Текст книги "Туманность Иридии (СИ)"

Автор книги: Лидия Евдокимова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 26 страниц)

– Значит, им нужно было выиграть время, – резонно заметил Лиам. – Или же действительно положились на силу природы. Мало ли, когда ещё сюда соберётся экспедиция с проверкой. Может, и никогда.

– В смысле? – сдвинула брови Карла. Лиам хмыкнул с видом знатока подобных ситуаций, переложил тяжёлый пистолет в другую руку и кивнул куда-то вверх, имея в виду то, что за пределами комплекса.

– Да ты подумай, Карла. Мы только что с Альфы, которая уже и не наша планета. А именно она и была центром всей системы. Если голова сгнила, стоит ли ждать от тушки иного? Люди, если таковые здесь вообще остались, уже не имеют власти и прав запрашивать расследования по этому инциденту. Похоронили всё под толщей камня, засели на Альфе, стали налаживать быт, так сказать. Кто сюда сунется-то? Кроме Яна, – со вздохом добавил он куда тише. На некоторое время воцарилось молчание. Ровно до тех пор, пока один из подручных Госсершвейна не подошёл к своему шефу и что-то не сказал ему. Атарх перевёл тяжёлый мрачный взгляд на Карилиса, напоролся на привычное стекло серых глаз и мысленно сплюнул.

– Там кое-что интересное нашли, – буркнул подполковник, махнув рукой в сторону бокового прохода. Ян приподнял брови, но тут же шагнул туда, куда указал Госсершвейн. Прогромыхав по пустому и пыльному техническому проходу, все оказались перед приоткрытой дверью из тяжёлого полупрозрачного материала. Круглый вентиль на двери немного намекал на то, что за ней может содержаться нечто такое, для чего не стали ставить ненадёжную электронику, способную дать сбой в самый неподходящий момент.

Лиам подошёл к дверям первым. За ним, готовый нажать на спуск в любой момент, пристроился Вильям. Парочка была готова открыть перекрёстный огонь по всему, что могло оставаться за дверями в большое помещение, отмеченное на схеме рядом, как "Лаборатория-15". Просто номер с указанием принадлежности помещения. Никаких специальных пометок, никакого намёка на содержимое. Только слово и номер. Карилис насторожился. Стоило ли оставлять на последнем уровне комплекса какую-то завшивленную лабораторию? Не мусорка же это, в самом деле, чтобы баки цифрами помечать.

Наёмники у двери прислушались, но очень скоро они уже скользнули внутрь. Из приоткрытой двери метнулись лучи подствольных фонарей, освещающих тёмное пространство помещения внутри. Через некоторое время двери бесшумно отворились, выпуская разлившийся из лаборатории чистый белый свет диодов. С непривычки стоящая рядом Карла и Ян прикрыли глаза. Комитетчик пришёл в себя первым, ступая через порог. Карла, потирающая веки и пытавшаяся избавиться таким образом от цветных пятен на сетчатке, последовала за ним.

Она стояла в центре огромного прямоугольного помещения. Уходящие вверх до самого потолка прозрачные хранилища разных форм и размеров давили на сознание со всех сторон. Отсутствие любой, даже самой малой, тени придавало увиденному гротескное впечатление. Светлые, до режущей белизны стены, панели, крепления и полки исключали даже мысли о какой-либо грязи или небрежности. Хромированные заклёпки, изящные полки с неизвестными средствами и держатели для непонятных изогнутых приспособлений вводили в шок. Атмосфера полнилась серьёзностью подхода и колоссальной задумкой на будущее. В центре располагался мощный компрессор, подключённый к застеклённому чану, поделённому внутри на несколько секций. В каждой из них плавало в мутной жидкости нечто, напоминавшее ксеноформов.

Карлу буквально придавило всем увиденным. Она смотрела на незнакомые приспособления, вроде багров или вытянутых крючковатых вил, пыталась рассматривать плавающие существа в чане, переходила от одного стеллажа к другому, читая надписи на контейнерах и стоящих в нишах охлаждения колбах.

