Текст книги "Измена. Я ее не брошу (СИ)"
Автор книги: Лили Лэнг
Соавторы: Ани Марика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)
Глава 5
Ника
– Закрытый перелом малоберцовой кости, вывих локтевого сустава, перелом запястья и трёх пальцев. Травма шейного отдела позвоночника, тяжёлая черепно-мозговая травма, отёк мозга и это я не перечисляю мелкие ссадины. А бонусом – кома! – слышу как сквозь толщу воды незнакомый девичий голос. Не могу пошевелиться, спросить, о ком именно речь.
– Ужас просто, это ж кто её так? – вздыхает вторая незнакомка.
– Авария. Наверное, пьяный водитель не заметил. Её закрытым рейсом привезли, – понижает голос первая. – Полтора месяца уже лежит. Наш Генадич прогнозы неутешительные ставит и до сих пор ругается на родню этой девушки. Не оказали вовремя нужную первую помощь, не проверили голову и проворонили внутримозговую гематому. Хорошо, что наш в первую очередь отправил её на МРТ, а как увидел снимки, немедленно операцию назначил.
– Валя! – в монотонный бубнёж женских голосов врывается грозный окрик. – Ты почему не следишь за пиками⁈
– Я слежу, Пал Генадьевич, – обиженно тянет та.
– Дал мне главврач на старости лет глупых интернов, – ворчит беззлобно мужчина, а после мою темноту озаряет вспышка яркого света и приходит неприятная ноющая боль. Болит всё и везде. – Иди на свет, девочка. Иди, не бойся, тебя тут ждут.
– Она приходит в себя? – удивлённо лепечут девушки.
Свет гаснет, становится чуть-чуть легче. Правда, теперь дышать не могу, начинаю задыхаться и трепыхаться.
– Убирай ИВЛ, Валя! Сама дышит, боец! – командует незнакомец. Это явно обо мне. – Покашляй, Вероника.
Горло саднит, жжёт и чешется. Кашляю, ощущая нечто инородное. Становится легче, полной грудью, с хрипом вдыхаю необходимый кислород. Правда, сил ни на что не осталось, поэтому вновь отключаюсь.
Первые несколько дней после пробуждения проходят обрывками, постоянной тошнотворной болью, эхом в черепной коробке и беспокойными короткими снами.
Но самое ужасное, я не помню, кто я. Где я. Какой сейчас год. Также не помню, как попала в аварию и где проживала. Просто белый лист.
Павел Геннадьевич, мой лечащий врач, говорит, что это нормальное состояние человека, вышедшего из длительной комы. Я семь недель провела в ней, и теперь в два раза больше потребуется для восстановления. Но мужчина не унывает и говорит: память обязательно вернется. У него случай был, мужчина пилотом в аэропорту работал. Прилетел в Москву и получил травму, впал в кому, тоже потерял память. Забыл жену, детей, остался в Москве, прошёл в этой больнице реабилитацию и начал жизнь с чистого листа. А через четыре года вспомнил. И вернулся домой. Наш мозг всё же плохо ещё изучен, и точных прогнозов никто не даст.
За эти дни меня никто не навещает, хотя медсёстры рассказывают о подруге и муже, которые привезли частным рейсом. Выдернули главврача, оплатили палату и полный уход. Наверное, у них нет времени навестить, или, может, им не сообщили, что я вышла из комы. Судя по сплетням местных работников, мы жили в другом городе.
Дни пролетают со скоростью света и практически не запоминаются. Медперсонал сменяется, меня обследуют, назначают всё новые и новые препараты. Интерны обтирают безвольное тело специальными кремами, чтобы пролежней не было. Иногда сплетничают между собой, совершенно не обращая внимание на то, что я их слышу. Говорить не могу. Не получается связать хотя бы двух слов.
Где-то на десятый день моего полуактивного бодрствования в палату забегает Валя. Самый веселый и словоохотливый интерн во всей больнице.
