Текст книги "Измена. Я ее не брошу (СИ)"
Автор книги: Лили Лэнг
Соавторы: Ани Марика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)
Глава 20
Ника. Сейчас
– Эй, как там тебя? – адвокат перед носом пальцами щёлкает. – От счастья онемела?
– Ника! – слышу встревоженный голос Дамир и, вздрогнув, перевожу взгляд на мужчин. Опускаю глаза на документы и опять на мужчин.
– Ты меня проверял! – выпаливаю разозлённо.
– Чего? – Дам, морщась, пытается удобнее сесть. Ему адвокат помогает.
– Ты с Ренатом проверял меня. Я вспомнила тот чёртов ужин! Вспомнила… Вот увидела этого… – тычу документами в варвара с почти пустой сковородкой, – и вспомнила.
– Я-то тут при чём? – недоумённо перестаёт жевать мужчина и смотрит на Дамира.
– Не нервничай, Ник. Нормально объясни. Натан, дай ей воды, – хмурит брови Дамир, зыркнув на друга.
Адвокат закатывает глаза и, подхватив стакан, протягивает. Жадно глотаю воду и слегка остужаю градус злости. Глубоко вдохнув, собираюсь с мыслями.
Тогда я витала в розовой дымке влюблённости и маленького счастья и, конечно же, решила, что лучше смолчать. Забыть о выходке Рената, ведь между нами всё зыбко. Только-только зарождается что-то воздушное, красивое и нежное. И я очень не хотела разбить наше хрупкое начало. А он… И этот чёртов Ренат!
– Я отошла в уборную в тот вечер. И Ренат подловил меня в коридоре. Наговорил разного и предложил мне сменить любовника за дополнительную щедрость, – ядовито выговариваю каждое слово, очень стараюсь справиться с собственным недугом. – Я его послала… А он заявил, что я прошла проверку. Ты гад, Асланов!
Вскочив, хочу уйти подальше. Но Дамир, подавшись, ловит за запястье и останавливает. К себе грубовато притягивает и морщится. А я, дура жалостливая, просто не хочу ему причинять ещё боли, поэтому смирно сажусь на кровать.
– Я впервые слышу о такого рода проверке. Почему ты тогда не рассказала? – сердится Дамир.
– Ты его представил почти братом. Ближе него у тебя никого нет. А я…
– А ты моя Беда! – рычит он. – Ренат ответит за всё, что тебе наговорил.
– Не надо, – мотаю головой, мне легче становится оттого, что Дамир был не в курсе инициативы друга. – Он о тебе же заботился.
– Не имел права! – ставит точку мужчина и, схватив телефон, набирает.
– Так, это всё, конечно, здорово. Но мне пора возвращаться. Документы подписывать будете или нет? – хлопает в ладоши Натан. А я смотрю на совершенно чистую сковороду. Называется, решила завтрак для нас приготовить.
– Подпиши, Ник. Не тяни. Об остальном я позабочусь, – Дам суёт в руки ручку, придерживая телефон плечом.
И я прыгаю в омут с головой. Подписываюсь на каждой странице в двух экземплярах…
– Еды нам купи, пока не уехал, – останавливает мужчина Натана. – Ник, что будешь?
– Не знаю, ничего не хочу, – устало подползаю ближе и укладываюсь под бок Дамира. Это утро вытянуло из меня все силы.
– На свой выбор, Нат, горячее, домашнее. Фруктов, овощей побольше возьми, персиков особенно, – озвучивает мой любимый фрукт. Улыбаюсь и глаза прикрываю.
– Ладно, и яиц, так уж и быть, куплю, – хмыкает Натан и уходит.
Целых восемь дней нас больше никто не беспокоит. И мы с Дамиром остаемся совершенно одни в затерянной деревушке недалеко от границ Азербайджана и России. Здесь живут этнические представители азербайджанского народа. Мало говорят по-русски и придирчиво смотрят на непокрытую девушку. Но население дружелюбное, охотно приходят на помощь.
На третий день проживания, устав от безделья, я решила убрать ту импровизированную операционную. Сложила все пластиковые брезенты и потащила во двор. Один из селян, заметив меня, пришёл на помощь, пригнал тележку и забрал всё. Объяснив на ломаном русском, что отнесет на свалку.