Цифры, номера, символы, несколько знакомых эдарианских букв... всё сливалось в сплошную мешанину, непонятную и давящую на сознание.

– Что это? – спросила она, взглядом пытаясь зацепиться хоть за что-то, от чего её бы не начало тошнить. Госсершвейн тоже кивнул и, прочистив горло, хмуро осведомился:

– Кто знает, что за херня, пусть скажет. Мы вроде как подписались на работу с Комитетом, – он сдвинул брови и насупился, – но не на всякое подобное дерьмо. Не хватало ещё потом тут бегать и выть на вакуум, теряя куски плоти.

Карилис поморщился от слов подполковника. Он как раз тихонько занял место за столом в углу, пытаясь проверить журналы и записи в них, чтобы понять, правдива ли его догадка или нет. Янис многое видел в жизни, но то, что сейчас окружало его, молчаливо плавая в застенках прозрачных чанов, наводило на мысли, что видел он недостаточно. Отрезанные щупальца ксеноформов, отдельные части человеческих тел, несколько детей разного возраста, животные и множество уродливых, переходных форм одного в другое.

Человек, вся нижняя половина которого представляла собой змеящиеся щупальца гидры. Детские тела с рыбьими головами и раскрытыми ртами, полными мелких острых зубов, которые изгибались внутрь ртов. Маленькие, сравнимые с младенцами людей, ксеноформы, сиротливо плавающие в своих прозрачных тюрьмах, вызывали странное чувство покинутости и обречённости.

Карла прошлась вдоль разнообразных устройств, дотронулась до большого прибора с надписью "молекулярный анализатор", попыталась смотреть только в чистый, идеально светлый пол, но взгляд женщины то и дело возвращался к цистернам, чанам и небольшим колбам, встроенным в стены и стоящим на стеллажах вокруг. Некрополь чужеродных организмов поражал своей внушительностью.

– Шеф, у нас тут ещё один сюрприз, – доложил Лиам, подойдя к Яну. Комитетчик плюнул на попытки добиться от журналов внятности, и раздражённо ткнул в кнопку копирования данных на свой биокомм, не забыв вскрыть с помощью того же комма миниатюрный сейф в столе и забрать бумажную копию журнала с собой.

– Что ещё? Живой ксеноформ?

Бывший наёмник покачал головой, молча указывая себе за спину. Карилис поднялся с места, обошёл Лиама, и увидел странную картину. В дальнем углу помещения, прячась за какой-то громоздкий прибор, стояла невысокая хрупкая женщина в форме медицинского персонала. Она держала в руке скальпель, приставленный к горлу Вильяма. Немой Вильям был полностью спокоен, будто контролировал ситуацию, но и рука женщины не дрожала.

– Заберите меня и моих друзей с собой, – произнесла она звонким девичьим голоском, – и вам ничего не сделают.

Янис непонимающе приподнял бровь. Потом он поочерёдно смотрел долгим взглядом на всех, особенно задержавшись на Аше, Госсершвейне и Лиаме. Во взгляде Карилиса читался только один вопрос: как эта девчонка вас всех сделала?

– Хорошо, – кивнул Ян, – пусть твои друзья выходят, мы всех вас заберём на борт моего судна и доставим туда, куда вы скажете. Не надо лишних движений, мисс.

Женщина нервно усмехнулась и ответила:

– Мистер с хреновой горы, я работаю хирургом уже двадцать лет. У меня не бывает лишних движений.

Янис замолчал, поджав губы. В серых глазах комитетчика промелькнула шальная мысль просто пристрелить дамочку, а потом разобраться со всеми её друзьями.

– Послушай, хирург, – выступила вперёд Карла, – если ты будешь нас тут резать, ты точно никуда не полетишь. Это я тебе, как пилот со стажем гарантирую, – хриплым голосом произнесла она. – Ну, положишь ты своей хлеборезкой парочку солдат. И что? Нас больше. Прирежешь кого-то важного, так и вообще все здесь останемся.

