Текст книги "Измена. Я ее не брошу (СИ)"
Автор книги: Лили Лэнг
Соавторы: Ани Марика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)
Глава 34
Ника
– У тебя десять минут одеться и без выкрутасов сесть в машину, – чеканит знакомый мужчина, вырывает из ослабевших пальцев телефон и смотрит на выпирающий живот, что я придерживаю.
Практически не слышу приказного тона. Смотрю лишь на жену моего мужчины. И вымолвить ни слова не могу. Как они нас нашли? Об этом месте никто не знает… Только Леся. Но ведь она не могла рассказать. Выследили? По телефонным вышкам там или геопозиции. Я фотографии в соц. сетях выкладывала. Пару дней назад. Хотя не указывала адреса. И Дамир ничего против не сказал, даже через мой же аккаунт лайкнул, дурак.
О чём я думаю, глупая? Меня сейчас увезут куда-то. Ребенка вырежут и отдадут этой холёной жестокой брюнетке. Не к месту всплывает та история, что рассказал Дамир про первую жену Саида. Они убили её, потому что чужой была, не из их мира.
– Ты оглохла? – истеричные нотки Динары выводят из ступора, и щёку обжигает хлёсткая пощёчина.
Вздрогнув, пячусь. Лицо горит и, кажется, даже кровоточит. Ногти у неё явно заточены для нанесения увечий. Стерва. Мужчина удерживает женщину за предплечье и приказывает идти в машину и ждать нас там. Она огрызается, хочет меня прямо здесь прибить, но в итоге сдаётся и, показательно развернувшись, стучит каблуками.
– Хочешь дождаться Асланова? – рявкает брюнет и выуживает пистолет из-за пояса. Мотаю головой, облизнув пересохшие губы. Даже не морщусь от тянущей боли в пояснице и внизу живота. – Пять минут. Оделась и вышла. Или босой пойдешь.
Попятившись, бегу в спальню. Одеваюсь в первую попавшую спортивку, ботинки тёплые и нахожу телефон Дамира на тумбочке. Он забыл его. Хватаю радостно, включаю и, не зная кому позвонить, открываю мессенджер. Есть одна очень полезная функция. Голосовое сообщение, нужно только удерживать палец на нужной кнопке. Как только отпускаешь, сообщение улетает получателю. И не придумав ничего лучше, открываю вкладку переписки с Натаном. Сую телефон в карман спортивки и выхожу обратно.
– Вам бизнес Дамира нужен? Я готова его отдать, – заявляю, хочу ещё потянуть время.
– Молча в машину пошла! – грубо приказывает мужчина, не даёт даже пальто накинуть, хватает за локоть и вытягивает на улицу.
– Он мстить будет и не остановится ни перед чем, – продолжаю лепетать. Сжимая телефон в кармане до побелевших костяшек.
Меня обжигают гневным взглядом, и я затыкаюсь. Не искушаю судьбу. Быть убитой не хочу. Брюнет пистолетом указывает сесть на переднее сиденье и с пробуксовкой выезжает.
Пристёгиваюсь, страх аварий никуда не делся, да и мужчина рулит ужасно дерзко. Опасно. Это не Петербург, тут ужасные дороги.
Живот тянет сильнее, и малыш пинается довольно болезненно. Морщусь, слегка сгибаюсь, уговариваю его держаться и себя стараюсь успокоить. Ко мне между сиденьями тянется Динара. Ладонь на живот ложится.
– Руки убрала! – шиплю, скидывая её конечность, и передёргиваю плечами.
Жёсткими пальцами за шею хватает, острыми ногтями в кожу впиваясь, и губами к уху прижимается.
– Я заберу их сегодня. И ребенка, и Дамира, – торжествующе информирует. – А ты подпишешь все документы и будешь радоваться, что осталась жива. Вернёшься в свой клоповник и забудешь о моей семье.
– Дамир был прав. Ты не беременна, – хриплю, вжимаясь сильнее в спинку кресла и пытаясь получить немного больше кислорода.