– Пляши, Ника, твои приехали! – заговорщицки шепчет, поправляя подушки и поднимая спинку койки, чтобы мне удобнее было встречать гостей. – Сейчас с Пал Генадичем разговаривают. Хочешь, я тебе волосы причешу?
Киваю, комкая в пальцах тоненький плед. Волнуюсь и нервничаю. Я совершенно никого не помню. Даже имени своего не знала, пока врачи не сказали. А тут загадочные «мои». Вдруг и их не вспомню? Страшно.
Валя достаёт из тумбочки гребень и старается вычесать колтуны, не причиняя боли. Делает хвостик и, попятившись, любуется своим творением.
– Бледновата немного, но выглядишь замечательно. Может, увидишь своего мужа и память вернётся? Я по телеку видела такое. Она потеряла память и жила в деревне, практически нищенствовала. А её вся столица с собаками искала. Женой богатого олигарха была. Очень интересный сериал.
– Каой… – морщусь, мне всё еще тяжело говорить, хотя врач твердит, что нужно больше практиковаться. Наверное, поэтому приставил ко мне самую болтливую особу.
– Какой сериал? Не помню, – пожимает плечами девушка. Мотаю головой.
– Он каой, – выдыхаю.
– А, мужик твой? – хихикает Валя. – Ну, такой, качок бородатый…. На кавказца похож.
Прикрываю глаза, представляя жгучего брюнета, смуглого, взрослого и серьёзного. И этот образ мне нравится. Особенно его серые словно сталь глаза.
Дверь внезапно распахивается, мы с Валей вздрагиваем. Девушка замолкает, перестав описывать, и вскакивает. Разочарованно вздыхаю, сдерживая непрошенные слёзы, так как вместо гостей пришёл лечащий врач. И пусть я этих гостей не помню, но ведь очень хочется знать, что кому-то нужна.
– Доброе утро, Пал Генадич. А я вот как раз с Никой занималась, – тараторит интерн.
– Ой, не бреши, бедовая! Небось, болтала без умолку, слово сказать не давала. На, сумку возьми лучше, – добрый врач передаёт спортивную сумку подчинённой и подходит ближе. – Ну, как ты, Никуша?
– Хоошо, – выдыхаю, почти не проглатываю буквы, ага.
– Твои приехали. Сказала эта болтушка? Забирают тебя. Говорят, нашли реабилитационный центр где-то за бугром. Поставят быстро на ноги. Сейчас оформляют выписку. Пока их нет, Валя поможет тебе переодеться. Так что будем прощаться, красавица.
– Здравствуйте, – отвлекает чуть дрожащий голос интерна.
Перевожу взгляд на вошедшего мужчину и губу закусываю. Жду того самого озарения, как в сериале, описанном Валей.
– Привет, Ника, – басит незнакомец, пересекая комнату.
Глава 6
Ника
Я просто киваю, теснее вжимаясь в подушки, и перевожу взгляд с мужчины на лечащего врача. С этим типом никуда идти не хочу. И не верю, что могу быть ему женой. Он старше меня как минимум лет на пятнадцать. И пугает габаритами, внешностью, даже взглядом чёрных глаз.
– Выписку взяли? Пойдёмте, напишу ещё необходимые препараты, а девочки пока оденутся, – Павел Геннадьевич показывает на дверь и подталкивает этого бугая, оставляя нас с Валей наедине.
– Ну? – тянет девушка, протягивая длинное платье в пол. – Сердце-то ёкнуло?
– Ёкнуло, – киваю, только вот ёкнуло оно от страха. Сделав дыхательное упражнение, собираю все силы, хватаю интерна за кисть и максимально чётко произношу: – Я с им не поеу.
– Почему? – удивляется Валя. – Ты узнала его?
– Нет, я его не знаю, – разделяя каждое слово, очень стараюсь высказать своё мнение. Насильно ведь меня ему не отдадут. Не имеют права. Я в своём уме. Да, потеряла память. Да, передвигаюсь с помощью медперсонала и специальных старческих ходунков, но в остальном прекрасно соображаю и осознаю всё.
