Текст книги "Измена. Я ее не брошу (СИ)"

Автор книги: Лили Лэнг

Соавторы: Ани Марика
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Глава 9
Дамир

Оставшись совершенно один, двигаю ближе ноутбук и вместо того, чтобы занять себя работой, открываю браузер с сохранённой вкладкой с социальной сетью. Смотрю на фотографию улыбающейся Ники. И мысленно перемещаюсь в прошлое:

– Знаешь, это очень странно, что в 2024 году у кого-то нет никаких аккаунтов в социальных сетях. Даже в одноклассниках, – ворчит беззлобно Ника, прижавшись к боку и листая свой телефон. – И очень подозрительно. Крис говорит, если мужчина скрывает свою жизнь – это первый звоночек.

– Ты же уже прочла все новости обо мне, – посмеиваюсь, наблюдая из-под опущенных ресниц.

– Угу, – фыркает, закатив глаза, – особенно понравилась статья «Восемь известных любовниц Асланова». Когда ты успеваешь работать вообще?

– Не работаю, скачу по любовницам, – хмыкаю и, подтянув её, на себя сажаю. Ника вскрикивает, роняет телефон и за плечи цепляется.

– Я ещё не дочитала статью, там тебя два раза поженили и три раза развели, – улыбается, разглаживает морщинку между бровями и короткими ногтями в щетину зарывается.

– Хватит заниматься ерундой, малыш. Сейчас я с тобой, остальные не интересуют, – прикусываю подбородок, к себе притягивая. – Лучше скажи, ты подумала о моём предложении?

– Съехаться? – шепчет, облизывая губы и очаровательно краснея, – Да… Нет… Всё слишком быстро, Дам. Мы встречаемся только месяц.

– Мне не нравится, что ты после работы добираешься в этот неблагополучный район. Давай хотя бы сниму тебе квартиру где-нибудь в нормальном ЖК с охраняемой территорией.

– Нет, – хмурится и упирается ладонями в грудь. – Дай мне ещё время подумать, ладно?

– Ладно, подумай, посоветуйся с подругами. Если им для оценки моей порядочности нужны социальные сети, создай, – сдаюсь я и протягиваю свой телефон.

– Нет, будь моим загадочным мужчиной мечты, – искренне хихикает Ника. За шею обнимает, в волосы на затылке зарываясь.

Меня от её близости и ласки кроет, как молодого юнца. Нетерпеливо тянусь, чтобы смять сочные губы, выпить тихий сладкий всхлип. И услышать заветный, чувственный, чуть с придыханием стон: «Дам…»

Всплывающее уведомление сбивает всё возбуждение от прошлых воспоминаний. Чертыхнувшись, фокусирую взгляд на экран.

«Вероника Ярова опубликовала новую запись».

Два месяца молчания, и в тот же день, когда я нашёл зацепку, она объявилась. Медлю, не знаю, чего жду. И не знаю, что хочу увидеть?

Моя злость так и не выветрилась, хоть желание найти девчонку грызло изнутри. Найти и в глаза её зеленые взглянуть. Ответы получить и заставить ответить за предательство.

Кручу скроллом вниз и сжимаю кулаки до побелевших костяшек. Челюсть сжимаю так, что зубы скрипят. На фотографии моя девочка доверчиво жмётся и сладко спит на чужом плече. Мужика не видно, похоже, он снимал.

Ноутбук летит в стену. Вслед за ним остальная канцелярия. Звоню ребятам, что до сих пор в Египте ищут следы парочки, и отменяю поиски. Нет их там, эта хитрая бестия всё продумала. И авария, скорее всего, липовая, чтобы следы запутать.

На глаза попадаются смятые документы, что принесла Динара. Вновь беру их в руки. Верчу снимок УЗИ, прикрепленный в уголке теста. Не верю, что этот человечек – моё творение. Не верю, что жена от меня беременна. Но… дьявол! этот снимок переворачивает душу наизнанку и даёт мне маленькую надежду обрести что-то своё, родное, не навязанное. Семью. Настоящую.

– С кем ты дрался на этот раз? – насмешливо спрашивает Ренат, заходя без стука и осматривая разбросанную технику.

