Текст книги "Кольцо Событий. Книга первая: Игры (СИ)"

Автор книги: Лидия Миленина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 24 страниц)

Программа была интересная, качественный обучающий фильм с информацией о том, какие мечи бывают, в чем их особенности. Она увлеклась теорией и подумала, что такими темпами до практики сегодня не дойдет.

Неожиданно дверь зала открылась, и быстро вошел Рональд. Кинул взгляд на нее. Карина растерянно посмотрела в его сторону. Наверное, пришел  тренироваться, и вряд ли она теперь тут желанная персона. Она встала, собираясь повесить меч на место. Но он поднял руку останавливающим жестом.

– Зачем тебе это? – спросил он, кивнув на меч и, как всегда внимательно, глядя на нее.

Выкручиваться было глупо, и Карина выбрала полную откровенность.

– Романтика, мечты детства. А еще – спорт и физнагрузка, – честно сказала она. И подумав, добавила. – Ну и, конечно, не без  самоутверждения и амбиций. Хочу быть крутой, уметь необычное.

Он продолжал внимательно смотреть на нее. Еще немного подумав, Карина сказала:

– Кроме того, это ваше предсказание... Получается, что нам так или иначе предстоит спасать Вселенную, хотим мы этого или нет, – она улыбнулась. – Так что  не лишним будет иметь в команде человека, владеющего оружием, способным отразить ядерную боеголовку. Я о силовом мече…

Карине показалось, что сейчас он рассмеется.

– Понятно, – сказал он, продолжая смотреть ей в лицо, но не рассмеялся, видимо воспринимая ее слова всерьез. Карина обомлела, сердце громко забилось и растеклось по всему телу – черный бархат снова был необыкновенно теплым, почти нежным. Рональд  доброжелательно и тепло улыбнулся:

– Ладно, – и взял со стены еще один тренировочный меч. И все же Карине было неприятно, словно она навязалась ему, или как будто она должна доказать ему важность мотивов, доказать, что ее стоит тренировать. Любой из этих вариантов был неприятен.

–  Тебе вряд ли интересно меня учить, и у тебя, наверное, мало времени, ты ведь правитель,  – сказала она, опустив глаза.

Рональд улыбнулся:

– Ты ведь все равно будешь этим заниматься, со мной или без меня. А мне бы не хотелось тебе что-то запрещать. Поэтому я закачал тебе хорошую программу и коралийский язык.  И я могу иногда находить время, – снова улыбнулся он. К тому же со мной ты наставишь меньше синяков и потратишь меньше сил, чем тренируясь с роботом.

– Ээээ… Спасибо... – сказала Карина.  Напряжение и злость совсем растаяли, ушли в пол, и ее залила приятная растерянность, почти слабость.

Он сделал несколько красивых движений мечом, подбросил его вверх, поймал.

– Такие мечи, одноручные, рубяще-колющие, обычно с прямым лезвием, весом до двух килограмм, использовали и часто используют в разных мирах. У вас на Земле они назывались мечами романского типа и применялись вплоть до позднего Средневековья, когда начался переход к колющим и колюще-рубящим формам оружия. На Коралии именно такой меч был пращуром силовых. Эти тренировочные – именно такие, только покороче и полегче. В разных мирах и в разные времена существовали различные техники боя на мечах – с большим щитом, с маленьким, без щита, конные бои...  Однако, поскольку ты претендуешь в дальнейшем на владение силовым мечом, – он слегка усмехнулся, –  есть смысл освоить именно древнекоралийскую технику – без щита, с легким одноручным мечом. Как правило, научиться владеть даже простым мечом, не говоря о силовом, требует многих лет постоянных тренировок. Я не думаю, что у тебя будет столько времени. Но какое-то впечатление ты получишь...

«Ничего себе, целая лекция, – подумала Карина, – а я считала, что надоела ему и на меня жалко времени...»

