Текст книги "Золотая красота (ЛП)"
Автор книги: Лилит Винсент
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)
Я слизываю пот над верхней губой. Куда прыгать: влево или вправо? Я уже собираюсь рвануть влево, как осознаю, что тогда окажусь на линии огня, если Блэйз начнет стрелять.
Мутант прыгает, я пытаюсь отпрянуть вправо, но из-за смены решения в последнюю секунду прыжок получается слабым. Я поскальзываюсь и падаю на землю. Небо темнеет, я вскрикиваю и закрываю лицо руками. Сейчас мутант вонзит зубы в мою…
В воздухе дважды гремит выстрел, эхо разносится по долине, и что-то тяжелое с грохотом валится на землю. Я опускаю руки и вижу мутанта, лежащего замертво на дороге. Должно быть, у Блэйза калибр побольше, чем у наших стражников в Башне, раз он завалил его всего двумя выстрелами.
– О, ну просто охренительно сработано! – кипятится Блэйз, шагая ко мне. – Что ты устроила? Тебе что, жить надое…
Внизу на склоне раздается рычание и скрежет когтей. Мы с Блэйзом в ужасе переглядываемся. Мы забыли про второго мутанта.
Блэйз бледнеет и лихорадочно пытается перезарядить винтовку, пока я вскакиваю на ноги и бегу к машине. Хватаю гарпун, упираю его в оконный проем…
И стреляю в ту самую секунду, когда появляется оскаленная пасть мутанта. Гарпун вылетает из ружья, вонзается ему в пасть и проходит насквозь через затылок. В голову Джозайи. Джозайи, который всего лишь хотел воссоединиться с женой и сыном, а вместо этого стал жертвой извращенных экспериментов моей матери.
Отдача от гарпуна сбивает меня с ног, и я снова оказываюсь на дороге, глядя в небо. Я моргаю, сдерживая слезы облегчения и печали. Я рада, что лагерь теперь в безопасности, но мучительно осознаю, что нам с Блэйзом пришлось убить двух людей. Это ощущается иначе, чем сожжение сотен оскверненных два дня назад. Это ощущается хуже. Не было ни одной достойной причины, по которой мама должна была сотворить с ними это. Она заставила нас их убить. Ужасная, жалкая трата человеческих жизней.
– Ну конечно, лежи там как идиотка! – внезапно рявкает надо мной Блэйз. – Мать твою, Ру Адэр! Что с тобой не так?!
Глава 12
БЛЭЙЗ
Ру стонет и приподнимается, потирая плечо, по которому пришелся удар от отдачи гарпунного ружья.
По моей спине пробежал холодный пот. Она была на волосок – на этот чертов волосок – от того, чтобы два разных Мутанта снесли ей голову. Всё мое ближайшее будущее промелькнуло перед глазами: в нем я баюкаю окровавленное, сломанное тело Ру, а потом возвращаюсь в лагерь и сообщаю братьям о том, что с ней случилось.
Ру медленно встает, осторожно помахивая рукой, проверяя, всё ли в порядке.
– Всё было под контролем. Ты пристрелил первого мутанта, я – второго. Вот что произошло. – она на мгновение поджимает губы. – И это всё, что остальным нужно знать.
Я удивленно моргаю. Ру хочет рассказать моим братьям сокращенную версию случившегося? Она защищает меня? Мое удивление мгновенно сменяется яростью.
– Почему ты всегда такая, блин, идеальная?
Её глаза расширяются.
– Я? Я сейчас чувствую себя кем угодно, только не идеальной. Это я только что всё запорола. Более того, моя мать сошла с ума и превращает людей в этих тварей. Я прожила в этой Башне пятнадцать месяцев и понятия не имела, что там творится на самом деле. С тринадцати лет я висела на волоске, отчаянно стараясь хоть в чем-то быть достаточно хорошей. Я не чувствую себя идеальной. Я чувствую себя дурой.
Я перевожу взгляд с одного трупа Мутанта на другой, чувствуя смесь ужаса и отвращения от мысли, что когда-то они были людьми. Может, Ру знала, что замышляет её мать, а может, и нет. Ладно. Скорее всего, нет. От Ру не веет вайбом ученого-маньяка, а иногда самые большие секреты твоей жизни находятся прямо под носом. Просто это те вещи, в которые ты не хочешь верить.
