Текст книги "И мир погас (СИ)"

Автор книги: Лина Фернандес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

– Это уже больше похоже на правду.

– Уловка с клятвами тоже сработали. Дворянству сейчас выгоден мир.

– Только бы Эмили не родила дитя с Божьей кровью, – я сжала в руке медальон, – тогда ее внешность можно будет списать на обычную случайность.

– Ну да, случайности ведь так часто случаются с императорской семьей.

* * *

– Вы так напряжены.

Карие глаза Карлайла казались медовыми в солнечном свете, подающем сквозь окошко кареты.

– Все еще не верится, что моя дочь станет главой и откажется от титула принцессы, – я закусила губу, – к нашему возвращению в столицу закончится подготовка к церемонии.

– Вас расстраивают ее амбиции?

– Мне кажется причудливым сном, что мой ребенок способен на нечто подобное.

– К ней все еще приставлен наставник, да и вассалы будут вам обо всем докладывать, – рыцарь задернул шторку, – насколько мне известно, Ее Высочество будет на испытательном сроке целый год.

– Формальность. Лишившись титула принцессы, она уже не сможет вернуться во дворец, так что она либо станет хорошей главой, либо будет выдана замуж за хорошего примака. Ладно, давай не будем об этом, не для того из дворца выехали, чтобы о делах думать.

На полуострове было значительно холоднее, чем в столице, но хотя бы не было снега. Из-за обособленности местных жителей, пришлось дожидаться в ближайшем к ним большом городе людей с полуострова, дабы узнать, примут ли они вообще чужаков. Трое мужчин, выехавших за покупками, казались дружелюбными, даже не смотря на отказ принимать решение сразу же. Через 2 дня они вернулись, объявив, что старейшина позволит нам остаться на сутки в их поселении, но не более.

Народ, звавший себя Оршастылбу, являлся кочевым, хоть и передвигался в пределах одной местности. В момент нашего приезда они разбили лагерь в самом благоприятном месте – о реки в центре полуострова, вблизи небольшой чащи.

Казалось, что мы с Карлайлом стали диковинкой, которую привезли на выставку. Остановившаяся повозка, запряженная оленями, в городе смотрелась инородно, но здесь стала частью единой картины, непривычной почти до дикости. Мужчина, ведший упряжку, вдруг засвистел, когда мы спустились, и из чумов начали выходить люди.

– Чувствую себя невиданной зверушкой, – тихо произнес Карлайл, следуя рядом со мной меж жилых треугольных домиков из шкур, к центру поселения, где женщины и девушку занимались готовкой, пока дети играли в догонялки.

На звук наших шагов оборачивалось все больше загорелых лиц с узким разрезом глаз. У меня появилось едва ли преодолимое желание убежать.

– Приветствую гостей, – из-за спины послышался голос.

То был старец с длинной белой бородой с тростью в руке, но той было недостаточно, так что под другую руку его поддерживала немолодая женщина. Вдруг во мне возникло ощущение, что я пришла туда, куда не следовало. Я сделал шаг назад.

– Благодарим, что позволили нам остановиться у вас, – моя голова склонилась, – вам, наверное, уже сказали, что я писательница, желающая напомнить жителям империи о обычаях, которые раньше существовали на ее пределах…

– Раньше? – с некоторым отвращением переспросила женщина, поддерживающая старейшину. – Если другие и забыли о своих корнях, то не мы!..

– Будет тебе, Асту, – старец похлопал ее по руке, – мы все люди, хоть и хранимы разным, но начало и исход у всех един, так к чему эти распри? Моя семья примет вас.

Названная Астой смотрела на нас исподлобья даже провожая нас к чуму старейшины. Карлайл был до страшного напряжен, что совсем не успокаивало меня. Помнится, в городе я расстроилась, что нам дан лишь день для знакомства с местными, но теперь казалось, что едва ли мы вынесем сутки.

Оглядываясь в попытках снять напряжение, я заметила, что сурми, носимые здесь, значительно проще и изношеннее тех, в которые были одеты мы, что моментально прибавило к прочим неприятным чувствам смущение. Мы с рыцарем словно куклы в магазине дорогих игрушек.

