Текст книги "Кольцо Событий. Книга первая: Игры (СИ)"

Автор книги: Лидия Миленина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 24 страниц)

Чувствуя себя дельфином, она ныряла в надвигающиеся волны, подныривала под бегущий вал, разворачивалась, отдавалась волне и летела к берегу. Так, ныряя и качаясь на волнах, она забыла обо всем. Ощущения были потрясающие! Правда, периодически, выныривая в ожидании следующей волны, она бросала взгляд наверх и вправо, где вырисовывался скульптурный твердый профиль Рональда... «О чем он, интересно, думает, – размышляла Карина, – а если меня долбанет о скалу или унесет в открытое море, он что, так и будет сидеть... Ему все равно? Но оно и понятно… » Впрочем, скалы были далеко, и чтобы удариться о скалу, нужно было сильно постараться. Да и плавала она, как барракуда, так любил говорить один из ее покойных земных друзей. Краем мыслей Карина подумала, что бы сделать такое экстремальное, попасть в беду – что не сложно в таком море, например, подплыть поближе к скалам… И посмотреть, отреагирует ли он как-нибудь. Нет, пожалуй, это глупо. И вообще, что это она такое думает… Совсем с ума сошла!

Проплавав с четверть часа, она почувствовала, что начинает уставать в бурной стихии, и поплыла к берегу. Выйти с первого раз, конечно, не удалось. Волны набрасывались сверху, крутили, хорошо, что она хотя бы ни разу не потеряла ориентацию в воде, не спутала где верх, где низ… Наконец, когда сил осталось мало, Карина сумела пристроиться в одной из волн, и та бросила ее на гальку. Прежде чем вода потащит обратно, Карина вцепилась в песок и гальку, проползла вперед и, насколько могла ловко, встала. Сердце громко билось, колени и руки были немного оцарапаны в бою со стихией. «Вот ведь… А если бы я не вылезла?» – подумала она. Подышала, чтобы успокоиться, и переоделась. Скульптурный профиль так ни разу и не обернулся в ее сторону. Даже обидно как-то…

Поднялась наверх, отряхивая мокрые соленые волосы, подошла к Рональду и села рядом.

– Ты вовремя, шторм усиливается, – сказал он.

– Здорово! Спасибо! – сказала Карина. – Волны потрясающие! Мне нравится такое море!

Он улыбнулся:

– Я рад, что тебе нравится. Мне тоже.

И замолчал, резко и наглухо.

Последние лучи солнца скрылись за набухшими лиловыми тучами. Присмотревшись к морской дали, Карина разглядела, что темный грозовой фронт стал непрерывным, а на отдалении по морю шла полоса сплошного косого дождя. Только над ними было светлое полотно бирюзового неба, становившееся все меньше, по мере того как на него наплывал темно-синий фронт туч. Краем глаза Карина заметила слева какое-то шевеление. Оказывается, они были тут не одни. Семья из четырех человек, видимо, приехавшая на пикник у моря, срочно загружалась в беало. Маленький тайванский мальчик отбежал от беало, высокий худой тайванец, по-видимому, отец, поймал его на руки и отнес на заднее сидение. Карина улыбнулась. Что-то все-таки было во всей этой теме с детьми, семьей, Аньку можно было понять. Вот и тайванцы такие же, ничем от землян и коралийцев не отличаются, живут семьями, воспитывают детей. И любят их.

– А у тебя есть дети? – в очередной раз поражаясь собственной наглости и навязчивости, спросила Карина.

– У меня есть сын, полуэльф, Ингорио, – спокойно ответил Рональд, не обернувшись в ее сторону.

– В смысле, полуэльф? – удивилась Карина.

– В буквальном смысле, его мать – эльфийка, – улыбнулся Рональд. – Впрочем, ему тысяча триста лет, и сейчас говорить о каких-то семейных отношениях между нами нет смысла. Как всех эльфов, его мало волнует то, что происходит с другими народами. Поэтому он Хранитель эльфийских народов – во многих мирах. Это достаточно удобно.

– Ээээ… Хранитель эльфийских народов в разных мирах? – изумилась Карина и подумала, что, оказывается, в мире – или мирах – есть еще один полудревний старше Брайтона. И Брайтон, вероятно, об этом не знает.