"А если бы твои друзья действительно были реальными, а не плодом воображения, так они бы нас уже все с ножами у горла караулили", – мысленно добавила Карла. Хирург заколебалась, но потом отошла в сторону, открывая за собой узкий проем двери, ведущей куда-то в подсобные помещения, и кивнула всем на проход. Карилис, крайне недовольный тем, что Карла встряла в разговор, шагнул вперёд. Лиам, желая искупить вину за промах в бдительности, тут же последовал за ним. Остальные потихоньку начали подтягиваться, Карла тоже не стала упускать шанса увидеть загадочных друзей доктора со скальпелем. Вильям оставался недвижим и совершенно спокоен. Проходя мимо него, Карла что-то заметила и, присмотревшись получше, поняла, в чем секрет спокойствия Вильяма. На костюме у него виднелись характерные отметки. Лёгкий скафандр наёмника был военной модели, содержащей множество неприятных сюрпризов для потенциального врага. Одним из которых, как знала Карла из курса ознакомления с достижениями военной промышленности и оборонной техники, была защита от режущих предметов. В случае непреднамеренной попытки порвать ткань костюма, острие должно было соскользнуть. Обладатель такого скафандра мог упасть, оказаться в месте обрушения или разбитого в хлам оборудования, терпящего бедствие судна. И он должен был быть застрахован от случайного разрыва острыми предметами при силе давления и падении. Не слишком хорошо, но весомо. Скальпель женщины, конечно, был куда острее обычной железки, торчащей из раскуроченного пульта управления, но и военная модель скафандра была не так проста. В нем имелся контур слабого энергополя, активирующийся в режиме ожидания автоматически, если обладатель костюма не отключит этот режим вручную. Проще говоря, при попытке хирурга убить Вильяма костюм на пару секунд окутается плотным полем, хорошенько шибанув им агрессора с холодным оружием.

Подойдя к открытой двери, которую невозможно было бы заметить, будь она закрыта полностью, Карла сначала не поняла, почему Ян и Лиам остановились на пороге, не входя дальше. Карла протиснулась вперёд, и точно так же замерла на пороге.

В небольшом помещении с разваленными столами и обломками мебели сидели, лежали, стояли и виляли хвостами животные. За спиной Карлы послышался звук упавшего на пол металлического предмета, возня и сдавленные рыдания. Карла даже не оглянулась, ей и так было понятно, что произошло.

– Пожалуйста, заберите меня и моих друзей отсюда, – сквозь слезы произнесла незнакомая женщина в медицинской форме. – Я ничего не сделала плохого, чтобы тут оставаться.

Карилис витиевато выматерился, не дав шанса Лиаму сделать то же самое. Карла всеё-таки обернулась и увидела, как выжившая женщина рыдает в плечо Вильяму, стоящему по стойке смирно и неуклюже хлопающего по плечу хирурга. Мокрое от слез лицо и растрепавшиеся волосы женщины казались совершенно неуместными на фоне темной ткани скафандра Вильяма. Во взгляде мужчины читалась мольба о помощи, но Карла только украдкой показала большой палец и отвернулась обратно. Рыдания сменились всхлипами и вскоре прекратились. Только звуки хлюпающего носа женщины иногда раздавались из-за спины Карлы.

Кошки, собаки, обезьяна и множество мелких грызунов в клетках таращили на новоприбывших глаза, топорщили усы и принюхивались.

Карла заметила, как впервые на лице Лиама треснула маска всезнающего и всё повидавшего человека. На лице бывшего наёмника появилось странное выражение, как у ребёнка, впервые попавшего в цирк и сразу оказавшегося в клетке с тиграми.

– Вы хотите вывезти... всех? – только и смог выдавить Ян, разглядывая пищащий и копошащийся клубок крыс в одной из клеток у стены. Ответом ему были начавшиеся снова рыдания. Миролич подумала о том, что для опытного хирурга новая знакомая слишком уж сентиментальная и эмоциональна. Женщина поджала губы, видя, как женские слезы пронимают даже комитетчика.