Я не могу больше ни секунды смотреть на мертвых Мутантов и гневно поворачиваюсь к ней:
– Мне плевать, как ты себя чувствуешь. Я сказал, что ты идеальная, и это сводит меня с ума. Идеальная Ру с её идеальными золотыми волосами, и все вокруг из кожи вон лезут, чтобы защитить милую, драгоценную Красавицу.
Видеть, как мои братья ведут себя рядом с ней, мне тошно. Я их плоть и кровь, но они никогда так меня не защищали. Вместо этого они бросили меня – сначала один, потом другой.
Ру смотрит на меня, её щеки пылают от гнева.
– Я устала от того, что люди считают меня идеальной. Ненавижу, что от меня этого ждут. Ты хоть знаешь, как сильно я хочу научиться забивать на всё так же, как ты?
– Тогда перестань быть такой идеальной, мисс Капитан Группы Поддержки.
На самом деле я имею в виду: «Перестань быть такой обожаемой. Перестань притягивать внимание каждого мужчины». Потому что моё внимание она захватила полностью, но она же, черт возьми, никогда не заметит меня на фоне моих братьев.
– К твоему сведению, я не была счастлива в тот день, когда мы разговаривали на тренировке черлидеров. Меня тошнило, я пыталась сдерживать тошноту. А ты сидел там, на капоте своей машины, и выглядел таким беззаботным и таким… таким…
– Каким «таким»?
Её губы сжимаются, будто она не уверена, стоит ли это говорить, но она всё равно произносит:
– Я хотела умолять тебя научить меня, как провести хотя бы одну минуту своей жизни, думая за себя, а не стараясь изо всех сил угодить всем вокруг. Может, тогда я бы не оказалась в этом дерьме. Я не знала, что происходит в Башне, но я должна была знать.
В её глазах блестят слезы. Я мог бы позлорадствовать над её уязвимостью. Подразнить и высмеять её за то, что она – «бедная маленькая богатая девочка», чья мамочка оказалась тайной психопаткой. Раньше мне нравилось издеваться над Ру, но теперь она всё испортила. Я стону и тру лицо рукой.
– Ты не виновата в том, что творится в Башне. Никто тебя не обвиняет.
Я не могу смотреть на неё, и голос мой звучит угрюмо. Между нами повисает тишина, пока Ру вытирает глаза. Того, что я сказал, недостаточно; мне нужно предложить ей нечто большее, чтобы она перестала плакать.
– Я не умею «не париться» о том, что думают люди, – бормочу я. – Я годами, блин, парился о том, что ты думаешь обо мне.
Ру вскидывает голову от удивления.
– Правда?
Я устало усмехаюсь и качаю головой. Она опять забыла?
– Я уже говорил тебе это. С седьмого класса, идиотка.
Улыбка трогает уголок её губ.
– Ах да. Бутылочка. Должно быть, это был выдающийся поцелуй.
– Да-да. Я знаю, что ты предпочитаешь моих братьев мне. Не обязательно тыкать меня в это носом.
Ру теребит рукава рубашки.
– Они со мной нежнее, чем ты, но я помню, что ты тоже умеешь быть милым, когда забываешь быть жестоким.
Я поднимаю взгляд, чувствуя укол вины, и смотрю в её синие глаза. Я никогда не хотел быть с ней грубым. Это как-то само собой получалось после того, как она напрочь забыла обо мне годы назад, а я так и не смог забыть её.
– Может, они и «милые» или типа того. Но я симпатичнее. – я пытаюсь изобразить саркастичную улыбку, но, думаю, она выходит скорее обнадеживающей, и я её убираю.
Ру делает шаг ко мне.
– Вы все симпатичные. Все трое братьев Леджер – красавцы, грубоватые и чертовски обаятельные. Я ловлю себя на том, что хочу нравиться вам всем, но это ведь невозможно, правда? Я не могу заполучить вас всех, и я боюсь вызвать раздор между вами.
– Я увидел тебя первым.
– Нет, не увидел. Я ходила в церковь еще до того, как пошла в школу, так что Кинана я встретила раньше.
– Я узнал тебя ближе первым.
– Это был Дексер.
– Я поцеловал тебя первым.
С этим Ру не поспорит. Не то чтобы это имело значение – кто увидел или поцеловал её первым. В «кто нашел – того и вещь» с девушками не поиграешь.
– Я хочу знать, что случилось бы в тот день в моей машине, если бы я не повел себя как придурок.
