Текст книги "И мир погас (СИ)"

Автор книги: Лина Фернандес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Камергер смотрел то на меня, то на плачущую от счастья новоиспеченную жену, пребывая в шоке от щедрости подарка.

На балу, совмещавшем национальный праздник и свадьбу, Тео смог отделаться от надоедливых гостей и обратиться ко мне.

– Ваше Величество, мне все чаще становятся непонятны ваши замыслы.

– Мне лишь захотелось, чтобы дворяне, увидевшие столь ценные дары, принялись подхалимничать подобно тебе, – я улыбнулась, – земли в любом случае стояли бесхозные, а своей фракции я и так раздарила слишком много, обделив своего драгоценного друга. Ты недоволен?

– Даже территории не сравнятся с передачей драгоценностей императорской семьи. Напомните мне, как много из дворцовой сокровищницы предыдущие правители раздаривали своим вассалам?

– Хватит тебе, – я встала с трона, от чего Тео отшатнулся, – это ожерелье было подарено 20-ой императрице в день рождения наследника. К тому же, Августа была в прекрасных отношениях с мужем, так что я посчитала данный подарок хорошим знаком для вашего будущего.

– Что ж, на все воля ваша, – наконец-то он сдался, – на самом деле, я хотел пригласить Ваше Величество на танец, дабы вы вновь не восседали в одиночестве на троне.

– Не оставляй жену, дурак. К тому же, ко мне уже в очередь выстроились.

Мой друг обернулся на «очередь», в которой стоял лишь мой старший сын. Юноша, внешность которого все больше и больше походила на отцовскую, приблизился ко мне и поцеловал руку.

– Кронпринц, – я погладила его по волосам, что слегка растрепались от танца с его невестой.

– Мама, я хотел бы пригласить вас танец. Окажете честь?

Среди пар, под музыку и цоканье каблуков, мы двигались в ровном потоке пестрых юбок. Я старалась, правда старалась, смотреть в глаза Адама и видеть в нем лишь сына, но все чаще замечала черты мужа. Мука. Хоть и улыбалась, но я старалась думать о другом и в попытках заметила среди гостей Аделин. Милая моя невестка, юная леди Аделин, будущая императрица. Она была слишком скромной и стеснительной, так что меня передёргивало от одной мысли, что она тоже видела воспоминания своих предшественниц. Каждый ее визит во дворец казался мне незаметным, словно девочка только и делала, что пряталась по углам, да молчала, заглушенная энергичностью моих детей. Вспоминая себя в ее возрасте, бегавшую по лестницам с жутким топотом, кричавшую на мужа и спорящую с учителями, меня одолевал страх, что Аделин будет сломлена жизнью императрицы. Скорее всего она вступит на пост уже взрослой женщиной, как и большая часть императриц, хотелось бы, чтобы моя невестка выросла за это время и как личность.

И несмотря на наши различия, я любила ее как собственную дочь. Аделин провела значительную часть детства во дворце, посещая совместные уроки с моим сыном. Один из своих дневников я посвятила исключительно Аделин, желая передать ей усвоенные мною уроки. Иногда я смотрела в ее синие глаза и думала, сколько же невестке известно обо мне и сколько непристойностей из нашей жизни с мужем она могла помнить. Это оказалось более неловко, чем я предполагала.

* * *

Большая праздничная неделя заканчивалась знаменательным пиршеством. В седьмой день было меньше танцев и больше демонстраций благополучия и состоятельности. В последний день сюзерены жертвовали мясо и зерно своим вассалам и подопечным, императорский двор раздавал одежу, еду и деньги, а бальный зал дворца сменял столы для закусок на длинные, ломящиеся от яств, гости же в это время красовались самыми дорогими нарядами и украшениями.

К тому дню я уже со всей серьезностью осознала, что пить алкоголь не научусь никогда, а последствия, наступавшие, если моя личная дозировка превышала 2 бокала, были несравнимы с легкостью опьянения. Так же выяснилось, что беспрерывная работа, прерывавшаяся лишь на праздное распитие алкоголя и короткий беспокойный сон, приводит к странному ощущению собственного тело: оно и похоже на пух, и удивительно тяжело, к тому же неприятно ноет и потряхивается.