Нам было позволено войти в чум, перед входом в который мы разулись и опустились у очага рядом со старейшиной на устеленный шкурами пол. Внутри было темно и душно, Асту покинула нас, оставив наедине с мужчиной и возившейся у огня старушкой.

– Ох, пустая голова, я же не представился. Мое имя Бей, я старейшина этого клана, а это моя жена Ушта, – его дряблая рука указала на женщину, – но она глухая стала, так что ответа от нее не ждите, да и языка вашего не знала никогда.

– Но вы так хорошо говорите, – с нервной улыбкой заметила я.

– По молодости ездил до города, пока не стал старшим, от того и учился, а женщинам нельзя покидать поселение, ведь их долг за огнем следить, да детей беречь.

Признаться, я не знала, как продолжить диалог. Мне казалось, что все вокруг словно выталкивало меня подальше отсюда и сдавливало голову. Я даже не сразу заметила вошедших женщин, принесших с собой блюда, заполненные угощениями. Две дамы устроились вокруг очага, говоря о чем-то, но язык мне не был известен, так что я лишь неловко поблагодарила Бея за еду.

– Вот, дружок, угощайся, – старейшина подвинул к Карлайлу миску с чем-то блестящим и коричневым, – свежая оленья печень.

– Благодарю, но я не голоден, – до абсурдного спокойно отказался рыцарь, – но чай очень вкусный, благодарю.

Я даже не заметила, как женщины налили в пиалы горячий напиток, источавший сильный травяной запах. Среди неизвестных блюд я заметила кровяные блинчики, похожие на те, что готовят в Рутил зимой.

– Нравится?

– В столице тоже такие готовят, – ответила я, едва прожевав, – они всегда вкусные, хотя в детстве я сильно испугалась, когда узнала способ приготовления.

– Нечего пугаться крови, коли мясом питаешься, – старец улыбнулся беззубой улыбкой, – мы, Оршастылбу, всегда говорили, что все данное природой должно быть использовано полностью или не тронуто вовсе. Уж коли выдернул редис, то ешь и ботву, а с забитого оленя или свиньи даже кровь и копыта должны пойти в дело.

Я опустила взгляд. Конечно же этот мужчина знал, что за пределами полуострова совсем другие понятия, знал, что мы живем иначе, но все же мне стало неловко.

– Бей, я хотела узнать, а почему вы кочуете? Разве не лучше построить крепкие дома и жить в них?

– Мы привычные к движению, деревяные и каменные дома для нас все равно что быть закованным по колено в лед. Наш народ всегда в движении, мы следуем зову природы, что дала нам жизнь и ее однажды отберет, но мы верим, что к своему последнему дню мы должны нанести минимум ущерба земле. Коли мы застрянем в одном месте, то перебьем всех зверей в лесу, да выловим всю рыбу. Так ли должно отплачивать земле, что несет нас на себе? А посевы? Они же съедают землю изнутри! Нет, люду нечего делать на одном и том же месте. Да и вон, глянь, у меня 7 дочерей! Каждая из них родила в разных местах, но в одном чуме, все их дети видели разные части их родины и смотрели на звезды с холмов, полей и берега океана. Ешь-ка, ешь.

У меня в руках была тарелка с чем-то, что плохо поддавалось определению.

– Это китовый жир, очень полезно, кушай.

Разве его едят? В рутил его использовали в качестве лекарства и было оно очень дорогим. Оглянувшись на принесших еду женщин, я с удивлением поняла, что они ушли.

– Наши женщины тихо ходят, знают, что духам топот не нравится.

– Духам?

– Да, нашим предкам. Ты же не думала, что мы живем так без чьей-либо помощи? – старейшина заплетал косу из своей бороды. – Я уж точно не самый старый здесь, лишь старший из живых. Погляди-ка, чай кончился у тебя, дай долью.

– Так вы верите, что ваши предки рядом?

– Конечно! У нас есть шаманы, общающиеся с ними, мы совершаем ритуалы и делаем подношения, а духи взамен предупреждают нас о погодных ненастьях и диких зверях. Да и о вас предупреждали.