– Да. Он ведь наполовину Древний и унаследовал способность ходить по мирам.

– А его мать? – спросила Карина. Она чувствовала себя глупой девушкой из фильма, пристающей к понравившемуся мужчине с дурацкими вопросами о личной жизни, но не могла остановиться.

– Мы не поддерживаем отношения. Эта раса эльфов живет в одном дальнем мире, – улыбнулся Рональд, словно не замечая возможной неуместности личных вопросов. – Я там не был несколько сотен лет. Хотя встречался с сыном в других местах.

– А другие дети, люди, у тебя есть? – спросила Карина.

– Насколько я знаю – нет, – спокойно ответил он. – Однажды я пытался выяснить этот вопрос, но не нашел нигде, ни в одном из миров.

– Но… – удивилась Карина. – Ты ведь прожил больше двух тысяч лет! Чисто статистически…

Рональд серьезно посмотрел на нее:

– Понимаешь, дело в том, что мы плохо скрещиваемся с людьми. Кроме того, что не каждая женщина выдержит беременность около двух лет – что, конечно, при нынешнем уровне коралийской медицины уже не столь серьезная проблема – еще и само зачатие практически невозможно. Известно только три человеческие расы в разных мирах, с которыми Древние могут скрещиваться. Да и тут это были случайности. Например, точно известно, что с коралийцами Древние не скрещиваются. За всю историю известен только один случай, когда коралийка родила от Древнего. Причем коралийка сама была наполовину представителем другой человеческой расы.

– На Коралии тебе не рассказали? – спросил он.

– Нет, – ответила пораженная Карина, пытаясь осмыслить услышанное. И добавила, стараясь для самой себя оправдать Артура, – я не очень стремлюсь стать мамашей...

Он внимательно, резко взглянул на нее и ничего не сказал. «Вот дура! Может, он не знал, что я встречаюсь с Артуром! При чем тут вообще я?! Да, вот именно, при чем тут я!»

– Но ведь есть Сона, полукровка? – спросила Карина, стараясь увести разговор в сторону от себя.

– Сона – уникальный случай, – ответил Рональд. – И, да, благодаря ее появлению, теперь известно, что есть еще одна раса, с которой скрещиваются Древние. В том мире на средневековой планете, где родилась Сона. Поэтому, Карина, насколько я знаю, других детей у меня нет. Но мне случалось воспитывать детей. Например, у меня был приемный сын в одном средневековом мире, – вдруг улыбнулся он. – Меч, с которым он тренировался в детстве, ты держала в руках пару дней назад. Когда он умер, было... достаточно тяжело.

Карина посмотрела в строгий спокойный профиль, и ее вдруг обдало холодом и одиночеством. На фоне бесконечной теплоты, исходившей от него к ней, и непосредственно физического тепла, свойственного Древним. «Господи! – подумала Карина. – А ведь их жизнь – череда потерь! Можно понять эльфов, которые не связываются, как он говорит, с другими – смертными – расами!».

– А ты был женат? – продолжила Карина нескромные расспросы, внутренне проклиная себя за любопытство. Но ничего с ним поделать она не могла. Когда еще у нее выпадет шанс узнать столько нового о Древних, и что еще интереснее – о Тарро.

– Да, несколько раз, но по коралийскому обычаю – ни разу.

– Но ведь у тебя, наверное, была девушка-Древняя, давно, когда Древние еще жили на Коралии? – спросила Карина. Вот это уже был совсем личный вопрос, и Карина внутренне съежилась, подумав, что сейчас он пошлет ее куда подальше с подобными расспросами. Однако вместо этого последовал спокойный ответ:

– Да, я любил одну Древнюю.

– А как ее звали? – спросила Карина, почему-то чувствуя, что это жизненно-важный вопрос, и она обязательно должна знать, как звали Древнюю девушку Тарро Рональда, жившую когда-то на Коралии.

– Ее звали Ки'Айли, Карина, – ответил он, как всегда спокойно. Имя прозвучало неожиданно певуче, ярко, словно он пробовал его на вкус после большого перерыва.

Ки'Айли… Ки'Айли… Где-то в груди немного защемило – имя почему-то показалось Карине знакомым. «Наверное, я видела портрет в галерее Древних – подумала она. – Да, точно, там мало женских портретов, вот мне и запомнилось».