Сидя во главе стола, обнявшего гостей с 3-х сторон, я наблюдала за общающимися под музыку дворянами, но быстро внимание мое привлекла юная пташка, зажатая и неловкая, в которой я признала Доротею Девовиль. Маркиза была из семьи разорившегося барона, слишком юна и скромна, а новый титул давил на нее. Маркиз Эдмунд был молод и хорош собой, женился по любви, чем вывел из себя множество претенденток на роль его невесты. Больше всех смех вызывала леди, имя которой мне и не вспомнить, ставная женой пожилого барона, метившая в невесты маркизу 7 лет. Желание увидеть злость на ее лице, когда будет объявлено, что земли примкнувшего к моей фракции маркиза будут расширены и приравнены к герцогству, было выше моих сил.

– Маркиза Девовиль, – поздоровалась я с девушкой. Ее глаза были влажными и испуганными, видимо, она не заметила, как я покинула трон и приблизилась к ней, затерявшись в толпе из-за роста.

– Приветствую вас, Ваше императорское Величество, – опомнившись, она опустилась в реверансе, – надеюсь вы в добром здравии.

– Вашими молитвами жизнь моя будет долгая и безбедная, благодарю вас, – даже боковым зрением была заметна причина выступивших слез маркизы, – но мне больно смотреть на вас. Хотите послушать совет он старшего товарища?

– Совет от Вашего Величества станет для мне самой великой честью…

Маркиз, окруженный друзьями у столика с закусками, сделался напряженным, но подходить не стал. Что стало тому причиной: доверие ко мне или нежелание портить отношения, но я была благодарна, что вмешиваться он не стал.

– Вас расстроили слова обиженных дам. Вы терпите шепот за спиной, а может и прямые язвительные комментарии, считает, что достойны подобного обращения, ведь являетесь дочерью бедного барона и простолюдинки, но смею заметить, что вы маркиза. А вот и мой совет вам: если вы позволяете оскорблять себя, значит, позволяете оскорблять своего супруга, сделавшего выбор в вашу пользу. Готовы поставить мужа под удар – дело ваше, но на мой взгляд будет лучше проявить уважение к супругу.

Когда девушка, младше меня лет на 8, подняла на меня свои огромные мокрые глаза, я вдруг задумалась, а не перепутала ли я эту девушку ни с кем? Мы ведь и встретились впервые, так что все сплетни о маркизе были получены от Ракель, но частенько я слушала ее в пол уха из-за обилия не самой важной информации. И в какой момент я решила поучать эту запуганную черноволосую девчушку, не знавшую куда деть карие глаза? И давно здесь так холодно?

– Я обязательно прислушаюсь к совету императрицы, – она поклонилось, – Ваше Величество, вам не хорошо?

– Все в порядке, просто немного устала, – за улыбкой я спрятала страх, что вот-вот упаду.

– Ваше Величество, могу я поговорить с вам? – неизвестно откуда появился Карлайл и увел меня к моему месту. – О Богиня, почему вы такая холодная? И взгляд странный, вы вообще спите?

– Как ты попал сюда?

– Чтобы иметь возможность даровать жетон приближенного, Его Сиятельство официально назначил меня вашим личным сопровождающим стражем, вы не знали? – рыцарь усадил меня на трон и принялся накладывать в тарелку еду. – Я и в той деревне заметил, что вы едите подобно ребенку, но вам же известно, что нельзя пить на голодный желудок?

– Если ты получил назначение, то где был все праздничные дни? – от вида мяса и овощей меня подташнивало.

– Здесь и был, всегда рядом с вами, просто не привлекал внимание. А теперь поешьте.

– Не могу. Хочу уехать из дворца…

– Попробуйте укусить хоть что-то. Иногда, если долго голодать, то аппетит проявится лишь во время трапезы. Если уж в горло не полезет, то выплюнете.

