Текст книги "Золотая красота (ЛП)"
Автор книги: Лилит Винсент
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)
Глава 15
БЛЭЙЗ
Я поворачиваю голову в сторону и смотрю на своего старшего брата, который не выглядел таким счастливым с тех самых пор как… да никогда. Я правда не могу вспомнить случая, когда бы у него было такое блаженное выражение лица. Даже его улыбки до конца света никогда не казались такими естественными.
Дексер зарылся лицом в шею Ру, прикрыв глаза. И это тоже невероятно. Дексер терпеть не может сидеть или лежать без дела, пока солнце еще стоит и есть работа, которую нужно выполнять.
– Я был уверен, что ты струсишь, – с ухмылкой говорю я Кинану. Он протягивает руку и касается щеки Ру.
– Я? А я думал, что для Дексера это будет чересчур.
Дексер прижимает Ру к своей груди и целует её в затылок.
– Если Ру этого хочет, я не собираюсь кривить нос от ваших членов. – улыбка трогает уголок его рта, и он шепчет: – К тому же, ты выглядела чертовски сексуально, принимая нас всех, Красавица.
– Еще бы. – владеть ей в одиночку было высшим наслаждением в моей жизни… до этой самой минуты.
Мы все смотрим на Ру, прильнувшую к груди Дексера; она улыбается, прикрыв глаза. Она нащупывает мои руки и руки Кинана и крепко сжимает их.
– Я просто так счастлива, что мы все вместе.
– Я скучал по вам, придурки, – говорю я, переводя взгляд с Дексера на Кинана. – Не помню времени, когда бы я по вам не тосковал.
Несмотря на теплоту моих слов, в них всё же проскальзывает горечь упрека.
Дексер проводит пальцами по руке Ру, в его глазах мелькает тень вины.
– Всё, чего я хотел, – это чтобы мы втроем перестали грызться.
– Мы вовсе не собирались тебя бросать, – вполголоса произносит Кинан. – Я бы вытащил тебя из того дома к нам в мгновение ока, если бы ты только попросил.
Подмывает огрызнуться и сказать, что это чушь собачья, и я им никогда не был нужен, но я устал по любому поводу кипеть от злости. Вместо этого я сжимаю руку Ру и стараюсь дышать ровно. Ру открывает глаза и пристально смотрит на меня.
– Да, ты предлагал. Но я игнорировал тебя, потому что уйти с вами означало бы… – голос мой хрипнет, и я замолкаю. Это означало бы признать, что отец убил нашу любимую маму, а я просто не мог этого вынести. Это было слишком масштабно. Слишком страшно. Сверх всяких сил.
Кинан печально кивает. Он понимает.
– Ты правда это видел? – спрашиваю я Дексера; в горле стоит ком.
Брат поджимает губы и кивает.
– Я услышал их ссору и открыл дверь спальни. Я видел, как он ударил маму той бронзовой статуэткой, что стояла на столике. Она упала и… она просто больше не двигалась. Когда отец увидел, что я смотрю, я захлопнул дверь. – он зажмуривается и крепче обнимает Ру.
– Блять, – шепчу я.
– Я хотел сдохнуть, – горько признается Дексер. – Думал, смогу заставить отца убить и меня тоже. Всё, что мне нужно было сделать, – это разозлить его до крайности.
Ру полуобернулась ко мне.
– Это был тот самый день, когда я встала между вами. Мне так жаль, что вам было так больно.
Вся та боль и злость, что отравляли нас все эти годы, – вина отца, а наше упрямство и гордыня лишь подливали масла в огонь.
– Простите, что я не верил вам обоим тогда.
– Это не твоя вина. Узнать, что твой отец убил твою мать, – шок в любом возрасте, а тебе было восемь. Он скормил убедительную ложь и полиции, и тебе.
– Прости, что ты чувствовал себя так, как будто мы тебя бросили, – говорит мне Кинан.
Одной рукой обнимая Дексера, Ру притягивает меня и Кинана еще ближе к себе.
– Вы все такие красивые и сильные, – шепчет Ру, целуя сначала меня, потом Дексера, потом Кинана. – Вы все заставили меня обратить на вас внимание с первой же встречи, и я никого из вас не могла выбросить из головы. Как я могла выбрать кого-то одного?