– Что?

– Пойдем-ка, – он вдруг стал и поднял меня с места, улыбаясь, а я лишь сейчас заметила, что Карлайл спит.

Голова кружилась, во рту привкус крови. Бей, еще недавно едва передвигающийся с чужой помощью, тащил меня к выходу, а я не могла оторвать взгляд от рыцаря.

– Карлайл, что с ним?

– Не волнуйся ты так, ему красивые сны снятся.

Небо сияло звездами, метавшимися в моем мутном взгляде. Неужели уже ночь? Мы ведь прибыли утром. Огромный костер горел в центре поселения, а вокруг него танцевали мужчины с бубнами, но меня мутило так сильно, что я едва могла их различить. Грохот в ушах от бубнов и низких голосов, певших на неизвестном языке, заставлял голову пульсировать, а я даже не заметила, как старик дотащил меня до костра.

– Не бойся. Духи просили провести обряд для тебя.

– Зачем?

– Твоя боль, – он коснулся пальцами моего виска и вдруг зрение перестало быть настолько размытым и беспорядочным, – она не от болезни, а от дурного наговора.

– Вы о проклятье?

– Ну, это больно грубо, – танец и напев не утихали, словно только благодаря им языки пламени до сих пор вздымались к небу, – кому-то твое счастье поперек горла, вот и злобой брызжет, а ты расплачиваешься.

Я смотрела на танец из прыжков и поворотов, да ударов по бубну, пыталась вслушаться в слова, но что мне понять в незнакомой речи? Однако, больше не хотелось убежать. Огонь был таким завораживающим, словно разожжен быль лишь для моего им любования.

– Но зачем вам проводить для меня обряд? Что я смогу сделать взамен?

– Не держи в должниках человека, верь, что долг вернется сам и без чьей-либо помощи, дитя, – старик положил мне на плечо руку, – ваш народ так разобщен, бережлив не там, где нужно, а истинную ценность даже не замечает.

Набат становился громче и чаще, а пламя начало раздуваться ветром, от чего языки его почти касались шаманов. Все вновь закрутилось, словно порывы ледяного воздуха раскачивали весь мир, а может только меня, но я не могла оторвать взгляд от костра, даже когда слезы потекли из глаз.

– Ваши духи, почему они предупредили вас о нашем прибытии? Что они говорили? Мы ведь даже не из вашего народа.

Голоса шаманов словно уже проникли в мою голову, все тело пульсировало в такт набату. Тяжело дышать.

– Велели помочь дитя, что прибудет в сопровождении двух мужчин, только и всего.

Бой прекратился, как и голоса смолкли, а ветер перестал трепать мое тело из стороны в сторону. Я резко выдохнула, будто меня толкнули в спину, покрывшуюся холодным потом. Мое мокрое от слез лицо обратилось к старейшине.

– Двух?

– Бель…

Я обернулась почти неосознанно, как по команде, едва ли успев понять происходящее, если я еще его понимала, но все вокруг потемнело, сжимаясь вокруг силуэта, так же поглощенного этой чернотой.

– Госпожа!

Карлайл тряс меня за плечи. Я открыла глаза в незнакомой светлой комнате. Мои пальцы впились в ткань его рубашки, словно тело пыталось спастись от падения. Оглянулась в попытках найти себя в пространстве и времени, но все было тщетно.

– Что, где мы?

– На постоялом дворе. Мы на пути в Девовиль, вы забыли?

– Нет, нет же. Мы были на крайнем полуострове, там…

– Верно, были. Вчера. И вчера же вечером уехали, так как вам стало нехорошо, – рыцарь присел на край кровати, продолжая с непониманием смотреть на полную ужаса меня, – вам все еще плохо? Вернемся во дворец?

– Нет, нет… Я в порядке, просто странный сон приснился.

Это точно был не сон.

– Вы отпустите?

– Прости, – я разжала пальцы, выпуская ткань белоснежной рубашки.