– И куда я выплюну за столом при куче гостей? – я смотрела на него, как на идиота.

– Под стол и плюнете. Прекращайте капризничать и ешьте, а то на нас уже странно поглядывают.

Он был прав и насчет взглядов, и насчет аппетита, заставившего меня едва не замычать от удовольствия, когда я приступила к поеданию тушеного мяса. Все силы, что остались в моем измученном теле, ушли на то, чтобы не выглядеть животным, впиваясь зубами в мясо, от чего неловко улыбался Карлайл.

– Когда планируете отбывать из столицы?

– С началом следующей недели, сейчас нужно разобраться с альянсом 5-и королевств. А что, тебя вдохновила наша игра?

– Просто за пределами дворца я чаще могу видеть вашу улыбку.

Опасные слова. С легким страхом я посмотрела в карие глаза, но они совсем не изменились. Такие же отчужденные, как и 8 лет назад. На его щеке был бледный тонкий шрам, настолько незаметный, что я перестала чувствовать вину за его появление.

Юный рыцарь, еще не получивший официальный титул, хоть и прибыл во дворец в 15-лет для обучения, но мне было 17, вскоре я забеременела во 2-й раз, что потребовало восстановления, а к 20-летию я вновь была на сносях, так что тренировки наши не отличались завидной регулярность, от чего результат оставлял желать лучшего.

– Если уж вы единственная владелица легендарного меча, то вам стоит быть и талантливой мечницей.

– А тебе быть почтительнее с императрицей, – злобно напомнила 21-летняя я, только что получившая ленивый отпор, хоть и приложила максимум сил.

Но он был прав. Мне не только не хватало таланта, даже элементарных способностей. Мое тело было словно создано лишь для того, чтобы восседать на троне или в салоне, грациозно попивая вино мелкими глотками. Когда я впервые смогла призвать легендарный меч, он грандиозно повис в воздухе, окружённый светом, а я воодушевленная взялась за его рукоять… И меч с грохотом воткнулся в пол острием, ведь я даже не смогла удержать его в руке. Дрянные слабые запястья. И сколь много я не тренировалась, сил моих рук хватало лишь для замаха, а вкладывая весь вес в удар, я совсем теряла защиту и к прочему смешила своего наставника.

– Со столь скромным весом вы скорее будете унесены ветром, чем одолеете кого-то.

Благо, меч все же был сокрытым артефактом, что обозначало его неординарность. Способность впечатанного в рукоять камня создавала небольшие ступени в воздухе, похожие на круги на воде, по которым я могла бы взбираться вверх и бить в падении врагов.

– Видимо, это единственная для вас возможность эффективно атаковать. Будем учить вас исходя из имеющегося.

Унизительно. Мало того, что мой учитель был лишен обучения этикету, отчего речь его вечно походила на оскорбления, хоть он и говорил правду, так и еще для меня, императрицы, рожденной быть выше прочих, казалось смертельным проигрышем неготовность моего тела к сражениям.

– И почему я не могла призвать какой-нибудь кубок, из которого бы вечно лилась вода, чтобы я могла помочь засушливым регионам? Или исцеляющий артефакт? По легендам, владельцы камня усиления могли прозвать монстров из недр земли, подчинявшихся их приказам, а я вынуждена размахивать мечом еще и без таланта.

– Ну, в вашем случае речь идет даже не о таланте, а способности держать что-то тяжелее пера для письма, – Карлайл произнес это с такой напускной надменностью, что я схватилась за меч покрепче и сделала самый сильный выпад, за идеальное выполнение которого могла поручиться.

По его скуле побежали две струйки крови, а парень даже в лице не изменился. Он с легкостью блокировал мой удар, хоть и допустил ранение, но это напугало меня. Впервые за всю жизнь я нанесла кому-то вред.

– Отлично, – Карлайл мечом отодвинул мой от своего лица и поправил свои кудрявые черные волосы.

– Что?