– Конечно нет, – фыркает Динара, наслаждаясь собственной властью надо мной. – В первые годы брака Дамир так рьяно старался заделать мне ребенка. И слушать не хотел о противозачаточных. Мечтал о большой семье. Обследовался и меня заставлял. После второго аборта правда всплыла, я отказалась рожать. Предложила найти суррогатную мать. А он развода захотел. Глупый. От Валиевых просто так не уходят. Я ему лучшие годы отдала, а он захотел всё разрушить! Нашёл себе сиротку под стать!
– Дина! – предупреждающе останавливает наш молчаливый водитель, видя, что женщина грань переходит и практически душит меня.
Динара как-то цинично усмехается, выпускает мою шею. И откидывается обратно на сиденье. Облизнув губы, тяжело вдыхаю желанный кислород.
– Двадцать семь недель. Ребенок не выживет на таком раннем сроке, – возвращаюсь к нашей теме.
– Восемьдесят процентов выживаемости. – отмахивается брюнетка. – Придётся, конечно, полежать в перинатальном центре. Нестрашно. Так даже лучше. Общественность любит порицать неверных мужей и сострадать жёнам, пережившим мучения.
– Всё продумала, – невесело хмыкаю и отправляю длинное голосовое сообщение с признаниями женщины Натану. – Только Дамир не бросит меня.
– С тобой он лишь из-за ребенка, Никуша. Он тебя два месяца не искал, пока знать не знал об ублюдке. Ты не интересовалась, чем он занимался, пока ты в коме лежала? – спрашивает и протягивает свой телефон. – Вот, посмотри, внизу дата стоит. Это мы в гостях у родителей. Если бы не Саид, чёртов моралист.
Отворачиваюсь к окну. Не хочу верить её лживым словам. Но и вправду я не спрашивала, почему он не искал меня раньше. И искал ли вообще до того, как Саид привёз меня в тот домик на границах двух стран.
Сжимаюсь вся, больше не желаю общаться с этими. Сквозь пелену слёз замечаю проезжающую машину Дамира. Он на большой скорости проносится мимо в сторону базы отдыха. Значит, уже знает, что нужен нам.
Водитель чертыхается и вжимает педаль газа в пол. Нашу машину заносит, и Динара вскрикивает.
– Что такой, Камиль? – ворчит, выглядывая между сиденьями.
– Асланова предупредили, – рычит, тоже заметил его машину. – Звони отцу, пускай готовит ребят, скоро подъедем.
На очередном повороте снова авто заносит, и Камиль, матерясь, сбрасывает скорость. Да, в пригороде дороги так себе, а ещё всю ночь шёл снег и замело хорошенько. Мы съезжаем с проезжей части и теперь передвигаемся по какой-то просеке. Мимо возвышаются исполинские ели да многовековые дубы. Он явно срезает путь, чтобы нас никто не догнал.
– Ты хоть знаешь, куда едешь? – психует Динара, опять выглядывая между сиденьями.
– Пристегнись лучше! – рявкает брюнет, давя на газ.
Машина ревёт громче и ускоряется. Впереди виднеется другая магистраль, ведущая в город.
Жмурюсь сильно-сильно. В детском доме любили рассказывать о бандитских разборках в Петербурге. И я живо представляю несколько сценариев этого дня. Дамир поедет за нами. Попадёт в лапы Валиевых. Меня прямо на его глазах пристрелят. Или сначала ребенка вырежут, чтобы было чем шантажировать. А потом обязательно пристрелят. Хотя нет, пристрелят Дамира на моих глазах. А меня сначала заставят переписать все имущество, потом в цемент закатают и сбросят в Неву. Ведь если не будет Дамира, то и ребенок им не нужен. Логично? Очень!
Не придумав ничего лучше, я дёргаюсь к водителю, перехватываю руль и выкручиваю в сторону ближайшего дерева. Мужчина рычит, с силой отталкивает меня. Бьюсь об дверь боком и сжимаюсь вся, обнимаю живот.