Дамир, правда, ругался, что я себя нагружаю. Он бы встал на ноги и всё выкинул. Вообще, пока он восстанавливался, рычал по любому поводу. Стоило мне задержаться на кухне или в других комнатах, звал меня и требовал сидеть рядом или лучше лежать под его боком. Готовить тоже не позволял, мол, у меня там тонус и другие невылеченные болячки, а я скачу горной козой. Даже рычал, если я проявляла заботу, мерила ему температуру, меняла повязки и обтирала влажными полотенцами.
Я понимала, что злится и раздражается он в первую очередь на себя. На свою слабость и беспомощность передо мной. Ведь в наших отношениях он всегда был главным. Он заботился обо мне. Он решал мои проблемы. Он приходил на помощь. И он носил меня на руках.
Да и Дамира тревожила эта нездоровая тишина. Его друг Ренат не выходил на связь. По телевизору никаких новостей о его персоне или о Валиевых не говорили. Саид тоже пропал, наверное, решил, что выполнил свой долг передо мной. Вернул в целости и сохранности, а дальше не его забота. Только Натан узнавал, как мы поживаем, и был исполнителем воли Асланова в далёком Петербурге.
По ночам Дамир плохо спал и, как только смог вставать, торчал у окна, курил и бдел. Явно ждал очередных киллеров.
Примерно на пятый день мы впервые вышли вместе на улицу. Я устала торчать дома. Да и прогулки на свежем воздухе пойдут на пользу нам обоим.
Несмотря на сложившиеся обстоятельства, такой отпуск вдали от цивилизации нам очень нравился. Мы заново знакомились. И с каждым днём наше прошлое постепенно открывалось мне.
За эти дни мы оба более-менее оклемались. Дамир вообще как огурчик, вовсю пашет, не жалея себя. Заботится обо мне, готовит и ходит за продуктами. Уколы мне ставит и про таблетки напоминает. На уборку нанял местную соседку, которая раз в два дня приходит на пару часов.
Этим утром я просыпаюсь в отличном настроении, наваливаюсь на спящего брюнета и целую в губы. Дело в том, что сегодня особенный день. Мне наконец-то можно снять фиксатор.
– Ммм? – мычит Дам, открывая один глаз, и улыбается.
Хоть мы живём вместе и спим вместе, у нас ещё ничего в плане интима не было. Мне нельзя. Но я замечаю голод в глазах мужчины. Чувствую его желания, особенно когда я вот так открыто проявляю эмоции. Вот и сейчас ощущаю, как упирается в меня его каменный орган.
– Доброе утро, – бормочу, немного краснея, и пытаюсь отодвинуться.
– Кто-то наконец дождался, – хрипит Дамир, переворачиваясь и притягивая меня обратно. Он с лёгкостью отстёгивает бандаж и выкидывает куда-то в дальний угол.
– Да-аа! – блаженно восклицаю, прикрыв глаза. Не сдерживаясь, стону от тёплых пальцев, что так приятно разминают и гладят шею.
– Ты меня убиваешь, Бедовая, – выдыхает тяжко Дам, носом в висок утыкаясь.
– Прости, – краснею, губу закусив.
– Я в душ, – рычит мужчина, чуть сильнее сдавливает шею пальцами. Целует грубовато в губы и, откатившись, встаёт.
С улыбкой провожаю его голую спину с двумя красноватыми, почти затянувшимися ранами от пуль. И, не дав себе передумать, вскакиваю. Голова кружится, приходится немного сбавить обороты. Всё же ещё остались последствия от аварии и комы. Пью свою таблетку, которую Дамир с ночи оставляет на тумбочке. Очень дотошно следит за моим здоровьем.
И, оставив пустой стакан, медленно добираюсь до ванной комнаты. Давлю на ручку, проверяя: закрыто ли. На мою удачу дверь с тихим щелчком открывается. Мужчина стоит ко мне боком, держится за стенку одной рукой, второй дрочит. Голова опущена, а на затылок льётся вода из душевой лейки.