– Руку наполовину согнуть, меч поднимаем лезвием вверх и немного наклоняем, – он показал, как именно, подправил ее движение, – держать, как и рапиру  не слишком крепко. Базовая стойка – правым боком к противнику, почти как с рапирой…

Это было намного интереснее обучающей программы. И понятнее. Еще никогда ей не было так легко учиться. Сущее удовольствие, давно забытое со времен, когда она училась рисовать или петь в детстве.  Все, что он показывал,  она понимала, словно он обращался не только к ее разуму и телу, а к каким-то внутренним чувствам, чутью, присущему каждому человеку, но крепко спящему в обычной жизни. И новые навыки как будто просто проникали в нее. А исходящее от него ощущение легкости заставляло поверить, что новое дело совсем несложное. Сначала Карина не понимала,  с чем связано это ощущение, пока в какой-то момент, когда она старалась воспроизвести трудный для нее удар, он не заметил:

– Ты слишком погружаешься в процесс. Слишком стараешься сделать правильно и много думаешь. Нужна отрешенность. Представь себе, что все, что снаружи – твоя рука с мечом, противник, окружающая обстановка – это фильм или игра, которыми ты можешь управлять, не погружаясь в них. И еще – представь, что ты умеешь делать это автоматически, легко, отстраненно. Что меч – продолжение твоей руки.  Это уже многое даст. Правильное отношение часто бывает половиной успеха.

Карина попробовала. И, как ни странно, это оказалось самым трудным. Отрешиться самой не получалось, ее постоянно затягивало «в процесс», как выразился Рональд. Получалось – только поймав его волну.

– Вот этому научиться для тебя сейчас самое важное, – сказал он. – И применить к  работе, – и убрал оружие. Они тренировалась около полутора часов. Несмотря на то, что меч весил не больше килограмма, Карина чувствовала, что рука ощутимо устала. Но в целом особой усталости она не чувствовала, ему удавалось чередовать нагрузку и отдых, и прервать занятие ровно в тот момент, когда она начала уставать.

Карине было необыкновенно приятно. Удивительно, но оказалось, что он вовсе не потерял интерес к общению и ни с того ни с сего уделил ей столько времени и внимания.  Не каждому доводится учиться у Тарро Рональда, подумала она. В сущности, это, наверное, уникальный случай.

– Думаю, общее впечатление ты получила, – сказал он. – Иди отдыхай. И завтра жду тебя с отчетом не позже восемнадцати.

– Эээ… Спасибо, – сказала Карина, – а почему не позже восемнадцати?

– Потому что ты слишком большое значение придаешь своей работе, и от этого может страдать ее эффективность, – усмехнулся он. – Остальные твои бойцы могут работать дольше. Доброго вечера, Карина, – тепло улыбнулся, сверкнув белыми зубами,  и Карина поняла, что  уж теперь пора и честь знать.

– Доброго вечера, – ответила Карина и вдруг остановилась. Оглянулась – ей немного хотелось отомстить.

– А можно вопрос? – спросила она.

– Конечно.

– А для тебя это что? – она кивнула головой в сторону стены с оружием.

– Кроме очевидного, – он опять усмехнулся, – это искусство.

– Ясно… – сказала Карина и отправилась к друзьям. Пожалуй, ей совершенно не хотелось рассказывать им о времяпрепровождении в спортзале. А все, что он сказал по поводу отрешенности, надо было обдумать. Но какая отрешенность, если только и делаешь, что думаешь и удивляешься?!

 ***

На следующее утро она решила применить принцип отрешенности к работе. В словах Рональда явно был смысл. Она слишком сильно переживала, увлекалась, нервничала, слишком много думала, как выглядит со стороны, не считают ли ее некомпетентной глупой девочкой, занимающей эту должность только потому, что ее назначил Тарро. В общем, она много думала лишнего, вместо того чтобы сохранять спокойствие внутри и решать конкретные задачи.

Полдня у нее получалось. Алгоритмы писались, спасатели тренировались по медицине, кроме того, прибыли новые – из тайванской спасательной службы, и она снова проводила собеседования. Последнее было самым интересным. Карина решила, что нужно снова провести «вводную лекцию», настолько ей это понравилось в первый раз.