Камиль пытается выровняться, притормозить, но авто на скорости с противным скрежетом и скрипом врезается в дерево…
Сквозь тихий свист в ушах слышу отборный мат и грозные рычания мужчины. Дезориентировано перевожу взгляд на Динару. Она вылетела между сиденьями и, пробив лобовое стекло, лежит между мной и мужчиной.
– Сука! Дрянь! – изрыгает проклятья Камиль и, даже не проверив сестру, ко мне тянется. Явно намереваясь прибить.
Стягиваю ремень безопасности, распахиваю свою дверь и вываливаюсь в сугроб. На ватных ногах поднимаюсь и бегу. Громкий хлопок пугает до чёртиков, и я, спотыкаясь, кубарем лечу в небольшой обрыв. Благо снег смягчает падение.
Отползаю подальше и, надрывно дыша, ползу за первое попавшееся дерево. Сердце бешено стучит, оглушая меня. Адреналин по венам течет, не давая замёрзнуть в одной спортивке. Даже живот перестаёт тянуть.
Я замираю и выглядываю из укрытия. Вижу Камиля. Злющего, с яростной тьмой в глазах и пистолетом в руках. Мужчина вертит головой, ищет меня. На следы мои пристально смотрит.
Вжимаюсь в ствол дерева и вытаскиваю из кармана телефон. Пишу в тот же чат с Натаном. Про просеку и про аварию. Меня за шкирку хватают и вздёргивают. Телефон в снегу тонет, и непонятно, отправилось ли сообщение. Всё же мы в глуши цивилизации.
Вскрикиваю и не знаю, что происходит со мной. Разум точно отключается и включается какой-то инстинкт самосохранения в купе с материнским. Я, глупая маленькая песчинка, начинаю драться с этим амбалом. Верчусь, царапаюсь, кручусь, кусаюсь. Каким-то образом мне удаётся выбить из его рук пистолет.
– Сука малолетняя. Угомонилась, пока прямо тут не прикопал! – рычит Камиль, хватая обеими руками.
До этого он очень старался просто удержать меня и явно жалел. Но ограничители я ему сорвала. Челюсть обжигает тяжёлый удар мужского кулака. Аж искры из глаз вперемешку со слезами брызжут. И я замираю. Не потому, что боюсь боли. Боюсь, что ударит куда-нибудь ниже.
– Все вы, суки, только силу понимаете, – зло усмехается Камиль и толкает меня. Ноги не держат, заваливаюсь в снег и барахтаюсь. Он теряет ко мне интерес, рыщет вокруг в поисках пистолета.
Пытаюсь встать, пальцы обжигает холод металла. Ощупываю и сжимаю рукоять. Вытягиваю перед собой и направляю на мужчину. Брюнет замечает оружие и выпрямляется. Руки дрожат, и пистолет трясётся. А Камиль, словно хищник, подбирается медленно, осторожно.
– Просто верни его по-хорошему. Не сможешь ведь, – говорит тихо, вкрадчиво.
Мотаю головой, удерживая обеими руками. Губы облизываю, тяжело дыша. Оружие холоднее, чем снег под ногами. До нутра пробирает и душу леденит.
Камиль рывком сокращает расстояние, перехватывая дуло пистолета. Вскрикнув, жмурюсь и глохну от громкого выстрела.
Глава 35
Дамир
Гоню вперёд, совершенно не смотрю на спидометр. Лишь бы добраться, лишь бы успеть. Краем глаза замечаю знакомую машину, проезжающую мимо. Не сразу придаю значения, мало ли чёрных внедорожников вокруг. Хотя в это время суток намного меньше. Не доехав до базы отдыха, разворачиваюсь назад. Просто чуйка вопит, и всё нутро тянется в погоню.
Поехал, называется, в город, решил пополнить запасы еды и встретиться с Натаном. Он-то и огорошил, что Валиев-старший вышел под залог. Рабочие будни начались, и судья сговорчивый попался.
Как назло, телефон оставил. Забрал у Натана аппарат, чтобы просто узнать, как Ника. Всё ли хорошо. Но девушка не отвечала. Меня в тот же миг потянуло обратно. К Бедовой моей, что ждёт в глуши. Чёртова эмпатия передалась от девчонки, иначе не объяснить, почему тёмная бездна внутренности засасывает и вопит, таща меня обратно. Изнутри жрёт всеобъемлющий страх.