"Надо же, стоит слюни на кулак намотать, так все тебя слушают, – подумала она. – Везёт же тем, кто так умеет".

Глава 15

"Меня зовут Жози Минс, я занимаю должность младшего биотехнолога в лабораторном комплексе Иридии.

В мои обязанности входит подготовка биоматериала для дальнейших исследований, обеспечение инструментария, составление отчётности и своевременный контроль за выбраковкой неудачных образцов, с которыми вы уже имели честь познакомиться.

Всё начиналось ещё тогда, когда систему Иридии отрезали от доступа во внешние миры. Не так грубо, конечно, но результата это не меняет. Учёные, программисты, технологи, биологи, кибербиологи и врачи стянулись на платформы лабораторного комплекса для создания новых версий искинов. Работа проходила в привычном режиме, но теперь все её результаты шли на утверждение Альфы, после чего распродавались в Конгломерате. Кредиты на дальнейшие работы предоставлялись скудно, во всяком случае, как нам объясняло начальство. И вот, примерно лет десять назад, когда я только получила назначение на Платформу, как её у нас все называли, сверху спустили приказ о начале других исследований. Увидев то, с чем придётся работать, половина персонала отказалась. Больше мы их никогда не видели. Теперь я понимаю, что вряд ли их отправили домой с достойными выплатами дотаций и позаботились о их семьях, но в прошлом это не вызывало подозрений.

Первыми прибыли два детёныша ксеноформов. Они были не больше кошки, плескались в контейнерах с питательной средой и проявляли мало подвижности. Сильная мускулатура, рефлексы и потрясающая регенерация почти исчезли, или не успели появиться вовсе. Об этом я узнала уже тогда, когда увидела размеры взрослого ксеноформа. Огромное существо, занявшее целый чан в центральной лаборатории, оно неистово билось о скользкие борта своей клетки, пытаясь выбраться наружу. Только тогда мне стало ясно, что пару лет назад моя команда вскрывала и изучала младенца. Вполне возможно, что новорождённого. И что-то мне подсказывает, что вряд ли те военные, которые сопровождали груз, просто нашли этого детёныша или уговорили самку ксеноформов отдать своё дитя. Они убили мать, достали плод и притащили его к нам.

Дальнейшее стало представлять собой череду ужасов и постоянных нервных смен. Мы брали клетки, части тела, ткани и биологические жидкости у животных, скрещивали их с клетками ксеноформов и пытались добиться стойкого результата. Для начала в дело шли мыши и крысы. Потом начались исследования на собаках и кошках. Последними в списке оставались рептилии. С ними, к слову, удалось добиться стойкого результата куда быстрее. Остальные не подошли. За те десять лет, которые я провела в лаборатории, через мои руки прошли сотни, тысячи этих живых существ. Я не могла смотреть на них, забирая на опыты. Собаки, виляющие хвостами, до последнего верящие в то, что человек не предаст, что поможет. Кошки, мяукающие так жалобно, что сводило зубы. Рождённые от них потомства, представляющие собой опасные мутировавшие виды, результаты эмбриональных экспериментов. Матери часто умирали в родах, оставляя котят и щенков, крысят и мышат выживать самостоятельно. Но, если честно, я бы тоже предпочла умереть и не видеть, что произвела на свет.

Многосуставчатые лапы, крошечные головы, покрытые чешуёй или слизью, слепота, острые зубы, рыхлые тела и клоками выросшая на теле шерсть – немыслимо!

Через пару лет я научилась забирать опытные образцы, не глядя на них. Заходила в камеры хранения, пристёгивала поводок или делала укол, перекладывала в контейнер и относила в центральную лабораторию. Опыты над ещё живыми, лишёнными голосовых связок, молча открывающими рты существами стали для меня личной психологической тюрьмой. С Платформы не было иного пути, кроме как ногами вперёд. И мы все поняли это уже через полгода исследований. Эдария, платившая нам раньше за наших искинов жалкие гроши, неожиданно начала поощрять любые проекты, если они касались изучения ксеноформов. Стоило только указать в ведомостях пункт, будто необходимые материалы и оборудование требуется для этого, как уже через пару дней мы получали всё запрошенное.

