись на одну из самых высоких гор в округе? Может, тебя и плавать учили, сбросив с лодки на глубине?

– Нет, – говорю я себе под нос.

– Если ты правда хочешь перестать бояться, надо действовать по-другому.

– И как же?

– Вы там опять ругаетесь? – кричит Настя, отвлекая нас от разговора. – Лучше поглядите, какая тут красота!

Я замечаю, что ее серые глаза светятся счастьем. Дана со Златой тоже выглядят радостными, фотографируя открывающиеся с площадки виды.

Однако улыбка на губах последней меркнет, когда она оборачивается на меня с Филиппом.

– Да, идите сюда! – вторит своей девушке Костя. – А то не успеете ничего снять. Мы скоро пойдем на следующий подъемник.

Когда, поддавшись на уговоры, я и Филипп подходим ближе, он вдруг произносит:

– Рита не очень хорошо себя чувствует. Думаю, ей не стоит подниматься выше.

Глава 38

Взгляды ребят немедленно обращаются ко мне. И почти у всех они полны жалости, а я терпеть не могу жалость. От нее хочется провалиться под землю. Проще перетерпеть, стиснув зубы, и самой решить свои проблемы, чем вынести подобное.

Филипп, ну зачем?

– Что ты такое говоришь? – тихо произношу я. Надеюсь, никто, кроме него, не слышит.

– Правду, – шепотом отвечает он. – Ты бледная как полотно. Еще и продолжаешь дрожать.

– Тут просто ветер.

Я поплотнее укутываюсь в джинсовую куртку.

– Рит, у тебя действительно какой-то нездоровый цвет лица, – беспокоится Настя.

– Это может быть горная болезнь, – высказывает мнение Дана. – У разных людей она начинается на разной высоте.

– Тогда, наверное, тебе лучше спуститься, – предлагает Костя.

И они туда же…

Только Злата молчит, скорчив постную мину, которая за последние дни стала привычной.

– Не переживайте так, – произношу я, пытаясь убедить ребят, что ситуация под контролем. – Просто я в первый раз в горах. Нужно немного времени, чтобы освоиться.

Я слегка улыбаюсь и делаю шаг к смотровой площадке, но чья-то рука касается локтя, пытаясь остановить.

Конечно же, это Филипп. И почему он постоянно вмешивается?

Мое состояние – мое личное дело.

– Костя прав, – твердо произносит он. – Давай не будем рисковать, и ты вернешься вниз.

– Да, Рит, – вторит ему Настя.

Остальные кивают, и я понимаю, что эту битву мне не выиграть. Они все согласны с Филиппом. Кажется, придется сдаться, хотя внутренне нелегко пойти на такой шаг.

Уступить сейчас – значит уступить страху. Но один в поле не воин, и я наконец произношу:

– Хорошо. Я скоро спущусь.

– Только надо, чтобы кто-то спустился с тобой, – говорит Дана. – Мы не можем оставить тебя одну.

– Я это сделаю, – произносит Филипп, в очередной раз вызывая у меня недоумение. – А вы поднимайтесь на пик, как планировали.

– Ну, тогда я спокойна, – с облегчением выдыхает Настя.

– И я, – кивает ее парень. – Не волнуйся, Рит. С Филом ты в надежных руках.

– Мы постараемся сильно не задерживаться на вершине, – уверяет нас Дана.

А вот Злата продолжает играть в молчанку. Сейчас она выглядит мрачнее тучи – от безоблачного настроения не осталось и следа. Но, кажется, никто ничего не замечает, кроме меня.

– Тогда мы пошли, – говорит Костя. – И вы не тормозите.

– Встретимся внизу! – машет рукой Настя, после чего они с девочками направляются ко входу на второй подъемник.

Однако в последний момент Злата бросает в мою сторону взгляд, от которого мороз идет по коже. Думаю, она могла бы столкнуть меня со скалы, если бы знала, что за это ничего не будет.

Желудок делает кульбит, и становится еще больше не по себе.

Да, мы не подруги. Мало общаемся и, скорее, терпим друг друга. Но я ничего не сделала филологической деве, чтобы она так взъелась.