По своим каналам выяснил, где сейчас семейство Валиевых. И надо же. Моей благоверной нет в городе. Оставив корзину с продуктами, прыгнул в машину, в последний момент потребовав адвоката звонить полковнику, поднимать все силы. И рванул.
Сам себя уговаривал, что Ника просто отдыхает, уснула, читая книгу, вот и не слышит. Нас ведь не должны были найти. О Первомайске никто не знал. Ни единая душа.
На аппарат Натана голосовое сообщение приходит… От меня. Включаю и вжимаю педаль в пол до конца. Точно, они были.
– Они путь сократили, – раздаётся из динамика голос Натана. – Полковник их на другом конце магистрали перехватит, кордоны выстроены. Им не уйти.
– Ника признание записала, – шиплю сквозь зубы, слушая голос жены. Разорвать её хочется голыми руками.
Замечаю поворот и тоже сворачиваю на просеку. Приходится сбросить скорость, так как дорогу замело.
– Доехали? – спрашиваю, вслушиваясь в тишину.
– Нет ещё, – отвечает Нат. – Может, свернули ещё куда-то?
– Блять! – срывается с губ, трясти начинает, когда я замечаю разбитую машину Камиля.
– Что? – реагирует напряжённый друг. Но мне не до него. Я ускоряюсь и молюсь всем высшим. – Дам, говори, что такое? Ты нашёл их⁈
– Скорую. Тащи скорую, Нат! – рявкаю. Останавливаюсь в метре от разбитой и дымящейся машины и выпрыгиваю.
На капоте лежит Динара в беспамятстве. Внутри никого нет. Замечаю следы и бегу. Меня всего трясёт. Я точно помру в тридцать семь от остановки сердца, если не найду свою девочку в целости.
Камиля замечаю почти сразу. Вытягиваю пистолет из-за пояса. Снимаю с предохранителя. И только подобравшись ближе, вижу сидящую в сугробе Нику. Малышка бесстрашно наставила оружие на Валиева.
Он бросается на неё.
Выстреливаю не задумываясь.
Больше не осторожничаю, бегу к ней. Рывком к себе притягиваю, вжимаю одеревеневшее тело. Она ужасно холодная и не реагирует. Кажется, даже не дышит. Смотрит с широко распахнутыми глазами. Будто не узнаёт меня.
– Маленькая, – шепчу, обнимаю в ладонях лицо. Замечаю кровавые разводы на шее, щеке, руках. Неужели задел? – Ты поранилась? Ника!
Осторожно встряхиваю. Меня её состояние выворачивает в полной беспомощности. Молчит, не двигается. Смотрит стеклянными глазами. Продрогшая, грязная, испуганная. И вся в кровавых отметинах.
Выпускаю из рук, чтобы с себя пальто стянуть. Ника оживает. Всхлипывает громко, цепляется за рукава, боясь опору потерять.
– Всё хорошо, маленькая. Я здесь, – кутаю её в пальто, опять к себе прижимаю и растираю спину.
Ника вздрагивает от громкого воя сирен. Едут, наконец.
– Я его убила. Меня посадят, – лепечет хрипло, вжимаясь дрожащим тельцем в меня.
– Ты его не убивала, – успокаиваю, носком ботинка шаря по снегу в поисках оружия.
– Но выстрел. Он перехватил пистолет. И я не хотела, правда.
Нахожу оружие и присаживаюсь на корточки. Выудив платок, вытираю отпечатки Ники и вкладываю пистолет в руку Камиля. Тянусь к малышке, но она вздрагивает и пятится.
– Я убийца! – всхлипывает опять.
– Ты не убивала его, Ника, – повторяю спокойным тоном, заставляя на меня посмотреть. Бедовая моя вскидывает голову, ресницами мокрыми хлопает, не верит. – Это я выстрелил и немного поранил. Он живой. Сейчас скорая приедет и заберет. Залатает.
– Ты? – неверяще бормочет и позволяет себя обнять. – Он вправду жив?