Я нередко задавала себе вопрос, для того ли училась в академии, работала в центральном госпитале Альфы и спасала жизни людей, чтобы теперь люди, возможно, даже те, кому я помогла, читали где-то на другой планете сухие данные и смотрели таблицы полученных результатов?

Хотите знать, зачем? По какой такой причине всё это было нужно? Мне тоже было это не понятно. Всё, что я знаю, Эдария приказала проводить эксперименты после какого-то замятого случая пленения в течение двух лет одного из военных, заплатила Альфе и пообещала приоткрыть доступ на внешние рынки Конгломерата для наших основных разработок по теме искинов для судов малого и крупного класса. Но, как я успела убедиться, основными эти разработки быстро перестали быть.

Первым, что интересовало заказчиков, было изучение самих ксеноформов. Питание, адаптация, поведение в непригодной среде. Мы искали оружие, средство уничтожения захватчиков. И для кого-то в наших рядах это стало даже престижным. К примеру, для моего куратора и начальника, доктора биологических наук Сардоки. Он пускал под нож десятки ксеноформов, десятки животных, а впоследствии – и людей. Ничего особенного нам создать так и не удалось. А вот потом наши лаборатории принялись за создание гибридов. Скрещивание началось с клеток и тканей, потом перешло на эмбриональную стадию, и перед самым нападением мы уже лишь доделывали те результаты, которых удалось добиться за несколько лет до этого.

У нас получились жизнеспособные гибриды человека и ксеноформов. Не знаю, кто думал, будто бы, имея основной генотип человека, они будут лояльны к своим создателям и целой человеческой расе, но дальнейшее убедило всех в обратном. Редкие и задавленные, как пропагандисты революции голоса, твердившие о злобе и агрессии людей, не переломили сути дела в положительную сторону.

Первые гибридные особи отправились к ксеноформам, после чего, когда несколько военных конфликтов были всё же приостановлены, с нас потребовали ещё.

Мы создали тех, кто не просто продолжил уничтожать нас, а для кого это стало бессознательным, не требующим никаких причин действием, заложенным в генах. В генах любого человека из тех, кто шёл под нож. Или вы считаете, что на Платформу доставляли только добровольцев? Дипломаты, переговорщики, люди без выраженной агрессивности к нам никогда не попадали. Так чего же хотели увидеть в результате в Сенате? Добрых и любящих гибридов, способных выживать в безводном пространстве, чтобы они не требовали свои планеты обратно? Мы скрещивали перепуганных и озлобленных заключённых, недалёких умом, с клетками чужой нам расы, надеясь получить стабильных, добрых и умных полулюдей. А получили только одно: человеческое ДНК действительно оказалось сильнее. Выживаемость выросла, ксеноформы перестали остро нуждаться в водной стихии. А ещё они получили агрессию, злобу, ненависть, иррациональное поведение и жажду убивать. И на фоне всего перечисленного – почти полное отсутствие разума и самоидентификации, как личности.

Это не могло продолжаться долго. Мы все понимали, что эксперимент провалился. Не просто рухнул, а ещё и повлёк за собой последствия. Проблема не решилась, она усилилась. И мы всё ждали, когда за нами придут, явятся подчищать концы, чтобы никто не узнал о том, откуда взялись агрессивные и живучие твари, похожие на привычного врага. И этот день настал.