Это бы разорвало нас на части, если бы она выбрала одного брата и отвергла двух других. Это разорвало бы весь лагерь, и когда миру пришел конец, мы нужны друг другу, чтобы выжить.
Ру кладет ладонь мне на грудь, нежно поглаживая. Её взгляд замирает на Башне, которую едва видно вдали, и улыбка медленно исчезает с её лица.
– Я ненавижу это место.
– Красавица? – шепчет Дексер, не понимая, куда она смотрит. Ру поднимает голову, и в её глазах, прикованных к нам, вспыхивает огонь.
– Пока мама заправляет в Башне, нам здесь не видать покоя. Выжившие никогда не будут в безопасности, пока над ними висит угроза стать подопытными кроликами в её экспериментах. И я ни на грош не верю, что мама не ополчится на самих обитателей Башни, стоит им лишь усомниться в её абсолютной власти или в том, чем она занимается на самом деле.
Я и сам не доверял ей ни капли, особенно теперь, когда она знает, что её дочь жива-здорова и разносит вести о том, чем доктор Адэр занимается в Башне на самом деле.
– Пока она жива, мы не сможем договориться по-хорошему с другими лагерями, потому что все мы в опасности. Я обязана её остановить.
Глава 16
РУ
– «Ты должна её остановить?» – переспросил Кинан, и его темный взгляд вспыхнул. – Полагаю, ты хотела сказать, что мы должны её остановить.
– Мы ни за что не позволим тебе заниматься этим в одиночку, – добавил Дексер.
– Да, но…
– Мы хотим сделать это вместе с тобой, – сказал Блэйз. – Мы сделаем всё, чтобы ты была в безопасности.
Слезы благодарности и нежности – или это любовь? – наполнили мои глаза, когда я посмотрела на этих троих красавцев, расположившихся так близко, что мы все касались друг друга. Рядом с ними я чувствовала себя под защитой. В их объятиях я была как за каменной стеной. Они ни разу не упрекнули меня в тех бедах, что я обрушила на их головы своим появлением.
Я закусила губу. Они хотят помочь мне, но это может стоить им жизни. Жизни всех людей в лагере. Кинан похлопал меня по бедру и сел.
– Нам стоит обсудить это со всеми в лагере. Пойдем, Красавица?
Раз уж это касается каждого, идея казалась здравой. Мы снова скользнули в воду и перебрались на берег, чтобы одеться в почти просохшие вещи. Дексер переплел свои пальцы с моими, пока мы шли к машинам, и крепко сжал мою ладонь, прежде чем сесть в грузовик. Кинан обнял меня и поцеловал с улыбкой на губах. Он не отпускал меня до тех пор, пока Дексер и Блэйз не принялись добродушно подначивать его.
Когда мы устроились в его машине, Блэйз запустил руки в волосы и качнул головой.
– Ну и денек, мать его. – но при этом он улыбался мне. Пока мы ехали, он в перерывах между переключением передач сжимал мое бедро.
Входить в лагерь, чувствуя за спиной поддержку всех троих мужчин, было непривычно, но я ощущала гордость. Я украдкой огляделась и поняла, что никто не обращает на нас особого внимания. Кроме Адель. Она смотрела на меня и братьев с испытующим блеском в глазах. Готова была поспорить на что угодно: она всё поняла о том, что произошло после того, как Кинан и Дексер покинули лагерь на наши поиски.
– Нам нужно собрать совет, – объявил Кинан тем немногим, кто сидел у костра. – Передайте остальным. Через пятнадцать минут.
Вскоре все собрались у огня – кто сидел, кто стоял, – ожидая, что скажут им братья Леджер. Первым заговорил Кинан:
– Как многие из вас знают, Ру пришла к нам из Башни, которая была её домом последние пятнадцать месяцев, с самого начала эпидемии Оскверненной чумы. Там с ней хорошо обращались. Она жила там вместе со своей матерью и многими другими выжившими. У нас никогда не было с ними раздоров, как и у них с нами. У меня и сейчас нет претензий к жителям Башни. За исключением троих. – его лицо стало суровым, когда он взглянул на меня. – Продолжишь, Красавица?
Я кивнула и поднялась с бревна, на котором примостилась, нервно потирая кончики пальцев и собираясь с мыслями. Глубоко вздохнув, я выложила им всё. Рассказала, чем, по нашему мнению, занимались мама, Кингсли и Адам. Как они принимали выживших – тех, кто хотел остаться, и тех, кто мечтал уйти. Как они обошлись с Дексером. И, наконец, что они сделали с Джозайей.