– Да, видишь, крови совсем мало. Просто в отключке, – вру, хоть и обещал ей быть всегда честным. Но сейчас никакая правда ей не поможет. Не обязательно ей всё знать. Себя ведь винить начнёт. А ей хватит стресса. Даже если Камиль и вправду выжил, добью его чуть позже.
Я отстал от них, отступил, как просила Ника. Передал весь компромат соответствующим службам и Натану. Отправил документы на развод Динаре, предложив разойтись по-хорошему. Жене более чем щедрые отступные оставил, не претендовал на её салоны и магазины, что открыты были на мои деньги. Дом загородный, квартира в центре города. Всё оставил ей, но стерва мстить захотела.
Замечаю бегущих медиков и, удобнее подхватив на руки, несу малышку к машине скорой. Проходя мимо жены, сжимаю кулаки. Себя сдерживаю, Нику крепче к груди прижимаю. Адреналин в крови бурлит, мечтая пристрелить и эту змею.
Натан подходит ко мне. Мотаю головой, останавливая поток вопросов. Всё моё внимание сосредоточено на дрожащей Нике. Взбираюсь в свободную скорую. Хочу малышку переложить, но она цепляется за шею, жмётся испуганно.
– Всё хорошо, – шепчу, прижимаясь губами к виску. – Я рядом. Улетим, куда скажешь. Куда захочешь.
Ощупываю её, выискивая повреждения. К животу прикладываю ладонь. Ника шумно вздыхает и тоже кладёт свою ладошку. Мы оба ощущаем легкий толчок.
Я точно от остановки сердца умру. Меня топит облегчение в купе с сожалением.
– Он точно живой? – шепчет опять Ника. Отстраняюсь, не верю, что моя маленькая смелая девочка волнуется о тех, кому на неё плевать. Пытливо в глаза заглядывает, губы облизывает. – И она тоже? Динара жива?
– Оба живы, – тихо рыкаю. Не знаю, что там с Диной, но вру.
Малышка расслабляется окончательно и, пригревшись в моих руках, отключается. Похоже, нервы окончательно не выдерживают. Оно и к лучшему.
К нам заглядывает освободившийся фельдшер. Осматривает Нику, меряет давление, переносным узи проверяет плод. Убеждается, что с ними всё хорошо, и отпускает домой. Госпитализация не понадобится, можно и дома стресс снять, тем более многие медикаменты вредны в её состоянии. Переложив её к себе в машину, подхожу к Натану.
– Мёртв? – спрашиваю, провожая взглядом носилки, закрытые чёрным мешком.
– Мёртв, – кивает полковник, мрачно осматривая меня. – У жены твоей открытая черепно-мозговая травма и пара сломанных костей, но жить будет. Рассказывай, что тут произошло, и не ври, Асланов.
– Он стрелял в Нику. Я выстрелил в него, – коротко обозначаю.
– Лучше будет, если представим всё, что стреляла Ника. Так быстрее отмажем, – шепчет Натан, склонившись ко мне.
– Нет! – рычу, хватая друга за грудки. – Не втягивай ей никуда. Хватит!
– Как скажешь, – соглашается он.
– Пока арестовывать не буду. Протокол составим, но тебе не избежать обвинений, – качает головой полковник.
– Знаю. Дай мне несколько дней. Потяни время, – прошу, бросая взгляд на спящую в машине девушку.
Полковник тоже смотрит на Нику. Хмурит кустистые брови и, пожевав губу, кивает. Подзывает своего следака, быстро описываю все произошедшее, оставляю свои данные и, положившись на Натана, уезжаю.
До домика в деревне добираюсь в самые короткие сроки. Заношу спящую красавицу в спальню. Стягиваю верхнюю отсыревшую одежду. Замечаю наливающиеся синяками отпечатки чужих пальцев на шее. И опухающую челюсть. Сжимаю зубы, желая воскресить Камиля и с особой жестокостью убить снова.