– С самим собой, – буркнув, убираю документы в сторону и поднимаюсь. Перевожу взгляд на стоящего за спиной друга мужика. Местного сторожа моего двора. – Добрый вечер, Матвей.

– Здравствуйте, Дамир Маратович, – не поднимает головы старик. – Я… я не знал ничего о ней.

– Не трясись, расскажи всё, что знаешь, опиши водителя и всё, что помнишь, и пойдёшь домой.

– Я жить хочу, Дамир Маратович!

– Не тех ты людей боишься, – хмыкаю, нависая. – Расскажешь всё, денег получишь и живым домой вернешься. Откажешься – прям тут тебя порешаю и в ковер закатаю. Давно в Петербурге трупов не находили.

Старик быстро сдаётся. Вздыхает тяжко и, сев в кресло, начинает свой рассказ. Ника с чемоданом выбежала на дорогу, он помочь ей хотел, но девушка отмахнулась, заявив, что её ждут.

– Он её точно убил, на скорости гнал. От такого удара не выживают, – тараторит Матвей, вытирая платком вспотевший лоб.

Переглядываюсь с другом. Не сходятся показания. Этот говорит, что удар сильный был, а скорая до больницы не довезла. Значит, вмешался кто-то? Тот водила? Решил скрыть аварию до конца?

– Марку и номер машины запомнил?

– Да, чёрный гелендваген, – кивает активно мужик, жмурится и вспоминает частичный номер. – Он из ваших был. Ну, азер или татарин, я плохо в них разбираюсь. Не русский, в общем.

Рассказав всё, Матвей получает вознаграждение и уходит, оставляя нас с Ренатом наедине. Мой друг уверенно идёт к бару, разливает по стаканам виски и, вернувшись, протягивает один мне.

– Расскажешь, что приключилось с ноутом и канцелярией? – буднично спрашивает, занимая свободное кресло.

– Не пережил мою злость, – буркнув, глотаю залпом алкоголь и морщусь. Вообще редко пью, так как плохо переношу крепкие напитки и буйным становлюсь. Но сейчас мне просто необходим допинг, чтобы пережить семейное торжество и не сорваться ни на ком.

– Есть мысли, что там произошло в тот день? Я уже ничего не понимаю. Все факты, фотографии, выписки с банковских карт и сотовых операторов говорят одно, а старик толкует совершенно другое.

– Может, не сильно и пострадала твоя. Лёгкая авария, а этот спьяну увидел другое? – пожимает плечами друг. – Ну, вряд ли бы полумёртвую отпустили и не довезли до больницы.

– Разберемся. Машину и водилу ищи, я в долгу не останусь. Ты знаешь.

– Слушай, Дамир, два месяца прошло. Девка твоя не хочет, чтобы ты её нашёл, оставь, забудь. Давай я тебя с другой познакомлю, – предлагает Ренат, подавшись вперёд.

– Ещё раз назовёшь её девкой – кадык вырву, – зло рычу, перехватывая лучшего друга за горло. – Пока в глаза её не посмотрю, не оставлю и не забуду.

– Что в ней такого? – сипит Рен, сдерживая за кисть. – Да пусти ты! Чего тебя заклинило-то? Молодых и красивых целый город. Любая согласится.

– Не понять тебе, пока такую не встретишь, – оттолкнув его, падаю обратно в кресло.

– Налить тебе ещё? – потирая шею, спрашивает друг и направляется к бару.

– Нет. У меня семейный ужин, – кривлюсь и, стукнув по столику стаканом, встаю.

– Неужто помирились? – ухмыляется Ренат, удивлённо останавливаясь на полпути.

– Динара, возможно, беременна от меня.

– Вот это номер, чтоб я помер! – гогочет товарищ. – За каким тебе тогда любовницу искать? Всё-всё, молчу. Ищем дальше. Роем носом землю и всё такое, – тут же включает заднюю и поднимает руки, сдаваясь.

– Кстати, пока не забыл, – щёлкнув пальцами, выуживаю телефон из кармана и набираю службу безопасности, – Лёва, привет, пришли мне записи с камер, установленных в моем доме, от восьмого августа. Да, все.