Джозайю знали все. По кругу собравшихся у костра пронеслись вздохи ужаса и отвращения.
– Я хочу остановить маму. Уничтожить её лабораторию и оборудование – единственный путь, потому что она не тот человек, которого можно вразумить или переубедить. Я знаю это наверняка, прожив с ней всю свою жизнь.
– Но в одиночку ей не справиться, – подал голос Дексер. Я покачала головой:
– Не справлюсь. Мне нужна ваша помощь. Помощь ваших лидеров. Кто бы ни пошел со мной – вы будете рисковать жизнью в битве, на которую не подписывались. Если вы откажетесь, я пойму, как никто другой. Уверена, остальные тоже поймут. – я вытерла вспотевшие ладони о штаны.
– Возможно, вы даже решите, что вам будет лучше покинуть этот лагерь и подыскать себе дом понадёжнее где-нибудь подальше отсюда.
Надолго воцарилась тишина, прерываемая лишь треском костра.
Первой заговорила Адель, и тон её был мягким:
– Я так скажу: никто из нас не подписывался на такую жизнь, но мы в ней оказались, и тут уж ничего не попишешь.
Оскверненные? Само собой, но речь сейчас шла не о них.
Словно прочитав мои мысли, Адель продолжила:
– Было ясно, что защищать лагерь придётся не только от ходячих мертвецов. Люди всегда были сами себе злейшими врагами, и, на мой взгляд, если мы умоем руки и просто уйдём, закрыв глаза на то, что творится в Башне, мы обречём невинных на жестокую участь. Доктор Адэр сама по себе не из тех, кто остановится. И раз ты с нами, у нас есть отличный шанс положить этому конец.
– И с какой стати уходить должны мы? Это наш дом уже пятнадцать месяцев, и я не вижу причин бросать его без боя. Если эту сумасшедшую докторшу не остановить, проблема всё равно увяжется за нами следом.
В ответ послышались одобряющие возгласы и кивки.
Оглядывая сидящих у огня, я видела решимость, горевшую в каждом взгляде. Эти люди сражались со времён начала Оскверненной Чумы, чтобы сделать это место своим домом, и теперь не собирались отступать.
Над головой в синем небе пролетали птицы. Над мерцающей гладью воды зависли стрекозы. Из конюшни донеслось тихое ржание Голиафа, коня Кинана.
Если я смогу остановить маму, то, может, и я почувствую, что имею право называть это место своим домом.
Я глубоко вздохнула, и на моём лице невольно заиграла благодарная улыбка.
– Хорошо. Вот что вам нужно знать.
Я рассказала им всё, что могла вспомнить о Башне: количество этажей, планировку, ограждения. Сколько там охранников, где они стоят и сколько людей там живёт. Важно было провернуть всё с минимальным кровопролитием, чтобы избежать лишних жертв, но три смерти неизбежны, если только они не сдадутся: мама и её помощники, Кингсли и Адам.
Кожа покрывалась мурашками всякий раз, когда я вспоминала, с каким бессердечием эти трое превратили Джозайю в Мутагента и наблюдали за его трансформацией. Бедняга, должно быть, испытал запредельный ужас и ещё большую боль. Сколько раз они обрекали выживших на ту же участь? Об этом было почти невыносимо думать.
Но я обязана была думать об этом, ведь именно ради этого маму и её прихвостней нужно было остановить. К остальным жителям Башни я не питала зла. Я надеялась, что, когда они поймут, что творила мама, они захотят стать нашими друзьями.
– Самое важное – уничтожить лабораторию мамы и все запасы сыворотки, которую она использует для создания Мутагентов. Нельзя допустить, чтобы она смогла воссоздать препараты или начать новые эксперименты. – я судорожно выдохнула. – Простите. Это значит, что придётся оставить надежду на то, что от Оскверненной Чумы когда-нибудь найдётся лекарство. По крайней мере, кем-то из местных.
Я ждала возгласов разочарования или гневных протестов, но все лишь молча смотрели на меня с непроницаемыми лицами. Адель спокойно отхлебнула кофе.
На мгновение я опешила, прежде чем до меня дошло: они никогда и не надеялись, что лекарство будет найдено. Я была единственной, кто цеплялся за эту надежду – я и все в Башне, потому что мама кормила нас ложью за ложью.