Себя сдерживаю, ухожу в ванную. Промочив в горячей воде полотенце, возвращаюсь и стираю следы крови. Ника морщится, уворачивается, но не просыпается. Укладываю под одеяло, а она неосознанно за меня цепляется.
Рядом ложусь, притягиваю ближе. Малышка взбирается прямо на меня. Устраивается как ей удобно. И я не смею шевелиться, чтобы не разбудить. Дел невпроворот. Нужно разгребать проблемы, созданные Валиевыми. По-хорошему не понимают. Нужно было их всех закопать, а я прогнулся под Нику и отступил.
Таращусь в потолок, мысли хаотично прыгают с одной темы на другую. Нужно подумать, как защитить и уберечь Нику так, чтобы это устроило нас обоих.
– Дам, – хрипло зовёт, сонно моргая. Уже совсем стемнело, проспала почти шесть часов.
– Я здесь, я рядом, – шепчу, целуя в губы.
Ника громко шмыгает носом и плачет. Обнимает крепко, бормочет что-то неразборчивое. Растираю её спину. Успокаиваю, всякие глупости несу.
– Есть хочу, – выдыхает опустошённо, носом утыкается в грудь и сопит тихонько.
– Из столовой принесут сейчас, я продуктов так и не купил, – отвечаю и тянусь к её телефону. Мой так и не нашли, а её был в машине Камиля.
– Я здесь оставаться уже не хочу, – вскидывает голову, телефон свой замечает, хмурится и, отобрав, звонит кому-то.
Закидываю руку за голову, просто наблюдаю. Что-то ведь надумала. Ноготь нервно грызёт, злится на что-то.
– Привет, Леся. Зачем ты это сделала? – выдыхает и, вскочив, ходит по комнате.
Непонимающе тоже поднимаюсь, к себе притягиваю. Ника убирает телефон от уха и ставит на громкую связь.
– … заявились, выспрашивали, напугали… – тараторит на том конце провода подруга.
– Почему не позвонила мне, не написала? – закусывает губу малышка и дрожит от предательства.
– Они угрожали, Ник, – мнётся Леся. – У меня семья, маленький ребенок.
Перехватив телефон, отключаю. Незачем ей слушать пустые оправдания. Сажаю на колени, укачиваю в руках.
– И что теперь будем делать? – безжизненно интересуется.
– Поужинаем и поговорим.
Есть у меня один вариант. И не уверен, что Ника спокойно примет его.
Глава 36
Ника
Пока мужчина просит местный персонал принести нам ужин на двоих, я прячусь в ванной комнате. Осматриваю зону боевых действий в зеркале. То бишь лицо, шею, бок и руки. Выгляжу сносно. Думала, будет хуже. На подбородке краснеет синяк от мужского кулака, на шее синеют пять пальцев одной мегеры, плюс ещё царапины от ногтей алеют. А на боку, прямо где рёбра, немного кожа стёрта и, наверное, ушиб, так как дышать больно.
Но это всё неважно. Самое главное – с моим малышом всё в порядке. Он настоящий супермен, держится за свою бедовую глупую маму всеми конечностями.
Со вздохом настраиваю душ, мне согреться очень хочется. Я раздавлена, уничтожена и опустошена. Как я вообще уснуть смогла – удивительно. Из меня будто все эмоции и силы выкачали, оставив только холод. И нет, не из-за похищения, не из-за гадких слов и пережитого нападения. Меня Лесин поступок добил просто. Мы ведь втроём с детского дома вместе. Защищали друг друга, держались всегда вместе, дрались, если нужно было. Заступались. Я ей доверяла как себе. Когда прощались, обмолвилась, что еду туда, где влюбилась. И Леська знала, всё знала. В том числе и адрес зоны отдыха. Значит, не только Дамир друзей выбирать не умеет, но и я, получается… Возможно, когда эмоции притупятся, я пойму подругу. Но сейчас очень обидно и больно.
Очень долго стою просто под потоком воды. Смываю с себя этот день. Дышу глубоко и плачу. Не хочу показывать мужчине новые слёзы. Он утешает, пытается приободрить, очень старается. Только я вижу, что себя съедает и винит. Грызёт изнутри.