– Это ещё зачем? – спрашивает Ренат, как только я отключаю связь.

– Динара утверждает, что пришла ко мне после тебя. Ты её видел?

– Нет, но я в хлам был, не помню даже, как добрался до дома. Хорошо, не ограбили. Лучше бы у тебя остался.

– Лучше бы, – задумчиво соглашаюсь.

Ренат долго не задерживается. Перекинувшись парой фраз, мы расстаёмся. Возвращаю ноут с треснувшим экраном обратно на стол, сворачиваю чёртову страничку. Нужно удалить и больше не заниматься хернёй. И открываю почту. Лёва оперативно выслал необходимые файлы.

Верчу до нужного момента и включаю. Динара и вправду пришла ко мне. Уверенная в себе, прошла мимо, сморщив нос, и затерялась в моей спальне. Где никто из женщин не ночевал. Да и никто и никогда не переступал порога этой квартиры. Она была только моя. Как и Ника, которую я привёл. Около пяти минут я пил на кухне в одиночестве, Динара выходить не спешила. Шатаясь, пошёл за ней. Жаль, камер в спальне нет.

Перематываю в быстром режиме до момента, когда Дина выходит. Босая, с растрёпанными волосами и в мятом платье. Четыре часа ночи на часах. Удивительно, что не осталась, чтобы с утра начать мозг ложкой выедать. Похоже, настолько я был плох, что она решила свалить в такую рань.

Телефон вибрирует от сообщения. Вспомнишь ведьму, она тут же даст о себе знать. Открываю мессенджер. Но в глаза бросается совершенно другое:

«Ника в сети».

Глава 10
Ника

Около недели я приглядываюсь к «мужу». С расспросами не лезу, веду себя тише воды, ниже травы. Саид временами отлучается, но всегда, только когда к нам приходит домработница. Женщина разговаривает на незнакомом для меня языке: то ли арабском, то ли турецком. Не понятно. Она убирается и готовит, уходит после прихода мужчины. На меня не обращает никакого внимания.

По вечерам Саид выводит меня на прогулку к морю. И даже скупо отвечает на некоторые вопросы. Но теперь даже не понятно, правду ли говорит или нет.

А днём я сижу дома и смотрю телевизор. Скучно совсем. И никакой реабилитации. Саид каждое утро даёт несколько таблеток, мол, они для мозга. Но я боюсь их принимать после услышанного диалога, поэтому всё летит в унитаз.

Наверное, я глупая, из-за собственных страхов замедляю выздоровление. Потому что вчера начались головные боли с эхом в черепушке. Сегодня живот жутко заболел и месячные пришли.

Кое-как спустившись вниз, останавливаюсь возле работающего за ноутбуком Саида. Мужчина мельком осматривает меня, продолжая что-то печатать.

– Выглядишь ужасно, – делает комплемент «муж».

– Ты можешь в аптеку сходить? Или дать немного денег, я сама схожу, – лепечу, держась за его плечо, меня ещё шатает немного.

– Зачем тебе в аптеку? Все выписанные лекарства у меня, – отрывается от ноутбука и вновь осматривает.

– У меня месячные пришли, прокладки надо купить, – вздыхаю, слегка покраснев. Всё же неуютно о своих «делах» говорить чужому человеку.

– Как месячные? – Саид вскакивает и хватает за плечи, – Что ты такое несёшь, женщина⁈

– Мне больно, – морщусь и передёргиваю конечностями, пытаясь скинуть его руки. – Месячные – это естественный биологический процесс… Ах! – боль скручивает меня, заставляя замолчать

Саид впервые проявляет искреннюю тревогу и волнение. Он переходит на незнакомый язык и покрикивает на домработницу, меня подхватывает на руки и выбегает из дома. Аккуратно укладывает на заднее сидение машины, подложив спортивную сумку под ноги, странно, почему не под голову, но сейчас и вправду плевать. И быстро газует.

Мы добираемся в клинику, муж вновь несет меня на руках. Громко и грозно на незнакомом языке требует срочно врача. Объясняет что-то, приказывает и суёт деньги. Меня немедленно везут на узи, ставят какие-то капельницы.

– Что происходит? – бормочу, загибаясь от боли. – Зачем узи? Что в капельнице?