Теперь это наша жизнь, и нет никакой другой жизни, кроме той, за которую мы сражаемся. Наконец я поняла, почему все так легко согласились помочь мне в этой опасной миссии.
– Мама будет охранять Башню пуще прежнего. Вероятно, она уже что-то изменила: усилила патрули у внешних ограждений или расставила больше снайперов на верхних этажах. Но она ничего не может поделать с основными входами и выходами, не может контролировать Оскверненных, рассветы и закаты – а ведь именно это мы можем обернуть в свою пользу. Скорее всего, мне удастся проскользнуть мимо охраны и пробраться в лабораторию, но силы будут неравны.
– Ты не пойдёшь туда одна, – отрезал Дексер. – Никаких миссий-самоубийств. Либо мы делаем всё по уму, либо не делаем вовсе. Другие лагеря найдутся, но людьми мы не разбрасываемся.
Но как сделать «по уму»? Как провести внутрь побольше людей и быстро поднять их на верхние этажи? Если народ застрянет на лестницах или у забора, их перебьют.
– Мы что-нибудь придумаем, – заверил меня Кинан. – Главное, что мы в этом деле заодно, верно?
Он обвёл взглядом жителей лагеря, и все согласно кивнули.
– Рапунцель врывается в Башню, чтобы дать отпор своей злой мамаше, – с ухмылкой вставил Блэйз. – Такой версии сказки я ещё не слышал.
Я улыбнулась ему в ответ. Рапунцель в Башне. Она сбросила свои длинные волосы, чтобы принц мог взобраться по ним и спасти её. Но что, если Рапунцель сама должна спасти своего принца? Вернее, трёх принцев.
Я посмотрела на круг людей, освещённых пламенем костра, – людей, которые за такой короткий срок стали мне семьёй. На их лицах горела решимость, и я видела, что они хотят прекратить атаки Мутагентов так же сильно, как и я. Одного или двух человек в Башне будет недостаточно – мама так или иначе будет нас ждать.
Нам нужна мощь всего острова Брукхейвен. Нам нужны все.
Представив принцессу, сбрасывающую косу, я кое-что вспомнила о Башне, и меня прошиб азарт.
– Рапунцель, говоришь? Ты подал мне идею, Блэйз, и, кажется, это может сработать.
Теплый ветер овевает нас, когда мы собираемся у ограждения, едва различая друг друга в темноте.
Нас тридцать шесть человек. Последние три мили мы проделали пешком, стараясь идти как можно тише, ориентируясь лишь по тонкому серпу луны и звездному свету.
Блэйз ведет свою группу, чтобы усмирить самых свирепых охранников матери – вывести их из строя или убить, если придется, но мы надеемся, что он сможет просто связать их и заткнуть рты до конца боя.
Кинан и его отряд должны убедить жителей, что мы здесь не для того, чтобы причинить им вред. Многие помнят Кинана как своего пастора и, хочется верить, доверятся ему.
Дексер и его люди пойдут со мной, чтобы уничтожить лабораторию и разобраться со всем, что мама и её прихвостни выставят против нас.
Но сначала мне нужно попасть внутрь.
Блэйз берет болторез и прокусывает брешь в сетке, после чего передает инструмент мне. Дексер кладет ладонь мне на затылок и ласково проводит по коже большим пальцем.
Кинан сжимает мою руку и ободряюще смотрит на меня. Он уже говорил, как ненавидит саму мысль о том, что им приходится отпускать меня в Башню одну, пусть даже всего на двадцать-тридцать минут. Но мы обсуждали это снова и снова: другого пути нет.
– Мы сразу за тобой, красавица. Используй петарды в любой момент, и мы придем за тобой.
В моем рюкзаке лежат петарды, которые я должна зажечь, чтобы позвать на помощь.
Глядя в красивое лицо Кинана в темноте, я внезапно чувствую ужас от мысли, что должна оставить его. И всех троих братьев. Моих прекрасных, сильных мужчин, с которыми я чувствую себя более живой и счастливой, чем когда-либо прежде. Мое место – рядом с ними, но, чтобы у нас было общее будущее после сегодняшнего дня, я должна ненадолго уйти. Совсем ненадолго, но это время кажется вечностью, а место, куда я направляюсь, внушает трепет.