– Я позволил вам ранить себя, а вы даже не опустили оружие. Но в следующий раз вам нельзя даже вздрагивать.

– Ты специально пропустил удар? Зачем?

– Хоть я и говорил вам, что нет нужды так выкладываться, ведь вы никогда не примените эти навыки в жизни, но раз уж Ваше Величество настаивает, то иметь понимание, для чего наносится удар, тоже нужно, – он стер рукой кровь, – если вы нападете, то страх причинить вред должен быть подавлен. Иначе вы умрете.

До того момента у меня и не возникало мысли, что я специально причиню кому-то вред. Мне еще вспоминалась рана на симпатичном лице, а глядя на шрам, рука неосознанно потянулась к нему, чтобы через прикосновение убедиться, что мой выпад, обусловленный злостью, оставил неизгладимый рубец.

– Ваше Величество! – вслед за словами, выдавленными сквозь зубы, моего плеча коснулась ладонь. – Остановитесь. Вы ведь не желаете распространения слухов о вашем романе с рыцарем, правда?

Теодор. И правда, что же я делаю?

Хоть и казалось, что я совсем забылась, но во дворце я была явно не единственной, кто потерялся в суждениях, и заседание сената это показало.

– Послы империи, посланные в альянс 5-и королевств, утверждают, что альянс ведет переговоры с несколькими заморскими державами, надеясь получить поддержку в виде армии и провизии, – зачитывал тему собрания маркиз Девовиль.

– Вот почему нельзя отпускать укушенную жертву, – угрюмо произнёс граф Риован.

– Ваша правда, – я прошлась взглядом по всем присутствующим, – какие есть предложения?

– Честно сказать, мне не понятна тема собрания, – граф Морган был еще более раздражающим, чем обычно, – весь альянс размером с эрцгерцогства Пейнит и Мусгравит, вы ведь не думаете, что они попытаются пойти против империи?

– Они явно не нацелены на полномасштабную войну, но получив поддержку, они королевства могу рассчитывать на возвращение себе аннексированных земель, – маркиз Монро, достаточно обосновано, посмотрел на графа, как на идиота.

– Верно, мы в любом случае не можем допускать усиления королевств.

– Предлагаю выставить по всей западной границе армии эрцгерцогств для устрашения, – предложил эрцгерцог Пейнит.

– Хорошая идея, – поддержал его эрцгерцог Мусгравит, – если уж короли вознамерились вернуть себе утраченные территории, то стоит напомнить им, как те были потеряны.

– Так и поступим, – я взяла перо и начала писать, – так же, отправьте письмо в альянс. Пусть знают, что если сделают хоть шаг к империи, то я буду откусывать от их стран по кусочку и вытеснять их народ с материка, пока все они не окажутся по колено в соленой воде.

– Раз уж мы давим на альянс, то почему бы не предложить королю Артуру взять в аренду земли у марки Бонте? – на лице старика Риована засияла жутковатая улыбка.

– Побойтесь Богини, граф, предки короля раньше имели родовое поместье на моих территориях, – маркиз выглядел довольным идеей, – предлагать потомку платить за использование пастбищ, которые должны были достаться ему в наследство? Как жестоко.

– Что ж, тогда стоит и напомнить главам альянса, чьим зерном они кормятся, – с улыбкой заметила я, – и что в молитвах за завтраком им надо бы благодарить Халькопирит за милость.

За столом пронесся смех.

– Письмо отправить сегодня же, посол ведь во дворце?

– Верно, Ваше Величество. Желаете встретиться с ним лично? – спросил Тео.

– Нет, будь добр, передай письмо сам.

В прошлый раз, когда я созывала послов после объявления себя правящим монархом, он прислал вместо себя записку, в которой выказал желание общаться лишь с императором. Я в ответ послала письмо, в котором предупредила, что он поступает правильно, ведь его первая встреча со мной станет последней.

– Ваше Величество, если альянс уже сейчас пытается заручиться поддержкой из вне, то не стоит ли нам нанести удар, пока они действительно не получили армию? – вдруг высказался мой брат, присутствующий в качестве представителя от рода Таафеит.

