Текст книги "И мир погас (СИ)"

Автор книги: Лина Фернандес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

– Империя строится на людях, так будьте же терпимее друг к другу. Используя собственную силу на то, что подвластно вам и занимая свободное место, вы становитесь звеньями единой цепи, которую не разорвать. Цените свой талант и не упрекайте других, помогайте и будьте дружелюбны, стремитесь к единству и просвещению. Сколько бы лет не прошло и сколько бы поколений не сменилось, империя Халькопирит всегда будет под защитой моей и императорской семьи.

С того дня, когда Богиня вновь покинула родные земли, началась новая эпоха для страны. Народы, некогда объединённые единой верой, вновь шли к новой цели, сделав первый шаг в сторону равенства.

* * *

Благодаря недолгому контакту с Божеством, люди хлынули в храмы с неожиданной жаждой слушать и учиться. Новая наставница Тереза с благодарностью принимала прихожан, выкладываясь на должности, которая никогда не была для нее работой. Юдекс Юнона сама выразила желание помочь в изменении кодекса и заботе о составлении учебной программы по праву для института.

Я наблюдала из окна за залитой столь редким солнцем столицей с верхнего этажа монастыря, куда нанесла визит. По парку гуляли ученики, встретившие меня с радостью этим утром, по коридорам прокатывалось эхо тихих переговоров облаченных в скромные одинаковые одежды детей. Смотря на молодое поколение, мне хотелось отправиться в храм и помолиться за их благоразумие и стойкость, необходимые в такие изменчивые времена, однако, были бы услышаны мои молитвы хоть кем-то?

– Пришло время сильных женщин, верно?

Аделин оглянулась на меня. Я впервые пустила ее в тайную комнату, где собраны были все дневники прошлых императриц.

– Похоже на то. Слышала, что в сенате теперь 8 мужчин и 5 женщин, – она аккуратно поставила на полку первые свои записи, – думаете, в этом еще есть необходимость? Собирать эти воспоминания.

Я не знала, но мне казалось неправильным оставлять эту традицию. Возможно, что кронпринцесса последняя из цепочки получивших способность доступа к чужим мыслям, однако, эта скромная библиотека была большой кладезю чувств и историй, имевших столько лет огромную ценность. Даже если главная цель нашей связи не была выполнена, я все равно любила это место.

– Аделин, 22-е женщины до тебя выражали на этой бумаге боль, страхи, любовь и желания. Уверена, здесь есть ответы на многие твои вопросы, а может даже вопросы, ответы на которые знаешь только ты, – я положила руку ей на плечо, – забыться это детище всегда успеет, так что давай пока мы попробуем его сохранить.

Она обвела синими глазами стеллажи с книгами, сжала кулаки и вновь посмотрела на меня.

– Ваше Величество, я хотела бы попросить у вас допуск к заседанию сената. Мне мало что есть предложить, но я хочу быть готовой к будущему.

Я улыбнулась.

– Конечно, моя дорогая Аделин.

Эпилог

Из воспоминаний герцогини Эмили Аннабель Мария Мурманит, вечного меча и щита правящей семьи Халькопирит.

Пять лет с убийства Морин. Преступление, совершенное мною против всего, что было незыблемо для этой империи 500 лет.

Императрица, укрепившая свои позиции, заручившись поддержкой женщин-глав и добившись уважения мужчин, полностью переписала право наследования и правления. Уровняв власть между императором и императрицей, на 18-ый день рождения Адама, она короновала его и Аделин в храме, прямо под статуей Морин. Мой брат в качестве правителя назначил нашу мать регентом, обозначив, что для него она была есть и будет верным советником. Даже с короной, на троне, он и его жена готовы были прислушиваться к той, кто изменил эту страну.