Повисла тишина, в который я пыталась найти ответы. Карлайлу стерли память или я поддалась чему-то, что создало в моем разуме образы? Почему рыцарь спал к моменту обряда? Что случилось в момент, когда меня позвал голос Дориана? Духи сказали, что Дориан сопровождал меня наравне с Карлайлом и это не могло быть ложью, ведь Бею неоткуда знать о моем трауре и муже…

– Принести вам завтрак?

Карие глаза не отрывались от моего лица. Отчего-то казалось, что сопровождающий стал выглядеть моложе, так что я непроизвольно коснулась его щеки, дабы убедиться в реальности происходящего.

– Не нужно. Долго нам до графства?

Мы должны были прибыть в течении 4-х часов, так что, сидя в карете, я старалась перенести в записи все произошедшее, надеясь сохранить максимально четкие воспоминания.

– Тебе что-нибудь снилось сегодня?

– Как вы узнали?

– Так что же?

– Мы тренировались с вами, – Карлайл поправил собранные в хвост на затылке кудри, – сражались на мечах.

– Воспоминания?

– Вряд ли, ведь во сне у вас на удивление хорошо выходило.

– Ха! – я скрестила руки. – Запрошу у маркиза разрешение на использования тренировочного плаца. Давненько мы с тобой не разминались.

– Раз вам так нравится быть проигравшей, то воля ваша, – пока я дулась, отвернувшись к окну, мужчина продолжал прожигать меня взглядом, – я рад, что вам стало лучше.

– Лучше?

– Вы кажетесь веселее. И цвет лица лучше, румянец появился.

Я достала ручное зеркало из дорожной сумки. Карлайл оказался прав, складывалось впечатление, что даже рыжие кудри стали аккуратнее, а с кожи сошел неприятный сероватый оттенок.

За час до нас прибыла карета с вещами, так что поместье Девовиль, всю свою историю славившееся идеальным порядком и организованностью, во всю старалось достичь нового невероятного уровня, который бы впечатлил меня.

– Ваше императорское Величество, для нас радость и честь принимать вас, – маркиз поцеловал мою руку.

– Мы рады видеть вас в добром здравии, – маркиза выглядела до невозможного обворожительно в легком струящемся платье, – надеюсь, Ваше Величество будет довольна пребыванием в нашем родовом поместье.

– Я тоже надеюсь на это, – мы шагали по каменной дорожке в коридоре из склонившихся слуг, – а где же маркиза Аланна? Она не выйдет меня поприветствовать?

– Мама отправилась в гости к своим родным, надеясь отдохнуть у моря, – хоть Эдмунд и говорил спокойно, но вот маркиза выглядела опечаленной.

– Кажется, ее не устроил ваш выбор жены.

– Порой необходимо просто смириться, – к моему удивлению, на балконе второго этажа уже был накрыт стол с закусками и чаем, – к сожалению, возраст моей матери не дает надежды на изменение ее взглядов, но и я не намерен отказываться, так что приходится просто мириться с ее недовольством.

– Что ж, в любом случае, меня радует ваша покорность собственному сердцу, – я улыбнулась маркизе, севшей напротив, – к тому же, мне нравится ваша жена. Словно глоток свежего воздуха в затхлости одинаковых дворян, утонувших в договорных браках.

Конечно же Эдмунд понимал, что мои слова были игрой для его супруги, от чего он с легкой улыбкой, свойственной для обращения к неловким детям, посмотрел на Доротею. Она совсем не реагировала на разговоры о себе в 3-ем лице, что было бы ошибкой в любом светском разговоре. Но, признаться, я с завистью смотрела на скромную маркизу, что выглядела крайне нежно на фоне своего мужа, острые черты лица которого словно впитали строгость рода. Их пара была малость несуразной, но такой естественной.

Мне вдруг вспомнился момент, когда моя мать посадила меня перед собой, дабы объяснить мне мою судьбу, и сквозь года казался мне до невозможного комичным.

– Ты рождена эрцгерцогиней Таафеит, что по праву рождения делает тебя невестой кронпринца. Ты станешь женой будущего императора.

– Да, мама, – я не поняла ни слова, но задавать вопросов не стала, так как маму злили мои детские расспросы.