– А где она сейчас? – спросила Карина быстро, пока он не передумал отвечать.

Но, вероятно, он передумал... Рональд обернулся к ней, и она провалилась в его личный бездонный космос. А в нем на долю мгновения мелькнула молния боли, сомнения..? Точно понять было невозможно, просто, будто космическое спокойствие вдруг исказилось, как искажает гримаса ровное выражение лица. А Карина осознала, что он не ответит. Как всегда, когда не хотел отвечать, он не врал, не отговаривался, просто молчал в ответ. И так он мне много что рассказал, подумала Карина. Вряд ли кто-нибудь на Тайвани обладал достаточной наглостью, чтобы вот так пристать с вопросами к Тарро. А у нее получилось, и он так долго терпеливо отвечал ей, интересно почему. Успех нужно было закрепить, не идти напролом. «Вызнаю в другой раз», – подумала Карина и попробовала вернуть разговор к более отвлеченным вопросам.

 – А почему, если с людьми вы плохо скрещиваетесь, в семьях Древних всегда было так мало детей? И всего Древних было несколько десятков…

– Во-первых, – улыбнулся он, глядя на нее, – когда живешь много тысяч лет, инстинкт продолжения рода и желание иметь детей постепенно отходит на второй план. Б'Райтон и Сона, первые из Древних, кто за такой небольшой промежуток времени восстановили династию. А во-вторых, среди Древних всегда было мало женщин. У Б'Райтона четверо сыновей и одна дочь. Примерно такое же расщепление всегда и было. Когда началась война с геар, – и снова это слово прозвучало очень объемно, словно он катал его на языке, – Древних было пятьдесят два, а женщин из них – только десять.

– Но почему? – изумилась Карина. Мысль о том, что из пяти детей Брайтона Изабелла – единственная дочь, и это не случайно, а связано с определенными закономерностям, никогда не приходила землянам в голову. Да и редкость женских портретов в галерее Древних земляне относили к тому, что женщины сыграли меньшую роль в истории Коралии и Союза. А рассказать об этом – им не рассказали. Интересно, почему...

– Тебя интересуют медико-биологичекие аспекты этого явления? Или почему так может быть согласно глобальным вселенским процессам? – спросил Рональд.

– Нет, ну биологически… статистически, я понимаю, как это может быть… – смутилась Карина, – я все-таки медик, пусть и несостоявшийся. Мне интересно узнать почему так, согласно, как ты сказал, глобальным вселенским процессам?

– О чем тебе говорит термин Хранители Вселенной? – спросил в ответ Рональд.

– Ну… – удивилась Карина. – Хранители Вселенной – это хранители Коралии и Союза. Те, кто издревле хранил Коралию, потом Союз, как бы видимый космос, можно сказать – наш мир.

– А зачем тогда у Древних способность ходить по мирам? – вновь улыбнулся он.

– Ну… это просто свойство Древних, как быстрота мышления, абсолютная память или ловкость и сила... Одна из видовых особенностей.

– Нет, Карина, способность Древних ходить по мирам связана с их непосредственной функцией. Хранители Вселенной, Хранители миров – значит Хранители всей Вселенной, всех миров. В этом и состояла всегда роль Древних. Ходить по мирам и хранить их. Вмешиваться там, где это необходимо. Просто Б'Райтон давно забыл об этом. Да никогда особо в это и не верил – когда Древние ушли, ему было всего тридцать лет.

Карина ошарашенно молчала, пытаясь осмыслить услышанное. Хранители Вселенной… Хранители Миров… А ведь так все сходится… Это куда больше похоже на правду, чем неясные объяснения, что дают сейчас на Коралии.

– А ты помнил? – спросила она.

– А я помню, – усмехнулся он.

– Но как вы это делали?

– Еще одна способность Древних. Ты не только знаешь, в каком мире который час, – усмехнулся он, – но и ощущаешь, где ты нужен. Для этого существовала специальная методика.

– А как это связано с тем, что среди Древних было мало женщин?

– Думаю, потому что быть Хранителем Вселенной мужчине сподручнее, – сказал он.

– А когда Древние ушли, миры остались без Хранителей? – спросила Карина.