Однако мама, ставшая идолом Халькопирит, совершенной, из камня и Божественного благословения, до конца оправиться так и не смогла. Держа образ непоколебимой женщины, заслужившей все свои похвалы и любовь народа, молящегося за нее, она положила жизнь на благо империи. Папа раньше часто говорил, что маме, живущей подобно тепличному цветку, было невыносимо встречаться с непредвиденным и тягостным. В детстве я не понимала, но впервые столкнувшись с разговорами об бывшей эрцгерцогине Таафеит, мне открылось понимание, что маму невзгоды толкали в то время, когда ее страхом был самый родной человек, а ошибка стоила хрупкого равновесия.

Моя мама, созданная лишь для любви и заботы, способная принимать и отдавать, потратила всю себя на заботу. Она разделила себя меж нами тремя на равные части, откликалась на любой зов и никогда не упрекала. Императрица задала для меня идеал матери и лидера. Каждый ее день был расписан и отдан на заботу о стране и семье: с большой радостью она растила и учила внуков, посещала заседания и оформляла книги с легендами и сказками.

И даже спустя 6 лет со смерти отца, она не сняла траур ни на людях, ни в душе. Даже в дни прибывания в герцогстве, прогуливаясь по цветочным рядам под руку с Карлайлом, наблюдая за бегущими перед ними Доротей и Яковом под присмотром Ракель, она была облачена в черное.

– Вот вы где, – радостный голос ознаменовал прибытие Эдриана.

– Эдриан? Почему без посыльного? Мы должны были организовать достойную встречу!

– Забудь, – он поцеловал меня в лоб, а следом забрал из моих рук младенца, – я решил сделать сюрприз, разве ты не рада? Здравствуй, малышка Мира, ты скучала по папе?

Мой муж со всей своей любовью принялся расцеловывать щеки нашей дочери, правда той это не очень нравилось, и она заворочалась во сне. Эдриан резко обернулся на движение в саду и охнул.

– Императрица-мать здесь! Мне стоит пойти поприветствовать ее прямо сейчас? Доротея тоже с ней…

– Думаю, это подождет, а дочь ты еще успеешь понянчить. Скажи лучше, Генри ничего не передавал?

– Шутишь? Со мной 3 повозки подарков приехало! А, да, еще письма. Если хочешь, они во внутреннем…

Эдриан не успел даже договорить, как я аккуратно залезла рукой под его сурми за долгожданным конвертом. Юный принц в подарок от брата получил титул графа Камерта и маркиза Мартон, отправившись обустраивать свои земли на западной границе, из-за чего мы не виделись почти полгода. К сожалению, создание новых врат для перемещения заканчивается только в конце месяца, а отправляться в столь долгое путешествие с новорожденной было проблематично.

'Моя дорогая сестра Эмили,

Я рад сообщить, что наконец с гордостью могу хвастаться тебе. Герцогство? Это просто смешно. Под моим руководством две территории, полные перспектив и амбиций. Поля, рудники и бескрайнее море – вот, что превзойдет тканное производство Мурманит.

Даже имея власть и непревзойденный склад ума, позволивший империи Халькопирит добиться дружественных отношений с западными заморскими странами, я вынужден беспокоиться о вас с братом. Вы же способны позаботиться о себе и не разориться? Не стесняйтесь просить помощи!

Что ж, мне стало легче, так что я сразу же прошу прощения, если я тебя задел. Вдохновленный свои старшими, я всегда лелеял мечту заслужить вашу гордость, так что теперь чувствую радость от исполнившегося сокровенного желания. Видимо, теперь мне пора найти жену и построить семью? Думаю, в этом я могу рассчитывать на ваши советы.

Через две недели, когда весь запад откроит свои фестивали в честь празднования открытия врат, я надеюсь, что в первой проехавшей карете будет вся моя дорогая семья. Я подготовил покои с тремя комнатами в твоем вкусе. Если честно, я очень по всем скучаю, ведь впервые я так далек от вас. Выходя на балкон, проезжая на лошади по владениям, поднимаясь на обзорную башню, – все время я мечтаю показать вам эти невероятные виды.