Новость не стала для меня открытием или чем-то внезапным, ведь меня с рождения называли невестой кронпринца, так что я полагала, что это мое второе имя, а может быть титул или воинское звание. Уже после свадьбы я узнала, что не все женятся по контракту и это озадачило меня больше. Мой отец стал лучшим кандидатом в мужья матери, так что это было предрешено, мои старшая сестра и брат так же должны были обручиться с выгодной партией. Как же понять, что партнёр годится тебе в супруги, если родители не позаботились о выборе кандидата из большого списка, или же муж не был предназначен судьбой?

– Мы знакомимся, общаемся, ошибаемся и разочаровываемся, в потом находим подходящего человека, – ответила мне служанка. Я вновь не поняла ни слова. Так ведь и вся жизнь может уйти.

Когда возраст позволил мне осознать суть брака и то, во что превратилась это слово в понимании дворян, я растерялась. Пары, которые мне удалось наблюдать в деревне в детстве, достаточно часто были построены на любви, как минимум на взаимном уважении и взаимопонимании, а вот дворянские за редким исключением описывались словами долг, выгода, договор. От того и осуждалось на юге совместное проживание супругов в одной спальне, ведь как можно представить себе обычный сон, объятья и мирные разговоры меж людьми, которые являются деловыми партнёрами. Для них нормально было встречаться по договоренным дням для зачатия потомства, а вот утехам придаваться с прочими людьми.

Браки же, заключенные по любви, случались меж неравными людьми, особенно часто в них вступали женщины сословием ниже мужа, как и в случае маркизов Девовиль. Таких дам даже не называли женами, а использовали имя восточного духа Филлем. В легенде это была крошечная змея, пробравшаяся в постель юноши, которого она во сне опаивала своим ядом, дабы добиться его любви. Юноша женился на змее, принеся ее в дом родителей на ладони, от чего те в ужасе пали замертво. Филлем угнетались и мужчинами, и женщинами, становились изгоями в высшем свете, но в истории некоторые из них отметились как превосходные хозяйки своих феодов, только вот Доротея не казалась одной из тех, кому дано вынести ненависть окружения.

* * *

Эдмунд с удовольствием провел со мной время за бумагами до самого вечера, даже не возмущаясь из-за присутствия Карлайла, решившего сопровождать меня и на время работы.

– Вы знаете, маркиз, я крайне уважаю род Девовиль, – с улыбкой я собирала проверенные отчеты, – ваша семья словно создана для примера прочим.

– Столь высокая похвала для меня большая честь, – мужчина поправил и без того идеально сидящий костюм, – но мой брак словно ложка дегтя в бочке меда, верно? Идеальная репутация запятнана.

– В вашем выборе нет преступления.

– Ха, а вот моя мать назвала его приступной глупостью.

– А вот я завидую вам, маркиз.

– Разве же в вашем браке не было любви?

– И все же, отличия есть, – я сжала медальон в руке, – вы женились по любви, а я полюбила в браке. Будь возможность все изменить, то я бы предпочла выбрать императора сама, а не следовать чужой воле.

Эдмунд покрутил кольцо на своем пальце.

– Император говорил нечто похожее. Он порой рассуждал о сожалениях, навеянных безвыходностью положения императрицы. Его Величество Дориан был обеспокоен тем, что его дочери придется так же выйти замуж за нелюбимого человека.

– Вот к чему вы решили свести разговор?

– Многие знатные особы обеспокоены свободным местом жениха Ее Высочества.

– Обеспокоены или озабочены? Уверена, в глазах большинства моя дочь выглядит соблазнительно как в политическом, так и ином смысле.

– Не без того. Так что вы намерены делать?

– Предоставить выбор будущей герцогине, естественно. Оставив титул принцессы и став главой рода, она будет распоряжаться своей жизнью самостоятельно.

– Как я и думал, испытательный срок лишь фикция, – он усмехнулся.

– Верно.