– Так познакомишься заново, – хихикает девушка. – Я бы хотела со своим парнем заново познакомиться, заново пройти этот конфетно-букетный период и влюбиться. Романтика.
– Вая! – стону, жмурясь. Злюсь на то, что не могу нормально объясниться. – Я его боюсь! Я остаусь десь!
– Ник, я, конечно, скажу Пал Генадичу, но если Твой не захочет платить за лечение, нам придётся тебя отправить по месту прописки в бесплатную больницу, – понижает голос Валя.
– Скажи, Пал Ген… – морщусь от усталости. Слишком много слов произнесла за сегодня.
– Хорошо. Сейчас сбегаю, – сдаётся нечаянная подруга и убегает из палаты.
Тянусь к тумбочке и смотрю в раскрытую сумку. Несколько платьев простого кроя, бельё новое, с биркой, но совершенно простецкое, хлопчатобумажное. И в небольшом пакете сандалии. Все эти вещи не мои. Я это просто знаю. Ну не могла я быть настолько скучной и безликой. Мне же двадцать три! Во всяком случае, в медкарте так написано.
Дверь в очередной раз распахивается и появляется мой как бы муж. Хмурый, здоровый, бородатый. Вытягиваю шею, высматриваю Валю или Павла Геннадьевича. Но их нет.
– Домой поедем, Ник. Реабилитацию проведем. Вспомнишь всё обязательно, – довольно миролюбиво предлагает мужчина.
– Мы правда женаты? – выдавливаю и даже буквы не проглатываю, вот что делает страх с человеком.
– Вот, смотри, – бородач подходит ближе и протягивает свидетельство о браке со штампами из Петербургского загса.
– Мы жили в Пет… – тыкаю пальцем на печать, слово тяжело выговорить.
– Да, – кивает он. И почему-то в это я верю. Не помню, правда ли это, просто чувствую, что я из Петербурга. И там осталась моя жизнь. Мне необходимо вернуться. Вдруг это подстегнет память. Павел Геннадьевич говорил, что любое событие из прошлого может запустить процесс.
– Подожи, я одеусь, – решаюсь, наконец, довериться этому незнакомцу. Ну, вряд ли бы мужчина стал возиться с покалеченной девушкой. И вряд ли я дочь олигарха, которую ищут с собаками, а это мой похититель. Такое только в кино бывает.
Здоровяк кивает и выходит, а ко мне заходит миловидная медсестра. Она помогает переодеться в платье, подтягивает кресло инвалидное и выкатывает из привычной и такой безопасной палаты.
– Как тея зовут? – спрашиваю, поднимая голову.
– Саид, – коротко отвечает мужчина, с невозмутимым видом толкает вперёд коляску и даже не смотрит на меня.
Устало глаза прикрываю, виски пульсируют, и тело немного ноет. Но меня больше расстраивает то, что имя моего как бы мужа не вызывает никакого отклика в душе. Он всё ещё пугает меня.
На залитой солнце парковке Саид останавливается возле чёрного джипа. С лёгкостью подхватывает меня на руки и пересаживает в салон. На переднем сиденье сидит женщина. Запах её дорогих духов витает в воздухе, и этот запах мне кажется ужасно знакомым.
Новое действующее лицо разворачивается ко мне. Эффектная взрослая женщина-брюнетка. Чем-то похожа чертами лица на моего как бы мужа. Тоже восточной крови. На ней безупречный брючный костюм, волосы уложены в стильную причёску, на носу большие круглые солнцезащитные очки, на ушах и запястье золотые украшения. Она излучает роскошь и богатство.
– Узнала? – спрашивает, снимая очки. Мотаю головой, почему-то именно ей не хочу показывать собственную немощность и слабость. – Значит, познакомимся заново. Я Дина. Мы подругами были, пока ты не решила броситься под колёса… – замолкает, будто пристыжено. – Дурацкая шутка. Саид, поехали, опаздываем.