Мои вопросы остаются без ответа. Саид нависает над медперсоналом грозной горой и покрикивает, явно пугая всех присутствующих.

– Саид, объясни, пожалуйста, – с мольбой обращаюсь к единственному близкому и понимающему меня человеку.

Но он тоже игнорирует или не слышит. А потом заходит взрослая женщина, цепким взглядом осматривает весь бедлам вокруг меня и, громко гаркнув, выгоняет всех. Даже Саида.

Я благодарно и вымученно улыбаюсь ей. Так как от мельтешения и громких голосов голова ещё сильнее раскалываться начала. Женщина не обращает внимания на мои улыбки, обходит койку и садится возле аппарата узи. Листает мою медкарту, головой качает, бросает совершенно новые жалостливые взгляды.

– Подними рубашку, – с акцентом просит.

– Вы говорите по-русски, – радуюсь почти до слёз и задираю блузку. – Скажите, что со мной? Это не месячные?

Женщина смотрит как на глупую и качает головой. Мажет аппарат специальным гелем и прижимает к низу живота. Давит немного, усиливая боль. Терплю, жмурюсь.

– Смотри, – приказывает, распахиваю глаза и дыхание задерживаю.

– Я беременна, – выдыхаю, таращась на экран монитора. Вижу большую головку и крошечное тельце. Даже отростки будущих конечностей проглядываются. – Но как…

– Как? – усмехается гинеколог.

– Я была в коме почти два месяца, – бурчу, ей смешно, а я поверить не могу.

– Срок пятнадцать недель. Но есть угроза выкидыша. Я госпитализирую тебя, подлечишься.

Киваю. Врач передаёт салфетку и выходит. Ко мне заходят медсёстры и прямо на койке увозят из процедурной. Замечаю в коридоре хмурого Саида, он внимательно слушает гинеколога, замечает меня и провожает тяжелым взглядом.

Девушки устраивают меня в палате, ставят-таки капельницу и удаляются. Прижимаю ладони к животу. Я не помню себя, кем была и откуда. И родных у меня нет, зато есть этот головастик, что рос во мне, пока лежала в коме. За жизнь цеплялся. И мне нужно бороться за нас. Наверное, Саид – отец, поэтому так переволновался. И тот разговор вносит немного ясности. Он хочет забрать моего ребенка себе. Нужно поговорить с ним.

Через полчаса в палату заходит мой как бы муж. Кладёт пакет с вещами, разными вкусностями и соками. Садится рядом, ладонь большую на лоб кладёт, смотрит строго. Как на провинившегося ребенка.

– Ты знал, что я беременна? – спрашиваю, губу закусив. Кивает. – Почему не сказал?

– Тебе не нужен этот ребенок, – бурчит, губы поджимает и в глаза не смотрит.

– Не правда! – вперёд подаюсь, за руку его хватаю. – Он мне очень нужен. Я не помню прошлого, но точно знаю, что никогда не откажусь от него!

– Не истери! – тихо рявкает и, вскочив, отворачивается.

– Ты… – сглатываю ком в горле, – ты хочешь его забрать. Но ему нужна мама. Ему нужна я. Не отбирай его, Саид. Я буду послушной женой. Больше не буду выскакивать на дорогу и бросаться под колёса.

– Замолчи! – грубо затыкает мужчина и быстро выходит, громко хлопнув дверью.

Отворачиваюсь к стенке, вся сжимаюсь и, больше не сдерживаясь, плачу.

Слёзы отбирают последние силы, и когда боль притупляется, я отключаюсь. Просыпаюсь поздним вечером и замечаю сидящего в тени Саида. Мужчина дремлет, подперев кулаком голову. Наверное, боится, что сбегу, поэтому охраняет.

Тянусь к тумбочке за бутылкой воды, и скрип койки будит его. Наши взгляды сталкиваются, он тут же пружинисто вскакивает и, перехватив бутылку, наливает в стакан.

– Спасибо, – сиплю, глотая воду.

– Никто тебя с ребенком не разлучит, – вдруг заявляет Саид и возвращается в своё кресло. Мне очень хочется верить, и я даже ощущаю некое облегчение. Улыбаюсь потрескавшимися и саднящими губами. – Хочешь чего?