– Что ж, – мужчина поднялся со своего места, – как вы и просили, тренировочная площадка подготовлена для Вашего Величества, а завтра после обеда прибудет портной. Окажите честь поучаствовать в выборе нарядов для предстоящего охотничьего турнира моей жене?

– С большим удовольствием.

Плац на рассвете выглядел чудесно, в отличие от утомленного Карлайла, проведшего в моих покоях всю ночь. Свое настойчивое желание наблюдать за мной он оправдывал исследованием, о цели которого сообщать отказался, дабы не повлиять на исход.

– Шпага? – я удивленно посмотрела на предложенный клинок.

– Вы же не можете достать свой меч в месте, где за нами могут наблюдать, – рыцарь зевнул, – к тому же, этот двуручный меч все еще тяжеловат для вас. Давайте сегодня отработаем маневренный бой.

– Что ж, – с радостной улыбкой я схватилась поудобнее за рукоять, – призывай Анима, Карлайл, щадить я не намерена.

– Ха.

Судьбоносная шутка собрала вокруг меня обладателей Анимов с пригодными для битв талантами. Мой сопровождающий мог использовать духа для защиты тела, Аним Адама добавлял ему скорости, а Эмили – облегчал ее тело, благодаря чему она создала уникальный стиль сражения, в коем преобладало передвижение прыжками. Я ужасно завидовала им, да и Дориану с Генри тоже: мой муж получил дар легкого обучения, а сын – талант к построению стратегий, от чего обыгрывал меня в любых играх на тактику к 9-ти годам.

Казавшийся сонным до этого рыцарь с оружием в руках стал вновь тем строгим учителем, которого я помнила. Последние 5 лет он не поддавался мне во время спаррингов, хотя его рост под 2 метра доставлял мне проблем даже больше, чем сила. Из-за разницы в росте его шаги настолько превосходили мои, что сделанные им выпады вынуждали меня бегать по всей площадке.

– Прекращайте носиться из стороны в сторону и бессмысленно защищаться. Переходите в контрнаступление.

– И как ты прикажешь это делать?

Было прохладно, а еще достаточно непривычно в практически обтягивающих штанах и рубашке. В черных кудрях Карлайла танцевали солнечные лучи рассветного солнца, часто слепящие меня, так что я постаралась развернуть его лицом на восток, надеясь на получение преимущества.

– Вы просто не раскрываете свой потенциал, уверен, если Ваше Величество хоть немного подумает, то найдет способ.

Нырнув под его руку, я сделала кувырок по влажной земле, едва не наступив на свои же волосы, собранные в высокий хвост.

– Не думаю, что цирковые приемы уместны с оружием в руках.

Однако, я развернула его к солнцу, хотя Карлайла оно мало смущало. Его карие глаза стали теперь почти желтыми и хищными, а тело продолжало наступление россыпью колющих ударов, которые я едва ли успевала парировать. Следя за руками и ногами соперника, я дошла до идеи, которая даже мне показалась смешной, но единственное преимущество, которое я видела – отказ рыцаря от использования духа.

Я призвала Анима за его спиной и приказала разогреться до температуры уголька, а следом прижаться к задней части шеи. Замешка и удивленный возглас обожженного мужчины дали мне возможность поднести шпагу к его горлу.

– Ха! – моей гордости не было предела. – Я же говорила призвать Анима.

Карлайл смотрел на меня странным чуть туманным взглядом пытаясь перевести дыхание. Хоть он был одет в свои обычные тренировочные брюки и рубашку на завязках, демонстрирующую крепкую грудь, все же он казался каким-то незнакомым.

– Что, хочешь сказать, что проиграл из-за сонливости? Так и знай, мне все равно! Победа за мной.

– Признаю вашу силу, – он поднял руки в знак поражения, – впечатлен.

От радости все мое тело переполнилось энергией, так что мы продолжили тренировку под желтым рассветным небом, вдыхая холодный влажный воздух. Впервые за долгое время мне нравилось ощущение пота на теле и прилипшей хлопковой ткани, летящие длинные рыжие волосы и не скрывающая фигуру одежда. С цветущей акации летели белые лепестки, растоптанные ботинками в танце со шпагами, в ушах звучал стук сердца, а напротив – уверенный взгляд карих глаз.

