Текст книги "Тайна острова Незабудка. Мир без обмана (СИ)"
Автор книги: Лиана Путишкофф
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)
– Допустим, – осторожно начала она.
Полина, взвизгнув, повисла у нее на шее.
– Здорово, здорово! Я так и знала, а мне никто не верил!!! Вы моя самая любимая певица! – восхищенно верещала девочка. – А клипы! Вы там самая крутая!
– Не лучший пример для юной леди, – недовольно фыркнула наставница, прекратив попытки по освобождению себя от крепких объятий, обняла Полю, придав ей сидячее положение на своих коленях, тем самым уменьшив давление на свою шею.
– Почему? Хороший пример, – запротестовала девочка, – жизненные песни, тематические клипы, верх профессионализма!
– Давай договоримся. Ты открыла мой маленький секрет, но о нем распространяться не стоит.
– Мальтус знает? – неожиданно для себя спросила принцесса.
– Как раз он не знает, и не должен знать. Чтобы ему в самом кошмарном сне, не пришло озарение.
– Почему?
– Он консервативных взглядов на мир. И для тебя подобного будущего не пожелает, а я плохой пример в его глазах. В результате наше общение он сведет на «нет».
– Жесть. Блин, такая новость и поделиться не с кем. Эдик не поверит. Девчонки, я им с лета твержу, не верят, – пожаловалась Поля.
– Тем лучше для меня, – улыбнулась волшебница. – Понимаешь, не все так просто и слава бывает во вред. Не с моим постом в Совете мне слыть солисткой рок-группы, снявшейся довольно в откровенных сценах.
– Там ничего не было! Вы всегда были одеты.
– И что? Язык тела тоже учитывается, эротичные танцы в высшем обществе порицаются. В жизни все занимаются, чем хотят, но это не афишируется. Так и мне огласка не нужна.
– Ясно, но это сейчас, а тогда почему не сняли маску?
– Фишка группы в том и была, что все были в масках. Но со временем их сняли музыканты, а певица так и осталась загадкой. Мир шоу-бизнеса не прост. Там свои законы и подводные камни. И попав в водоворот славы и признания, тебя не отпустят. Ты становишься рабом нейлоновых огней: гастроли, концерты, передачи, ток-шоу. Цена за славу отсутствие своей жизни. Ты не можешь позволить себе такую роскошь, как быть собой. Большая сцена – огромная плата. Со мной группа достигла высот, но я ушла, когда была скинута первая маска. И хватит мне выкать, мы договорились на «ты».
– Хорошо, – кивнула девочка, – а не жалеешь?
– Нет, и никогда не жалела. Это было развлечение, а не цель жизни. И тебе не советую карьеру певицы ставить единственной целью. Ты способна на большее, чем просто развлекать публику, – Сэнта поцеловала ее в голову. – Пока молода, развлекайся. Но в пределах разумного, естественно. А потом тебе королевством управлять.
– Блин, умеете настроение испортить. Королевство, ответственность, – фыркнула принцесса.
– Ребенок, – рассмеялась наставница. – А как же принцы, балы, приемы? – подначила она.
– Мне это вся фигня боком выходит. Принц придурок, мешающий спать: не ума, не фантазии, не голоса. Достал! И балы не так часто.
– Хочешь еще один бал? – веселилась волшебница.
– Нет, спасибо! Из-за пяти минут позора, две недели жития не давали.
– А что ты хочешь? – серьезно на нее посмотрела Сэнта.
– Спокойную жизнь: учебную программу нормальную, а не для сверходаренных детей; с друзьями пойти погулять, а не через инет; просто жить жизнью шестнадцатилетнего подростка, а не фиг знает кого.
– Скоро все будет, – улыбнулась наставница.
Девочка скептически отнеслась к ее словам. Повисла тишина, каждый думал о своем. Под монотонность биения сердца волшебницы принцесса заснула. Она так рано в выходной в жизни не встала, если бы ни Настенька со своим звонком с сенсацией про их наставницу. Настя обожала весь кругозор звезд и все, что с ними связано, вот и узнала «юную звездочку».