– Когда другие Древние ушли, у меня стало очень много работы, – полуулыбнулся-полуусмехнулся Рональд.

– Но ка-а-к? – изумилась Карина. – Один? Тысячу лет? Миров ведь миллионы…

– Чутье, – улыбнулся Рональд. – Чутье и расчет.

«Господи! – подумала Карина, – какое одиночество!». Она буквально физически ощутила это. Теперь ей стало ясно, что еще чувствовалось в его вековом спокойствии наравне с уверенностью и силой. Неизбывное, непреодолимое одиночество. Он был почти неуязвим, он мог иметь что угодно и обладал способностями, которые не снились даже другим нынешним Древним. И у него была только одна слабость, даже переставшая быть таковой – полное и постоянное одиночество. Одиночество, ставшее привычным, от которого человек уже перестает страдать, независимое, сильное, и до того полное, что обычный человек давно бы сошел с ума. Карина сама плохо поняла, откуда пришло это осознание, но ее просто захлестнуло волной одиночества, исходившего от него и непостижимого ни для кого, кто его видел.

Ей захотелось погладить его плечо, прижаться, быть рядом, быть для него и хотя бы немного, хотя бы чуть-чуть развеять, пробить невероятное вековое одиночество, сводящее с ума, стоит только к нему прикоснуться хотя бы краем обычного человеческого сознания. О Господи! Сотни лет одному помнить истинную миссию Хранителей Вселенной! Сотни лет хранить этот мир, другие миры… Сотни лет ходить по мирам, реализовывать какие-то «проекты»... Сотни лет делать то, что никто не понимает и не может понять, даже родной брат, забывший о смысле их жизни. Это ведь, наверное, еще и больно… Хотя нет, какая боль, когда что-то становится привычным, оно перестает причинять боль. Или боль становится настолько привычной, что уже не ощущается таковой. «Господи! Прикоснуться, развеять, разбить, положить свою жизнь, разделить, принять! О Господи! Что я думаю! Что я чувствую!»

– О! Дождь! – он неожиданно рассмеялся и поднял лицо вверх. Рассмеялся как обычный человек – весело и беззаботно, а Карина почувствовала, как с лилового неба ей на нос упала крупная капля дождя. Неожиданно она оказалась в воздухе – он подхватил ее на руки, и они быстро оказались в беало. Прозрачная крыша плавно наехала сверху, по ней заструились первые капли. Дождь забарабанил сверху. Длинная твердая рука лежала на спинке ее пассажирского кресла, а его смуглое лицо продолжало радостно смеяться.

– Ты дождя испугался? – рассмеялась удивленная Карина, попадая в его настроение.

– Да, если ты простудишься и умрешь, я буду неутешен до конца своих дней! – продолжал смеяться он.

– А поскольку конец твоих дней пока не предвидится, неутешен ты будешь очень долго! – поддержала шутку Карина: умереть от простуды в начале 21-го века и на Земле-то было практически невозможно, не говоря уж о Коралии или Тайвани.

Улыбка стремительно сползла с его лица. Горячая рука, лежавшая на спинке кресла, скользнула ей на затылок, душу и тело захлестнуло теплой томящей волной... Он слегка наклонился к ней, глядя прямо в глаза. «Что я такого сказала-то? – испуганно подумала Карина, – неужели я ему так дорога?» Черный бархатный космос обволакивал, затягивал и, падая в него, как в колодец, Карина чувствовала, что погружается без остатка, сердце застучало в висках, обрываясь... «Он же меня сейчас поцелует...» – подумала она.

Рональд убрал руку, отвернулся и тронул беало. Карина, пытаясь отдышаться, вжалась в кресло, не смея вымолвить ни слова. «Я что-то сделала не так, – подумала она, – зачем вообще было лезть к нему? Расспрашивать… И почему он не стал меня целовать?» Мысли в голове мелькали, как хаотичные вспышки молнии на фоне общего смятения. И одновременно такие же молнии время от времени вспыхивали в грозовом небе.

Он так и молчал всю дорогу, сосредоточенно глядя в дождь. Недалеко от гор полоса грозы закончилась, здесь светило закатное солнце. Карина, чувствуя, что вот-вот расплачется – от растерянности и избытка впечатлений – отчаянно поджимала губы, старалась взять себя в руки и смотрела в уходящий день, тающий в бирюзовом с розовыми облаками небе.