Однако ко второй половине дня Карина увлеклась. Написание алгоритмов, постоянная обратная связь со специалистами, новые идеи так захватили ее, что, не будь Вейрро, она опять забыла бы перекусить и вообще обо всем бы забыла… Только одно не давало так сильно погрузиться в работу. Отчет Рональд ждал к восемнадцати – и с шестнадцати Карина начала с нетерпением посматривать на часы. Интересно, что он «выкинет» сегодня? Потребность в общении с Тарро стала неотъемлемой частью жизни. Весь день она каждую секунду сердцем, кожей и какой-то частью сознания постоянно ощущала его присутствие в своей жизни и где-то тут недалеко.

Но под конец рабочего дня она опять увлеклась, «ушла в процесс», потеряла счет времени и посмотрела на часы лишь в семнадцать сорок. Спешно бросив начатое, Карина распорядилась, кому чем заниматься (даже не испытывая на этот раз смущения, что раздает указания) и рванула к беало. «Не позже восемнадцати... – звучало у нее в ушах, – слишком большое значение придаешь работе… страдает эффективность...» Очень не хотелось опоздать. Он впервые назначил ей срок, и опаздывать не хотелось. «Хотя, – подумала Карина, – интересно, что бы он сказал, если б я приехала минут на 15 позже… Поругался? Напомнил об отрешенности? Что?» Но испытывать судьбу, она, пожалуй, не будет. Для спасателей важна пунктуальность… И исполнительность.

Припарковавшись у полусферы, она пробежала через пустую гостиную землян и кинулась по коридору. Наверное, встречные тайванцы удивлялись, куда она так спешит. Но Карина просто не обратила на них внимания. У седьмой двери направо по коридору она оказалась без двух минут шесть. Открыла ей Кеарра. Запыхавшаяся Карина бросила на нее взгляд и внутренне поморщилась: глубокое декольте в рюшечках и тщательно накрашенные ярко-красные полные губы выглядели вызывающе. Рональд тоже был тут, стоял напротив стены, глядя в небольшой экран.

– Добрый день, – Карина выучила, что время до 19 часов на Тайвани считалось днем.

– Приветствую, Карина, – он обернулся к ней и послал по воздуху кресло. – Слушаю.

Карина изумленно придвинула кресло и упала в него. «Отчитываться тут, при Кеарре!? Ужас!» У нее возникло острое желание перейти на какой-нибудь земной язык, например, на русский, чтобы Кеарра не поняла ни слова. В адаптере-то его не было. Однако Рональд не говорил по-русски, а единственный иностранный язык, который изучала Карина – английский – она знала недостаточно хорошо. И пожалела, что не выучила его когда-то получше. Ну что ж… Карина, попробовала отрешиться от присутствия неприятной тайванки. Немного получилось.

Он присел на краешек стола и бросил на нее обычный внимательный взгляд.

– Слушаю.

– Сегодня мы продолжали написание базовых алгоритмов… – «Ну и ладно… Что такого, в конце концов! Плевать я хотела на эту Кеарру!» Кроме того, ее спас «туннельный эффект», как она называла то специфическое ощущение пребывания наедине с ним, которое возникало, стоило посмотреть прямо ему в глаза. Какая Кеарра?! В этом бархатном космосе никого больше нет.

– Хорошо, продолжайте, – коротко сказал Рональд.

Карина безнадежно подумала, что сейчас он снова пожелает ей доброго вечера, и придется уйти. А вот противная Кеарра здесь останется, со своей широкой улыбкой, томным взглядом и накрашенными губами…

Рональд улыбнулся и серьезно сказал:

– Я думаю, тебе надо подышать свежим воздухом, Карина. Куда бы ты хотела сейчас съездить?

Карина опешила и обрадовалась одновременно.

– Эээ… Я … – удивленно протянула она и более твердо добавила, сообразив, – если честно, я бы хотела слетать на море. Вчера ближе к вечеру ребята съездили, а я не успела.

– Тогда съездим на море, – сказал он. – Пойдем.

– Ээ… А можно, я за купальником схожу? – спросила Карина. Купальник, как и множество другой одежды, был заботливо подобран Анькой и с позавчерашнего вечера ждал своей очереди в шкафу.