– Не знаю. Я жила моментом. Как и пытаюсь делать в последнее время.
Её взгляд падает на мои губы, когда я приближаюсь к ней. В этом я всегда был хорош. Я могу показать ей, как сделать этот момент незабываемым.
Я склоняю голову, чтобы поцеловать её, но она быстро отводит взгляд.
– Тебе не стоит меня целовать. Я не хочу, чтобы ты вернулся и начал хвастаться этим направо и налево, расстраивая Дексера и Кинана и превращая жизнь в лагере в кошмар. У тебя есть кое-что бесценное, а ты этого даже не осознаешь. У тебя есть семья.
– Не переживай о том, что ты нас рассоришь. Мы все трое и сами с этим отлично справляемся, – горько бросаю я.
Совместное управление лагерем стало отличным отвлечением от неприязни, которая тлеет между нами. У нас слишком много нерешенного дерьма из детства, но я не хочу думать о братьях прямо сейчас. Я хочу думать о Ру. Я беру её лицо в ладони.
– Ты можешь остаться.
– О, неужели? – спрашивает она с сарказмом.
– Я хочу, чтобы ты осталась. Скорее всего, ты выберешь одного из моих братьев, и я это ненавижу, но я пока не сдаюсь.
Я поцеловал её один раз, и она растаяла. Интересно, повторится ли это? Когда я приближаюсь к её губам, она не закрывает глаз. На мгновение она напрягается, медлит, будто ожидая, что я крикну «пошутил!» и оттолкну её. Но пока я продолжаю целовать её, её ресницы подрагивают и смыкаются, а ладони скользят вверх по моей груди.
Когда я обхватываю её руками, я стону от удовольствия – от того, как Ру ощущается в моих объятиях. Её мягкие губы против моих, её рот, робко приоткрывающийся для меня. Я дразню её язык своим, затем ласкаю его мягко, и она глубоко вздыхает, прижимаясь грудью к моему телу.
Через пару минут я вспоминаю, что мы стоим посреди дороги с двумя дохлыми Мутантами.
– Я знаю одно место, – шепчу я между поцелуями.
Ру ничего не отвечает. Она просто кивает; её взгляд затуманен, веки потяжелели. Мы садимся в машину, и я еду по извилистой дороге, ведущей к самому высокому холму в округе. Я заметил, что оскверненные избегают возвышенностей и скапливаются в низинах, так что там нам никто не помешает.
Пока я веду машину, Ру что-то напевает себе под нос, а её пальцы рисуют ленивые узоры на внутренней стороне моего бедра. На вершине холма что-то вроде смотровой площадки с пустой парковкой и мусорным баком, в котором валяется пара выцветших на солнце обрывков. Сомневаюсь, что кто-то бывал здесь с момента конца света.
Я сажусь на капот, Ру встает между моих колен. Наши пальцы сплетены, её нос задевает мой. Она медлит, затем целует меня и отстраняется, чтобы снова заглянуть в лицо. Я улыбаюсь ей:
– Ты что делаешь?
– Надеюсь, что ты это всерьез. Что ты не собираешься прямо сейчас сказать какую-нибудь гадость.
Я качаю головой и снова её целую. Я не хочу ничего говорить. Есть только вещи, которые я хочу заставить её почувствовать, и все они – приятные. Бьюсь об заклад, Дексер и Кинан не спускались к ней «туда», а если и спускались, то они в этом полные нули. А я могу. Я, черт возьми, король в этом деле.
Я меняю нас местами так, чтобы она оказалась на капоте, и она помогает мне снять её джинсы. Её бедра такие красивые и мягкие, я провожу пальцами по её плоти, слушая, как она судорожно вздыхает. Затем я склоняю голову и долго провожу там языком.
– Хорошо так, Красавица?
Она стонет в ответ, запуская пальцы в мои волосы, и выдыхает:
– О, Господи. Так хорошо.
Я продолжаю, нахожу её клитор и работаю языком – сначала медленно, потом быстрее, слыша, как учащается её дыхание.
– Я ведь лучше их в этом, да?
Она вскидывает голову.
– Что?
– Я лучше ласкаю тебя языком, чем мои братья.
Ру смеется и закрывает лицо руками.
– Ты не можешь спрашивать меня об этом!
– Могу и спрашиваю. Так что скажи мне, что я лучший.
Ру тянется вниз и притягивает меня к себе.