Верхние уровни засыпало или смело подчистую. Здания под энергокуполами, такие защищённые и безопасные, оказались размазаны по поверхности Платформы. Спутники не передали сигнал о включение второго уровня защиты, они блокировали попытки открыть ответный огонь по флоту Альфы, выдавая запрет о причинении вреда своим союзникам. А те просто сносили всё на своём пути, разрушая системы жизнеобеспечения, бросая внутрь кратко живущие вирусы и биологическое оружие. Первые подземные этажи залило огнём пополам с каменной крошкой. Половину задавило, вторая задохнулась. Не знаю, как в других зданиях, но в нашем было кое-что странное. С моего этажа, как и с нескольких над ним, собрали всех уцелевших и вывезли в неизвестном направление. Я была перепугана слишком сильно, чтобы доверять кому-то в форме без знаков отличия. И потому я дождалась, когда все уйдут, заперлась в комнате с выбракованными образцами, собрав перед этим немного пищи и воды, и включила аварийный маяк только на пятый день после случившегося".

Карилис выключил запись на своём биокомме. В его кабинете повисла гробовая тишина. Никто не решался нарушить молчание первым. Госсершвейн покряхтел, но промолчал. Парочка наёмников продолжала переваривать услышанное, Аша стояла каменным изваянием, словно эти дела вообще её не касались. Карла и Элвис переглянулись, штурман пожал плечами, бросил в рот очередную жевательную резинку и заработал челюстями.

Янис тоже молчал, постукивая ногтями по столешнице из темной породы дерева. Перед ним на небольшом, выскользнувшем из панели столешницы, экране помигивали точки орбитальной бомбардировки Иридии-Альфа, где Индиго отметился разрушениями выявленных точек скопления гибридов. Все понимали, что этих мер недостаточно, но протокол зачистки обнаруженных очагов заражения требовал принять какие-то меры. И меры были приняты. Те, кто сумел добраться до транспорта и выбраться за пределы орбиты, были приняты на базе подполковника Госсершвейна, и Атарх до сих пор кривился при мысли о состоявшейся встрече брошенными на произвол судьбы людьми тех, кто их и бросил.

– Капитан... – решилась нарушить затянувшееся молчание Карла, – я правильно поняла, что все наши проблемы были созданы на Иридии?

Янис медленно кивнул, не глядя на Карлу. Он почему-то избегал смотреть ей в глаза после того, как она наткнулась на него, выходящего из бокса Жози. Карла разыскивала комитетчика, чтобы сообщить ему, что она доставила на борт последнюю партию животных, а заатмосферный катер уже стоит в ангаре. Карилис удивился, увидев Карлу, и поспешил быстро скрыться прочь, даже не потрудившись выяснить, что ей было от него нужно.

Едва Ян исчез тогда за поворотом, как Карла попросила Индиго дать ей запись из бокса за последние пару часов. Она смотрела молча, всё ещё стоя перед дверями, за которыми находилась под наблюдением приборов Жози. То, что увидела Карла, оставило в ней смешанные эмоции.

Когда капитан Карилис вошёл в бокс, женщина сидела на кровати, обхватив руками колени и положив на них подбородок. Комитетчик сел напротив, какое-то время смотрел на женщину, а потом начал задавать вопросы, попросив Индиго вести запись их беседы и после отправить её ему на биокомм.

В конце рассказа Жози разрыдалась, вскочила с кровати, едва не запутавшись в проводах и не полетев на пол. Ян подскочил и удержал её, чтобы та не вырвала все трубки и не сорвала с тела датчики. Доктор повисла на Карилисе, замершем в нерешительности, после чего утёрла с глаз слезы и начала целоваться с Яном. Процесс длился несколько секунд, в течение которых Жози даже успела расстегнуть на себе рубашку. Янис отстранил её, усадив на кровать и отойдя на безопасное расстояние.

– Извините, мистер Карилис, это всё стресс от пережитого, – всхлипнула Жози, снова начиная плакать. – Я просто так рада, что выжила...

– Капитан, – недружелюбно перебил её Ян.

– Что? – растерянно заморгала женщина.

– Не мистер, а капитан Карилис, – поправил её комитетчик. – Прошу вас, Жози, у нас на судне принято такое обращение.