– Хорошо, – улыбнулся он. – Я заберу тебя от вашей гостиной.

На прощание кивнув Кеарре (которая бросила на нее неприязненный взгляд), Карина вылетела в коридор. У себя она быстро переоделась: надела купальник, сменила деловое черное платье на универсал, и, выйдя в гостиную, обнаружила, что Рональд уже ждет ее в беало рядом с апартаментами. Чувствуя себя ребенком, которого неожиданно повели на прогулку, она заскочила в беало. Он улыбнулся:

– Быстро ты, – и замолчал. Вообще Карина заметила, что обычно он был немногословен, говорил в основном по делу. Впрочем, если хотел, он создавал непринужденность и разговором, и молчанием. И сейчас был последний случай.

Карина оглядывалась по сторонам. Они летели прямо на запад, туда, где бирюзово-синей ниточкой протянулась полоска моря, виденная ею во второй день на Тайвани. Внизу проносились озера, с севера высились снежные шапки гор. «Дойдет ли у нас до восхождения?» – подумала Карина, вспоминая, как они с друзьями гуляли на альпийском лугу в день прилета на Тайвань и обсуждали, не сходить ли в горный поход. На юге тянулись красивые цветные долины, в них можно было рассмотреть квадратные города, а если приглядеться – цветные крыши, похожие на черепичные в европейских городах на Земле.

Неожиданно, она вспомнила, зачем она здесь. Телепатия, не телепатия, а вообще-то в ее задачи входит разузнать о целях Тарро, о нем самом, разобраться, чего он хочет и чего от него ждать. Ощущая неожиданную смелость, Карина решила идти ва-банк. Эпатировать собеседника, задав прямой вопрос, и по реакции понять, говорит ли он правду – это нередко срабатывало. Хождение на грани. Недаром же все считают ее экстремалкой.

– И зачем ты уничтожил Землю? – деловым тоном поинтересовалась Карина.

Конечно, на самом деле она так не думала, иначе ее бы тут не было. Но в конце концов! Не только же ему выкидывать «штучки»! Рональд обернулся к ней. На этот раз она была уверена, что сейчас он точно рассмеется. Но, видимо, он решил не смеяться в лицо человеку, когда речь идет о гибели его родной планеты.

– А кто сказал, что я ее уничтожил? – мягко спросил он. – Б'Райтон?

– Ну… – Карина смутилась. – Он действительно сказал, что это мог быть ты. Что когда-то ты собирал по Вселенной эти зеленые шарики, снаряды смерти, вместе с другими Древними. И что теоретически мог оставить себе парочку…

«Получилось, как будто я доложила ему о словах Брайтона», – подумала Карина, – «как-то нехорошо...»

– Ясно. Нет, Карина, я не уничтожал Землю, – так же спокойно и мягко продолжил он. – И, знаешь, мне нравилась Земля. Нормальная живая планета. А чуть более пятидесяти коралийских лет назад, когда я начинал этот проект – я о развитии Таи-Ванно – я выбирал между ней и Землей.

– Что? – изумилась Карина. Ей подумалось, что если бы на месте Тайвани была Земля, то с ней вряд ли произошла трагедия. Не ясно, как присутствие Рональда спасло бы ее, но Карина почему-то была в этом уверена.

– Земля во многом подходила больше – хотя бы тем, что она была населена людьми. Но у Таи-Ванно были существенные преимущества. Например, местоположение – далеко от Союза, в то время как Земля, расположенная в галактике, соседствующей с галактикой Коралии, всегда была бы у Союза перед носом, и скрыть мое присутствие было бы сложнее. Кроме того, в то время Таи-Ванно была намного более технически развитой. Что касается гибели Земли – я не знал о том снаряде смерти.

– Но разве ты мог знать? Как это возможно? – изумилась Карина.

– Я их чую, – лаконично сказал он.

Карина в изумлении подняла брови.