Принцесса, добровольно входящая в логово дракона и оставляющая своих принцев позади.
Я быстро целую каждого из них в губы, надеясь, что они чувствуют, как сильно я в них нуждаюсь. Я справлюсь, а если не вернусь – по крайней мере, я буду знать, что остров Брукхейвен и все его жители в безопасности.
– Я горжусь тем, что я здесь с вами, – яростно шепчу я. – Мы справимся. Все вместе.
И, прежде чем они успевают заметить, как мне страшно их покидать, я проскальзываю за внешнее ограждение.
Впереди еще один забор, который нужно перерезать, а за ним еще один, прежде чем я доберусь до дверей. Каждый щелчок болтореза кажется в темноте громким, как выстрел. Руки потеют, пока я работаю, а слух напряжен до предела – я ловлю любой звук приближающейся стражи.
Наконец я миную последнюю преграду и пробираюсь к черному входу. Кажется, я вижу очертания сонного охранника у главного входа, и с облегчением отмечаю, что подозрительные шумы его не встревожили.
У запертых дверей я опускаюсь на колени, снимаю рюкзак и пробую вставить в замок ключ, который взяла с собой. Как я и ожидала, он не подходит, но это не беда: один из людей в лагере научил меня взламывать замки, и я тренировалась два дня напролет. Он говорил, что неважно, вижу я замок или нет. Я должна чувствовать его и слушать.
Руки дрожат и липнут от пота, пока я вставляю отмычки. Я осознаю, что каждая секунда, потраченная здесь, увеличивает риск того, что Кинана, Дексера, Блэйза и остальных обнаружат у забора. Вместо того чтобы представлять устройство замка, я вижу, как их ловят и расстреливают.
Соберись. Сосредоточься на деле.
Я глубоко вздыхаю и пробую снова. Через несколько минут я едва не вскрикиваю от восторга, когда замок поддается, но вовремя прикусываю язык.
Волна облегчения накрывает меня, когда я проскальзываю в Башню и закрываю за собой дверь. Я нахожусь недалеко от лестничного колодца. В тишине я начинаю подъем. Я направляюсь к своему старому посту высоко в Башне, откуда раньше вела огонь. Это выше жилых этажей, но ниже маминой лаборатории, которая находится на самом верху.
Хриплое дыхание и глухие удары бешено колотящегося сердца в тесном пространстве лестницы кажутся оглушительными. Проходя мимо каждой двери с огромной цифрой, обозначающей этаж, я жду, что она распахнется и кто-то схватит меня.
Но вокруг никого. Ни звука, ни движения.
Я добираюсь до нужного уровня, и когда открываю тяжелую дверь, холодный ночной ветер бьет мне в лицо. Все окна здесь были выбиты давным-давно, чтобы снайперы могли выполнять свою работу. Я иду к первому окну, где закреплена пожарная лестница – та самая, по которой я спускалась к Дексеру несколько недель назад. Кажется, с тех пор прошла целая вечность.
Далеко на востоке небо едва заметно начало светлеть, сменяя полуночную черноту на самый темный оттенок синего. До рассвета еще далеко, но он неумолимо приближается.
Я глубоко вздыхаю. И сбрасываю веревочную лестницу.
Не останавливаясь, чтобы посмотреть, как она разматывается, я спешу вдоль окон и сбрасываю следующую, и еще одну, пока все двадцать лестниц по всему периметру Башни не оказываются внизу.
– Рапунцель, Рапунцель, – шепчу я. Золотые ступени готовы, пора принцам подниматься.
Там, внизу у заборов, охранники наверняка услышали шум падающих лестниц – как услышали его и Кинан, Дексер и Блэйз. Этот звук был сигналом для Блэйза: пора проникать за ограждение, вырубать часовых и связывать их. Пока нет стрельбы, люди внутри Башни не поднимут тревогу и не поймут, что что-то не так.
Как только группа Блэйза прорвется, отряды Кинана и Дексера должны перерезать сетку и броситься к лестницам. Они уже в пути, прямо сейчас. Я отступаю в тень и жду, сжав кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони.
Я вижу, как некоторые канаты натягиваются и подпрыгивают, будто за них тянут. Мгновение спустя над подоконником показывается фигура, и человек забирается внутрь.
– Красавица? – негромко зовет мужчина хриплым голосом.