Сэнта тяжело вздохнула, поднимая спящую девочку и неся ее к себе в спальню. Такой физической силой, как поднять подростка она не обладала, но магия значительно упрощала жизнь. Сгрузив ребенка, Сэнта легла рядом и расцарапала руки, не заметив розу. Одинокий цветок лежал на середине кровати поверх покрывала, огромный темно-красный бутон на колючем стебле. «Наверно, вчера подарили», – подумала она, осторожно переложив опасный объект на тумбочку.
Глава 2
– Что ты паришься? Все равно мы это не выучим! – вздохнула Полина.
– Не отвлекай, – попросила Эдик. – Ты это давно прошла, могла бы и помочь.
– Ха, когда это меня интересовала география! Я знаю только, где самые крутые тусовки и курортные города, остальное не моего ума дела, – заявила принцесса, крутясь перед зеркалом.
– А ты выучила свою домашку?
– Нет, даже не открывала, забей. Нет, ну, правда, что они нам еще сделают, и так жизни нет. В угол, что ль поставят? Я тебя умоляю. В конце концов, мы принцессы, а не уголовники. Наша задача радоваться жизни, а не страдать.
– С чего вдруг такое умозаключение? – не выдержала Эдик, откинув учебник, сестра определенно плохо на нее влияла.
– Посуди сама: до пробуждения силы наследника в расчет не берут, как личность, мы не исключения; потом прибавь лет десять так минимум на «перебеситься»; и вот потом нам может быть и дадут поиграть в правителей.
– И..
– Нафига сейчас губить молодость на неизвестно что?
– Ты хочешь сказать, что все наши сейчас действия не имеют смысла, что все за нас решено?
– Да! Наконец-то! Пошли покушаем.
– Ты тоже ужин пропустила? – удивилась Эдя. – Где ты все это время была?
– Отсыпалась. Всю ночь переписывалась с Витей, – покраснела девушка.
– С кем?
– С принцем Викторианом, – пояснила она. – Он меня в кофе приглашает.
– Ясно. Прикрытие надо и надуть систему безопасности. Пошли кушать и думать над твоей проблемой, – сдался юный гений.
– Ты самая-самая лучшая! – взвизгнула Поля, обнимая сестру.
Их тайную лавочку по спонсированию пирожками и разными вкусностями возглавляла баба Маня, она и ее волшебная поварешка творили самые настоящие чудеса на кухне, превращая самые обычные продукты в наивкуснейшие яства. За чашечкой душистого чая и сладкого пирожка грелись не только щечки от плиты, но и ушки от местных сплетен. Девочек местная прислуга воспринимала спокойно, за «своих», не шугалась. Местные болтушки при них чесали языками и были благодарными слушателями, когда Поля делилась своими наблюдениями, но верхушку, то бишь преподавателей они с ними не обсуждали.
– А Петр Семенович такой душка, – поделилась своими впечатлениями голубоглазая простушка.
– Забей, – хмыкнула Поля, имея не высокое мнение о садовнике правого крыла. – Он курит, любит пиво и заглядывается на Фису. Оно тебе надо? Вот Боря спокойный, работящий, ответственный и стеснительный.
– Боря? – скептически ахнула девушка.
– И ты ему не безразлична. Дай парню шанс, – заверила Полина, подрабатывающая свахой, соединившая не одну пару.
Девушка задумалась, теребя косу. Девчонки пострекотали и разбежались по делам.
– Хорошие вы девочки, – заявила баба Маня, присаживаясь на освободившийся стул. – И наставники у вас толковые.
Принцессы переглянулись, им пришла гениальная мысль по закруглению беседы, совестно стало, ведь ничего не учили.
– И Ансэнтана Святославовна с вами совершенно другая: мягче, терпеливей, идет на компромисс, – тут Полина резко передумала уходить и навострила ушки. – Она, когда пришла в замок, почти всю прислугу сменила, с каждым лично разговаривала. Брр, как вспомню, так мурашки по коже до сих пор бегают. Не пугала, спрашивала по существу, но сам тон, ее поведение, говорили, что будет всех держать в ежовых рукавицах.
– Такая злая тетка? – поразилась Поля.