– У тебя всё в порядке? – Дамир не стучит, сразу вламывается. Вздрагиваю и вскидываю голову.
– Да, сейчас выйду, – бормочу, выглядывая из-за ширмы и выключая воду.
Дамир разворачивает полотенце, укутывает, помогает выбраться и только потом оставляет одну. Его забота растекается теплом по венам и согревает почище горячего душа.
Быстро обсушившись, делаю на голове чалму из полотенца поменьше. Кутаюсь в махровый халат и выхожу. Мужчина сервирует барную стойку. Борщ на первое, пюре с котлетой на второе и шиповник. Прямо то, что доктор прописал. Простые блюда, которые очень часто в детском доме давали.
– Ешь, Ника, – приказывает Дамир, наблюдая за мной.
Киваю, с неохотой жую пюрешку с котлетой. Я уже борщом наелась на самом деле, но один тиран следит за моим питанием.
Мне в этом доме неуютно. Хотя несколькими часами ранее я порхала по помещению, уют создавая. Драила полы, пыль вытирала. Лучше в свой клоповник вернуться. Пусть район неблагополучный. Пусть стены картонные и полы скрипучие. Зато там всё родное. Моё.
– Маленькая, – Дамир не выдерживает мою жалкий вид и к себе перетягивает. Он и вправду старается меня вывести из кокона, растормошить.
– Я в порядке, Дам, – натянуто улыбаюсь и обнимаю за шею. Главное – он рядом, остальное не важно. Мы преодолеем всё. Вместе. И это единственное, во что я верю. – Так какой у нас план? Ты поговорить хотел.
– План простой, Беда, – Дамир отстраняется, смотрит в глаза пристально, щёку большим пальцем оглаживает. – Ты уедешь далеко. В другую страну. Выберешь сама континент, сменишь имя. И начнёшь всё с чистого листа. О деньгах не волнуйся, твой счёт никто не закроет, и Натан будет следить за ним.
– Что? – кажется, я оглохла. – Ты бросаешь меня?
– Должен был это сделать ещё полгода назад, в тот самый день, когда ты захотела уйти, – хмыкает Дамир и, поднявшись, отходит к окну. Закуривает возле форточки.
– Мы ведь вместе можем уехать. Неужели твоя месть важнее нас? – вскакиваю, просто не верю, что он так поступает со мной.
– Ты важнее всего, Ника! – поправляет он, выдыхая дым. – У меня подписка о невыезде. Я застрял в Петербурге и рисковать тобой больше не собираюсь.
– Подписка о невыезде из-за Камиля? Ты же сказал, он жив! – голос срывается на крик, морщусь от собственных децибелов.
– Это не отменяет того факта, что я в него стрелял, – хмыкает Дамир, бросая тяжёлый взгляд. – Завтра мы вернемся в город. Пара дней уйдёт, чтобы Натану сделать тебе новые документы. Как раз подпишешь документы о разводе, а я подберу проверенного водителя, который отвезет тебя в Москву. Там выберешь сама рейс и улетишь.
– Я никуда не уеду! – мотаю головой и, дойдя до него, висну на руке. – Тем более нужно дать показания. Тебе пришлось стрелять, чтобы меня защитить! Если бы я хотела сбежать, не возвращалась бы в Петербург! И потом, я могу заявление написать на Камиля и Динару.
– Ты не будешь лезть в это дело и просто улетишь! – перебивает Дамир, разворачиваясь и жёстко перехватывая за локти. – Просто сделай, как я прошу.
Смотрит строго, выворачивает всю мою душу наизнанку. Я ведь из-за него вернулась. Доказать всем и каждому хотела, что смогу бороться за него, за его дело. Не выдержав, опускаю глаза в пол и тихо всхлипываю. Просто чувствую повисшую недосказанность. Он что-то скрывает. Что-то важное. И обиднее от этого вдвойне. Обещал ведь не скрывать ничего.
– В первую очередь позаботься о себе и о нашем сыне, Ника. Мы ведь уже решили, ты ждёшь его, – моими же словами давит и смещает ладонь к животу. – Из-за меня вы оба в опасности. И я был эгоистом, когда пытался удержать тебя.