Мужчина садится за руль и газует. С тоской провожаю взглядом клинику и, нервно сцепив пальцы в замок, просто решаю отпустить ситуацию и не паниковать раньше времени.
В салоне устанавливается напряжённая тишина прерываемая шелестом бумаги. Женщина изучает некие записи, под нос себе что-то бормочет, не прислушиваюсь. Расслабившись, почти впадаю в дрёму. Всё же сил ещё немного и даже небольшой путь из палаты до машины отнял их.
– Генетический тест не делали, что ли⁈ – истерично спрашивает Дина, слегка пугая окриком.
– Сделали, там поищи внимательнее, – бурчит Саид, посматривая в зеркало заднего вида на меня.
– Смотри-ка, 99,9%, – с каким-то торжествующим ликованием бормочет брюнетка. – Высади меня на Патриках. Я уже прошла за вас регистрацию, с билетами и ожиданием в аэропорту заминки не будет, – разворачивается ко мне и улыбается почти искренне, хотя взгляд остаётся холодным. – С вами полететь в тёплые края не могу. Муж не пустит, сама понимаешь. Но уверена, брат позаботиться о тебе. Правда, Саид?
– Угу, – поддакивает немногословный товарищ, продолжая крутить руль.
А я немного расслабляюсь, до этого гадала, кем приходятся друг другу эти двое. Можно было бы догадаться, они похожи. Правда, вновь напрягаюсь. Как тёплые края? А Петербург? А дом?
Глава 7
Ника
– Саид, мне нельзя летать, – тихо и по слогам напоминаю, как только мы остаёмся в машине одни. – И ты гоорил о доме.
– Твой врач разрешил, домой вернёшься после того, как… выздоровеешь, – отрывисто отвечает, и эта небольшая заминка заставляет напрячься. От меня явно что-то скрывают.
– Чем я занималась в Петере? – мне хочется поскорее все узнать о себе, о нас. Возможно, ответы дадут некий толчок и я вспомню.
– Дома сидела, – бурчит Саид и тяжелым взглядом окидывает через зеркало заднего вида.
– А мои родители? Мы можем с ними увидеться?
– Нет их у тебя. Никого нет. Только я и моя сестра.
Мне больно становится от такого простого факта отсутствия хоть каких-то родственников или друзей. Может быть, я не зря под машину бросилась, как сказала Дина? Видно же, что муж меня не особо любит, а сноха относится пренебрежительно.
– Почему мы поженились? – спрашиваю, затаив дыхание.
Саид заруливает на аэропортную стоянку и разворачивается всем корпусом ко мне. Пытливо всматривается в лицо бледное. Шершавыми пальцами щеки касается, убирает выбившиеся волосы за ухо. Его действия не вызывают никакого отклика, кроме страха.
– Красивая ты, Ника, – выдаёт мужчина, – и покладистая. Слушалась меня, поэтому и женился. Будешь такой и дальше, всё у нас срастётся.
Отличная перспектива. Сглотнув, опускаю голову, стараясь увернуться от чужих прикосновений.
– Не бойся, не трону я тебя, – по-своему понимает Саид и тянет за подбородок, чтобы в глаза посмотреть. – Если сама не придёшь, – пухлые губы растягивает, будто точно знает – приду. Внутренне передёргивает даже мысль об этом.
Ещё немного поразглядывав, мужчина отворачивается и выскакивает из машины. Вытаскивает из багажника инвалидное кресло и пересаживает меня.
Он явно спешит, потому что двигается очень быстро. Постоянно оглядывается и резковато сворачивает. Приходится вцепиться в подлокотники кресла, чтобы не вывалиться. В такой тряске даже не могу двух слов связать, чтобы попросить притормозить. Только влившись в толпу таких же улетающих, Саид сбавляет скорость.
– Что кушать будешь? – спрашивает, когда мы заходим в зал ожидания. Мотаю головой, говоря тем самым, что не голодна. Просто сейчас точно не смогу выговорить хоть что-то. Мужчина хмурится и садится на корточки передо мной. – Перед тем как принять лекарство, нужно поесть. И мы вроде договорились, ты не капризничаешь.