– Строгая, но справедливая, – поправила Сэнта, выходя из пламени. – Манейя, почему детей пугаем?
Женщина под ее веселым взглядом сразу сникла, отошла к сковородкам.
– Как же тогда не быть мне злой, когда половина работников шпионы низкого уровня, – рассмеялась волшебница, вспомнив великую чистку. – Недоучек набрали, жлобы, а не короли пошли, на шпионаже решили сэкономить. Так детвора вам спать пора.
– Рано, – заявила Поля.
– Рано вставать. Все детское время закончилось, – развлекалась наставница.
– А сказка на ночь? – вошла в игру Эдик, поразмыслив, если они маленькие дети и им пора спать, то и сказка перед сном им полагается.
– Хорошо, – кивнула Сэнта. – Идите, готовьтесь ко сну, – появился огненный портал. – Я через минут пятнадцать приду, – и сестры ушли, оставив бабу Маню на растерзание наставницы. – Я пришла по вашу душу, – заявила она, наливая чай и беря пирожок.
У поварихи похолодели руки, и по спине пробежался холодок.
– До меня дошли слухи, что к вам повадился извращенец, – поделилась информацией волшебница, блаженно делая глоток. – Надо поймать шутника.
– Оно и правильно, – обрадовалась Маня, что гроза миновала. – Чем я могу помочь? Что мне сделать? – слабо представляя, как можно изловить потустороннею силу, но начальству лучше не перечить и не сомневаться в их компетенции.
– От вас ничего, только готовить так же вкусно, – улыбнулась волшебница.
– Уже поймали? – поразилась собеседница поневоле.
– Пока нет, это дело времени.
Волшебница расставила сети, свою работу на сегодня по поимке виновника нервного тика у прислуги она сделала. Не объяснять же бабе Мане, что в замке стали фиксироваться вспышке странной энергии, концентрация которых больше всего возле добросовестной поварихи. Сэнта встала, собираясь уходить.
– Вы простите, что про вас говорила, – замялась женщина.
– Как это не странно все обсуждают своих хозяев. С этим бороться или злиться не имеет смысла. Я просто работодатель, который от своих подчиненных ничего сверх договора не требует. Продолжайте в том же духе запугивать, пусть лучше бояться, чем садятся на шею, – волшебница почти исчезла, как задержала перенос: – Кстати, передайте Петровичу, чтобы он завязывал со своим зеленым змеем, это влияет на его качество и производительность труда. Иначе, или я его уволю или закодирую.
***
Оказывается, был журнал, где все преподаватели отыгрывались, особенно Валентина Валентиновна. Двоек она понаставила от души за день так три подряд Полине, да и Эдик из отличницы превратилась в троечницу, предвзятое отношение никто не отменял. Профессор Швайн предпочитал лекционное изложение материала без опроса и оценок, за что девочки стали к нему намного лучше относиться. Ансэнтана не горела желанием исполнять роль учителя и многое давала на самостоятельное изучение, ссылаясь на Совет и свою занятость. И только Мальтус Сигузмундович добросовестно с пристрастием заядлого педагога мог часами объяснять одну и ту же тему, разжёвывая ее. Он легко переключался с программы Эдик на программу Полины и совмещал их занятия. Сам король с удовольствием отсиживался на Незабудке подальше от своих навязчивых поданных.
Полина заметила, что взрослые старательно друг друга избегали, как раньше «по каморкам» не прятались. Девочки увидели наставницу с другой стороны им досель не знакомой: вежливо-ледяную, спокойно-холодную, от одного взгляда бросало в трепетную дрожь страха, язык не поворачивался назвать ее Сэнтой, исключительно Ансэнтана Святославовна, – и такую маску волшебница надевала каждый раз, когда рядом был Мальтус Сигизмундович. Сам король был вежлив и на рожон не лез. «Поцапались. Хорошо разругались», – оценила ситуацию Полина, прекрасно осознавая, что они тот фактор, который их сталкивал. Над проблемами волшебников девочка сильно не заморачивалась, у нее кипела личная жизнь. Настырный коротышка, неоднократно отвергнутый, требовал любви и ласки, особо рьяно заявлял о своем намеренье жениться. С принцем Викторианом она днями и ночами общалась в сети. А сегодня у нее стояла цель покинуть незамеченной территорию замка.