– Ты лучше всех в том, чтобы быть Блэйзом Леджером. Таких, как ты, больше нет.
Я хмурюсь:
– Черт возьми, Ру. Потешь мой соревновательный дух. Скажи, что я лучший.
Всё еще смеясь и целуя меня, она обвивает ногами мои бедра и притягивает вплотную.
– Зачем ты приплетаешь сюда своих братьев?
Приплетаю братьев? Хм, интересная мысль. Мне до безумия любопытно, как она выглядела, как звучала и сколько раз кончала с моими братьями. Ру, кажется, хочет нас всех, и мне интересно, что она получает от каждого из нас такого, чего не может дать кто-то один.
Её пальцы расстегивают мои джинсы, и я помогаю ей их стянуть. Я провожу членом по её плоти, смазывая головку в её влаге. Она так чертовски возбуждена, что я не могу оторвать взгляд от её сладкой розовой плоти. Когда я медленно вхожу в неё, мы оба стонем одновременно.
– Хотел бы я, чтобы они видели, как я тебя трахаю. Хочу почувствовать вкус их зависти.
– Ревность – не самое лучшее чувство, – выдыхает Ру, обхватив мою шею руками и наблюдая за тем, как я вхожу в неё.
Я толкаюсь глубоко и медленно выхожу обратно.
– Я не сказал «ревность». Я сказал «зависть». Я хочу, чтобы они видели, как сильно тебе нравится мой член, и мечтали оказаться на моем месте. Черт, как же это горячо выглядит, – добавляю я, погружаясь в неё до самых яиц.
– Тебе не обязательно говорить о братьях прямо сейчас.
Не обязательно, но я хочу. Мысль о том, что мы все были с этой девочкой, меня заводит.
– Я говорю своим членом, Красавица. Можно мне как-нибудь посмотреть, как один из них тебя трахает? – видеть её, беспомощную от похоти, пока Кинан или Дексер вбивают её в матрас… это звучит безумно сексуально. Может, мы могли бы по очереди.
– Блэйз! – сердито говорит она, глядя на меня сверху вниз.
– А как насчет обоих сразу?
– Блэйз! – но её гнев тает, превращаясь в желание. Она откидывает голову назад, и я не думаю, что эта идея ей так уж противна. Через несколько секунд её тело напрягается, и её киска пульсирует вокруг моего члена – она кончает с криком.
– О, да, черт возьми, – стону я, тяжело дыша и ускоряя темп. Видеть её оргазм – самое прекрасное, что я когда-либо видел. – Ты пьешь противозачаточные?
Ру приходит в себя после оргазма, судорожно вдыхая воздух.
– Конечно нет. Это же конец света.
Жаркая улыбка кривит мои губы, пока я продолжаю её иметь.
– То есть я могу обрюхатить тебя прямо сейчас? Или ты уже беременна? Как же это чертовски мило – видеть тебя в лагере с огромным животом, когда никто из нас не знает, кто из братьев Леджеров тебя обрюхатил.
Щеки Ру становятся пунцовыми.
– Ты самый грязный мужчина из всех, кого я встречала. Ты можешь быть нормальным хотя бы во время секса?
– Значит, хоть в чем-то я победил, – мурлычу я, наблюдая за тем, как мой член скользит в неё и обратно. Это так горячо. Ру создана для того, чтобы её трахали именно так. – Мои братья с ума сойдут из-за тебя, если ты забеременеешь. Кинан не спустит с тебя глаз. Ему будет плевать, мой это ребенок, его или Дексера. Он всегда хотел свою прекрасную золотовласую девочку. И я тоже. И Дексер.
Я чувствую, как её киска снова сжимается вокруг моего члена, и она стонет громче.
– Не знаю, хватит ли тебе одного мужчины за раз, – говорю я ей. – Бьюсь об заклад, ты бы сейчас так красиво сосала второй член. – я вталкиваю большой палец ей в рот, и хотя её губы смыкаются вокруг него, она смотрит на меня с вызовом. – Какая восхитительная мысль. Я бы хотел увидеть тебя заполненной членами с обоих концов.
Я вынимаю мокрый палец и тру ей клитор, продолжая в нее входить.
– Клянусь богом, Блэйз. Если ты еще раз намекнешь на то, что я шлюха, я тебе член отрежу.
Я жарко улыбаюсь ей:
– Только если ты сама этого захочешь. Что, если Красавица научится получать удовольствие от роли сладкой, похотливой маленькой шлюшки братьев Леджер?