Я пыталась не смотреть на него на каждом собрании, стараясь забыть о его присутствии вовсе. Родной брат, ставший чужаком.

– Это бы решило все наши проблемы, но нам еще может понадобиться поддержка царства Ильднамир, а с ним альянс тоже ведет переписку, верно?

– Все так.

– У них большой флот, один из самых скоростных, к тому же, они достаточно опытны на море, – я постучала пальцем по столу, – нельзя создать в их глазах образ агрессора.

– Вы желаете заручиться их поддержкой? – продолжал брат.

– Империи необходимы их знания и мастера. Но сможем ли мы их получить и какой ценой?

– Ильднамир затребует большую цену за возможность возникновения врага на море, – произнес герцог Однер, – честно говоря, на их месте я бы отказал.

– А мы пустим слух, собираемся выкупить мастеров и технологии у королевств Фахлей и империи Мринву, – эрцгерцог Мусгравит вдруг приободрился, – царство сильно обеспокоит возможность нашей дружбы с этими государствами, так что, когда наш посол придет к царю Ильднамира с предложением передачи знаний в обмен на крупную сумму и пакт о ненападении, он согласится.

Я быстро пробежала взглядом по членам совета и, не встретив возмущений, согласно кивнула.

– Хорошо. Начните готовить пакт, который удовлетворит царство. Позаботьтесь о том, чтобы убедить Ильднамир, если нужно, то обещайте союзные отношения против их врагов. Нам необходим флот.

После окончания заседания, я оставалась на своем месте, устремив взгляд к двери. Мне хотелось встретиться с братом взглядом еще раз и это случилось. Вместо ожидаемого чувства воссоединения пришли те противоречивые эмоции, что окрашивали воспоминания о моем детстве на родине в мрачные цвета.

Мои брат и сестра были двойняшками, что делало их ближе друг к другу, чем ко мне. Если с братом мы еще как-то общались в детстве, то сестра явно не могла понять, что чувствовала ко мне. Она ненавидела меня, потому что именно я стала супругой императора, но радовалась, что не будет вынуждена выйти замуж за незнакомого человека. Однако, слушая мать, она понимала, какое влияние и положение я у нее отобрала, так что я наблюдала растерянное лицо сестры лишь на семейных ужинах и иногда замечала ее следящей за нами с братом и тогда еще кронпринцем из окна. Отношения между нами выстраивались настолько отстраненные, что не крутись я в центре светских кругов, пропитанных сплетнями, то и вовсе забыла бы ее имя, а может и само ее существование. Брат Кристиан с возрастом стал холоднее ко всем, заняв неофициальную позицию главы семьи, по крайней мере в делах, касающихся императорской семьи, так как мать продолжала отчаянно меня избегать. С моего приезда во дворец она прислала два письма: первое я прочла, а второе, пришедшее на моем 11-ом году жизни, сожгла, так как не хотела вновь разразиться плачем. Мама не смогла полюбить меня даже на расстоянии.

Наша разница с братом и сестрой не заканчивалась на отношениях с матерью. До 9 моих лет очевидно было, что те, кто старше меня на 6 лет значительно крупнее, да и выглядят куда здоровее. Однако время шло, я родила первое дитя, а разница наша не уменьшалась. На одном из заседаний совета я увидела своего 25-летнего брата: он был широкоплеч, загорел, так как оставался на юге, отлично сложен и цвет лица его был здоров. Позднее, моя сестра кланялась мне на приеме – такая же здоровая и сильная, как и ее брат. Я крутилась перед зеркалом поздней ночью: тощая, бледная из-за почти вечной зимы, похожая на узника. Горестно было смотреть на кучу косметики, ведь ее обилие было вынужденным, так как щеки мои наливались здоровым румянцем лишь на морозе.

– И отчего я не могу набрать вес? – вздыхала я, заметив мужа в халате за спиной. – На твоем фоне смотрюсь недокормленным ребенком.