– Ты уверена, что готова рискнуть? Все остальные твои походы заканчивались хорошей взбучкой, – допытывалась у сестры Эдик.
– Да где здесь риск? Сейчас ничто не угрожает моей безопасности. Во-первых, это день; во-вторых, я иду на свидание не с сомнительной личность, а с принцем; в-третьих, мы идем не на дискотеку, а в кофе-мороженное, туда даже дети ходят.
– Может, тогда Сэнту предупредим?
– Еще чего! Ты что не знаешь взрослых? Они найдут тысячу причин отказать. Все я готова, ты придумала, как систему безопасности обойти?
Полина отошла от зеркала. Выглядела она сногсшибательно: черная кожаная утепленная курточка, джинсы, полуботиночки на изящной платформе и самое главное прекрасные волнистые рыжие распущенные волосы.
– Посмотрим, кто кого, – довольно улыбнулась Эдик.
Каждое обновление системы безопасности юный хакер воспринимала, как вызов. Ущемленное постоянными неудачам на занятиях самолюбие требовало великих подвигов по повышение самооценки. А что может быть лучше, как не обойти систему, которую установили волшебники, не абы какие маги, а светила науки Мальтус Сигизмундович в сфере НАЦ-безопасности, все самые продвинутые технологии шли под его началом.
***
Рыжеволосую вертихвостку Виктор час ждал в условленном месте то, что девушка опоздает, он не сомневался, но долг джентльмена прийти вовремя. Определившись для себя, что малолетка ему не безразлична, принц приступил к активным действиям по завоеванию ее сердца, а то табуном вьющиеся вокруг нее парни надежду о долгом ее одиночестве не внушали. Вот разобьет ей сердечко какой-нибудь сопляк, а он потом живи с этим. Нет уж, раз решил, что она будет его женой, то так этому и быть. Всего-то осталось каких-то десять лет подождать до ее совершеннолетия. А пока будет он ее прекрасным принцем в стиле лучшего любовного романа, даже книжку купил для ознакомления с девичьими грузами, чтобы соответствовать. Осталось дело за малым: девчонку в себя влюбить и с опекуном о помолвке договориться.
– Привет, – из размышлений его вывел звонкий голос.
– Здравствуй, рад тебя видеть, – подскочил Викториан, целуя ее ручку, такая маленькая тоненькая с нежной мягкой кожей. Вот интересно у нее вся кожа такая нежная?
Они дошли до его мотолета.
– Ух, ты круто, – обалдела Полина.
– Держи, – вместо ожидаемого шлема он дал ей медальон. – Маскировка, чтобы нас в городе не узнали. Можно конечно и морок напустить, но так надежней. На случай, если столкнёмся с профессионалом.
Викториан оказался душкой! Они катались на мотолете, и пусть он не был громилой, как все знакомые ее байкеры, но шлем ему определенно шел, обнимать его сзади было безумно приятно. Они погуляли по городу, посидели в кофе и он ей подарил пару безделушек. В условленное время она была доставлена в замок. На прощание он поцеловал ее в ручку и подарил цветы, которые возникли прямо из воздуха.
Окрыленная Полина полночи делилась впечатлениями с подружками о прошедшем свидание.
***
Успех в обходе системы безопасности требовал закрепления и в плане учебы. Эдик активно взялась за гранит науки. И вот одним из трудовых вечеров, запутавшись окончательно в магических прогрессиях, девочка решила проконсультироваться у преподавателя. Самый идеальный вариант был Мальтус Сигизмундович, но его в замке на данный момент не было, а тревожить короля по такому пустяку она не осмелилась. Осталась только Сэнта, поскольку ни к Валентине Валентиновне и тем более ни к профессору Швайну, она с подобным вопросом не подошла бы.