– Да, в туалет, – морщу нос, смущённо посматривая. Но мужчина ничего не говорит, подхватывает на руки и заносит в небольшую уборную.

Пока я привожу себя в порядок, мужчина включает телек, слышу бубнёж за стенкой. И вот что удивительно: мы эти дни смотрели то ли турецкий, то ли азербайджанские каналы. А здесь включается русский канал, и диктор бодро вещает об открытии новых, полностью оснащённых последней медицинской техникой корпусов в одной из больниц Санкт-Петербурга.

Приоткрываю дверь, желая послушать, что творится на родине, и застываю, жадно прикипев к экрану. Показывают министра здравоохранения и мужчину в компании сестры Саида.

– Недавно стало известно, для кого был всё-таки открыт корпус неонатологии. Источники, близкие к семье Аслановых, утверждают, что пара ждёт долгожданное пополнение, – тем временем продолжает диктор.

Покачнувшись, толкаю сильнее дверь, та бьётся об косяк, а я падаю на холодный пол. Саид чертыхается и бежит ко мне. Темнота обволакивает всё вокруг, давит и утягивает в свои сети. Мне воздуха не хватает, я просто глаз не могу оторвать от улыбающегося во весь экран мужчины. Моего мужчины…

Глава 11
Ника. Тогда

Вспоминаю и проживаю нашу первую встречу. То, с чего всё начиналось. Я не ожидала, что всё закрутится настолько серьёзно.

Самое обычное апрельское утро, я дико опаздываю на встречу с первым в своей жизни клиентом. Залетаю в небольшой уютный ресторан в центре Санкт-Петербурга, и ноги сами несут меня к столику, за которым сидит одинокий мужчина в дорогом костюме с ролексом на запястье и уложенными в деловом стиле волосами. Строгий, уверенный в себе и безумно привлекательный. Не знаю, почему я решила, что это именно он – мой первый клиент, но подскакиваю уверенная и бодрая.

– Здравствуйте, Вероника Ярова, мы общались по телефону, – тараторю запыхавшись.

Нервничаю очень. Протягиваю руку. Улыбаюсь, сдувая прядь волос, упавшую на лицо.

Мужчина руку не пожимает, медленно вскидывает голову и придирчиво осматривает меня. Страшно становится от взглядов. Сейчас скажет, что с такими пигалицами растрёпанными не ведет бизнес. Или просто высокомерно пошлёт. А у меня целая презентация. И суровая начальница, которая замотивировала увольнением.

– Мы предоставляем услуги на любые сферы деятельности. Наши специалисты берутся за любой объём и работают на качество! – бодро вещаю заученный текст, игнорируя явное недовольство будущего клиента. – Вы можете взглянуть каталоги. Я с собой принесла.

Достаю из безразмерной сумки ноутбук и ставлю на стол, стараюсь сдвинуть лишние приборы и по чистой случайности углом ноутбука задеваю чашку с горячим кофе, который, естественно, выливается прямо на ноги почти моего клиента.

– Ой! – пищу, проклиная ретроградный меркурий, магнитные бури и луну в стрельце, потому что я по жизни не такая неуклюжая дура. Правда!

Мой почти бывший клиент шипит и резко вскакивает, его стул с силой отлетает назад. Я тоже поднимаюсь, выхватываю пачку салфеток из салфетницы и подскакиваю к нему. Не знаю, что творю, явно в этот момент не соображаю, но я тянусь к его мокрым бёдрам.

Мужчина перехватывает мои руки в опасной близости от его паха и притягивает ближе к себе. Испуганно замерев, поднимаю голову, попадая в плен его серых разозлённых глаз. Тяжело сглатываю и облизываю сухие от волнения губы. Мужской взгляд тут же прикипает к губам, и острый кадык дёргается, врезаясь в белый жёсткий воротник рубашки.

– Ника? – к нам подходит незнакомый мужчина и трогает за плечо. – Вероника Ярова?

Медленно поворачиваю голову, продолжая находиться почти в объятьях сурового брюнета, и осматриваю нарушителя.