– Нам тоже пора. Пошли на посадку, – голос Филиппа вырывает меня из мыслей.

– Подожди, надзиратель мой, – говорю я. – Сначала посмотрю на долину. Хоть одним глазком. Иначе ради чего я мучилась?

– О’кей. Но не подходи близко, – предупреждает он, а затем добавляет после короткой паузы: – И я не надзиратель.

– А кто же ты?

– Мне больше нравится слово помощник.

– Да, точно. Как я могла забыть! – Я картинно хлопаю себя по лбу. – Кстати, если правда хочешь помочь, научи не бояться высоты. Ты обещал.

– Конечно, – соглашается Филипп. Однако от следующей его фразы мои брови взлетают до небес: – Во-первых, нужно выйти из зоны комфорта.

– А я разве не вышла?

– Вышла, но слишком резко. Нужно действовать постепенно. Давай начнем со смотровой площадки, раз уж мы здесь. На всякий случай буду держать тебя за руку.

– О’кей, – нехотя соглашаюсь я, взвесив все за и против.

В иной ситуации не пошла бы на это, но отправиться к неогороженному обрыву самой еще хуже. Вдруг нога случайно поскользнется?

Филипп протягивает руку, и я после небольшой заминки вкладываю в нее свою. Его ладонь обжигает, но мне по неизвестной причине становится спокойнее.

Я словно нахожу точку опоры, в которой нуждалась, и уже более уверенно шагаю вперед.

Сейчас смотровая площадка практически пуста. Многие туристы ушли, поэтому никто не заслоняет собой вид.

Когда мы подходим к краю, оказывается, что за ним скрывается вовсе не пропасть, а пологий склон, поросший травой.

Короткая лесенка ведет от площадки к вертодрому – асфальтированному квадрату с нарисованной буквой «Н». Чуть дальше обнаруживается еще несколько строений, и уже после начинается долина реки.

Над нами продолжают возвышаться горные вершины. Отсюда они кажутся обманчиво близкими. Хочется протянуть руку и коснуться скал. Но умом я понимаю, что это невозможно, ведь нас разделяют многие километры.

Остается любоваться заснеженными пиками и лесом в низине, на который облака отбрасывают синие тени.

Умопомрачительная красота!

– Во-вторых, обрати внимание на дыхание, – продолжает Филипп. – Сделай глубокий вдох через нос, а выдох – через рот. Медленно.

Послушавшись его, я набираю полные легкие горного воздуха и чувствую прилив сил. Они постепенно возвращаются после того, как покинули меня на подъемнике.

– Ну? Стало легче? – интересуется Филипп.

Глава 39

– Ну? Стало легче? – интересуется Филипп.

– Да, – честно отвечаю я.

Он слегка улыбается и чуть крепче сжимает мою руку.

– Еще боишься?

– Уже нет.

Возможно, это потому что Филипп рядом и я продолжаю чувствовать тепло его ладони. Одной мне точно было бы не по себе. Но с ним как-то проще, легче, спокойнее.

– Хорошо. Только не беги сразу фотографироваться на качелях над пропастью.

Он указывает на украшенную цветами арку, к которой действительно прикреплены качели. Я вспоминаю, что видела у блогеров фото, сделанные здесь.

– Пожалуй, воздержусь, – смеюсь я. – И на подвесной мост тоже не пойду.

– Тогда будем спускаться?

– Давай лучше немного посидим.

Я киваю на ближайшую лавочку. Она как раз освободилась пару минут назад.

– Конечно, – отвечает Филипп, и мы занимаем ее.

Теперь, когда я немного успокоилась, больше нет желания бежать к подъемнику со всех ног.

Наоборот, хочется рассмотреть долину внимательнее, чтобы навечно сохранить ее в своей памяти. Каждую вершину, каждый склон, каждый ледник и зеленую лужайку.

Лишь сейчас я замечаю внизу два маленьких озера, которые отражают небо, словно зеркала.

– Тебе правда лучше? – спрашивает Филипп.

– Ага.