– Зато помогаешь мне выглядеть сильным и способным тебя защитить, – он рассмеялся от моего хмурого лица, – прости, моя Бель. Может в сравнении с родней ты и мелковата, однако вся красота рода досталась тебе.

Досталась мне красота рода отцовского, а не материнского. У матери был нос с горбинкой и острые скулы, передавшиеся и старшим детям, я же походила на миловидного отца.

– Я даже не похожа на ту, кто произвел на свет здоровое дитя.

– Однако, ты беременна 3-й раз. Так к чему эти переживания? Кто-то наговорил тебе глупостей? Давай прикажу отрезать язык. Или какая часть тела тебе краше? – Дориан расслабленно приблизился к кровати, расчесывая влажные волосы руками.

Смотря в зеркало, я видела себя девочкой, верившей, что с возрастом заполучу ту же материнскую любовь, что и старшие. Но ничего не вышло. То ли я так и не доросла, то ли у эрцгерцогини любви хватило лишь на двоих.

Глава 5

За две недели мы с Карлайлом посетили 3 дворянских дома с проверкой, после чего отправились к городу у соленого озера. Город, ставший туристической точкой, был крайне прибыльным из-за отсутствия конкурентов по добыче соли. Находясь в графстве Риован, славившегося своей религиозностью и педантичностью, они наверняка утратили знания о былых верах, но желание увидеть место, куда стремятся все путешествующие дворяне, убедило меня все же отправиться в путь.

– У вас веснушки выступили, – вдруг произнес рыцарь, пока мы ждали ключи от нашей комнаты в самом большом гостевом доме Соленого города, выбранного из убеждений безопасности.

– Правда? Давненько их не было.

Нас сопроводили на третий этаж в апартаменты, представлявшие собой две спальни, соединенные гостиной. Карлайл убедил меня сразу лечь спать, хоть и только начало темнеть, дабы хорошо отдохнуть перед завтрашним днем. За время проверок я не сильно-то утруждалась, ведь принимали императрицу с почетом и соответствующей заботой, разве что граф Риован смог утомить меня своей болтливостью. Его род славился военными подвигами, так что глава семьи не стеснялся в своих планах по завоеванию восточных земель, в особенности Сонай. Пожилой мужчина, заходившийся страшным кашлем, но продолжавший убеждать отправить его в бой хоть завтра, дав ему возможность моим именем ознаменовать его завоевания.

– Императрица Мария не касалась политики за все время своего короткого правления, а Ваше Величество смогли даже избавиться от бремени титула консорт, – граф посмотрел на меня пронзительным взглядом, – негоже, если к истории вашего правления не припишутся победы на политическом и военном поприще. Если не я, то мои сыновья послужат вашим мечом.

Война была практически неизбежна, так что граф мог не переживать, только вот мне, сидящей утром на летней веранде ресторана, было тягостно на душе. Легко говорить о войне, пока народ обезличен до одного слова, но из-за моей поездки эти люди очеловечивались и обретали имена. В Соленом городе и без войны население по большей части было женским, а с началом бойни почти все здешние дети останутся сиротами.

– Куда вы хотите сегодня? К озеру? – Карлайл протянул мне раскуренную сигариллу.

– Конечно, за этим и приехали.

Ресторан был большим заведением, кормившим посетителей трех гостевых домов. Внутри было два зала, забитыми посетителями, но и уличная крытая часть не оставалась пустой. Здесь, среди соленого воздуха, аромата кофе и табачного дыма, стоял гомон мелких аристократов, устроивших себе отпуск. С веранды можно было наблюдать за наплывом покупателей на ярмарке, лавки которой были забиты стеклянными сосудами с солью различных оттенков, миниатюр местных художников и деревянных коряг, покрытых кристаллическими наростами.

– Почему среди местных не видно мужчин? – задал закономерный вопрос мой сопровождающий.