Без зазрения совести, взломав дверь комнаты наставницы, Эдик проскользнула внутрь. Сэнта стояла возле окна к ней спиной и просматривала большой старый пергамент. Такие штуки из обихода давно вышли, их только чернокнижники да маги для своих ритуалов использовали. На шее у волшебницы засветился рубин, комната пошла рябью…
У Эдик в голове зазвучал голос Сэнты и перед глазами сменилась картинка, было ощущение сна, очень реального сна, больше похожего на явь:
– Печальный рок судьбы и огня!
Ты был всем тогда для меня…
И, уходя, я прошепчу:
«Тебя одного люблю»…
Эдик казалось, что она девушка лет так шестнадцати-семнадцати. Вот она крутится перед зеркалом в ночной сорочке, улыбается своему отражению. Определенно оно ей нравилось: уже не ребенок, но еще и не женщина. Голубые глаза, светлая кожа, русая длинная коса с золотистыми переливами, нежные черты лица (Эдик девушка, то есть она, сильно кого-то напоминала). Чем не красавица?! Сердце переполнялось радостью, хотелось петь и танцевать, ведь сегодня она выходит в свет! Сегодня вечером она с родителями приглашена на прием к баронессе, это значит, что будут танцы и кавалеры. Будет очень весело! Она будет там самой красивой, поскольку папа привез ей платье, сшитое по последней моде. Девушке не терпелось скорее его примерить. Эмоции били через край в предвкушение веселья и торжества.
Твои глаза и мои губы шепчут: «Да,
Я хочу с тобой быть вместе навсегда».
Прием оправдал все самые смелые ожидания миледи. Все на высшем уровне! От изобилия угощений разбегались глаза, вежливые кавалеры были прекрасными танцорами. А еще, самое важное, она познакомилась с племянником местного барона, который приехал с самого Парижа! Жан-Пьер Лаурент Бертран. Жан оказался замечательным юношей: веселый, остроумный, галантный. И как же тут не влюбиться? Сердце девушки было покорено.
Застенчивые переглядки, мимолетные случайные касания, любовные письма через прислугу. Роман развивался бешеной скоростью.
Зачем стоишь и смотришь мне в глаза?
Я сейчас вижу перед собой подлеца!
Наступила промозглая дождливая осень. Отец уехал в Российскую Империю, он у нее посол и как лет десять они жили во Франции. Мачеха занималась делами по хозяйству. Братья и сестры ее не доставали, а она днями напролет сидела и смотрела в окно на дождь и мечтала. Мечтала о будущем с Жаном, об их детях, о жизни в Париже. Барон у ее мачехи интересовался, когда вернется ее отец. Поговаривали, что его племенник с дядей собираются к ним в сваты.
Увы, тем мечтам не суждено было сбыться.
В один из таких серых дней к ним пришел епископ местной церкви. Тогда еще юная София не знала, зачем приходил священнослужитель, и полагала, что обсудить вопросы по поводу их с Жаном венчания, а для начала ей надо было принять католичество, поскольку она была православной. Как она жестоко заблуждалась.
Ты решил, что лучше не чья,
Чем я буду супруга не твоя.
Печальный вздох, а что могу сказать?
Я слышу: «Ведьм надо уничтожать!»
А потом ее обвинили в колдовстве, и события завертелись со скоростью урагана. Уверяли, что она черными чарами приворожила племенника барона. «Ведьма! Ведьма! Проклятая! Надо спасти ее душу!» – орала толпа. Ее приговорили к сожжению без суда и следствия, не дождавшись приезда ее отца, забыв про полит-неприкосновенность ее семьи. Люди словно обезумили! Просто ворвались в дом, просто забрали ее.
Что остается моей родне?
Прах – память обо мне.
В этом мире нет место для меня.
Уходит последний вздох житья.
Костер и она в центре, привязанная к столбу. Обезумевшая толпа нелюдей. Холодный взгляд возлюбленного. Рыдающая мачеха, умоляющая милости епископа. Непреклонный слуга божий.
Этот мир обмана и грез.
Почему все берем всерьез?
Наша жизнь красивая игра —
Лишь для тех, кто не ходил сюда!
Большой золотой крест. Молитва во спасение души. Факел. И огонь. Жадный огонь, который пожирал хворост, подкрадывался к подолу ее платья. Все ближе и ближе. Искреннее непонимание, не осознание, нереальность происходящего, казалось, что это все страшный сон, что это не правда, что так не может быть! Не с ней, не с ее семьей, не с ее любовью,… и осознание, принятие.