Меня так впечатляет эта сцена. Я просто останавливаюсь и смотрю на сей процесс. Щёки опаляет жар собственного возбуждения. Неосознанно подхожу ближе и, только когда еле тёплые капли от душа брызжут в лицо, прихожу в себя. Встрепенувшись, поднимаю голову и сильнее краснею, так как Дамир меня тоже замечает. И пристально смотрит своими потемневшими серыми глазами.
– Иди ко мне, – хрипит мужчина.
И я иду, скидываю сорочку на лямках, трусики. Дамир протягивает раскрытую ладонь и помогает мне забраться к нему. Запирает своим телом, прижимает спиной к кафелю. Тянет за пальцы и направляет на свою плоть.
Облизнув губы, обхватываю горячий орган мужчины. Двигаю медленно, стараюсь поймать его ритм.
Дамир набрасывается на губы, словно изголодавшийся зверь. Словно от нашего поцелуя зависит его жизнь. Жадно, грубо, языком глубоко толкается. Жёстко сминает и прикусывает губы. Спазмами отдаёт низ живота. Я плавлюсь от поцелуя, в воск превращаюсь.
– Сожми сильнее, – выдыхает, гладит везде большими ладонями, стон вырывая.
Сжимаю крепче, большим пальцем задеваю уздечку и головку. Двигаю рукой. Он сам толкается, помогает.
– Да, Беда, вот так, девочка, – подбадривает, не переставая целовать.
Ёрзаю, ощущая, как моё возбуждение течет по бёдрам. Меня основательно потряхивает. Мужские пальцы, корябая лобок, задевают чувствительный бугорок, подпрыгиваю, сбиваясь с ритма. От губ отрываюсь и немного болезненно прикладываюсь затылком об кафель.
– Тише, маленькая. Не сильно ударилась? – Дамир зарывается в волосы и массирует кожу головы.
– Нет, всё… Всё хорошо… Я хочу… – дышу с надрывом, чувствуя, как теряю способность говорить. Впервые за последнюю неделю. Перехватив его руку, направляю вниз.
– Раздвинь ножки, – шепчет в губы. Подчиняюсь, держась за плечи.
Его пальцы плавно подбираются к самому сокровенному. Давят и трут. Тихо застонав, выгибаюсь. Электрические разряды проносятся по нервам, разрывая на кусочки.
– Безумно красивая, возбуждённая, моя Ника, – урчит Дамир, глубже проникая, размазывая влагу по складочкам и едва задевая стеночки.
– Дам, – всхлипываю, ощущая его пальцы в себе.
– Сейчас, малышка, – шепчет Дамир, удерживая одной рукой, чтобы я тут не свалилась. Целует ласково, совсем нежно, будто вспомнив, что я немного покалеченная.
Он вновь возвращается к чувствительному бугорку. Надавливает и трёт. Ускоряется, заставляя вскрикнуть. Ноги подгибаются от пронизывающего нутро удовольствия.
– Сожми его, – требовательно шепчет, продолжая мучить меня. Смыкаю пальцы на члене и вновь начинаю двигать рукой. – Умница, – целует в щёку, неотрывно смотря, как я жадно глотаю воздух и выгибаюсь от порочных касаний.
– Дам, – в голове туман, перед глазами всё плывёт. Слова теряются.
– Я держу тебя, отпусти себя, – подбадривает, понимая без слов, и сильнее надавливает.
Меня окончательно размазывает в подступающем оргазме. Тихо вскрикнув, конвульсивно повисаю в руках Дамира. Меня будто в невесомость выбрасывает, и он – единственный мой якорь, удерживающий в реальности. Сквозь туман удовольствия чувствую горячую сперму на бедре, улыбаюсь блаженно, окончательно повиснув на мужчине.
– Ты как? – спрашивает Дам, убирая мокрые волосы с лица и удерживая голову.
– Я? – облизываю губы, расфокусированным зрением таращась на хмурое, встревоженное лицо мужчины. – Прекрасно. А ты…
Усмехнувшись, Дамир целует в губы и, завернув в полотенце, выносит из ванной. Я засыпаю раньше, чем мы добираемся до спальни.
Просыпаюсь в обед. Совершенно одна. Сонно осматриваю комнату. И, потянувшись, накидываю на голое тело шёлковый халатик. Это мне Дамир купил, когда поехал в ближайший торговый центр за продуктами. Много чего купил на самом деле, а старую безликую одежду мы с чистой совестью сожгли.