– Я не кап… кап… Сыта вот и всё! – злобно шмыгнув носом, пихаю кулаком в грудь, оттого что не могу нормально высказать всё, что думаю.
Саид, слегка пошатнувшись, останавливает себя и удивлённо смотрит на мой кулак. Переводит взгляд на лицо. Замираю, вдруг меня сейчас пихнёт в ответ. Но теперь мне приходится удивиться. Потому что этот бугай улыбается.
Быстро встав, отходит куда-то за мою спину, в наплечной спортивной сумке копается. Верчу головой, пытаюсь разглядеть, что он там делает. Меж тем мужчина куда-то уходит, и я теряю полностью его из виду. Правда, через минут десять возвращается.
– Держи, – протягивает воду и таблетницу с синенькими капсулами. – И вот это. Не можешь говорить – пиши.
– Спасибо, – бормочу удивлённо, вертя в руках блокнот с ручкой.
– Таблетку прими, Ник, – напоминает бугай. Кивнув, принимаю. Правда, такие в клинике не давали. Может быть, это именно для полётов предназначены?
В ожидании рейса я нахожу себе новое занятие. Рисую ручкой на блокноте. Саид чуть в стороне по телефону общается. Постепенно усталость берет верх, и я очень быстро засыпаю.
Просыпаюсь в совершенно незнакомой комнате. Дезориентировано верчу головой, пытаясь понять, где я и как сюда попала. Была же в аэропорту. Или я весь полёт проспала, а мой как бы муж не стал будить и сам тягал. Прям на руках?
Осмотрев полутёмную спальню, очень медленно и с передышками выползаю из кровати. Я вполне сносно передвигаюсь сама, просто из-за сильной тошноты и головокружения мне в клинике выдавали старческие ходунки. Или медсёстры подстраховывали, чтобы не упала и не повредила многострадальную головушку.
Добираюсь до ванной и жмурюсь от яркого света. Кое-как умывшись и даже толком не рассмотрев сей интерьер, выхожу в коридор. Где-то снизу слышу голос Саида и иду на звук.
Вот по ступенькам ещё сама не спускалась, поэтому перед лестницей останавливаюсь и решаюсь передохнуть. Сажусь на ступеньку и перевожу дух.
– Спит ещё, – слышу голос как бы мужа. – Нет, хлопот не доставила.
Закусываю губу. Неприятно слышать о себе такое. Я вроде неконфликтная и не истеричная барышня. Хотя откуда мне знать, какой я была раньше? Но всё равно обидно. Даже спускаться уже не хочу.
– Нельзя постоянно держать её на таблетках. Ты здорового ребенка хочешь? – немного помолчав, выдаёт мужчина. – И хватит мне звонить. Он может отследить звонок.
В эфире наступает полнейшая тишина. Я не дышу, просто перевариваю услышанное. Он ведь обо мне говорил, правильно?
– Ника? – вздрагиваю от его голоса и, заморгав, смотрю вниз. Саид стоит в конце лестницы и хмурится. – Ты спуститься хотела?
– Д-да, – киваю, очень стараюсь не подать вида, что услышала явно неподходящую для моих ушей информацию. – Пить.
Кивнув, мужчина быстро перепрыгивает ступени, подхватывает меня на руки и так же быстро спускает. Цепляюсь за его плечи, судорожно втягивая воздух и внутренне каменея.
Саид сажает на диван и уходит на кухню. Сервирует небольшой журнальный столик и, протянув стакан воды, занимает кресло сбоку. Ужинаем молча. Я теперь совершенно точно уверена: он не мой муж.
– Давно мы вместе? – спрашиваю, утолив первый голод. И надо же, произношу намного лучше, чем до. Вот что делают с организмом отдых и еда.
– Полгода, – отвечает тут же.
– А когда у мея день рождения?
Саид от телевизора отрывается и удивлённо на меня смотрит. Не подготовился! В таких мелочах и прокалываются горе-похитители.