Они приземлились возле гостиной землян, Рональд подал ей руку, чтобы помочь выйти из беало. Потом вдруг, не отпуская ее руки, наклонился и легко поцеловал ее. А Карину снова прошибло волной тепла и близости, когда горячие губы коснулись ее руки. Он отпустил ее, молча повернулся к ней спиной, и также молча уехал.

Ноги подкашивались, Карина прислонилась спиной к прозрачной стене гостиной, пытаясь снова нащупать почву под ногами. «Что это сейчас было?!» – обалдело подумала она, дрожащей рукой заправляя прядь волос за ухо.

Часть 3. Танцы. Глава 14. Личная жизнь Ки'Айли

Ки'Айли со вздохом облегчения вылетела из Белого Замка. После визита к Эл'Троуну хотелось развеяться, отдохнуть, встряхнуться. На этот раз Правитель гонял ее по полной. Не то, что бы Ки'Айли была против, но теперь разум Предсказательницы был как будто набит тяжелыми и плотными камнями. Гнет знания, картин будущего, вариантов развития событий хотелось стряхнуть, променять на что-то легкое и приятное. К тому же через несколько часов у нее была запланирована встреча… Свидание? И перед ней хотелось… попрощаться?

Предсказательница поменяла мир и оказалась на широкой лесной дороге. Вдоль нее росли коренастые деревья с серебристо-зеленой – почти как на Коралии – листвой. Мелкий песок на дороге примят колесами многочисленных телег, проехавших здесь накануне, даже в изящных туфельках идти было легко. Из-за поворота вышли две девушки, вернее, девушка и девочка – ее младшая сестра. Обе они были в красных шапочках, закрывавших уши, и ярких разноцветных платьях по колено. Золотистые кудри весело выбивались из-под шапочек.

– Оо! Киа, привет! – обрадовалась старшая, поставила на землю корзинку с ягодами, бросилась к Ки'Айли и сердечно обняла ее.

– Привет, Миа! – Ки'Айли радостно обняла подружку в ответ.

– Давно тебя не было! Ты к нам или к своему?

– К своему, – улыбнулась Ки'Айли, отпуская Миа, – боюсь, он совсем зачахнет, если я еще пару дней не появлюсь!

– Это точно! – рассмеялась Миа. Ки'Айли улыбалась. Ей очень нравились сестрицы-молочницы из местного городка. – Когда тебя нет, ходит печальный, а тут еще беда у него…

– Беда? – заволновалась Ки'Айли. – Что за беда? Где он, кстати, вы его не видели?

– Да здесь он, на поляне, только что видели, – сказала Миа. – А беда с конем его… Так что ладно, иди к нему, может, повеселеет. Но и к нам на ужин приходи, не сегодня, так завтра!

– Приходи, Киа! – подтвердила младшая сестренка. – Я буду ждать!

– Обязательно, хорошие мои! Завтра зайду! – улыбнулась Ки'Айли, слегка обняла обеих сестер и пошла дальше по дороге. Хорошо, что ее рыцарь недалеко. Вышла она в этот мир не от своего дома, а от Белого Замка, поэтому оказалась не совсем там, где планировала. А способ ловко срезать расстояние по мирам Ки'Айли освоила еще не настолько хорошо. Оказалось, идти совсем близко, пару поворотов. Ки'Айли быстро пошла по дороге, свернула на тонкую тропинку, уводившую прямо в лес, прошла по ней между густых кустов и оказалась на большой поляне.

Там, на залитой солнцем траве под мощным коренастым деревом сидел стройный юноша с золотыми, как и у недавно встреченных сестер, кудрями до плеч. Длинный меч лежал рядом на травке, юноша печально подпер голову рукой, и, пуская слезу, что-то лениво писал в белом блокноте. Рядом бродил большой белый конь с пышной гривой и сложенными крыльями. Ки'Айли появилась бесшумно, юноша ее не заметил, лишь конь приветственно вскинул голову и тихонько заржал.