Спустившись, обыскиваю дом и замечаю дым с улицы. Дамир обычно выходит курить на крыльцо. Без задней мысли толкаю дверь и выскакиваю к нему. Оторопело останавливаюсь, смотря на наставленное дуло пистолета.
– … Представь моё удивление, когда Натан показал нам твою последнюю волю. Ты передал всё шлюхе! – орёт как потерпевший Ренат, размахивая оружием.
– Дам, – задрожав, вжимаюсь в его спину и чувствую торчащую из-за пояса рукоять пистолета.
– В дом зайди! – приказывает Дамир, чуть смещаясь и закрывая собой.
– Её это не спасёт, – усмехается мужчина. – Ты искал меня? Хотел к ответу призвать? Да, я проверял её. Ради тебя старался!
Дрожащими пальцами вытаскиваю из-за пояса Дамира пистолет. Мужчина каменеет, чувствуя мой манёвр.
– Тебя никто не просил, – цедит Дам, одну руку отводит чуть назад. Вкладываю оружие в руку любимого. Он сжимает вместе с моими пальцами. Передаёт немного своего тепла и уверенности. – Ты отпустишь её, остальное мы решим между собой.
– Чёрта с два! Я пристрелю тебя, получу от Валиевых вознаграждение. А её отдам Динаре. Просто представь, что с ней сделает твоя жена! – Ренат опять направляет пистолет на нас, но его отвлекает шум подъезжающей машины.
Дамир рывком отталкивает меня в дом и хлопает дверью, отрезая от себя. Не удержавшись на ногах, вскрикиваю, спотыкаюсь о порог и падаю на пол, больно приложившись копчиком. Тупо таращусь на закрытую дверь и вздрагиваю от двух оглушительных выстрелов.
Глава 21
Ника
Сколько я так сижу? Минута? Две? Возможно, меньше. Но не могу подняться. Просто физически не могу заставить себя встать и открыть чёртову дверь. А за ней – неестественная, тягучая, давящая тишина. Во всём доме такая тишина. Только моё прерывистое, чуть шелестящее дыхание едва-едва слышится.
Я жду. Жду, когда Дамир зайдёт в дом. Обнимет, скажет: «Всё кончено». И поцелует. Жарко и нежно. До сбитого дыхания. Но его нет. И с каждым ударом сердца мне становится всё страшнее и страшнее.
Вздрагиваю от скрипнувших ступенек. Кто-то поднимается на крыльцо. Задерживаю дыхание. Я вся в фарфоровую куклу превращаюсь в этом томительном ожидании. Дверь распахивается, и я уже по обуви понимаю: это не Дамир.
Задыхаюсь, раскрываю рот и смотрю на Саида сквозь пелену слёз. Здоровяк поднимает меня. Говорит что-то. Несет куда-то. Сажает на скрипучий диван, суёт в руки стакан воды и садится на корточки передо мной.
– Пей! – в третий раз требовательно рявкает, сжимая мои пальцы, держащие стакан. Просто руки трясутся, и вода почти вся расплескалась.
Перевожу более осмысленный взгляд на мужчину и вскакиваю. Немыслимым образом перепрыгиваю его и бегу. Бегу на улицу. Бегу к нему. Я не верю.
Прямо в прихожей меня, как котёнка, перехватывает Саид. Тяжёлой рукой под грудью подхватывает и держит. Я кричу. Кричу громко, с надрывом. Вою, словно раненый зверь. Бьюсь, пытаясь вырваться.
Саид сильнее. И легко уносит меня обратно. Поднимается вместе со мной на второй этаж. Толкает на кровать, я снова бегу к двери, но он перехватывает и опять толкает. Удерживает за плечи, заставляя сидеть. У меня нет сил с ним бороться. Нет сил противостоять. Но оставаться здесь не хочу. И слушать его не хочу. Выполнять его приказы и быть послушной не хочу.
Саид насильно заставляет выпить стакан с мутной водой. По привкусу понятно, там явно какая-то таблетка растворена. Через несколько минут истерика моя затихает. Голова, правда, болит. И живот спазмами отдаёт.