– В ноябре, кажется, мы ещё не праздновали, вот и не запомнил, – выкручивается. Я вот не знала, когда у меня день рождения, но запомнила, когда читала медкарту в клинике.
– А де наи кольца? – не сдаюсь я, отложив полупустую тарелку, и тянусь за стаканом с водой.
– Я не ношу кольца, неудобно, а твоё срезали в скорой. У тебя же пальцы сломаны были, – буднично замечает и тут же добавляет: – Завтра новое куплю тебе, лучше предыдущего.
– Купи, – соглашаюсь покладисто.
Саид вновь буравит меня взглядом и усмехается. Тоже улыбаюсь. Я ж такой покладистой должна быть. Да и нужна мне хоть какая-то ценность, чтобы в случае чего обменять на реальные деньги и сбежать отсюда.
Глава 8
Дамир
– Приветствую, Дамир, – в мой кабинет как к себе домой заходит тесть. За ним маячит бледная секретарша, не успела доложить, не успела остановить. Трясётся мелко, боясь выговора. Просто киваю, отпуская её, и встаю.
– Здравствуйте, Тимур Аскарович. Какими судьбами? – пожимаю протянутую руку и провожаю его к дивану возле окна.
– Мне нужен повод, чтобы любимого зятя навестить? – хитро усмехается старый чёрт. – Динарик радостную новость принесла. Пришёл поздравить.
– И что же это за новость?
– Неужто тебе не сообщила? Небось, готовит сюрприз, а я, старик, всё испортил, – деланно сокрушается тесть. – Пятнадцать лет женаты и наконец-то смогли. А ты развестись хотел, – мужчина сжимает плечо, слегка тряся меня, хитро улыбается. – Ай, ладно, сделаешь удивлённый вид перед Динарой. Ребенка ждёт жена твоя!
– Интересно от кого? – не удержавшись, хмыкаю, а тесть седые брови хмурит и хватка на плече тяжелеет.
Меня отвлекает вибрирующий телефон, отрывисто поднимаюсь, оставляя родственника копить злость. Знаю, что будет дальше. Очередные скрытые угрозы и требования. Но сейчас мой приоритет – найти Нику.
– Говори! – тихо требую, отвернувшись к окну.
– Нашёл сторожа, что дежурил в тот день, – тут же чеканит Ренат. – Судя по описанию, твою Нику машина сбила, водитель, чтобы скрыть аварию, денег заплатил и припугнул. Ну, старик уехал в деревню от греха подальше. Девчонку, говорит, скорая забрала.
Прикрываю глаза и отвожу в сторону трубку. Не готов услышать плохие новости. Но почти два месяца прошло. Ники нигде нет, и я даже не уверен, что она улетела с Егором в Египет. В последний раз её паспортные данные, кредитка и сотовый засветились там.
– Дамир, слушаешь? – раздаётся из динамика. – Мои ребята проверили все вызовы скорой помощи в тот день. И вот что странно, одна была на твой адрес, но до больницы не доехали, сообщили, что пациент отказался от госпитализации.
– Старика привези ко мне, – требую, себя сдерживая.
– Ладно, через час буду, – вздыхает устало Ренат и отключается.
– У тебя проблемы, Дамир? Могу тебе помочь. Ты же знаешь, семья в стороне не останется, – задумчиво тянет тесть, привлекая к себе внимание.
– Нет таких проблем, с которыми бы я не справился, Тимур Аскарович. Вам ли не знать, – с сарказмом чеканю, развернувшись. Сталкиваюсь с его гневом и выдерживаю тяжёлый взгляд. Раньше, возможно, лет пятнадцать-десять назад, он внушал мне страх и держал за яйца. Но с того времени многое изменилось.
– Этим ты мне и нравишься. Упрямый. Как и твой отец! Вот что значит порода! – хмыкает он. – Жаль, так рано покинул нас.
Увы, поддержать этот разговор не могу, так как отца не помню. Как и маму. Они умерли, когда мне было лет шесть.