– Но бывают же и другие места, – неуверенно улыбнулась Жози. – На отдыхе вас тоже называют капитаном? – она поправела волосы, убирая с лица прилипшую прядь.

– На отдыхе, – продолжая спокойно смотреть на женщину, медленно произнёс Ян, – меня обычно называют по имени.

– Тогда я тоже буду, – кивнула Жози. Карилис пожал плечами, напомнив Карле Элвиса, и, не прощаясь, покинул бокс. Карла была зла. После того, как она убедилась, что Жози после ухода капитана легла и уснула, она ещё долго стояла, борясь с желанием войти в бокс и сказать этой истеричке пару ласковых выражений бывалого пилота, какими они награждают самых умственно отсталых учеников за штурвалом.

Карла пересилила себя. Да и пискнувший биокомм на её запястье, сообщающий о вызове капитаном, остудил пыл женщины. Пообещав себе пристальней приглядывать за Жози, она отправилась на общий сбор.

Поведение спасённой женщины не нравилось Карле чуть более, чем полностью. Такая разительная смена поведения, настроения и тактики походили на чёткий план, или на припадок сумасшедшего. Жози, конечно, рассказала много интересного, но вот что из этого было правдой. Попытки разобраться убедили всю команду, что правдой было всё.

То, через что пришлось пройти на своей работе Жози, длительный стресс, чудесное выживание, должны были бы сломать даже бывалого хирурга, и этим можно было объяснить её спонтанное поведение и странные реакции. Но Карлу что-то раздражало в этой женщине. Словно нечто невидимое, ощутимое только на уровне запахов, доводило её до бешенства. Ревность? Карла прикусила губу. Возможно, возможно... но признать наличие ревности к Карилису значило бы признать наличие к нему определённых чувств.

И всё же, и всё же... единственное, в чем Карла сейчас уверилась окончательно, так в том, что Жози умна. Весьма умна и весьма хорошая актриса. Быстро смекнув, что женские приёмы действуют хотя бы один раз на каждого мужчину, не ожидающего таких проявлений, Жози поняла, что можно пользоваться не только слезами, как было в подземной лаборатории, но и применить более действенные методы. Она пошла ва-банк, рискнув попытаться давить сразу на главного. Умная, хитрая стерва. Карла была не в состоянии с ней бороться. Привыкшая к простым и прямым решениям, не имеющая опыта противостояния подобным штукам, как методы Жози, она злилась на себя за то, что проигрывает ей, даже не вступив в игру.

Карилис вышел из молчаливого сосредоточения и перестал постукивать ногтями по столу.

– Люди создали тех, с кем мы сейчас и столкнулись. Помнишь, я рассказывал тебе о том, как именно действуют ксеноформы? Мне не давало покоя такая разительная перемена поведения. Сначала они говорят со мной, показывают планету, спасённую ими и даже заявляют права на то, что всегда являлись нашими поводырями, пока не ушли из нашего сектора космоса. А потом начинают жёсткую экспансию, нападают и захватывают целую систему Иридии. Что-то не сходилось, Карла. Они даже не пытались выйти на контакт, не пытались прислать своих переводчиков в балахонах.

– И ты понял, что столкнулся с другими ксеноформами, – сказала Карла. – Похожими на тех, первых, но совершенно с иным поведением.

Янис согласно кивнул.

– Получается, что внешне они неотличимы от прародителей, но в них больше человеческого ДНК и поведенческих реакций, – задумчиво произнесла Аша. – Мы убиваем людей?

Все присутствующие снова замолчали.

– Кхе-кхе, – прокашлялся Лиам, прочищая горло. – И как нам их отличать? Если эти, – он кивнул в сторону, имея в виду платформы лаборатории, – умны, сильны и почти неуязвимы и действуют, как люди, то как вообще нам с ними справляться? Они же теперь способны жить даже на почти безводных планетах, вроде Альфы.