– Дексер! – я бросаюсь вперед и обвиваю его шею руками. Вместе мы наблюдаем, как его люди и группа Кинана перемахивают через оконные рамы и проникают в Башню. Кинан появляется последним.
Все внутри. Я уже собираюсь сказать им, какие они молодцы и что нам делать дальше, как вдруг снизу доносится резкий сухой треск выстрелов – крак-крак. Паника мгновенно леденит мне кровь.
Стрельба означает, что охрана заметила группу Блэйза и атаковала. Блэйз в опасности, как и все мы, а значит, нельзя терять ни секунды. Кто-то еще в Башне наверняка услышал выстрелы и с минуты на минуту доложит маме о незваных гостях.
Я хватаю Кинана за плечо и указываю в конец коридора:
– Туда, к жилому крылу, и на три этажа вниз. Идите скорее и защитите людей.
Он кивает и машет своим бойцам. Я смотрю ему вслед, отчаянно надеясь, что он, его люди и жители будут в безопасности.
– Наверх, красавица? – спрашивает Дексер, и я киваю.
– На один этаж выше, а потом по другой лестнице – прямо к лаборатории.
Я иду впереди, направив ствол пистолета в пол, и изо всех сил стараюсь не думать о Блэйзе. Раненом. Застреленном. Истекающем кровью. Весь мой инстинкт велит мне бежать к нему, но я обязана сосредоточиться на лаборатории. Мы обещали друг другу, что она будет в приоритете, потому что её уничтожение спасет гораздо больше жизней, чем наши собственные.
Так быстро и тихо, как только возможно, мы добираемся до лаборатории. Ни души. Никто не пытается нас остановить, и когда мы входим внутрь, помещение оказывается совершенно пустым.
– Где она… – начал было Дексер, когда дверь в подсобное помещение распахнулась, и кто-то схватил меня за запястье.
Это была мама. Её ногти больно впились мне в кожу. Я вырвалась из её хватки и отпрянула.
С яростным рыком Дексер наставил пистолет прямо маме в голову. Она выглядела жалкой: в ночной сорочке, с растрепанными волосами и растерянным лицом. Она озиралась по сторонам, словно не в силах осознать, что происходит в её лаборатории.
Я выставила руку вперед.
– Дексер, постой.
Он не опустил оружие, но и стрелять не стал.
Я медленно шагнула к маме, пытаясь понять, что творится у неё в голове. Сошла ли она с ума? И если да, то не будет ли бесчеловечным хладнокровно убить её? Проявила бы она хоть каплю сострадания ко мне, окажись мы в обратной ситуации? Мне хотелось верить, что я знаю свою мать, но та волевая, властная женщина, какой она была до конца света, казалась теперь совершенно сломленной.
– Ты должна прекратить это, – взмолилась я. – Это больница, а не какая-то жуткая тюрьма для твоих извращенных экспериментов.
Мама перевела взгляд на Дексера, затем снова на меня и часто закивала.
– Я прекратила. Я всё исправлю. Я так близка к лекарству. Совсем чуть-чуть, милая. Всё станет как прежде. Никакой чумы. Мы вернем город Брукхейвен к жизни.
Её заискивающий тон и фальшивая улыбка заставили меня содрогнуться от нехорошего предчувствия.
– Прекратила и исправишь? В этом нет смысла, и я тебе не верю. Брукхейвен жив – по крайней мере, за пределами этих развалин. Там, в лесах и за их чертой, полно людей, которым нужна наша помощь.
– Тех, что ютятся в вонючих маленьких лагерях? – презрительно фыркнула мама. – Город – это здания. Эта Башня и есть город. Структура. Общество. Правила.
Я покачала головой. Не кирпичи, стены и правила создают город. Его создают люди. Кинан, Дексер и Блэйз это понимают. Они – моя семья. Они – мой дом.
– Я не собираюсь слушать этот бред. Держите её на мушке, – бросил Дексер стоящим за ним мужчинам и начал обыскивать комнату.
У одной из стен стоял холодильник. Дексер распахнул его: полки были забиты флаконами и шприцами с сывороткой. Ему хватило секунды яростного раздумья, прежде чем он вцепился в холодильник обеими руками и с корнем вырвал его от стены.
– Нет! – закричала мама.