Её глаза расширяются, а киска сжимается вокруг меня. Полагаю, эта идея ей всё-таки не так уж противна. Мои толчки становятся беспорядочными, когда меня накрывает оргазм. Глубокие, мощные движения выталкивают Ру за грань, и она практически рыдает от экстаза, крепко обхватывая меня руками и ногами.
Я целую её, чувствуя легкое головокружение и всё еще оставаясь глубоко внутри. Ру прижимается ко мне, и я обнимаю её в ответ.
– Всё, что ты говорил… о том, чтобы я была со всеми вами… это ведь были просто слова, сказанные в порыве страсти? – шепчет она.
Я отстраняюсь и улыбаюсь ей сверху вниз:
– Не знаю. А разве это не так?
– Ты сумасшедший, – шепчет она.
Может, это и безумная идея. А может, и нет. Надеюсь, она беременна. Если никто из нас не будет знать, кто отец, тогда она будет принадлежать нам всем.
Мы одеваемся и садимся вместе на капот, наслаждаясь солнцем и видом. Отсюда обзор открывается на многие мили вокруг.
– Как думаешь, весь мир заражен? – спрашивает Ру.
Теперь это и есть наш мир. Холмы, поля и долины, которые мы видим перед собой. Это всё, что у нас осталось.
– Скорее всего, иначе мы бы уже что-то услышали. Увидели бы самолеты в небе. – я бросаю взгляд на облака в синеве, но небо пусто, как и всегда. Я не чувствую ни гнева, ни отчаяния. Далекие места вроде Токио, Сиднея или Антарктиды меня и раньше-то не особо заботили. Мир стал теснее, но и требования общества сократились, и я не могу отделаться от мысли, что некоторым из нас так даже лучше – мне и Ру в том числе.
Ру медленно кивает, оглядывая ландшафт.
– Если остались только мы и только это место, то нам стоит ценить каждое мгновение.
Я обхожу машину, открываю ей пассажирскую дверь и с улыбкой произношу:
– Я как раз об этом и думал.
Впервые с тех пор, как нам исполнилось шестнадцать, Ру улыбается мне, пока мы едем.
Но когда мы спускаемся к подножию холма, путь нам преграждает грузовик. В кабине двое мужчин, еще трое в кузове. Все вооружены и выглядят чертовски сурово. Теплые, счастливые искры этого дня гаснут в мгновение ока. Нас обоих накрывает паника.
– Блять. – я вцепляюсь в руль и бью по тормозам. Пытаюсь сдать назад, но обнаруживаю, что дорогу сзади перекрыла черная машина.
Мы в ловушке. Гарпун не заряжен. Моя винтовка не заряжена. Я так зациклился на Ру, что забыл: я должен защищать её. Защищать нас.
Ру резко вдыхает, глядя на вооруженных до зубов людей, спрыгивающих с грузовика и окружающих нас.
– Кажется, я их знаю, – говорит она. Но радости в её голосе нет.
Глава 13
ДЕКСЕР
Я провожу день, вырезая лук из молодой маклюры (прим. очень похожее на яблоню дерево, но плоды несъедобные и необычной формы). Я однажды видел, как это делал другой охотник, используя сухожилия животных для тетивы, но мои сухожилия постоянно лопаются, так что пока я использую кусок синего нейлонового шнура. Лук выходит короче и гибче, чем тот, что я бы сделал для себя, но я мастерю его не для себя. Вырезая и проверяя дерево, я думаю о Ру.
Всё это время Кинан должен колоть дрова для костра, но он постоянно останавливается и смотрит в сторону моста, будто надеется услышать звук приближающейся машины.
– Ты же знаешь, у Блэйза проверка ловушек может занять часы, особенно если в них кто-то попал, – говорю я, вырезая зарубку на одном конце лука.
– Прошли уже часы, – ворчит Кинан, обрушивая топор на полено и раскалывая его надвое. – Мне не следовало отпускать Ру одну с Блэйзом. Он недостаточно ответственен, чтобы присматривать за ней.
– Ру не дура, и еще никто не пострадал, находясь рядом с Блэйзом. Ты бы доверил ему свою жизнь и мою, разве нет?
Кинан всматривается в дальний берег реки, будто пытается заставить вишнево-красную машину вернуться силой мысли.
– Ру – это другое.