– Я соберу вещи, и мы уедем, – сквозь шум в ушах и эхо в голове слышу рокочущий голос мужчины.
– Я не могу потерять его, – проглатывая окончания и теряя буквы, бормочу, уставившись в одну точку. – Отвези меня в больницу. Я не могу потерять его.
– Дамир не в больнице, Ника, – Саид садится передо мной на корточки и в глаза заглядывает.
– Я знаю. Он там, – проглатываю ком в горле и перевожу взгляд на окно. – Но я говорю о ребенке. Отвези…
Всхлипнув, сгибаюсь пополам и отключаюсь окончательно.
Просыпаюсь в очередной палате на больничной койке. Осматриваю помещение, натыкаясь взглядом на дремлющего Саида. Кажется, мне приснились наши восьмидневные каникулы с Дамиром. Кажется, не было их. А мой больной поврежденный мозг всё это выдумал. Пусть будет так. Пусть это будет выдумкой, тогда Дамир всё ещё будет жив.
Не сдержавшись, всхлипываю, и бугай сразу же просыпается. Смотрит чернющими глазами, всё нутро пробирает.
– Мой ребенок?
– Всё с ним хорошо. Ты вовремя сказала.
– Зачем ты приехал?
– Как только Натан огласил информацию о полной передаче всех акций и активов Дамира, Ренат рассказал семье, где вы прячетесь.
– Я слышала два выстрела, – интересно, чем меня накачали. Я совершенно спокойна.
– Одним из них я убил Рената, – Саид так легко признался в совершенном преступлении. И не боится, что я заявлю на него. Сдам в полицию и его посадят.
– И что теперь? – поднимаю голову, смотря в чёрные глаза как бы мужа. – Ты будешь прятать меня от своей семьи? Зачем тебе это? Зачем ты женился на мне? И женился ли – большой вопрос! Зачем в медкарту вписал себя отцом моего ребенка?
– Теперь ты будешь восстанавливаться и проходить реабилитацию здесь. Жить будешь рядом с центром, я снял квартиру. Как только тебе разрешат летать, купишь билет и вернёшься домой. В Петербург, – Саид встаёт и разминает шею. Отходит к окну и, открыв форточку, закуривает. – В тот день Динара была очень возбуждена и зла. Дамир её прямо на дороге высадил, предложив поймать такси. Тараторила о сломанной машине. Я предложил одолжить свою и подъехал к ней. Заметив тебя, Дина поменялась в лице и… Я лишь успел сесть рядом, прежде чем она вдавила газ в пол. Поняв, что она хочет сделать, выкрутил руль, но тебя всё равно задело.
– Задело, ага, – с сарказмом комментирую. Саид оборачивается, бросает хмурый взгляд.
– Динара клялась и божилась, что сама не поняла, как такое получилось. Сторож этот поднял вой. Чтобы быстрее замять инцидент, взял вину на себя, вызвал скорую, заплатил сторожу, чтобы ментам не звонил. Пока ждали скорую, прибежал Егор. Он-то и рассказал, что ты беременна от Дамира. Динара ещё больше испугалась, у неё истерика началась. Я отправил сестру вместе с тобой в одной скорой, – мужчина прерывается, докуривает и, выкинув бычок, разворачивается. – Когда я, замяв всё случившееся, приехал в больницу, ни тебя, ни Динары не было. Диспетчер передал слова бригады, что обе пациентки от госпитализации отказались.
– Переходи сразу к той стадии, где ты женился на мне, пока я была в коме, – не знаю почему, но я его больше не боюсь. Во мне будто стоп-кран сломался, и напалмом выжгли все эмоции.
– Я люблю Динару. Она моя единственная младшая сестрёнка. Но когда я узнал, какие планы строит семья, то решил защитить тебя. И оформил задним числом наш брак. К тому же, так было легче организовывать твоё лечение в клинике, перелеты и прочую бюрократию.
– Можно было просто рассказать Дамиру, где я? Почему ты этого не сделал? Зачем всё так усложнять⁈ – перебиваю, всё еще не понимая мужчину. – Ты ведь меня не знал! Я любовница мужа твоей любимой единственной сестрёнки. К чему так стараться, своей свободой жертвовать и идти против семьи?