– О, моя госпожа! Моя принцесса, ты явилась в столь грустный час, чтобы утешить алчущую душу! – Юноша отложил блокнот, услышав ржание коня, вскочил на ноги и простер к ней руки. Не стоит баловать, подумала Ки'Айли. Чинно проследовала к нему и лишь мельком коснулась протянутых ладоней. Юноша бережно придержал ее за руки, поцеловал каждую из них.

– Я слышала, беда постигла тебя, о, друг мой, Абвенг!

– О да! Мой Вейт не может больше летать… Странная хворь напала на него. Левое крыло больше не раскрывается.

– Позволь, я посмотрю? – улыбнулась Ки'Айли и подошла к крылатому коню. Тот доверчиво сунул морду в знакомую руку. Ки'Айли ласково почесала его за ухом и мягко перебралась к тому месту, где огромное оперенное крыло вырастало из пушистой шерсти. Ки'Айли не унаследовала Дар целительницы, присущий ее матери, но кое-что умела. Она аккуратно ощупала пальцами основание крыла, вручную расправила его, постепенно, стараясь не причинять коню боль. Тот доверчиво терпел, опустив голову к траве. Девушка сложила крыло, еще раз ощупала основание и произнесла:

– Ничего страшного, небольшой вывих. Дай мне свой пояс, я перевяжу его в нужном положении. Через три-четыре дня все пройдет. Только не давай ему расправлять крылья, ходите пока по земле…

Юноша снял пояс, протянул Ки'Айли, и она, ловко пропустив его под животом животного, зафиксировала крыло, прижав к боку. Конь, видимо, понимая, что она делает, благодарно ткнулся мордой ей в бок.

– Благодарю тебя, моя прекрасная госпожа! – воскликнул юноша. – Ты даришь надежду отчаявшемуся! Ты пробудешь с нами эти дни?

– К сожалению, нет, – с улыбкой ответила Ки'Айли. – У меня много дел, но я проведу с вами несколько часов. Я соскучилась…

Предсказательница многозначительно посмотрела на юношу, и тот сглотнул, пожирая взглядом ее фигурку с точеными формами. Заранее планируя этот визит, оделась Ки'Айли по местной моде: платье до колен с глубоким вырезом и лифом с застежкой на тесемках. Ки'Айли знала, как легко представить, что тесемки распускаются и приоткрывается округлая упругая грудь… Поиграем, подумала она, не все сразу.

– Так ты сумел разгадать мою загадку? – спросила она, словно невзначай пробежав пальцами по своей шее, и подошла к огромному дереву.

– О да, прекраснейшая! – взгляд юноши горел. – Я понял, кто ты! Ты ангел, явившийся ко мне из другого мира, чтоб вдохновить меня на подвиги своею добротой и красотой! Но… – голос юноши стал неожиданно серьезным, словно вся возвышенная блажь разом слетела с него. – Но я знаю, что у тебя есть другие дела, неведомые мне. Что ты видишь то, что незримо другим, и это знание порой печалит тебя. Что ты приходишь ко мне, чтобы забыть о делах, которые много важнее моих путешествий с крылатым другом… И знаю я, что вскоре тебе надоест приходить к нам и ты исчезнешь… А я останусь с вечной памятью, сладкой, светлой и горькой…

– Верно, – серьезно ответила Ки'Айли. Она коснулась рукой гладкой коры дерева и обернулась к Абвенгу. А ведь мальчик говорил все верно. На мгновение ей захотелось забыть обо всем, забросить дела и встречи, остаться здесь и подарить им с волшебным конем еще три дня, за которые конь должен исцелиться. В голове встала картинка: они снова, как когда познакомились, ходят по лесу из коренастых огромных стволов, юноша поет ей песни и читает стихи, лишь изредка робко берет ее за руку, прижимается к ней губами… Красиво. Абвенг был прекрасен, романтичен, и… не так прост. Ему не отказать в глубине мышления и проницательности.

– Но сейчас я здесь, – с улыбкой произнесла она и, прислонившись спиной к стволу дерева, посмотрела прямо на Абвенга и снова коснулась рукой того места, где лиф платья плотно обтягивал грудь. Абвенг сглотнул и потянулся вниз, где на траве лежал его блокнот. – И побуду с тобой…

– Я сочинил оду в твою честь, моя прекрасная госпожа! – сказал юноша, вцепившись взглядом в блокнот. Голос его слегка охрип, а взгляд косил в сторону дерева, где Ки'Айли легко потянула за тесемку и распустила первый узелок на платье.