Тимур был лучшим другом отца и сразу же забрал к себе. Заботился и растил как собственного сына. Когда мне исполнилось восемнадцать, по завещанию отца я смог получить его капитал и акции их с Тимуром компании. Молодым был, наивным. Верил всему, что говорит этот старик. Учился, а после и работал на него. Когда Динара достигла совершеннолетия, Тимур настоял на нашей свадьбе. Деньги к деньгам, объединить две семьи и традиции обязывают. Дочь Тимура росла на моих глазах и была красивой. А я глупым и преданным чужой семье.
– Сегодня не задерживайся, ждём вас с Динарой в гости, – отвлекает от воспоминаний прошлого тесть и встаёт. – Такое событие нужно отпраздновать.
– Боюсь, сегодня мы не сможем приехать, – сухо отвечаю, вновь попадая в немилость. Это становится привычкой. Но мне уже не восемнадцать, и я давно не сопляк, что преданно смотрел в рот старика.
– Мы вроде бы с тобой обсудили положение дел, – цедит сквозь зубы Тимур Аскарович и приближается. Кулаки сжимает и ноздри раздувает. Выгибаю бровь, жду очередных угроз.
– Дамир Маратович, к вам Динара Тимуровна, – раздаётся из динамика коммутатора голос секретаря, и старик отступает.
Отхожу к двери и распахиваю её, пропуская мою горячо нелюбимую жену.
– Папа? – удивляется Дина, – Ты проболтался, да⁈
– Откуда ж я знал, что ты ему не сообщила, – расплывается в улыбке тесть и дочь свою обнимает. – На ужин жду обоих. Будем праздновать!
Высказавшись, родственник удаляется. Молча занимаю свой стол, скрещиваю пальцы в замок и пытливо смотрю на женщину. Даже не знаю, могли бы мы стать настоящей семьей, если бы оба хоть немного постарались? Динара красивая, образованная и избалованная. Она ни дня не готовила, не создавала уют в доме, не ухаживала за мной как за мужем. Любые наши семейные конфликты доносились до отца и братьев. Которые неизменно приходили разбираться со мной.
Наша постель остыла лет пять назад. Сразу после того, как я узнал, что потеряю всё при разводе. Включая собственную компанию и свободу.
– Выглядишь ужасно, – нарушает тишину Дина, покачивая бёдрами, направляется ближе и, отодвинув стул, садится напротив. – Неужели никого нового за два месяца не нашёл. Или пережить измену шлюхи не можешь? Обидно, наверное, от самого Дамира Асланова любовница сбежала с водителем.
– Рот закрой! – рявкаю, стукнув по столу. – Говори, чего пришла, и вали из кабинета. Родителям сама придумаешь, почему я не приехал на этот треклятый ужин.
– Разве папа не сказал? Я беременна, дорогой, – улыбается Динара.
– Сказал, поздравляю. Кто отец? – хмыкаю, откинувшись на спинку кресла.
– Ты, – отвечает, продолжая улыбаться. – Да-да, я тоже ужасно удивилась. Пошла проверяться после той ночи, мало ли какую заразу ты мог подцепить от своих шлюх и вот.
– После какой ночи, Дина? – выгибаю бровь, снисходительно посматривая на жену.
– А вот сейчас обидно было, – дует губы жена и вскакивает. – Какая же ты скотина, Асланов! Я терплю твои измены! Даже смирилась с этой, последней, когда ты заявил, что не бросишь.
Динара театрально всхлипывает и, отвернувшись, идёт к выходу. Вскочив, догоняю её, за локоть разворачиваю.
– Не играй со мной, женщина! – цежу сквозь зубы. – Я твоим слезам давно уже не верю, говори правду!
– Я беременна, Асланов, и отец ты! – выпаливает прямо в лицо и, вытащив смятый документ, припечатывает к груди.
– Мне им подтереться? – усмехаюсь, сминая бумагу.
Динара вся краснеет и замахивается. Перехватываю её конечность и склоняюсь ближе. Едва касаюсь накрашенных губ.