– Надеюсь, ты не так сходил с ума, когда она пропадала на всю ночь со мной.
– Ты эксперт по выживанию. Ты принимаешь взвешенные решения, и я знал, что с тобой она будет в безопасности. – он свирепо смотрит на меня. – Как ты можешь быть таким спокойным? Я думал, она тебе нравится.
Конечно, она мне, блять, нравится, и я ни хрена не спокоен. Я просто занимаю руки делом, чтобы не свихнуться, как он. Если мы запрем Ру здесь вместо того, чтобы позволить ей выходить в мир и помогать лагерю, мы станем не лучше её сумасшедшей мамаши.
– Дай им провести время вместе. Ру умеет продираться сквозь всякое дерьмо, а этот парень таскает за собой целые горы дерьма.
Кинан согласно хмыкает и закидывает топор на плечо. Гнев на его лице внезапно сменяется чем-то другим.
– И насколько в этом наша вина?
Я поднимаю лук к свету, проверяя, ровный ли он.
– О, я бы сказал, в значительной степени.
Он долго стоит так, переваривая мои слова.
– Если бы я тогда не уехал, я бы убил его. А он бы убил тебя. Нам нужно было убираться оттуда, и Блэйз мог поехать с нами. Мы его не бросали.
– Полагаю, Блэйз видел это иначе.
Кинан тяжело вздыхает, ставит новое полено на колоду, замахивается и разрубает его надвое.
– Что между тобой и Ру произошло той ночью, когда вы были вне лагеря?
– Она тебе не рассказала? – отвечаю я, отмеряя длину нейлонового шнура. Я не против, если Ру обсуждает меня с Кинаном, но я не собираюсь обсуждать женщину за её спиной.
Он раздраженно стискивает зубы.
– Просто держись от неё подальше. До конца света я планировал сделать её своей женой.
Я пожимаю плечами, сохраняя спокойный голос, хотя раздражение внутри растет.
– И что с того? Это было пятнадцать месяцев назад. Ничего из нашей прошлой жизни не уцелело, включая церкви и жен.
– У тебя не получится просто вломиться сейчас и увести её у меня из-под носа. И у Блэйза тоже.
Я крепче сжимаю шнур – еще немного, и я вмажу брату, если он продолжит в том же духе. Как только Ру появилась здесь, я кожей почувствовал, как между нами нарастает напряжение. Красивая девушка, с которой у нас всех есть общее прошлое, и которой нужна наша помощь и защита. Если Ру захочет кого-то из нас, она решит это сама. Никто из нас не вправе решать за неё, и у Кинана нет права говорить мне или Блэйзу «отвалить». Если он скажет это Блэйзу, драки не миновать.
Я стону и тру лицо рукой. Черт возьми, как я оказался в роли миротворца в нашей семейке? Быть средним братом – то еще удовольствие.
– Ты не вправе решать за Ру, что ей делать, – бормочу я и какое-то время смотрю на свои руки. – И, возможно, ей вообще не придется выбирать.
– Что это значит?
Я и сам не до конца понимаю, что имею в виду. Мне просто нравилось видеть её счастливой, с румянцем на щеках на следующее утро после нашей ночи, и когда она вернулась в лагерь с Кинаном. Вот как она должна выглядеть, а не бледной и испуганной, как в Башне.
– Это значит – хватит быть ревнивым мудаком и вспомни, что произошел апокалипсис. Старые правила больше не действуют. Позволь ей самой решать, кого она хочет и чего хочет. Ты вообще допускал мысль, что она, возможно, не хочет выбирать кого-то одного?
Его брови ползут вверх.
– Ты хочешь сказать, что ей никто из нас не нужен?
– Я этого не говорил.
Кинан медленно качает головой, и я не знаю, согласен он со мной или вообще не понимает, о чем я.
– Я просто хочу, чтобы она и Блэйз вернулись. Сейчас я ни о чем другом думать не могу.
День клонится к вечеру, а их всё нет, и теперь они – единственное, о чем могу думать я. Наконец Кинан шагает к своему грузовику и рывком открывает дверь.
– К черту ожидание. Ты со мной? – кричит он мне.
Я доверяю Блэйзу, он присмотрит за Ру, но с ловушками могло что-то случиться, или на них напала стая Мутантов. Доктор Адэр могла окончательно обезуметь и создать дюжину этих тварей из чистой злобы после того, как Ру сбежала.
Я застегиваю пояс с кобурой и бегу к нему.