– Здесь 3 года назад была эпидемия странной хвори, покрывавшей язвами кожу, но по не ясной причине болезнь практически не затрагивала женщин и детей. Граф Риован не мог допустить, чтобы больные работали на соленых фермах, товар которых распространялся по всей империи, так что приказал мужчинам покинуть территорию города, отправив на добычу женщин. После этого болезнь отступила, но сюда все равно не особо стремятся вернуться изгнанные или новые жители, ведь те события унесли много жизней.

– Я даже не слышал об этом.

Я с легкой улыбкой посмотрела на свое отражение в чайной ложке, поправив светлые волосы.

– Конечно, ведь императорская семья выплатила кучу денег, дабы заткнуть всем рты. Если бы поднялась паника, то найти новую рабочую силу для этого города было бы невозможно, а цена соли упала бы до крайности, пока производство не вымерло бы полностью. Ты знаешь, почему озеро соленое, а к прочему – розовое?

Мы шли по мощёной дороге в сторону водоема. В гостевом доме нам предложили купить здешние наряды из белой легкой ткани, помогавшей спастись от жары. После Сурми, состоящего минимум из трех слоев, было странно наряжаться в простую тканевую тунику. Горничная помогла мне закрепить булавками длинные свободные рукава, после чего перевязала талию розовой плетенной лентой. Рыцарь облачился в похожий наряд, разве что ему полагались брюки, а туника не закрывала ноги, доходя лишь до середины бедра, но подвязывалась таким же поясом, да и длинные рукава его были разрезаны, оголяя крепкие руки от локтя.

– Так почему же озеро такое? – Карлайл вел меня под руку, при этом держа над нашими головами парасоль.

– Раньше сюда доходило море, но после страшного землетрясения земля поднялась и отдалила его, оставив лишь озеро. По легенде, местные жители не могли смириться с этим и обратились к владычице морского берега, дабы та вернула все на свои места. Владычица сказала, что былого не воротить, но пообещала, что озеро никогда не пересохнет, но это не устроило главу деревни. Разъярённый тем, что та, кому они поклонялись подобно богине, предала их, проигнорировав желание, он приказал построить посреди озера алтарь, к которому принес самые богатые дары. Владычица вновь явилась своим поклонникам, дабы принять подношения, и в тот момент была заколота копьем, вымоченном в пресной воде. Ее разлившаяся кровь и окрасила воду в розовый цвет.

Тропинка из гладкого камня вела нас сквозь кустовые заросли, усыпанные мелкими белыми цветами. Чем дальше от города мы отходили, тем сильнее становился запах соли и мха.

– Но зачем он убил владычицу? Он же мог попытаться договориться с ней еще раз.

– Это всего лишь легенда, но, думаю, ему сложно было смириться с изменениями, к котором он не был готов, а предательство его идола стало последней каплей.

– Не думала, что легенды соленого озера так популярны на севере, – от голоса за спиной я испугалась так сильно, что неосознанно призвала Анима.

– Как вы узнали, что мы с севера? – хмуро спросил Карлайл, обернувшийся к незнакомке.

Перед нами была высокая загорелая молодая женщина. Ее рыже-каштановые волосы были собраны в высокий пучок, а рукава туники были заколоты булавками выше, чем мои, обнажая мощные предплечья.

– Говор. Вы по-другому произносите слова. Мое имя Стелла.

Мы с рыцарем переглянулись. Мне разница была совсем не слышна.

– Я Анна Кальц, а это мой сопровождающий Карлайл. Я писательница, приехала в ваш город для вдохновения. Мне хотелось бы записать все легенды и сказки, блуждающе по империи.

– Вот как? Теперь ясно, откуда вам известна эта давняя история, – на самом деле в столицу эта легенда попала с очарованными здешним курортом дворянками, – если желаете, то я могу вам рассказать еще парочку сказок.

– Ох, это было бы чудесно!

– Тогда давайте встретимся сегодня вечером в ресторане, – получив мое радостное согласие, Стелла обошла нас, но по пути положила руку на плечо рыцарю, – а вы, молодой человек, не приближайтесь к синему лесу.