– Мы о встрече договаривались, я немного опоздал из-за пробок. У вас всё хорошо? – выгибает бровь незнакомец. Он тоже смуглый, тоже брюнет и тоже бородатый. И, кажется, я перепутала клиентов. Дура.

– Д…да, одну минутку. Вы пока присаживайтесь. Нет, не сюда, – тараторю, подбородком показывая на свободные столики, потому что мужчина явно планировал приземлиться за столик этого, с обожжёнными причиндалами. Пытаюсь вырвать конечности из захвата первого и вновь тараторю: – Простите, пожалуйста. Я оплачу химчистку и… кофе тоже ваш оплачу. И… если вам нужна медицинская помощь…

Меня наконец выпускают. Лезу в сумку. Роюсь в недрах. Он стоит. Смотрит. И хоть бы накричал.

– Подержите, – сую в руки покалеченного кошелек, бутылку воды, расчёску и, наконец, достаю ежедневник с ручкой. Быстро пишу номер телефона, вырвав листочек, оставляю на столе. – Я всё оплачу, правда. Спасибо, извините.

Отобрав остальные вещи, сгребаю со столика гаджеты и бегу на чёртовых каблуках со скорости света к своему клиенту, сидящему чуть дальше.

Всё то время, что провожу презентацию и бодро описываю услуги нашей рекламной компании, я думаю о том молчаливом мужчине с тяжелым взглядом. Он просто ушёл. Слова не сказал, а меня совесть грызёт. И забыть его не могу.

Меж тем клиент соглашается подписать договор, и мы назначаем новую встречу уже в его кофейне с нашим фотографом и командой.

Я выхожу из небольшого ресторана, выжатая как лимон, но довольная почти провальной первой в своей карьере встречей с клиентом. Медленно бреду по улицам любимого города и подставляю лицо под редкие лучи солнца, что пробиваются через тяжелые грозовые тучи. На дворе апрель, но уже тепло, чему я, любитель солнца и жары, очень радуюсь.

Копаюсь в сумке в поисках телефона и нахожу два. Свой и чужой. Верчу оба, не понимая, как он у меня оказался? Неужели, сметая всё со стола покалеченного, я приватизировала его мобильник? Господи, за что мне эта напасть? Он же может выставить меня мошенницей и воришкой. Решит, что я специально спектакль устроила, чтобы украсть дорогой гаджет.

Решаю разобраться с возвратом чужого телефона чуть позже, когда на него кто-нибудь позвонит, и, вызвав такси, еду домой. Таксист попадается явный неадекват, он вдруг решает, что за нами следят, и начинает вилять по проулкам и между рядами. В конечном итоге, не доехав до моей улицы всего лишь сто метров, мы попадаем в аварию. Небольшую, но неприятную.

Из здоровой чёрной машины выходит бритоголовый блондин с явным намерением побить таксиста. Мужичок почему-то выставляет виноватой меня. Видите ли, возмущалась под руку.

– Дальше сама доберусь! – нервно рявкаю, сунув смятые купюры. И, выскочив, бодрым шагом перешагиваю небольшую канавку. Стараюсь не смотреть на дорогую иномарку. Наверняка таксиста побьют. А я не хочу быть участницей, у меня и так проблем выше крыши.

Опять вытаскиваю чужой телефон, чтобы проверить: нет ли никаких уведомлений или звонков. Может, не услышала, пока ехала. Как вдруг дорогу к дому преграждает он. Нет, не так. ОН! В другом костюме и ещё злее, чем был. Замечает свой телефон в моей руке и брови кустистые сильнее хмурит. Ноздри раздувает и челюсть сжимает до играющих желваков. Икнув, замираю. Точно знаю: по мою душу. За телефон убьют. И, скорее всего, за машину тоже. В цемент закопают или выбросят в реку.

– По чистой случайности, без злого умысла. Простите? – тараторю, перебивая только открывшего рот злюку. И протягиваю аппарат. – Можете и мой забрать. Только не убивайте.

Что я точно не ожидаю, это смех. Тихий, бархатный, с некой ухмылкой.

– В машину садись, Беда, – вроде бы говорит спокойно, но я воспринимаю это как приказ, не терпящий отлагательств.