– Я с тобой.
Мы точно знаем, по какому маршруту поехал брат. Блэйз проверяет ловушки по часовой стрелке, так что мы едем навстречу, против часовой, надеясь пересечься с ними. Мы проехали уже несколько миль и всё еще были далеко от последней ловушки, когда Кинан остановил грузовик и указал в долину под нами.
– Это не машина Блэйза? Вишнево-красный маслкар стоит посреди дороги, зажатый грузовиком и черной машиной. Мы слишком далеко, чтобы понять, сколько там людей, и в машине ли Блэйз с Ру. – Черт, – выдыхает Кинан, его руки сжимают руль до белизны в костяшках.
Я хватаю его за руку прежде, чем он успеет ударить по газам.
– Стой. Пойдем пешком, подберемся к ним незаметно.
Если их больше, то внезапность – наш лучший союзник. Кинан секунду раздумывает и кивает. Я вылезаю из грузовика, Кинан хватает дробовик, и мы максимально быстро и тихо углубляемся в заросли, следуя по оленьей тропе.
Когда мы добираемся до дороги, Кинан укрывается за камнями, а я прячусь в кустах. Судя по тому, что я вижу, вокруг машин сгрудилось не меньше шести незнакомцев. Блэйз выходит из машины с поднятыми руками. Ру сидит на пассажирском сиденье, её глаза расширены от страха.
Меня прошибает вспышка ярости. Эти ублюдки держат под прицелом моего брата и мою женщину. Я твердил себе снова и снова с момента её появления в лагере, что не должен считать Ру своей, но сейчас мне хочется только одного – забить каждого из этих людей до смерти, проламывая им черепа, пока их мозги не превратятся в кашу, и орать: «Как вы посмели даже подумать о том, чтобы наложить свои грязные лапы на мою женщину?»
Судя по выражению лица Кинана, прячущегося за скалами, он думает о том же самом.
– Ты можешь забрать меня, – говорит Блэйз мужчинам. – Забирай оружие, машину. Я не буду сопротивляться. Пожалуйста, просто отпусти её и не делай ей больно.
Голос Блэйза звучит более напуганным, чем когда-либо прежде, а мы с ним бывали в переделках и похуже этой. Он боится не за свою жизнь. Он боится за Ру. Мы с Кинаном переглядываемся, слушая, как наш брат умоляет сохранить Ру жизнь.
Я наблюдаю за Ру через лобовое стекло: она смотрит прямо перед собой, но её руки на коленях двигаются. Я понимаю, что Блэйз отдал ей свой пистолет, и она пытается незаметно его перезарядить.
Лидер группы – жилистый тип в грязной синей клетчатой рубашке – одаривает Блэйза скверной улыбкой.
– Думаю, ты скоро поймешь, что мы можем забрать всё, что захотим, но ты в этом списке на последнем месте.
Он поднимает ствол и целится Блэйзу в голову. Мой брат тяжело сглатывает. Остальные тоже целятся в Блэйза. Одно движение – и он труп.
– Не трогайте его! – выкрикивает Ру из машины. Главный переводит взгляд с Блэйза на Ру.
– Выходи из тачки, блондиночка.
– Оставайся на месте, Ру, – тут же бросает Блэйз.
К моему ужасу, Ру делает движение, будто отталкивает пистолет со своих колен, и выполняет приказ главаря, оставив оружие в машине. Только вот она не просто «слушается». Ру кладет руки на открытую дверцу машины, а не поднимает их вверх. Она дает им понять, что не опасна, но и не ведет себя как пленница. Она секунду изучает мужчину, а затем говорит:
– Кажется, я видела вас раньше. Вы были в Фервингтоне неделю назад?
Синяя Клетчатая Рубашка прищуривается:
– Я тебя там не видел.
– Я побоялась подойти, но надеялась, что вы настроены дружелюбно. – Ру робко улыбается ему, но он не отвечает взаимностью. – Тогда вас было больше.
Он в ярости скалится:
– Еще бы, мать твою. Сначала на наш лагерь напали эти гигантские твари-мутанты, а потом нас прижали на дороге. Это всё, кто остался.
Ру указывает назад на дорогу:
– Мы с Блэйзом хорошо их знаем. Если вы вернетесь назад по этой дороге, то найдете двух мертвых мутантов. Они наш настоящий враг, а не мы друг другу.