И пусть моя тоска по вам сильна, как лорд двух домов западных земель, я официально заявляю, что выгоню вас с моих земель, если вы с Его Величеством явитесь без моих обожаемых племянников!

Ожидая встречи, прошу, поцелуй Доротею и Миру за меня и скажи, что дядя их очень любит.

С любовью, твой брат граф Камерт'.

– Несносный мальчишка, – я с улыбкой свернула письмо и убрала в конверт.

* * *

Из воспоминаний графа Генри Камерта.

В дни, когда графство было объято туманом, снующие по улицам люди больше походили на духов, а птицы уныло молчали, мама гуляла со мной по гавани. На ее руках мой сын радостно пересчитывал веснушки на ее носу.

– Жаль, что погода к вашему приезду испортилась, – я хотел было забрать Джея с ее рук, но императрица не позволила.

– А мне нравится, мы будто гуляем по сказке.

В первый раз и я посчитал так, но когда белая дымка накрывает город 9-ый раз за месяц, это уже не кажется таким загадочным и интересным.

От влажности у мамы волосы вились сильнее обычного, а я все смотрел и смотрел на рыжие пряди, почему-то думая об отце. Он часто касался маминых волос, накручивал на палец или заплетал. Я видел, как он околдовано впивался взглядом в эту рыжину, ничего боле не замечая.

– Все еще не могу поверить в то, что ты женился на иностранке, – мама улыбнулась, оставляя поцелуй на щеке внука, – она столько книг со своей родины мне прислала, стоило бы ее отблагодарить.

Мы шли до лавки знаменитого пекаря, чтобы купить к завтраку булочки с маком. Мне порой казалось, что императрица приезжала только из-за них. Она всегда настаивала на прогулке до пекарни и личной покупке. Мы выходили рано, когда солнце так лениво поднималось из-за гор.

– Что ж, зарубежная поездка выдалась продуктивной, – пожал я плечами.

Джей спустился с рук императрицы и быстрым шагом добежал до пекарни, открывая перед ней дверь. Я остался с наружи, наблюдая, как маму приветствует пекарь с широкой улыбкой и привычно накладывает булочки в мамину корзину. Сладкий запах распространялся по улице, а я думал о том, что этот же запах будет стоять за завтраком, когда Марианна расскажет о беременности. Она так мечтала сообщить хотя бы о втором ребенке императрице лично, что под угрозой развода запретила мне самому говорить.

– Чему ты так улыбаешься? – мама протянула мне корзинку и вновь подняла сына на руки.

– Просто рад, что вы рядом. Идемте же, Марианна, должно быть, заждалась.

* * *

Из воспоминаний императрицы Аделин Аннабель Мария де Рутил фон Халькопирит.

– Кронпринцесса, я вас заждалась, – я улыбнулась молодой девушке, опустившейся в поклоне.

– Я так рада нашей встрече, Ваше Величество!

«Принцесса-птенец», так ее прозвали в столице за непрекращающееся щебетание, вприпрыжку приблизилась к тому, что ожидало ее в моих покоях. Шкатулка с подарком от императрицы-матери, спасителя империи.

– Даже не верится, что императрица Аннабель решила сделать мне такой подарок! Даже шкатулка выглядит роскошно. Интересно, что же внутри? Слышала, императрица-мать не делает бесполезных подарков. Ох, ну что же там, так интересно!

Ее энтузиазм был чрезмерен, но очень мил, я даже немного завидовала ее энергии. С легкой грустью я взглянула на письмо, пришедшее вместе с подарками из графства. Только мне императрица доверила свои опасения. Она предчувствовала свою смерть. Все эти дары были прощальными подарками.

– О, Богиня, какая красота!

Я взглянула на подарок и мой мозг пронзило ужасное воспоминание Аннабель о внедрении в ее тело сердца падшего бога, а затем – похожей операции по его изъятию. Мои глаза наполнились слезами, когда я узнала в россыпи камней на массивном ожерелье части того самого сердца, алого и сияющего. Императрица действительно готовилась к своей смерти.