– Сильно тебя Дамир защитил? – спрашивает совершенно спокойно. А я вздрагиваю как от пощёчины. Губу с силой закусываю и отворачиваюсь. Саид подходит ближе, поднимает голову за подбородок, заставляя в глаза его смотреть. – Остальное не важно, Ника. Мои мотивы не важны. Если тебе больше ничего не нужно. Мне пора на самолёт.
Глава 22
Ника
Я остаюсь совершенно одна. В чужой стране, с безлимитной пластиковой картой, чистым телефоном, в который забиты только два номера, и ключами от снятой квартиры. В душе разливается просто мёртвая пустота. Саид, конечно, тактично не говорил о Дамире и о том, что с ним стало. Хотя… где этот амбал и где такт? Скорее всего, боялся вызвать очередной приступ истерики. И я не смогла спросить напрямую.
Потому что жить с небольшой иллюзией, что любимый жив, легче, чем знать правду. И я цепляюсь за эту иллюзию, верю, что как только всё уладится, он разберется с родственниками своей жены, то сразу же явится к нам. Ко мне и к нашему головастику, что так отчаянно цепляется за жизнь. А значит, и мне нужно цепляться. Выздороветь, встать на ноги и позаботиться о себе, о нас.
Около двух месяцев я провожу в реабилитационном центре. Хожу на все процедуры, занимаюсь со специалистами, сдаю всевозможные анализы и, самое главное, консультируюсь с гинекологом. Я полностью посвящаю всё время своему здоровью. Правильно и сбалансировано питаюсь. Пью витамины. И записываюсь на плавание, так как вода снимает нагрузку и тонус.
Стараюсь занять каждую свободную минуту. Потому что наедине с собственными мыслями и одиночеством накатывают депрессия и бессонница. Я могу проплакать всю ночь, проклиная Асланова и весь их мир, в который попала по его вине. И каждый новый день без него я чувствую, как теряю веру. Веру в то, что он жив. В то, что он вернётся ко мне.
В конце декабря мой куратор в центре объявляет о полном выздоровлении и разрешает вернуться домой. Честно говоря, часть меня очень хочет в Петербург. К подругам. Ведь каждый Новый год мы празднуем вместе, а они даже не знают, где я нахожусь. Саид не разрешил выходить на связь ни с кем, кроме него или Натана. Да и я скучаю по родине.
Другая же часть меня трусливо желает отсидеться в безопасности. А лучше – вовсе обрубить все концы и улететь куда-нибудь в Европу. Сменить имя, внешность и забыть всех как страшный сон.
Только удерживает то, что Дамир доверил мне огромное мультимиллионное состояние, и подвести его я не могу. Даже если он всё-таки мёртв, не имею права прятать голову в песок и оставлять всё на самотёк. Удивительно, как травмирующие события в жизни меняют человека. Ради него, ради себя, ради нашего сына обязана выйти, заявить, отстоять и отомстить.
Двадцать девятого декабря я звоню Натану и предупреждаю о своём возвращении. Саида в курс не ставлю. Просто не хочу. Я не знаю, какие он преследует мотивы. Но он Валиев. А значит, мой враг.
Тридцатого декабря прилетаю к себе на историческую родину. Домой. В холодный, пасмурный, как и моё настроение, Петербург. Глубоко вдыхаю морозный воздух и прикрываю глаза, чувствуя, как кружится голова от переизбытка кислорода.
– Вот мы и дома, – шепчу, поглаживая заметно округлившийся животик.
Нам уже целых шесть месяцев. Сын вовсю пинается, показывая недюжинную силу и активность. А я, как никогда раньше, чувствую себя здоровой, бодрой, сильной и готовой противостоять всему миру.
– Выглядишь беременной, – изрекает вместо приветствия один нахальный адвокат, встречая меня возле ленты багажа.
– Да ты капитан очевидность, – фыркаю, закатывая глаза. И глупо улыбаюсь, будто после долгой разлуки встретилась с самым близким человеком. Хотя мы с Натаном виделись всего лишь раз и около пяти раз созванивались.
– Не пугайся сейчас, – склонившись к уху, выдаёт он, и мы выходим из аэропорта.