– Ох, – в какой-то момент я забылась в ощущении свободного движения настолько, что оступилась и подвернула щиколотку, но Карлайл с легкостью поймал меня за талию, прижав к своему телу, от чего выпавшая из его рук шпага со звоном ударилась о землю.

– Вы заигрались, – он убрал налипшие на мое лицо волосы, – глаза горят так, словно вы готовы убить.

– Я могла бы.

– Сильно сомневаюсь. Во время сражения важно сохранять хладнокровие. Лучше присядьте и отдохните немного, может немного успокоитесь, если понаблюдаете за чужим спаррингом.

– Так вы заметили меня.

Я все еще оставалась в мужских руках, когда голова машинально повернулась на голос маркиза Девовиль. Он расслаблено прислонился к стене поместья, а взгляд его был прикован к нашим неуместным объятьям, из которых я выбралась спокойно, дабы не создавать впечатление, что меня застали за преступлением.

– Маркиз, вы рано встали. Хотите присоединиться?

– Что ж, я бы сразился с вашим сопровождающим. Если позволите, конечно.

Мне предложили присесть на скамейку, а мужчины взялись за мечи. Эдмунд был на полголовы ниже Карлайла, но хорошо сложен, так что спарринг должен был быть интересным из-за моей невозможности предугадать исход.

Я и ранее замечала, что собственные воспоминания порой приходили ко мне наравне с прошлым моих предшественниц, так что сильного удивления не было от внезапно возникших знакомых образов. Привычное чувство погружения унесло меня на 8 лет назад, в летний сад дворцового города.

Дориан встретил меня около тренировочной площадки, обняв, словно мы не виделись всего пару часов назад, привычно положив левую руку на талию, а правую на затылок, будто боясь, что моя голова слишком рано отстранится от его груди.

Мы запланировали соревнование по стрельбе, которое в юности являлось моим хобби, но со временем забылось.

– Тц, – я перезарядила арбалет, глядя на дырку от болта, что была слишком далеко от цели. Неужели навык можно так легко потерять?

– Не беспокойся, у тебя обязательно получится.

– Меня злит не то, что у меня выходит скверно, а то, что у тебя получается лучше, – я хмуро указала на его мишень, – начни уже мне поддаваться.

Муж рассмеялся.

– В прошлый раз ты злилась как раз от того, что я поддавался. И твоя просьба очень милая, хоть ты и морщишь лоб.

– Не просьба, а приказ, – Дориан расхохотался сильнее прежнего, – и в прошлый раз я заметила твои поддавки, от того и злилась.

– Но в этот раз ты открыто приказываешь.

– Настроения нет проигрывать.

Император с улыбкой продолжил стрельбу, а мое сознание совсем потерялось во времени, любуясь им. Глядя на его уверенную позу и расслабленное лицо, я почти ощущала кофейную горечь утреннего поцелуя, случившегося перед завтраком. Внезапный порыв супруга опрокинул меня в кресле, когда колено привычно устроилось меж моих ног, а рука запуталась в волосах. Дориан вообще имел привычку к неожиданным страстным выпадам, удивлявших меня то в коридорах, то на приемах, а иногда и во время прогулки. Это всегда было похоже на потерю самообладания, на голод, и я чувствовала себя в такие моменты до подкашивающихся ног желанной.

– Люблю тебя, моя Бель, – губы коснулись кончика носа.

– Ваши слова делают меня самой счастливой на всем свете, прошу, говорите мне о вашей любви все время.

– Что ж, это не составит труда.

Открыв медальон с портретом моего мужа, смотрящего на меня страстным взглядом, я могла и сейчас ощутить поцелуи на своей шее и услышать манящие слова. Почувствовать это напряжение за секунду до того, как Дориан прошепчет на ухо, что надоел ему этот бал, а еще ему есть что показать мне в комнате отдыха. Вновь оказаться во времени бесконечного опьянения друг другом.

* * *

– Мне не нужно столько платьев, Ваше Сиятельство! – заявила покрасневшая девушка, от слов которой мне стало тошно.