– Действительно, очень красиво, – я улыбнулась ей, силясь скрыть боль в сердце, – береги это украшение.

– Конечно! Это будет главной моей драгоценностью! Я подарю его своей дочери и буду рассказывать ей о императрице Аннабель каждый день! Ваше Величество, вы ведь поделитесь и другими историями, правда?

– Конечно, дорогая. История – наша главная драгоценность.

* * *

Из воспоминаний императора Адама де Рутил фон Халькопирит.

Графство Вильямс, родина дорогого вина и резвых скакунов, юго-восточная морская обитель императрицы-матери. Поместье, отстроенное моим отцом в подарок матери, долгое время бывшее домом для чужаков, наконец стало пристанищем для нашей семьи.

Моя мать, оставившая посты, нашла покой в месте, которому покой только снился, ведь именно сюда стекались ее потомки. К 60-ти годам у нее было 10 внуков и 3-е правнуков, так что в имении было очень шумно, когда собирались все, но мама была рада всем.

Она сидела на расстеленных коврах в тени большой акации, держа на руках правнука Карла, который впился пальцами в ее все такие же рыжие волосы. Карлайл рядом с ней старательно пытался обыграть Генри, что за долгие годы ему так ни разу и не удалось, а Эмили думала на сбитую коленку своей старшей внучки.

– Жаль, что папа не с нами, – произнес я, а Аделин чуть грустно улыбнулась мне, – он был бы рад знать, что в этом доме так много жизни.

– Я ему все расскажу. Обязательно.

Мама часто это повторяла. Вечно молодая и стойкая, за последние 2 года она резко постарела, все чаще говоря о своем скором уходе. Возможно, ее подкосили похороны дяди и смерть одного из ее племянников. Моя жена тоже словно готовилась к уходу императрицы-матери. Даже после случившегося, она продолжала молиться, надеясь и веря, что столь ценное место Божества быть пустым просто не может. В ее молитвах за императрицу я часто замечал слова о том, что она оставила для страны огромное наследство, так что покой ею заслужен.

И в день, который прозвали скорбным для всего Халькопирит, когда каждый облачился в черное и снял украшение, весь народ пролил слезы. Та, кого называли императрицей-матерью, кто напомнила о значимости Божественной крови, изменила наш мир… просто ушла. Спокойно, без боли, сжимая в руке медальон с портретом любимого человека.

Аделин, 22-ая императрица Халькопирит, запретила на 100 лет нарекать девочек именем Аннабель.

* * *

Загробный мир сильно изменился. Вновь встретив любовь всей моей жизни, я смогла увидеть его слезы. В этом месте было все так же прекрасно, но теперь эту красоту можно было оценить по достоинству. Помня печаль и тоску, имея возможность существовать не только в своей застывшей фантазии, этот мир действительно стал тем, что я себе представляла.

По какой-то причине, мне вновь было 30-ть, так что я с удивлением наблюдала за старушкой, живущей по соседству с нашим домиком. Она была одна и часто приходила к нам поболтать. Но, если честно, время здесь больше походило на шутку: сосуществуя отдельно и вместе, все мы своими желаниями сменяли день и ночь, времена года и погоду. Для каждого в отдельности в этом едином месте.

– Ох-ох, императрица, вы знали, что о вас каждый менестрель в империи написал песню?

– Вы об этом каждый раз говорите, – с улыбкой заметила я, а Дориан рассмеялся.

– Эх, после того, как те боги забрали Морин из храма, здесь стало так оживленно! – тараторя, она еще успевала жевать печенье. – А вы знали, что императрица Аделин запретила называть детей вашим именем? Но знаете, теперь в империи так много девочек с именем Анна и Бель.

– Откуда вам знать, вы ведь попали сюда раньше Бель?

– Этот морщинистый дурак рассказал мне! – она указала куда-то себе за спину. – Истинный болтун. Думаю, что он разговаривает, даже когда никого нет! Вот вчера, например!..