Не успеваю задать уточняющие вопросы, как десяток мужчин и женщин в тяжёлых куртках, с микрофонами да камерами набрасываются на нас. Натан пытается взять удар на себя, а я немного теряюсь от неожиданности. Кое-как укрыв меня, мужчина доводит до парковки и помогает забраться в свой внедорожник.
– Что это было? – облизнув губы, кошусь в зеркало заднего вида.
– Это, дорогая моя, то, с чем тебе придётся столкнуться в войне с законной женой Асланова, – заявляет Натан и со свистом выезжает на трассу.
Остаток пути мы преодолеваем в молчании. Я утыкаюсь носом в стекло и разглядываю зиму в Петербурге. Улыбаюсь собственным мыслям, когда проезжаем знакомые улочки с уютными ресторанчиками, в которых мы частенько проводили наши свидания с Дамиром. Он жив. Просто сейчас не может подвергать меня опасности и быть рядом. За ним охотятся, а я могу попасть под удар. Как в том домике. Вот такую сказку я себе придумала. Эта сказка поддерживает во мне силу духа и уверенность в завтрашнем дне.
– Это явно не мой район, – замечаю я, когда Натан останавливается возле зеркального и громадного бизнес-центра, принадлежащего Асланову.
– Ты владелица этого здания, дорогая. Так что это точно твой район. И потом, обладатель лишних нулей в банке не может жить на Дыбенко, – снисходительно замечает адвокат.
– И ты туда же, – закатываю глаза, искренне обижаясь за свою личную небольшую жилплощадь. Дамир тоже считал мой район опасным для молодой девушки и почти сразу же предложил съехать куда-нибудь в нормальный ЖК с охраняемой территорией. – Так зачем ты меня сюда привёз? И откуда Динара узнала о моём возвращении? Я ведь только тебе сообщила.
– Ты скрывала? – удивляется Натан, заезжая на подземную парковку. – Неважно, Динара не знает. Во всяком случае, до сегодняшнего утра не знала. А репортёрам информацию подкинул я. Прежде чем ты начнёшь пыхтеть, как закипающий чайник, просто выслушай меня. Никто о тебе не знает, никто не видел тебя. И для всех ты прожжённая мошенница, обманувшая семью. Укравшая их капиталы и, возможно, даже заказавшая Асланова. Именно такие слухи ходят в обществе, и ты прекрасно знаешь, кто именно их распускает. Динара сейчас самая обсуждаемая и любимая обществом безутешная беременная вдова.
– И чего ты добился, показывая меня, выходящую из аэропорта? – закусываю губу и отворачиваюсь. Я ведь знала, что столкнусь с Динарой. Знала и считала, что готова к этому.
– Показал хрупкую, молодую, наивную девчонку с пузом. Без косметики, без брендовой одежды и без украшений. Показал настоящую тебя. Это даст нам небольшую фору, чтобы выявить тех, кто лоялен семье Валиевых, а кто принимает новую политику партии. И да. Советую после знакомства с советом директоров и акционеров отправиться на шоппинг.
– Это ещё зачем? Бренды и украшения мне ни к чему.
– Тебе, может быть, и нет. Но завтра ты празднуешь свой первый Новый год в статусе жены и части семьи Валиевых. Они устраивают благотворительный вечер и празднование Нового года в своём загородном доме, – буднично сообщает Натан и паркуется на свободном месте.
– Я туда точно не поеду. У меня другие планы, – скрещиваю руки на груди и кривлюсь от перспектив. Там меня точно с лестницы спустят или в клетку посадят. А лучше сразу пристрелят, чтоб не мучилась.
– Будешь прятаться, Валиевы почувствуют твою слабость и сожрут с потрохами. Дай им то, что они хотят. Иди прямо в логово зверя и покажи свою силу, – адвокат вещает очень убедительно и выглядит серьёзным. С минуту колеблюсь, смотрю на мужчину, закусив губу. Он не торопит. Будто чувствует мою внутреннюю борьбу.
– Ты пойдёшь со мной? – спрашиваю нерешительно.
– С тобой не пойду, но я буду там, – подмигивает Натан и выскакивает из машины.