– Особое чутье Древних, – усмехнулся Рональд. – Мы выискивали эти снаряды около двух сотен лет. Не то, что бы только этим и занимались, но некоторые Древние посвящали этому довольно много времени. Чутье было врожденным, но еще больше развивалось от постоянных поисков.

– Хочешь сказать, ты коришь себя, что не почуял тот снаряд около Земли? – спросила Карина.

– Не корю. Когда я был около и на Земле последний раз, никакого снаряда там и в помине не было. А когда произошла трагедия, я был в одном далеком отсюда мире. Даже я не могу быть в нескольких местах одновременно. По крайней мере, во плоти.

– То есть он потом туда прилетел? – спросила Карина.

– По-видимому.

– То есть ты тоже, как Брайтон, считаешь, что он просто кружил где-то в солнечной системе, что-то сбило его с орбиты и направило прямо в Землю?

– Это возможно, – сказал Рональд спокойно. – Но три года назад и в солнечной системе его не было. Значит, в какой-то момент этот снаряд «прилетел» из-за ее пределов. Или ему помогли.

– Кто это мог быть? – жадно спросила Карина.

– Хотел бы я знать, – неожиданно резко сказал он, и Карина замолчала, обдумывая. Интересный расклад получается. Главный подозреваемый тоже не знает, откуда взялось орудие убийства, но несчастный случай считает маловероятным. И гибель Земли явно не оставляет его равнодушным. Немного успокоившись, Карина решила продолжить расспросы. Вроде пока неплохо получается, несмотря на то, что ответы были совершенно неожиданными.

– А зачем тебе воевать с Союзом? – спросила она.

– Почему ты решила, что я собираюсь воевать с Союзом? – почти весело поинтересовался Рональд. Похоже, Каринины вопросы его забавляли.

– Ну как… – снова смутилась Карина. Логика ей казалась очевидной. – У вас же военный флот... А во всей галактике из населенных планет только три твои планеты и еще пять с некосмическим уровнем жизни. И все. Воевать-то не с кем. А военный флот есть. И очень большой, с передовой техникой, как я поняла.

– Логично, – согласился он. – Но военный флот, Карина, вообще не лишняя вещь в космосе. О чем мой брат, к сожалению, забыл, сведя до минимума военные силы Союза.

– То есть ты не собираешься воевать с Союзом? – удивилась Карина.

– Не волнуйся, Карина, – улыбнулся он. – Я не собираюсь воевать с Союзом без крайней необходимости.

– Но чем тебе не нравится Союз? – продолжила удивляться (и немного возмущаться) Карина.

– А тебе нравится Союз? – спросил он.

– Ну... да, нравится… В Союзе четкие нравственные нормы, гуманистическая концепция, мир, хорошие отношения между планетами…

– Несомненно, – согласился Рональд. – Мне это все тоже нравится. Единство, по сути, наиболее верный путь существования. Но Союз сильно изменился с тех пор, как мы его создали.

У Карины глаза на лоб полезли. Как же она раньше не сообразила, что Рональд как раз и был у истоков Союза – сын правителя Коралии, Древнего Эл'Троуна. В отличие от Брайтона, которого еще даже в проекте не было.

– Тогда в Союзе было больше свободы. Планеты жили, как хотели, Союз практически не вмешивался во внутренние дела. Сейчас же, стоит произойти мало-мальски значимому инциденту, как Б'Райтон посылает своего сына или кого-либо еще разбираться. Все взаимоотношения между планетами строго регламентированы Союзом, словно расы, населяющие их, сами не могут решить, как им сообщаться друг с другом. Союз создавался, чтобы поддержать мир в видимой Вселенной, помочь торговым и культурным взаимоотношениям планет, и как альянс на случай военной угрозы извне, – он говорил четко и резко, но без раздражения, возмущения и злости. Просто спокойная констатация фактов и объяснения.