Уверенно кивнув, я высвобождаю руку из его руки, чтобы сделать пару фото на смартфон. Было бы обидно вернуться в лагерь, ничего не запечатлев для истории.

– Я рад, – произносит Филипп с улыбкой, а затем после небольшой паузы продолжает: – Знаешь, ты мне сегодня напомнила одного человека.

– Кого?

– Моего брата.

Я опускаю телефон и с удивлением поворачиваюсь к Филиппу.

– У тебя есть брат?

– Да, младший. Ему одиннадцать.

– Ого! У вас приличная разница! И каково быть старшим братом?

– Честно? Утомительно, – усмехается Филипп. – Артем – настоящая заноза.

– Сочувствую… Не представляю, что значит иметь родного брата или сестру. Я – единственный ребенок.

– Понятно. С одной стороны, я тебе немного завидую. С другой, совсем нет. Раньше было тяжело, но сейчас мы с Темой классно проводим время.

– Здорово, что вы теперь ладите, – улыбаюсь я. – Так а чем я напомнила тебе его?

– Вы оба ужасно упрямые. И вы никогда не сдаетесь, – поясняет Филипп. – Ты бы видела, как Тема учился кататься на велике! Падал, разбил коленки в кровь, рыдал, но все равно поднимался и снова пробовал, пока наконец-то не начало получаться.

– О-о-о, знакомо! У меня было примерно так же.

– Значит, я не ошибся. Вы правда похожи.

Мы какое-то время разговариваем о наших семьях. Выясняется, что, в отличие от моих опекающих мамы с папой, родители Филиппа и Артема сутками пропадали на работе.

Братьями больше занимались не они, а бабушка с дедушкой. Со временем здоровье стало подводить последних, и старший брат начал чаще присматривать за младшим.

А младший в силу характера вечно влипал в неприятности, из которых старшему потом приходилось его вытаскивать.

Постепенно Филипп научился останавливать брата, пока тот не наделал глупостей. Например, не засунул проволоку в розетку или не наелся кошачьего корма.

Я начинаю понимать, почему этот парень всегда помогает другим людям и прекрасно умеет объяснять сложные вещи.

У него огромный опыт. А еще он, кажется, не может иначе. Для Филиппа недопустимо пройти мимо и оставить человека в трудной ситуации. Становится немного стыдно, ведь я отпускала шутки на эту тему.

Тем временем над горами сгущаются тучи. Понятия не имею, как и откуда они появились. Пятнадцать минут назад мы видели лишь кучевые облака, а теперь пики тонут во мглистом тумане.

Погода здесь меняется очень быстро. Даже слишком.

Пора возвращаться вниз, пока нас не накрыло дождем. Либо нужно где-то спрятаться. Дрожь берет при мысли, что можно оказаться в грозу в кабине подъемника.

Я бросаю еще один взгляд на небо, прежде чем предложить уйти, и вижу, как вдруг появляется…

– Радуга! – Я вскакиваю со скамейки.

– Что? – Филипп недоуменно смотрит на меня.

– Смотри, радуга!

Я указываю на тонкий разноцветный мостик перед нами. Он перекинулся через долину от одной горы до другой. И с каждой секундой этот мостик становится ярче на фоне синих облаков.

Филипп встает, глядя в ту же сторону, что и я.

– Действительно… – произносит он. – Их даже две!

– Как две?

– Посмотри внимательнее. Над первой есть вторая, более бледная.

Я ищу в небе вторую радугу и на самом деле обнаруживаю ее чуть выше. Только цвета идут в обратном порядке. Они словно отражаются в невидимом зеркале.

Никогда не видела ничего подобного.

Это выглядит просто невероятно!

– Ты даже не представляешь, как нам повезло! – говорит Филипп, будто читая мои мысли. – Двойная радуга – редкое явление.

– Тогда мы обязаны его запечатлеть!

Я вновь достаю из кармана куртки телефон и делаю несколько снимков. Так, чтобы обе радуги попали в кадр.

– Молодые люди, может, вас сфотографировать? – вдруг слышится за спиной незнакомый голос.