Толпа людей, факел и мольба.
Меня ласкают языки, маня.
Огонь совсем близко. Жизнь пролетала в одно мгновенье, но боли нет. Той боли, как, если коснуться наколенной сковородки, нет. Напротив, легкая щекотка. Она чувствовала, как горела, горела вся, ее тело и душа. Но страха не было. Огонь словно живой, обещал ей новую жизнь, новую ее. Обещал, что они будут вместе, что он ее не бросит.
Не приведенье. Не моя судьба!
Я воплощение самого огня.
И она поверила. Просто закрыла глаза и провалилась в темноту. Увы, в новую жизнь она забрала не только свое тело, разум, но и память, а с ней душевную боль. Боль от разлуки с родными. Боль от предательства дорогого любимого человека. Сердце разрывалось, а поменяв имя, которое ей предложил огонь, долгожданного облегчения она не получила. Прошлое каждую ночь навещало ее кошмарными сновидениями. Не отпускало. Не давало жить дальше.
От переполнявших ее эмоций, у Эдик закружилась голова. Девочка схватилась за виски. Катастрофически не хватало воздуха, сердце болело и бешено стучало, дрожь гуляла по телу, апофеозом стало потеря нити реальности, и мозг просто отключился.
Сэнта по-прежнему неподвижно стояла у окна, держа сверток в руке и, невидящим взором, смотря в него. Странный грохот выдернул ее в реальность, волшебница машинально повернулась к источнику звука. Быстро проанализировав ситуацию, она и не заметила, как испепелила бумагу, подбежала к ребенку. Перетащив и уложив ту на диван, волшебница взяла заранее заготовленный нашатырь, нюхнула сама, чихнула, и сунула под нос принцессе. Девочка открыла глаза, отодвинулась от вонючей склянки. Сэнта протянула ей чашку с дымящейся жидкостью.
– Пей, – приказала она.
Эдик осторожно сделала несколько глотков.
– Тебе говорили, что надо стучаться? – поджимая губы, спросила наставница.
– Я стучала, – оправдывалась девочка, пытаясь вспомнить о цели визита, но она скольким ужом ускользала, а вертящийся на языке вопрос сам сорвался с губ: – А что это было?
– Как тебе сказать, – задумчиво произнесла волшебница, одним глотком отпив половину чаши. – Ты многое знаешь о заклинаниях связанных с разумом?
– Они опасны, непредсказуемы, запрещены и не используются.
– Если бы, – грустно улыбнулась она, сама отлично владея данным видом колдовства. – Тем ни менее используются. И хочу тебе сказать не все они плохие. Это заклинание из серии работы с памятью. Суть проста: вырезать определенные момент, создать эмоциональную основу в стихах на пергаменте, закрепить информацию на носители (кристалл, лучше всего алмаз и капля крови мага или волшебника). Заклинание основано на удаление основных моментов, а мелочи уберет сам мозг. В итоге не помним проблему, нет эмоционального фона, жизнь прекрасна. Но полностью прощаться с частичкой себя не хочется, вот и сохраняется память на кристалле, чтобы потом вспомнить или всю жизнь хранить в шкатулке, а потом уничтожить. Данный ритуал использовался не только, как удаление неприятных моментов из памяти, но и как переносчик информации для лучшей передачи и сохранения деталей.
– Это ваша жизнь? – удивилась девочка, осознав, на кого была похожа главная героиня.
– Часть моей жизни, – кивнула Сэнта. – К сожалению, ты увидела не только саму историю, но и испытала весь спектр моих эмоций. Еще успокоительного?
– Да, – стуча зубами, подтвердила она, никак не отходя от пережитого.
Вот так они и сидели в тишине, маленькими глотками попивая настой. Говорить не хотелось. Эдик казнила себя за бестактность, а Сэнта за невнимательность. Вот как она могла уйти в себя, не заметив, что была в комнате не одна. Это ее крест, и она не хотела, чтобы кто-то еще испытал то, через что прошла она, особенно ребенок.