– Древние не правили Союзом – под их руководством он был создан, организован их силами, однако решения принимал Союзный Совет. Сейчас же функции Совета сводятся к тому, чтобы выслушать и утвердить мудрые решения Б'Райтона. Так же, как Древние не правили Коралией во времена до войны с геар, – это слово он произнес как-то удивительно объемно, – наши с Б'Райтоном дед, а затем отец правили Древними, Хранителями Вселенной. На Коралии же было свое правительство, свой Совет. Древних уважали, с ними советовались и считались, но делом Древних было хранить, а не править. Отец принял на себя руководство Коралией и Союзом трех планет, когда началась война с геар и стало жизненно необходимо полное единение, четкая организация и координация.

– То есть ты считаешь, что Древние не должны править? – спросила Карина. – Но ты ведь сам Тарро, верховный правитель Таи-Ванно...

– Древние могут править, – улыбнулся Рональд, – если это необходимо для того, чтобы хранить.

– Но что ты хочешь от Союза? – не унималась Карина. – Власти над Союзом? Изменения законов Союза?

– Нет, Карина, я не хочу власти над Союзом, – спокойно сказал он. Карина почувствовала раздражение. С одной стороны все становилось ясно, а с другой – еще запутаннее. Ясно – то, что касалось истории Союза и Древних. А запутаннее – то, что касалось личных мотивов Рональда.

– Власти, необходимой для выполнения моих задач, мне хватает – и в этом, и в других мирах.

– Ты еще скажи, что если бы ты хотел власти над Союзом, то она давно была бы твоей, – ехидно сказала Карина. Сколько у него уверенности! И ведь даже самоуверенностью это не назовешь, потому что для такой уверенности есть основания.

– Именно так, – улыбнулся он. И спокойно продолжил. – Да, я хотел бы изменения некоторых принципов существования Союза. Я не о том законе об уничтожении агрессивных планет, которым Б'Райтон пугает детей во время лекций, – усмехнулся он, – скорее о предоставлении большей свободы в плане культурного, торгового и даже военного самоопределения планет. Но и эти изменения не столь обязательны. В целом гуманистическая и объединяющая власть Союза меня полностью устраивает.

– Но что тогда тебе надо?! – напрямую спросила Карина. Рональд внимательно посмотрел на нее, словно взвешивая про себя, стоит ли ей отвечать. Внизу проносились узкие, извивающиеся полоски рек в окружении темно-зеленых и оранжевых лесов. Реки стремились к сине-серому полотну моря под наливавшимся дождем небом.

– Мне нужен баланс, Карина.

– Какой баланс? – удивилась Карина. И сказала первое, что пришло в голову. – Эээ.. между добром и злом?

– Нет, Карина. Добро и зло – это лишь две категории, во многом относительные и умозрительные. Думаю, мне не стоит рассказывать тебе об относительности этих понятий, ты и так это знаешь.

Карина кивнула, и он продолжил.

– Баланс нужен между всеми составляющими, не только между добром и злом. А сейчас мир стал однополюсным. В видимой Вселенной есть только одна большая сила – Союз под руководством Коралии. И это опасно. Только одна чаша весов нагружена. А при таком перевесе либо ломаются сами весы, либо, что более вероятно – в другую чашу ударяет нечто неизмеримо более тяжелое. Поэтому мне нужен баланс, сила, способная уравновесить Союз и приоткрыть Вселенной другую сторону медали.

– Не понимаю, —задумчиво сказала Карина. – И не понимаю, зачем это нужно...

Рональд стрельнул на нее глазами:

– Да, это сложно понять. И еще сложнее представить, насколько опасен для Вселенной подобный сдвиг равновесия – пусть даже в сторону того, что вы считаете «добром».

– Вот я и не понимаю, – грустно сказала Карина, – зачем уравновешивать что-то хорошее. Ведь Союз – это хорошее. И если его что-то должно уравновесить, то это неизбежно должно быть… плохое, то есть зло?

– Неважно, какая сила Союз – добрая или злая, – снова улыбнулся он, на этот раз по-отечески мягко. – Важно, что в видимой Вселенной нет ничего, что могло бы противостоять ему.

– Вернее не было, до Таи-Ванно, – добавил он. – А если противовес есть, то в случае столкновения они сами разберутся, кому какую роль играть.

У Карины в голове наконец закрутились шестеренки, и она начала что-то понимать.