– Прочти мне, мой рыцарь! – сказала Ки'Айли.

– Хорошо… Да… – юноша снова старательно вперил взгляд в корявые буквы на бумаге:

– Прекраснейшая, ангел, госпожа!

С тех пор как я узрел твои глаза,

Стою я без опоры, не дыша…

И сердце рвет отчаянно слеза…

Зеленых звезд в глазах твоих огонь,

Бушует пламя острое, как сталь,

Хм… – взгляд снова скользнул на Ки'Айли, которая запрокинула голову и ослабила второе звено завязки, приоткрывая круглые бугорки, еще немного и покажутся соски. Голос Абвенга стал совсем хриплым:

– Я проклинаю горькую юдоль,

К тебе стремлюсь, ты ж далека, как встарь… – Ки'Айли полностью расстегнула лиф, его края лишь чуть-чуть прикрывали нежную круглую грудь… И томно протянула руку юноше.

– Я так нне… могу… – прошептал он, отбросил блокнот, сделал несколько решительных шагов к девушке и приник губами к запрокинутой шее, обхватив рукой нежную грудь, потом слегка прижал ее к стволу дерева и впился губами в губы. Ки'Айли обняла его ногами, отдаваясь желанию со своим рыцарем, которого, возможно, видела в последний раз.

А может быть, и нет… Будущее-то она не смотрела. Может быть, она придет сюда еще не раз. Может быть, ничего лучше, чем пылкий и возвышенный, но глубокий и проницательный Абвенг, в ближайшее время ее и не ждет.

– Ты больше не придешь, – вздохнул юноша, когда спустя несколько часов они лежали на его плаще, успокоенно лаская друг друга.

– Почему же? – спросила Ки'Айли.

– Я чувствую, что это так, – грустно сказал Абвенг. – И сейчас ты приходила попрощаться… Но я не властен задержать тебя. Хотя, будь моя воля, ты осталась бы со мной, мы вместе летали бы на моем коне, и я совершал бы подвиги в твою честь. А ты вдохновляла бы меня на большее… А однажды весь мир узнал бы о том, как ты прекрасна из книги, которую я напишу.

– А ты напиши книгу, – улыбнулась Ки'Айли. – Напиши в любом случае. У тебя есть талант. Только лучше в прозе, а не в стихах. О своих подвигах, приключениях, крылатом коне и обо мне. Пусть я останусь призраком и фоном твоих приключений. Так даже интереснее. А потом, – Ки'Айли лукаво рассмеялась, потому что она говорила правду, то, что видела в будущем своего друга, – когда сердце твое еще будет горько плакать от разлуки со мной, ты встретишь девушку. И она утешит тебя, вы поженитесь, и ты будешь вести хозяйство на большой богатой ферме, что ранее принадлежала ее отцу. Вы будете счастливы, она будет любить тебя, а ты – ее. И иногда вы будете катать детишек – я вижу их пять – на твоем дивном крылатом коне….

– Ты утешаешь меня, моя госпожа… – печально прошептал Абвенг.

– Нет, рыцарь мой без страха и упрека, так и будет. И когда-нибудь ты вспомнишь мои слова.

«А больше мне подарить ему уже нечего», – подумала Ки'Айли.

***

Обратно Ки'Айли вернулась прямо к дому. Не на веранду, но к началу тропинки, что вела к ней. На этот раз она определила путь по мирам и прошла, куда собиралась. «Если регулярно тренироваться, то скоро я стану асом», – радостно подумала она. В теле еще растекалась приятная истома от ласк Абвенга, настроение было расслабленным. Оставалось принять душ и дождаться, когда на пороге появится тот, с кем они сегодня договорились снова походить по мирам и потренироваться.

Но возле ворот ее ждал неприятный сюрприз. «И почему я не посмотрела будущее заранее», – подумала Ки'Айли… Можно было попробовать избежать. При входе в имение Рода Энио стоял Па'Рицы, а мельком брошенный в будущее взгляд говорил, что ее ждет несколько неприятных моментов.