Мы вновь переглянулись. Странное знакомство наложило чувство неприятного холодка, обнявшего влажное от знойной погоды тело.

В конечном итоге мы все же спустились по тропе к озеру, оказавшемуся еще оживленнее, чем я себе представляла. На дальнем берегу возились рабочие, орудующие лопатами, а ближе к городу прогуливались туристы. Карлайл помог мне спуститься с небольшого выступа и мои ноги опустились на сероватый соленый песок, устилавший розовый водоем под ярко-голубым небом. Воздух здесь словно и на вкус был соленым, а ветер приносил на воду белые цветочные лепестки. Озеро было неглубоким и в нескольких местах разрезалось солеными тропинками, выделенными деревянными столбами.

– Похоже на удивительный сон, – произнесла я, когда мы с рыцарем ступили на тропинку, слушая хруст соленых кристаллов под ногами.

– Я слышал об этом месте, но оно еще более чарующее, чем в рассказах. Но запах…

– А мне нравится.

– Розовый цвет дает тина, – к нам обернулась пара, идущая впереди, – так нам сказали. От нее и этот запах.

Мы прогуливались на ряду с другими гостями причудливого города. В некоторых местах тропинки почти уходили под воду, от чего мокли ноги, а длинная юбка окрашивалась в розовый. На некоторых деревянных столбцах сидели крохотные птицы, без страха наблюдавшие за нерасторопной прогулкой людей. На берегу я заметила несколько художников, готовых нарисовать гостей на фоне незабываемого вида, от чего не отказалась и я, уговорив недовольного Карлайла попозировать вместе со мной. Небольшое полотно, размером с ручное зеркало, художник вручил мне уже через полчаса, заверив, что все его краски сделаны из местных материалов.

– Значит, от нее тоже будет так же дурно, – бухтел сопровождающий, которому тоже достался наш совместный портрет на розово-голубом фоне.

– И на что ты жалуешься, едва ли заметный аромат тины тебя так смущает? – в противовес ему, мое настроение было просто прекрасным.

– Едва заметный? Я уже чувствую его от собственного тела. Как же хочется поскорее принять ванну.

В гостевом доме предлагали на выбор набрать личную ванную или же отправиться в общую купальню на первом этаже, но заверяли, что воду для того и того греют на священном огне. Изначально священный огонь был разожжен при рождении Богини, чтобы омыть ее новорожденное тело теплой водой, и с того дня не тух. Сейчас на месте ее дома построен большой белокаменный храм с золотыми шпилями, где и по сей день горит тот самый огонь в камине. Раз в год, в великий праздник, служительницы развозят это пламя с помощью факелов в храмы, даже если он не потух, а зимой все жители империи этим огнем разжигают камины и печи в своих домах. Во дворце, благородных домах и всех больших организациях, вроде этого гостевого дома, огонь не тушится и используется в качестве оберега и для согревания воды для обязательного ежедневного купания, как и велит храм.

Рыцарь остался в покоях, выбрав одиночество, а я же отправилась в женскую купальню. Среди других женщин, сидевших в каменном бассейне, завернутых в простыни, я устроилась в самой глубокой части. Мойщица, подошедшая ко мне с предложением помочь растереть тело, так же сообщила, что розовая маска на лицах некоторых дам сделана из тины с озера, и что я могу воспользоваться ей.

Сидя в горячей воде и нанося густую массу на кожу, я вспоминала купальню во дворце, где мы иногда купались с Эмили и Ракель, но последний раз был еще в прошлом году. Тогда жизнь казалась до скуки размеренной, но сейчас хотелось вернуть его.

* * *

Перед ужином я прогулялась по ярмарке, купив несколько баночек с маской для дочери и подруги, а также темляки с оберегами, вырезанными из деревянных столбцов с озера, для сыновей и Тео, но сев за стол и пересмотрев покупки, насчитать темляков удалось 4. Мне хотелось бы знать, у кого я могу получить ответ на вопрос, кончится ли это когда-нибудь? Смогу ли я хотя бы на день забывать о Дориане?