Она ждет, явно делая всё возможное, чтобы расположить этих людей к себе и выйти из ситуации без кровопролития.
Пара парней из банды на дюйм-другой опускают стволы, но Синяя Клетчатая Рубашка не поддается.
– Мне плевать, чем вы там занимались. Мы забираем вашу машину. Забираем пушки. – его взгляд жадно скользит по её телу. – И забираем тебя. Как видишь, в нашей группе женщин больше нет.
Блэйз открывает рот, чтобы возразить, но один из мужчин бьет его ногой в поясницу, и тот с хрипом падает на колени. Ру одаряет мужчину холодным взглядом, но затем её внимание переключается на одного из других парней, и она хмурится:
– С вашим другом всё в порядке?
Я осторожно выглядываю из-за камня, чтобы рассмотреть этого «друга» – парня в выцветшей красной кофте-хенли. Он потеет и дергается, губы шелушатся, а под глазами залегли жуткие темные круги. Даже моему непрофессиональному взгляду ясно, что он далеко не в порядке.
Синяя Клетчатая Рубашка не сводит с них глаз:
– О своей заднице беспокойся, блондиночка. А теперь отойди от машины и руки за голову.
Ру игнорирует его и направляется к парню в красном с обеспокоенным видом:
– Думаю, он болен. Простите, сэр, вас укусили? Или, если у вас другая травма, возможно, у вас заражение крови.
Их с Блэйзом меньше, и в открытом бою им не победить, поэтому она пытается втереться в доверие и спасти обе их жизни.
– Заткнись нахрен, – рычит потеющий парень, пятясь, как загнанный зверь. Блэйз понимает её план и подхватывает:
– Ру разбирается в медицине. Вам стоит её послушать.
– Я могла бы помочь, если рана инфицирована, – мягко говорит Ру, будто приближаясь к дикому животному.
– Я знаю, где достать антибиотики.
– Нам ничего не нужно от… – начал лидер саркастичным тоном.
– Да хватит уже говорить про меня! – выкрикивает потеющий парень паническим, гортанным голосом, который застает врасплох даже его дружков. Его глаза широко распахнуты и налиты кровью, его начинает трясти.
Мы с Кинаном переглядываемся и поднимаем оружие. О да. Его укусили. Судя по виду, довольно давно, и он вот-вот обратится. Брови лидера взлетают вверх, он отвлекается от Блэйза и Ру и поворачивается к другу:
– Э-э, Гас? Ты уверен, что чувствуешь себя…
Он не успевает договорить, потому что я всаживаю пулю ему прямо в затылок, и он мешком валится на землю. Кинан стреляет в ближайшего к нему человека. Блэйз нас не видел, но он не из тех, кто стоит и тупит. Он пользуется моментом и бросается на парня рядом с собой. Они оба падают, Блэйз вырывает у него пистолет и стреляет ему в лицо.
Ру ныряет обратно в машину. Я думаю, она ищет укрытие, но секунду спустя гремит выстрел из винтовки, и мужчина, который с рычанием бросился к ней, падает с дырой в груди. Кинан стреляет снова, и пятый человек, летевший на Блэйза, врезается в грязь.
Гас, тот больной, остается последним. Он издает яростный рык и обхватывает голову руками, будто его пронзила жуткая мигрень. Когда он вскидывает голову, его глаза становятся молочно-белыми, а зубы начинают щелкать и клацать.
Я поднимаю револьвер, чтобы прикончить его, но кто-то стреляет раньше меня.
Ру стоит там, её винтовка всё еще дымится. Она всматривается в заросли у обочины дороги.
– Дексер? Кинан? Это вы? – зовет Ру, и в её голосе звучит надежда. Она молит бога, чтобы это были мы, а не кто-то похуже тех, с кем им с Блэйзом пришлось столкнуться.
Мы оба поднимаемся из своих укрытий. Опасение на её лице сменяется улыбкой, и она выдыхает:
– Святые угодники. Как же мы рады вас видеть.
Блэйз со стоном поднимается с асфальта, отряхивая гравий с ободранных ладоней и локтей.
– И не говори.
Мой младший брат встает на ноги, пока Кинан бежит к Ру, хватает её и прижимает к своей груди. Она обвивает его талию руками и обнимает моего брата, улыбаясь ему. Блэйз наблюдает за ними, и я внутренне готовлюсь к тому, что ревность или пренебрежение омрачат его лицо, но… Блэйз улыбается?