– Привет, Киа! – сказал Па'Рицы, шагнул к ней и твердо коснулся ее плеча приветственным жестом. Па'Рици, как и Ал'Гор называли ее сокращенным детским именем. Выросший Па'Рицы был высоким мощным блондином со светло-голубыми глазами и строго очерченными бровями с изломом. «Хорош собой, ничего не скажешь. Но все, что было между нами – осталось в прошлом».

– Привет, Па! Чем обязана? – как можно радостнее улыбнулась Ки'Айли.

– Ты обещала поехать со мной в Гин-де-Ри! – сказал Па'Рицы. – Но уже в третий раз отказываешь, почему?

– Потому что я не обещала! – сказала Ки'Айли. – Я сказала «может быть», а это не обещание!

– Но почему нет? То, что мы расстались, не значит, что мы не можем провести время вместе… Ты ведь проводишь время с Де'Нейроном, с Ар'Тири… Почему не со мной? Ты меня избегаешь?

– Нет, но скоро, видимо, начну, если ты продолжишь в том же духе! – сказала Ки'Аайли. – Вот поэтому мы и расстались, что ты любое «может быть» воспринимаешь как обещание, а девушку считаешь своей собственностью. Если можно, я хотела бы пойти домой. В гости не приглашаю, я занята. Но можешь позвонить мне на днях, и мы выберем время, чтобы съездить в Гин-де-Ри. Если, конечно, это просто времяпрепровождение, а не очередная попытка отыграть все обратно.

– А почему бы и нет?! – начал кипятиться Па'Рицы. – Чем я хуже остальных? А если тебе так нужно трахаться, то чем я хуже?! Почему-то ты всегда находишь время сбегать в другой мир к какому-нибудь пройдохе! Или пройдохам…

– С чего ты взял? – холодно осведомилась Ки'Айли.

– Ой, Ки'Айли… Я тебя хорошо знаю! Ты отказала мне сегодня и тут же побежала развлечься! Думаешь, я не догадываюсь!? У тебя вид, как у довольной сучки!

В лице молодого Древнего читалась ярость и желание оскорбить. Совсем с ума сошел, пронеслось в голове у Ки'Айли. Да за такое… Встав на цыпочки она со всего маху заехала Па'Рицы по щеке. Левой рукой Древний схватился за ушибленную щеку, а правой резко перехватил руку Ки'Айли за запястье и притянул к себе, так что Предсказательница уткнулась глазами в разъяренный помутневший взгляд. На мгновение ей стало страшно, деться было некуда, притянутая вплотную, она почти висела, в то время как Па'Рицы крепко, с силой сжимал ее запястье и тянул на себя.

Будь на его месте обычный человек, он бы уже валялся со сломанной рукой, и это в лучшем случае. Но драться с Древним, пусть даже мальчишкой-ровесником, было бесполезно. И ведь главное, знает, гад, что я никому не расскажу, пожалею друга детства, подумала Ки'Айли. За подобное Эл'Троун мог наложить Запрет и посадить его на недельку-другую в Те'Вайано. Агрессия к женщинам-Древним каралась нещадно.

– Отпусти меня, – вкладывая максимум ледяного спокойствия и глядя на него самым острым из своих взглядов, сказала Ки'Айли.

– Ага, буравишь меня своими зелеными прожекторами! – не унимался Па'Рицы. – Думаешь, поможет! Думаешь, ты гипнотизер – так нет!

– А я – да, – раздался спокойный глубокий голос, и смуглая рука легла ему на плечо. Молодой Древний обернулся и встретился глазами с Рон'Альдом, который с ледяным спокойствием смотрел на него. Лицо Па'Рицы стало по-детски растерянным, рука, державшая Ки'Айли, разжалась и отпустила ее. Рон'Альд на секунду придержал ее за талию другой рукой, и девушка оказалась на земле, только сердце бешено колотилось после пережитой встряски.

– Просто признай поражение, – сказал Рон'Альд, продолжая смотреть в лицо Па'Рицы. – Признай, что она уже не будет с тобой – в ближайшее время. Попробуешь через десять лет, если это будет уместно. И если время сотрет вкус твоего сегодняшнего поступка.

Па'Рицы растерянно кивнул. Потом обернулся к Ки'Айли.

– Киа… извини меня, если можешь. Я что-то взбесился… потерял самообладание… Мне сложно держать себя в руках, когда дело касается тебя.