***
Этим вечером делать было нечего. Из-за магических бурь не работал интернет, и как обычно пообщаться с друзьями она не могла, сестру она не нашла, а сесть и поучить многочисленное домашнее задание, не королевское дело. Вот и сидела Полина на полу, играя на гитаре. Она придумала новую песню и даже набросала мелодию, а похвастаться было не перед кем. Принцесса печально вздохнула, еще раз прогоняя песню. И тут ее посетила гениальная мысль, сходить в гости к Сэнте. Последнее время они с ней стали общаться намного лучше, девочка не попадалась на своих шалостях, звездное прошлое наставницы ей определенно нравилось, и она могла оценить ее новоиспеченный шедевр по достоинству. Поля не стала откладывать решение своих проблем в долгий ящик, радостно наперевес с музыкальным инструментом поскакала к волшебнице.
Не пришлось стучать, на удивление дверь оказалась приоткрытой, девочка прошмыгнула внутрь. В комнате был неприятный едкий запах вперемешку с ароматом трав. В гостиной на диване сидела Сэнта, обнимая Эдик. Сестру колотила крупная дрожь, наставница выглядела не лучшим образом, но держалась.
– Но-но, девочка моя, не стоит плакать, прими, как кошмарный сон, – шептала Сэнта, прижимая к себе и гладя по голове.
К ним на диван присела Полина, поставив гитару возле него.
– А что случилось? – спросила она.
Эдик всхлипнула. Сэнта дала ей чашку, предварительно вылив туда половину пузырька с ароматной жидкостью.
– Тебе как сначала или в сокращенный вариант? – спросила волшебница. – Эдик попала не в нужный момент в не то место.
– А нормальный вариант? – не поняла сути проблемы Полина.
– Хорошо, – кивнула Сэнта, допивая содержимое чашки. – Лучше?
Эдик кивнула, ощущая состояние легкого полета, закуталась в плед, устраивая голову на коленях у волшебницы, блаженно прикрыла заплаканные глаза. Конечно, девочка понимала, что то, что она увидела это события минувших лет, которые лично ее не касались, но переполняющие на данный момент эмоции не давали покоя.
– Когда-то давным-давно я жила на планете Земля во Франции. Сама я родилась в Российской Империи, моя мать скончалась при родах, а отец долгое время не женился. Он работал при императоре во дворце, тогда моим воспитанием занимался дед, отец матери. Потом батюшку повысили, он стал послом, и мы с ним переехали во Францию. Сначала мы жили в Париже, а после перебрались в прекрасный городок под столицей. Там отец женился, и у меня появились сводный брат и две сестры. С мачехой у нас были хорошие отношения, особой любви ко мне она не испытывала, но и не притесняла. Папенька нас баловал, поскольку он был постоянно в разъездах, то привозил всевозможные сладости, игрушки, наряды. Мы с братом были еще те проказники, не было ни дня, чтобы мы не придумали новую шалость: то курей гоняли, то на поросятах катались, то с деревенскими мальчишками куда-нибудь влезали. А после того, как мне исполнилось пятнадцать, родители вздохнули с облегчением. Брат по-прежнему чудил, но реже, заводилой была я. С тех пор меня стали интересовать мода, поэзия и любовные романы, – Сэнта перевела дыхание, а Полина удобней устроилась.
Эдик сначала повествования мирно посапывала.
– Лет с шестнадцати меня отец с мачехой стали брать с собой в свет: приемы, балы. Красота. Папа всегда мне заказывал у портнихи платье по самой последней моде. И на одном из приемов я познакомилась с племянником барона. Жан был прекрасен, элегантен и обаятелен. Он сильно отличался от местных аристократов.
– И вы в него влюбились? – вздохнула Поля, любовный роман ей нравился.
– Да. Ему было двадцать, он был интересным, перспективным и он оказывал мне знаки внимания. Писал письма, посвящал мне стихи, всегда со мной танцевал, пару раз он меня сопровождал в светской прогулке и пару раз поцеловал в щечку. Это было сверх романтики. Как тогда мне завидовали девчонки! Дело шло к свадьбе.