– То есть ты хочешь на основе Тайвани создать другой Союз, с другими законами и укладом жизни, который мог бы противостоять Союзу мирных планет? Для этого тебе и наша Служба, чтобы найти новые планеты…

– Да, думаю, что так и произойдет, – ответил Рональд. – Только это сделаю не я, а Таи-Ваннцы. Думаю, к тому моменту, когда дело дойдет до создания альтернативного союза, они будут вполне самостоятельны.

Карина все больше расстраивалась. Значит, как они и думали – альтернативный Союз. Но кроме того, у него есть еще какая-то скрытая игра, какие-то цели – и она не понимает их. Это было просто невозможно грустно, словно непонимание жесткой пластиной встало между ними.

– Я не понимаю, – грустно призналась она. – Получается, что ты хочешь, чтобы два Союза сцепились? Создаешь силу, которая может победить Коралию и Союз?

– Карина, миру нужна не сила, которая может победить Коралию и Союз, а сила, которая ляжет на другую чашу весов. Нечто равнозначное.

– А ты, конечно, лучше всех знаешь, что миру нужно? – понимая, что зарывается, с правителем планеты таким тоном не разговаривают, раздраженно спросила Карина.

– Понятия не имею, лучше ли всех, – полуусмехнулся-полуулыбнулся он. – Но знаю. Эта сила не обязательно должна быть плохой или хорошей. Она просто должна быть. Другая сила, отличная от Союза. Что касается победы над Коралией, то если стравить Таи-Ванно и Союз, это будет избиением младенцев. С Союзом в роли младенцев. А это совершенно неинтересно, – усмехнулся он.

Карину начала душить бесплодная ярость, и снова, как несколько дней назад, возникло острое желание заехать ему по смуглой физиономии. Прямо по этой кривой усмешке.

– То есть ты хочешь сказать, что три планеты системы Тайвани имеют большую военную мощь, чем весь Союз из шестидесяти двух планет? – спросила она, пытаясь справиться с яростью. Сколько у него, видите ли, четкости! Сколько самоуверенности!

– Да, – просто сказал он. – Но это не значит, что нам обязательно воевать с Коралией.

Ярость внутри Карины опустилась чуть ниже солнечного сплетения и снова превратилась в грусть. Она не понимала.

– Я не хочу думать, что ты хочешь зла, – искренне сказала она. Сил сопротивляться, что-то из себя изображать, просто не осталось.

Рональд улыбнулся, обернулся к ней, и она потонула в черном бархате, пытаясь разглядеть, прочувствовать в нем ответы на вопросы. И ответ на главный вопрос, который не давал покоя и из-за которого она расстраивалась – хороший он или плохой. Сам Рональд. Можно ли ему верить. Или он странный «революционер» со специфическими убеждениями и большими возможностями, способный навредить Союзу. «А он, наверное, видит все, что творится у меня в голове», – подумала Карина.

– Я знаю, – словно в подтверждение ее мыслей ответил он, и волна теплой тьмы пледом устремилась к ней и накрыла с головой. – Карина, я кое-что знаю о том, что ты называешь злом. И нет – я не хочу зла Союзу и, тем более, Коралии. Я сам коралиец, и благополучие родной планеты для меня не пустой звук, – улыбнулся он.

Карина вздохнула – внутри нее все разгладилось и распустилось.

– Можно последний вопрос? – уже более расслаблено спросила она.

– Конечно.

– А почему ты не любишь Брайтона?

На этот раз он рассмеялся. Она впервые услышала его смех. Словно всю дорогу она пыталась рассмешить его, и наконец у нее получилось. Видимо, он уже не считал веселье неуместным.

– Опять же, кто сказал, что я не люблю Брайтона? Я бы выразился по-другому – он меня не понимает. Это вносит определенные ограничения, – улыбнулся Рональд, продолжая, – но Брайтон все еще мой брат.