– Ты нас найдёшь? – голос дрожит, слёзы по щекам безостановочно катятся. Чувствую себя ужасно жалкой, но мне нужно знать.
– Я свою Беду везде найду, – тихо так замечает Дамир и губами к макушке прижимается. За подбородок тянет, заставляя поднять голову. И целует в солёные губы. Ласково, совсем нежно.
– Воняет, – морщу нос и отхожу. Не переношу запах никотина, тошнота в нос бьёт и в буквальном смысле выворачивает. И эти дни, пока мы были в счастливом уединении, мужчина не курил.
– Сейчас проветрю, – хмыкает Дам и отпускает.
Пока я прибираюсь на кухне, мужчина ненадолго распахивает все окна, запуская морозный воздух, и зажигает камин. Устраивает удобное лежбище, притаскивая матрас, одеяло и подушку. Мы частенько засыпали, смотря на потрескивающие поленья и огонь.
Тянет меня. Охотно льну к нему. Больше не хочу выяснять отношения. Во всяком случае, не сегодня.
Просыпаюсь на рассвете, крепко прижатая к груди Дамира. Я всегда раньше него просыпаюсь. И долго им любуюсь. Глажу по лицу, отчего и он просыпается, улыбается, пытается губами мои пальцы поймать и хрипло здоровается. Мне нравятся наши маленькие ритуалы. Вот и сейчас едва-едва касаюсь подушечками пальцев его щеки, оглаживаю нос, стараюсь убрать заломы между бровями. Он слишком часто хмурится, аж следы остаются даже в расслабленном состоянии.
Вспоминаю наш вчерашний план и, грустно вздохнув, кладу голову на грудь. Там, где громко бьётся его каменное сердце. Дам с шумом выдыхает прямо в макушку горячий воздух и зарывается пальцами в волосы. Массирует кожу головы. Проснулся-таки.
Мы долго валяемся, наслаждаемся последними спокойными минутами тишины и уединения. Напитываемся друг другом впрок. А после медленно собираем немногочисленные пожитки. Завтракаем вчерашним ужином. Сдаём дом администрации и выезжаем.
Каникулы закончились.
Я подгибаю ноги под себя, устраиваюсь боком на сиденье. Дамир переплетает наши пальцы и держит меня. Согревает и свою уверенность передаёт. Едет очень медленно, будто пытается растянуть дорогу домой.
Телефон в сумке трезвонит. Тянусь за ним и включаю громкую связь, потому что на проводе Натан. И, скорее всего, он звонит Дамиру.
– ЗдорОво, мамочка! – довольно весело приветствует.
– Привет, ты на громкой, – закатываю глаза, неосознанно улыбаясь.
– Понял. С непристойными предложениями повременю и флиртовать не буду, – усмехается паяц.
– Нарываешься, – тихо рычит Дам.
– Так, ты сразу ко мне езжай, – переходит на деловой тон Натан. – У Дины твоей очень крепкая голова оказалась. Уже очнулась и доводит весь медперсонал своими истериками да капризами. Правда, не помнит, в какую аварию попала и с кем. Что нам на руку. Я подкинул разоблачение о её фальшивой беременности. Хотела в больнице полежать, вот и полежит, пока скандал не стихнет…
– А Камиль? – выпаливаю, грызя ноготь. – Он очнулся?
– Кам… – тянет Натан.
– Это сейчас не важно, – перебивает раздражённо Дамир. – Мне нужно, чтобы ты сделал Нике новый загранпаспорт.
– Зачем? – интересуется адвокат.
– Расскажу при встрече, – отмахивается мужчина, – Что по Валиеву-старшему?
– Ребята полковника вчера с поличным его поймали. Он тебя во всеоружии ждал, а приехал омон. В общем, ему не до вас сейчас, даёт показания по нелегальному оружию, что было изъято вчера, – хмыкает Натан.
Откладываю телефон на торпедку и стараюсь абстрагироваться от мужского разговора. Мне вообще не хочется ничего слушать про этих Валиевых.