Если бы знала, что встреча с портным вызовет во мне столько злости и усталости, то отказалась бы от посещения примерки. Доротея казалась мне той самой героиней романтической сказки, простушкой, в которую влюбился принц. Портной продолжал показывать ткани, склоняя графиню к покупке, а маркиз подбадривал молодую жену. Эта картина была ужасна.

– Я попрошу оставить нас с графиней наедине, – хоть мои слова и вызвали тишину, но мужчины все же покинули нас, оставив в неловкой тишине.

– Ваше Величество?..

– Кого ты из себя строишь? – со строгостью поинтересовалась я у смущенной маркизы. – Бедняжку, которой слишком стыдно, что на нее тратят деньги? Встань!

Я потянула девушку к камину, на котором стояли четыре подсвечника, один из которых мне пришлось сунуть ей под самый нос.

– Как думаешь, сколько это стоит? Правильный ответ: больше дома твоего отца! А теперь вокруг оглянись.

– Ваше Величество, я…

– Ты маркиза, так прекрати всем напоминать, что о твоем происхождении больно вспоминать. Неужели ты не осознаешь, что позоришь собственного мужа?

– Я?

– Каждый твой выход в свет – показ достоинства и богатства рода Девовиль, доказательство благородства маркиза и его любви. Ты правда думаешь, что наряды – лишь дорогая ткань, а украшения – побрякушки? Все это показатель состоятельности, дорогуша, так прекрати блеять, как овца, подними голову и стань, наконец, достойной своего нынешнего положения в обществе.

Уже через минуту пришла мысль, что в словах было больше грубости, чем мне хотелось бы, но извиняться я не стала. Императорская семья всегда благоволила Девовиль и пользовалась поддержкой знатной семьи, так что было до скрипа зубов неприятно наблюдать за тем, как девушка занижала значимость дома своим необоснованным поведением.

– Я порекомендую твоему мужу хорошего учителя этикета, а ты на досуге задумайся о причинах отъезда маркизы Алланы из родового поместья.

Старшую из Девовиль я знала с детства, именно она рекомендовала няню для меня после переезда во дворец, а также я знала, что маркиза была строгой и достаточно отстраненной, но единственным ненавистным ей в людях было притворство. Если Доротея сможет найти в себе силы вести себя соответственно нынешнему статусу, то, возможно, и дела со свекровью станут лучше.

К закату я выбралась на балкон предоставленных мне покоев, куря и рассматривая собственные записи, карты и непрочитанные письма, гадая, будет ли в моей жизни период, когда я смогу избавиться от вороха бумаг. Карлайл все так же продолжал наблюдать за мной, сидя напротив и потягивая вино, закусывая его разнообразием местного сыра.

– Есть ли вероятность, что тело мое в последнее время подвержено метаморфозам, заметным лишь тебе?

– Что?

– Ты пялишься.

– А, вы об этом, – мой сопровождающий хмуро взглянул на небо, где быстро плыли тяжелые белые облака, – куда мы отправимся после Девовиль?

– Я думала о марке Монро, – я ткнула пальцем в карту, где ниже столицы и эрцгерцогства Таафеит, на юго-западной морской границе, лежал прибрежный город, – туда сейчас по реке пускают лес для строительства флота, улучшают порт, стягивают мастеров.

– Я бывал там. Весь город испещрен каналами, много цветов и фруктовых деревьев.

– А ты был на их горячих источниках? – я с воодушевлением придвинулась ближе, надеясь послушать истории о любовных похождениях рыцаря на курортной территории, но нас прервал слуга.

– Ваше Величество, пришло письмо от Ее Высочества принцессы Эмили.

– Благодарю, – мужчина удалился, а я зажала сигарету меж зубов, открыв конверт, – а я так надеялась, что начался спокойный этап.

– Что такое? Нам нужно ехать во дворец?

– Для спешки нет причин. Началась междоусобица, развязанная маркой Герснат и графством Бертон, но рано или поздно это должно было случиться. Хм, насколько я помню, маркиз Герснат сейчас занят набегами кочевников на юго-востоке…