– Зачем? – напрягаюсь и пячусь, он надвигается.

– Услуги твои обсудим, – хмыкает с иронией. – Заинтересовала меня. Расскажешь, покажешь и, возможно, мы договоримся.

Я без задней мысли возвращаю товарищу телефон и бодро иду в машину. Нет, это точно ретроградный меркурий виноват. Сколько историй о бандитах, заманивающих наивных дурочек в подворотнях Петербурга, слышала и сама же повелась.

Естественно, умная мысль приходит уже после того, как мужчина садится следом и закрывает дверь. Повернувшись вполоборота, внимательно разглядывает меня. Как тигр добычу.

– Мы могли бы вернуться в ресторан, я бы всё рассказала там, – нервно волосы поправляю и прижимаю к груди сумку с ноутбуком.

– Увы, я тороплюсь на встречу. Давай здесь по-быстрому, – улыбается глазами брюнет. И мне в его словах издевка слышится.

– Сейчас достану ноут, посмотрите каталоги. Как я уже сказала, наши специалисты….

– Специалисты не интересуют. Что можешь предложить ты? Сколько стоят твои услуги? – вкрадчиво перебивает, и мне кажется, салон в размерах уменьшается. Разговор явно идёт не в то русло.

– У меня фиксированная зарплата, – сглотнув, лепечу явно не то что нужно, – я всего лишь менеджер по поиску клиентов. Работаю в рекламной компании. Не знаю, что вы там себе надумали, но мне пора. Ещё раз простите за испорченный костюм, кофе и за телефон. Надеюсь, этого достаточно, чтобы мы забыли инцидент и разошлись мирно? – достаю из сумки кошелек, выуживаю две пятитысячные купюры. Последние, между прочим. Но жизнь дороже. Кладу их между нами и, распахнув вторую дверь, выскакиваю.

Я бегу, представляя, как за мной несутся его телохранители, киллеры и прочие бандиты. Забегаю в парадную и, запыхавшись, прижимаюсь к железной тяжелой двери, что отрезала меня от опасностей бандитского Петербурга.

Остаток дня проходит спокойно, я почти забываю того опасного незнакомца. Во всяком случае, очень стараюсь. Занимаюсь рутиной и готовлюсь к завтрашнему рабочему дню. Переодеваюсь в пижаму с пчёлками и готовлюсь ко сну. Но мои планы меняет звонок в дверь. И мужчина, стоящий у порога.

– Что… Как?

– Пчёлы? – осмотрев мой наряд, выгибает чёрную бровь нарушитель спокойствия. – Очаровательно.

– Что вы тут делаете? – спрашиваю, собрав, наконец, шокированные мозги в кучку.

– Выставляю тебе счёт за испорченный костюм, кофе, машину…

– Машину я вашу не трогала, – возмущённо перебиваю и скрещиваю руки на груди. – Кофе стоит максимум триста рублей, остальное хватит на химчистку.

– А потерянное время и здоровье? – он опускает голову, проследив за ним, тоже перевожу взгляд на его пах и краснею.

– И что же вы хотите от меня? Ещё денег? Увы, больше нет. Но если подождёте до десятого числа, получу зарплату и переведу, – бурчу.

– Ах да, деньги, – мужчина выуживает мои две купюры и возвращает. – Поужинай со мной и, считай, мы в расчёте.

– Только ужин? – недоверчиво прищуриваюсь и даже ближе подаюсь, задираю голову, желая увидеть в глазах проблески лжи. Правда, вижу только смешинки, кажется, я забавляю этого опасного типа. Отлично, всегда мечтала!

– Только ужин, Беда.

– Ника вообще-то. Хорошо, я согласна. Когда?

– Сейчас, Ника.

– Но уже поздно, и мне нужно время привести себя в порядок, наряд подобрать подходящий. Кто вообще ужинает в первом часу ночи? – всплеснув руками, ворчу.

– Я, – хмыкает товарищ. – Меня устраивают пчёлы.

– Я даже не знаю, как вас зовут, – вздыхаю, чувствуя, как сдаюсь и попадаю под его обаятельное влияние.

– Дамир, – улыбается лишь уголками губ брюнет.