Это было и понятно, и непонятно… Карина задумалась. Несмотря на смех, на самом деле не так уж здорово. Наверное, не очень приятно, когда тебя не понимает родной брат. Причем этот брат, возможно, единственный, кто мог бы его понять – просто потому что из Древних, кроме Рональда, остался только он. Осознание было неожиданным. У Рональда есть слабости, есть нечто, что расстроило бы его, если бы не бесконечные годы, сделавшие его почти неуязвимым. На этот раз чуть выше солнечного сплетения зародилось и раскрылось щемящее звонкое чувство... Сочувствие? Понимание? Карина не могла этого осознать. Просто ей показалось, что внезапно она прикоснулась к чему-то недостижимому… К краешку его души?

– А можно, еще спрошу? – робко поинтересовалась она. Вопрос был не слишком вежливый…

Он кивнул, глядя вперед, где над морем сгущались лиловые тучи.

– Сколько тебе лет?

– Две тысячи двести восемьдесят два – по коралийскому летоисчислению, – ответил он без всякого выражения.

Карина опешила, словно ей дали пощечину. Нет, конечно, она знала, что ее нынешний собеседник – древнейший человек во Вселенной. Знала, что ему около двух тысяч лет – по коралийскому счету, по земному – еще больше. Но когда он точно назвал свой возраст, эта цифра словно придавила ее. «А говорят, что время не материально», – подумала она. Ей показалось, что все эти бесчисленные годы, что разделяют ее с этим странным человеком, непреодолимой стеной встали между ними. Как бесконечная анфилада комнат, которую нужно пройти, чтобы достигнуть цели. Карина вздохнула. Она никогда не сможет понять его. Потому что между ними эта бесконечная анфилада, которую он прошел, а она только-только сунула нос в первую комнату. «Да, наверное, потому я и не понимаю его слов о противовесе Союзу и вообще не все понимаю», – призналась себе Карина. Беало плавной волной стало снижаться.

– Приехали, – сказал Рональд, и они приземлились возле крутого обрыва. Он вышел, помог ей выйти и молча сел на берегу на травку над обрывом.

Море было прекрасно! Именно такое, как Карине нравилось. Не спокойная лазурная гладь под ясным небом в свете круглого солнца. Нет, море было штормовое, волнующее, рокочущее и поющее ветром, брызгами и пеной. Теплый ветер гнал к берегу пенные волны, они разбивались о скалы. Лиловое небо предвещало шторм, сквозь темные тучи пробивались лучи солнца, бросая стремительные, сверкающие отблески на море.

Рональд сидел на высоком берегу и смотрел в морскую даль. Карине захотелось сесть рядом. Захотелось, чтобы он обнял ее, и вместе смотреть на надвигающийся великолепный шторм и бесконечную романтику моря.

– Иди купайся, если хочешь, – сказал он. – Там внизу по тропинке галечный пляж.

– Ага… – сказала Карина, припоминая, для чего она вообще-то сюда приехала. Она прошла по тропинке, которая вела вдоль серых уступчатых скал вниз по крутому берегу. Беало скрылось из виду, но краем глаза она продолжала видеть его неподвижную фигуру. Он сидел, обняв колени и устремив взгляд в пенное великолепие предгрозового моря. Карина подумала, что ему очень подходит штормовое море...

А волны были очень большие. Лезть в них вообще-то было опасно, но идти на попятный не хотелось. Карина подумала, что Артур никогда в жизни не пустил бы ее в такое море. А ему вот все равно. Наверное, думает, что каждый должен на свой страх и риск определять меру экстремальности, и это правильно. Карина сняла универсал, положила его подальше от брызг и пошла в воду. Волна коснулась ее ног – вода была теплая, как и ветер. Это был теплый пенный шторм.

Вспомнив свои подростковые подвиги на Черном море, когда она с друзьями купалась в штормящем море, Карина дождалась, когда отхлынет очередная волна и постаралась забежать поглубже, затем позволила следующей волне протащить себя к берегу, и, поджав ноги, отдалась ей. Отбойная сила потащила ее дальше, Карина занырнула в очередной вал и поплыла. Глубже волны были спокойнее, не сбивали, лишь накрывали с головой. Но Карина умело ныряла в них, не позволяя стихии взять контроль над собой. Это был потрясающий, невероятный кайф!