– Как здорово. Так ты вышла замуж?
– Нет, я не вышла за него замуж и предложение он мне так и не сделал. Вот здесь и начинается моя история. В те годы во Франции царила инквизиция. Церковь сжигала на костре еретиков. Прошу заметить, что мир без магии, продолжительность жизни не больше ста и то редкость, а колдовство и что-то подобное считалось великим грехом.
– А вы пользовались волшебством? – ахнула Поля.
– Нет. Я считала магию детской сказкой, и никаких способностей у меня не было. Так вот молодой человек меня оклеветал, он заявил, что я ведьма и его проворожила. В итоге меня сожгли на костре.
– Ужас какой.
– Вот как раз этот период моей жизни и увидела Эдик с прилагающимися эмоциями.
– Это как? – не поняла принцесса.
– Давай по порядку. Меня сожгли прилюдно на костре. Было целое представление: для кого-то провести время, а для кого горе. Но я не умерла, а проснулась моя сила волшебника повелителя стихии огня, и я переместилась на Цветкольф. Первое что я увидела, когда открыла глаза, был Мальтус. Я у него спросила: «Ты ангел, а я в раю?». Мой вопрос он не понял.
– Я тоже вопрос не поняла.
– Я из мира, где нет магии и волшебства, но есть вера. Вера в жизнь после смерти. Если ты себя хорошо ведешь и живешь правильно по слову божьему, то попадаешь в рай (в место с прекрасными садами и вечность наслаждаешься), если нет то в ад (наоборот не наслаждаешься, а страдаешь). Ангел это служитель бога, то есть творца, который живет в раю. Это сложно понять. Мальтус так до сих пор и не понял тонкости религии.
– Дальше.
– Совместными усилиями мы пришли с ним к определенным выводам: что я жива, что он волшебник, что я переместилась в другой мир. Он предположил, что когда во мне проснулась сила, в этот момент был рядом волшебник-путешественник с Листерии, который направил мою энергию на перенос. Подобные единичные случаи были описаны в истории Листерии. Он предложил помощь, я приняла. Научиться управлять своей силой оказалось не так просто. Первый год я часто уходила в себя, мне постоянно снились кошмары, и совладать с собой было очень сложно. Суть проблемы я ему не рассказывала, он и не настаивал. Тогда Мальтус и предложил забыть, просто вырезать из памяти то событие, которое меня тревожило. Стало намного лучше, и до сегодняшнего дня я жила, не помня о некоторых фактах из своего прошлого.
– Почему решили вспомнить именно сейчас?
– Это пусть и не приятная, но часть меня, часть моей жизни. Я раньше хотела вспомнить, но не сложилось, а потом дела, много дел и забыла. Было не до этого.
– Это тогда на Дне Мира? – догадалась Полина, Сэнта кивнула. – А не жалеете?
– Как сказать, что вспомнила – нет, что случайно в вихрь воспоминаний попала Эдик – да. Неприятные воспоминания, но я и ничего хорошего от своего прошлого не ждала. Конечно, тогда эти события были для меня катастрофой: предательство любимого человека, по сути – смерть, расставание с близкими мне людьми. Сейчас с оглядкой на прожитые годы, я в состояние принять данный факт. Радует, что не изнасиловали, что не пытали, что не мучили, да и это все в далеком прошлом, – волшебница зевнула. – Поздно уже, пошли спать. Завтра покажешь то, ради чего ты принесла гитару.
И волшебница встала, неся на руках младшую принцессу. На ходу их окутал огонь, и они оказались в милых пижамах с разовыми слониками.
– Ты идешь? – оглянулась Сэнта. – Зайди в ванную, умойся и переоденься.
Полина в аналогичной пижамке юркнула под одеяло. Волшебница лежала спиной к ней на боку, задумчиво рассматривая спящую Эдик.
– Сэнта, ты еще не спишь? – спросила Поля, переваливаясь через нее. – Расскажи, что было дальше?
– Дальше. В смысле дальше? – она перевернулась на спину, принцесса плюхнулась рядом.
– Вот ты удалила часть прошлого из памяти, что было потом? – настаивал любопытный подросток.