– Что в будущем существенно увеличивает их предполагаемый ореол обитания, – закончил за него Карилис. – И если раньше мы могли хотя бы не допускать распространения ксеноформ за пределы водных планет Конгломерата, то теперь мы даже не можем отличить одного от другого.

– А они сами могут отличать? – спросила Карла.

Вопрос повис в воздухе, но комитетчик задумчиво сдвинул брови, глубоко погружаясь в размышления по этому поводу. Было видно, что его самого мучает тот же вопрос, ответ на который мог бы круто изменить тактику поведения одних и других, людей и первоначальных ксеноформов.

"У них есть солдаты, – припоминая рассказ на аудиенции с ксеноформом во время плена, подумал Ян. – Наши умельцы вывели гибрид солдата и заключённого, получив отлично обученного и беспринципного противника. Почему я решил про солдат? Потому, что в плен можно взять только того, кто воюет. А занимаются этим военные, как у людей, так и у них".

– Шеф, много думать вредно для мозга, – подвёл итог Лиам. – Думать это вообще к тебе, как к капитану. А мы можем стрелять, можем не стрелять, – он осклабился, – но лично я не собираюсь допрашивать каждую каракатицу, выясняя, из какого она рода, если та пытается мне голову оторвать.

Госсершвейн согласно закивал. Ему, как человеку военному, вообще были свойственны простые и прямые решения проблем. И если кто-то или что-то пытается нападать, значит его надо уничтожить. В редких случаях можно взять в плен. Атарх сейчас радовался возможности не принимать никаких решений, кроме необходимых на его должности и в его ведомстве. Ведомством у него были все его люди, служившие теперь ударной группой капитана Карилиса. Подполковник впервые с момента атаки на Иридию осознал, как же хорошо не быть главным, а свалить всю ответственность на того, кто тут капитан и кому по должности положено эти решения принимать. Он удовлетворённо потёр протез на левой руке, с тихим жужжанием сжав и разжав механический кулак.

Янис же в очередной раз раздумывал над происходящем вокруг его персоны. Сенат требовал возвращения, Комитет молчал, но в лице генерала Хеме предоставил отсрочку. Он потерял Дариуса, потом получил странные распечатки отчётов, подписанных его именем. И в то же время сейчас он узнал правду о том, почему вообще обострилась ситуация с ксеноформами.

"Вернуться на Эдарию? Попытаться донести до Сената увиденное? – Размышлял он. – Не все же там подписали пакт о молчаливой капитуляции Конгломерата. Не все. А кто? Кто тогда?"

Как раз этого он и не знал. И это ему предстояло выяснить. Пока что Карилис обладал только одним живым свидетелем произошедшего. Да и тот, мягко говоря, находился не в себе. К тому же, Сенат это не Комитет, с которым тоже бывало трудно договориться. Сенаторы не бывают в таких местах, как Иридия. А если и вылезают из судна осмотреться, то топчут поверхность таких планет, как Иридия-альфа, а не Платформа или военные полигоны.

Им будут нужны доказательства, свидетельства, причём, в таком количестве, что проще самому захлебнуться, чем достать всю кипу снимков и отчётности. Обыск на уцелевшем уровне дал только одно: все поняли, что работы велись секретно, разбитые на подуровни и никак не соединённые воедино. Где-то наверху, видимо, все данные сводились воедино. Но куда делся тот, кто этим занимался, где искать накопители данных и как их расшифровывать...

Янис помнил, что у него хранился архив журнала из лаборатории. Толку мало, всё равно нужны пароли и подтверждение доступа, но Жози может поспособствовать.

Янис поиграл желваками, вспомнив о женщине. Когда она набросилась на него и начала целовать, Ян оторопел и не сразу прекратил попытки домогаться его персоны. Усталость, постоянные гонки и перестрелки довели Карилиса до того состояния, в которое попадает каждый мужчина – он устал, и ему требовался отдых. Общество Карлы позволяло немного расслабиться и не чувствовать себя замшелым отшельником, но Жози пробудила в нем естественные мужские реакции, это-то он отрицать не мог.