Флаконы со звоном посыпались на пол. Те, что не разбились, Дексер давил тяжелыми сапогами вместе со шприцами. Пол залило мутагенной сывороткой.
Один из шприцев подкатился к нам. Я едва заметила его, пока мама не схватила его, не обхватила меня за шею и не приставила иглу к моему горлу.
– Красавица! – крикнул Дексер, и в тот же миг выстрелил. Пуля прошла мимо мамы и разнесла окно позади нас, обдав нас дождем из осколков. В лабораторию ворвался ветер.
– Брось оружие, Ру, – прошипела мама мне в ухо, сжимая горло так крепко, что я начала задыхаться. – И вы все тоже.
Она тащила меня за собой к пролому, где раньше было окно, прижимая моей спиной к своей груди и уводя подальше от Дексера и остальных.
Дексер замер. Я видела, как он лихорадочно соображает, сможет ли выстрелить в маму, не задев меня.
Мама встряхнула меня.
– Я сказала – на пол! Или я превращу твою красавицу в такое чудовище, которое ты не захочешь целовать перед сном.
Я глубоко вздохнула раз, другой. Нельзя поддаваться панике, иначе всё рухнет. Я повернула голову, чтобы посмотреть на мать, и не узнала её.
– Ты бы превратила меня в одну из этих тварей? – спросила я. Куда делись слова о нашей защите? О сохранении жизни и непричинении вреда? Конец света – страшное место, и где-то на этом пути она потеряла рассудок.
Казалось, мама слишком сосредоточена на Декстере, чтобы слышать меня.
– Что ж, если собираешься – делай это. Я сказала – делай! – закричала я.
Мой крик был настолько внезапным, что хватка мамы ослабла. Я вырвалась и выбила шприц из её руки. Он покатился по полу и вылетел в открытое окно.
Мама проводила его взглядом, будто этот шприц был самым дорогим, что у неё осталось в мире.
Затем она повернулась ко мне, и в её глазах, когда она начала пятиться, вспыхнула ненависть.
– Вся моя работа… Всё, что я сделала для тебя и людей в этой Башне – прахом.
– Ты делала это не для нас. Ты калечила людей, – ответила я, но она будто не слышала.
– Это ты во всём виновата, – прошипела она, брызгая слюной.
За её спиной в чистом небе вставало солнце, окрашивая всё в розовое и золотое; ветер трепал её волосы. Она сделала еще шаг назад и просто позволила себе упасть в окно.
Я словно в замедленной съемке видела, как она исчезает за краем, и всё это время она не сводила с меня глаз, полных обвинения.
– Мама! – я бросилась вперед, но сильная рука обхватила меня за талию и дернула назад.
– Я держу тебя, – раздался хриплый голос у самого уха. – Отойди от края, красавица.
Я позволила Дексеру оттащить меня от окна, отчаянно моргая, чтобы прогнать из памяти образ падающей матери. Я развернулась и зарылась лицом в его грудь.
– Я держу тебя, красавица, – снова прошептал он, покачивая меня в своих объятиях.
Глубоко вздохнув, я отстранилась. Если мне и нужно будет поплакать, я сделаю это позже.
– Нам пора найти остальных.
Он кивнул, убирая выбившиеся пряди волос с моего лица, и взял меня за руку. Его крепкая хватка придала мне сил, необходимых для того, чтобы пройти через лабораторию и выйти наружу.
Внизу лестницы мы наткнулись на Блэйза и его группу, стоявших над парой тел. На мгновение сердце ушло в пятки, пока я не узнала в убитых Кингсли и Адама.
– Они рвались наверх, чтобы защитить лабораторию. Где Адэр? – спросил Блэйз.
– Мертва. А сыворотка уничтожена, – ответил за меня Дексер.
Блэйз медленно кивнул, внимательно вглядываясь в моё лицо, чтобы понять, в каком я состоянии.
– Я в порядке. Всё случилось так, как должно было случиться, – сказала я ему. – Где Кинан?
Блэйз махнул рукой через плечо.
– Кинан в безопасности. Он с жителями, никто из них не пострадал.
Я мысленно пробежалась по списку целей, которых мы надеялись достичь сегодня, и поняла, что в каждом пункте стоит галочка. Уверена, скоро я почувствую радость по этому поводу, но сейчас мне кажется просто нереальным то, что всё закончилось.
Сыворотка уничтожена, и Башня теперь принадлежит нам.