– То, что позволено ей, не позволено тебе, – вкрадчиво, разделяя каждое слово, выговариваю.
Женщина бледнеет, в глазах загорается злость, такая знакомая, отцовская. Губы красные поджимает, вскидывает гордо подбородок. Выпустив её, отталкиваю и, скомкав окончательно документ, швыряю в урну.
– Ты напился в ту ночь. Еле на ногах стоял. Я пришла, чтобы забрать ключи от машины. Ты сказал: «Радуйся, Динарчик, сбежала моя Ника с Егором. Сука.» А после полез целоваться. Я…
Динара замолкает, а я вспоминаю тот день. День побега моей девочки. Моей наивной, ранимой и светлой девочки. Я не понимал, как сильно увяз в ней, пока не потерял.
А начиналось всё как небольшая интрижка. Ника ворвалась в мою жизнь ярким энергичным лучиком, покорила своей лёгкостью и упрямством. Её забота и искренность были осязаемыми и укутывали в давно позабытую нежность. Я наслаждался её любовью. Купался в её чистых эмоциях и чувствах. Она ничего не требовала взамен. Принимала меня любым: злым, раздражённым, уставшим. Ника будто была создана для меня.
В тот вечер я вправду напился с Ренатом вместе. Именно он сообщил, что на их паспорта и на мои деньги с её пластиковой карточки были куплены билеты в Египет. Я был зол, прокручивал в голове, почему не замечал их интереса друг к другу. Да, Ника частенько брала машину, и Егор возил её по делам. И общались они вполне по-дружески. Но оба держали дистанцию. Не могла она настолько искусно врать мне.
Хотя теперь я вообще ничего не понимаю. Либо Ника специально устроила такую махинацию, а сама спряталась где-то, возможно, у своих подруг, нужно их ещё раз навестить и сильнее надавить. Но как она уговорила Егора пойти против меня? Он ведь знает, что убью его, как только найду.
– … Я пыталась тебя остановить, но ты, когда пьяный, вообще не соображаешь ничего, – тем временем жена истерично продолжает выговаривать.
– Хочешь выставить меня ещё и насильником? – мрачно перебиваю, прогоняя непрошенные воспоминания.
– Нет, конечно нет. Но это не та ночь, что доставила мне удовольствия. Ты мстил своей шлюхе с женой.
– Ещё раз назовёшь её шлюхой – вылетишь прямо через эту форточку, – согнувшись, достаю бумагу из урны и смотрю на результаты анализов и генетический тест. В графе отцовство стоит моя фамилия и инициалы. – Откуда у тебя мой генетический материал? Я вроде кровь не сдавал.
– Кровь не обязательна, можно взять волос или слюну. Я не хотела говорить, пока не буду полностью уверена, и отправила твою зубную щётку в клинику в Москву. Ответ пришёл сегодня. Если тебе не нужен этот ребенок. Можно сделать аборт, одна растить я его не собираюсь.
– Нет! – рявкаю, развернувшись. – Ты выносишь этого ребенка! Мы сходим заново сдадим этот тест.
– Анонимно! – вставляет Динара. Непонимающе выгибаю бровь. Что это за условие такое? Жена цыкает, скрещивает руки на груди. – Ты меня ещё раз унизить хочешь? Мы приедем в клинику сдавать генетический тест, а завтра во всех газетах будут писать о том, что ты жене не доверяешь и заставляешь её проверяться!
– Ты переоцениваешь собственную значимость. Никто о нас давно не пишет ничего. Но раз ты так хочешь, пусть будет анонимно. Вызовем передвижную лабораторию на дом.
– Хорошо, – выплёвывает ядовито, – И ты сегодня пойдёшь к моим родителям, Дамир. Я не буду одна принимать поздравления! Мне этот ребенок вообще не нужен!
– Ты опускаешься до шантажа, как и твой папаша. Яблоко от яблони недалеко упало, – усмехаюсь цинично, – Встретимся там, иди уже.