Маленькая деревянная беседка, рассчитанная, если честно, лишь на двоих, стояла под раскидистым дубом, однако старушка утверждала, что этим деревом прикинулась ее заносчивая сестра. Пока мой муж общался с соседкой, я подняла лицо к небу, подставляясь под просачивающийся сквозь крону свет. Хорошо.

– Пора вновь отправляться!

Нежный голос напугал меня, так что я дернулась. Миловидная девушка стояла возле нашего столика, а старушка вовсе куда-то исчезла.

– Отправляться? В Халькопирит? – переспросил Дориан, касаясь моей руки.

– Уже? – с легкой печалью спросила я, хотя, признаться, не смогла бы сосчитать проведенного здесь времени.

Жизнь здесь походила на изменчивую погоду: дни то гнал ураганный ветер, то едва раскачивал летний бриз. Мы прожили здесь достаточно, чтобы я поделилась всеми собранными историями, поведала о легендах и идолах, но достаточно ли было этого? Я взглянула в любимые глаза. Это прекрасное время мне было слишком дорого, неужели мы вновь должны потерять друг друга?

– Империя процветает, рождается так много людей, – девушка опустилась на колени, – ваши светлые и сильные души просто необходимы.

– И вот он ваш хваленый загробный мир, – хмыкнула я, – прожить долгую жизнь, только чтобы начать все с начала и потерять все нажитое.

– Если вы об это, то никто не собирается вас разделять! Вы сможете вдруг полюбить друг друга, провести еще одну жизнь вместе, разве это не чудесно? И, скажу по секрету, но вера людей в Халькопирит породила новое чистое божество, которое вдохнет в страну новую жизнь, так что и это место может измениться.

У нее завидный оптимизм.

– Если я буду с Бель, то мне все равно, – Дориан сжал мою ладонь.

– Тогда вот как мы поступим: я наделю одного из вас воспоминаниями прошлого, дабы вы с легкостью нашлись в новой жизни! А раз уж Аннабель и так мучилась от этого всю жизнь, то пусть они будут у императора.

Меня охватил холод, когда руки девушки коснулись щек моего мужа, а ее лицо приблизилось для поцелуя в лоб.

– Стой!

– Неужели ревнуешь? – с улыбкой спросила она. – Я лишь передам воспоминания.

– Раз уж вынуждаете нас вновь отправиться на землю, то хватит с нас этих игр. Позвольте нам полюбить без указок, быть вольными в собственных чувствах и намерениях.

– Тогда я просто дам подсказку. Имя новой тебя будет Анна.

– Ох, разве эти имена сейчас не популярны? Что ж, даже среди тысяч Анн, я найду тебя, обещаю.

Я коснулась лбом его плеча. Наша женитьба была судьбой, а вот любовь чередой совпадений и случайных шагов, приведших к единственному исходу, в котором мы были счастливы. В этот раз я хотела той внезапной любви, что похожа на удар грома. Хотела выбрать сама.

Мы держались за руки перед вратами, что должны были изменить нас, стерев прошлые «я». Молю, новое неизвестное божество, позволь нам быть счастливыми в этот раз, прожить долго и беззаботно.

– Вот и все! – радостно произнесла девушка, оставив поцелуй на лбу моего мужа. – Ты будешь знать, что Анна – твой спутник по жизни, а уж с любовью вы разберетесь сами. Что ж, ступайте и живите.

За вратами был лишь свет. Легкая дрожь пробрала меня.

– А, последняя просьба, можно? – я обернулась на девушку.

– Великой Аннабель все можно!

Я приблизилась к ней и прошептала на ухо:

– Можно ли сделать так, чтобы моего мужа звали Вильямом? Так хотела его мать.

– Без проблем.

Ее ответ был такой беззаботный, что я с легкостью решилась на этот шаг. Когда-то я мечтала испустить последний вздох в объятьях Дориана, но теперь, идя на встречу новой жизни, последним услышанным были его слова:

– Если что и уготовила мне судьба хорошего в этой жизни, то это ты.