Текст книги "Разведчик (ЛП)"

Автор книги: Лейни Рей

Соавторы: Джек Флинн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Я ничего не ответила, но выражение моего лица, должно быть, сказало все за меня, потому что она победно рассмеялась: – Так и знала. Иззи, позволь мне дать тебе небольшой совет. Иногда самые лучшие вещи – это те, которые пугают тебя до чертиков.

Ее слова повисли в воздухе, дразня края моей решимости. Она была не совсем неправа. Вся моя история свиданий была серией безопасных выборов, отношений, которые были удобными, но без искры. Райкер был полной противоположностью тому, чего я, как мне казалось, хотела, и, возможно, именно поэтому я не могла перестать думать о нем.

И все же идея завести с ним хоть какие-то отношения казалась невозможной. Он был старше, опытнее и держался с такой уверенностью, что на его фоне я чувствовала себя наивной девчонкой. Вероятно, он видел во мне просто ребенка – младшую сестру Уилла, за которой нужно присматривать, а не кого-то, кто заслуживает внимания.

– Я не его типаж, – сказала я наконец, пытаясь прекратить этот разговор.

Саша пожала плечами, ее ухмылка смягчилась во что-то более искреннее. – Возможно. Но ты чей-то типаж, Иззи. Не принижай себя.

Ее слова остались со мной еще долго после того, как она вернулась к своей работе, оставив меня заканчивать свою смену в относительной тишине. Я пыталась сосредоточиться на том, что передо мной, но мысли продолжали блуждать, возвращаясь к Райкеру. Уф.

К тому времени, как я пришла домой после двойной смены, я не стала ближе к тому, чтобы разобраться в своих чувствах. Пиа развалилась на диване со своим ноутбуком, едва взглянув на меня, когда я бросила сумку у двери и сняла туфли.

– Долгий день? – спросила она, глядя на меня поверх экрана.

– Ты даже не представляешь, – пробормотала я, падая в кресло напротив нее.

Она ухмыльнулась. – Что ж, по крайней мере, у тебя есть мистер Телохранитель, чтобы не было скучно.

Должно быть, Уилл написал ей.

Я застонала, закрыв лицо руками. – Только не ты.

– Что? – невинно произнесла она. – Не каждый день задумчивый миллиардер начинает интересоваться твоей соседкой по комнате. Я просто говорю, если он тебе не нужен, я с радостью…

– Пиа, – перебила я ее, одарив предупреждающим взглядом.

Она рассмеялась, подняв руки в шутливой сдаче. – Ладно, ладно. Но если серьезно, Иззи. Не переусердствуй. Если он предлагает присматривать за тобой, позволь ему. Тебе не обязательно делать все самой, знаешь ли.

Ее слова были сказаны из лучших побуждений, но они лишь напомнили мне, как я ненавидела чувствовать себя зависимой от кого бы то ни было. Я потратила годы на то, чтобы построить жизнь для самой себя, пробиваясь через колледж и устроившись на работу в гостиничный бизнес – свою карьеру мечты. Я не собиралась позволять кому-либо, даже Райкеру, заставлять меня чувствовать, что я не могу справиться с вещами сама.

Однако, когда я ложилась спать той ночью, я не могла остановить прокрадывающееся чувство сомнения. Может, Пиа и Саша были правы. Может, я слишком много думала об этом. Или, может, Райкер просто делал то, что делал всегда – анализировал ситуацию, находил самый безопасный путь вперед и выполнял свои обещания Уиллу.

Когда я закрыла глаза и позволила сну овладеть мной, в моей голове звучали слова не Уилла. А Райкера. Называй это как хочешь. Но я не тот человек, который уходит, когда нужно сделать работу.

От этой мысли у меня по спине пробежали мурашки.

6

РАЙКЕР

Мне не следовало смотреть.

Экран отбрасывал тусклое свечение в темноте, зернистое черно-белое изображение мерцало в такт тихому ритму ее дыхания. Изабель свернулась калачиком на боку, подложив одну руку под щеку, а другую легко положив на живот. Она лежала такая мягкая и совершенно ни о чем не подозревающая. Светлые простыни запутались в ее ногах, а бретелька майки соскользнула с плеча, обнажая гладкую кожу в свете прикроватной лампы, которую она оставила включенной.

Она спала со включенным светом.

От этого факта в моей груди что-то болезненно сжалось.

Эта камера была одной из трех, которые я установил днем, спрятав в таких местах, где ей и в голову бы не пришло искать. Не потому, что я хотел вторгнуться в ее личную жизнь. И не потому, что хотел видеть ее такой – уязвимой, дышащей медленными, ровными вдохами, с приоткрытыми губами, словно она смотрела какой-то сон, прежде чем перевернуться на бок.

Нет. Дело было не в желании.

Это была моя работа.

Именно это я говорил себе, делая очередной медленный глоток виски. Уилл доверил мне ее безопасность. Он попросил меня вмешаться, проследить за всем, пока он будет за границей, и я не относился к такой ответственности легкомысленно. Если с ней что-то случится, вина полностью ляжет на меня.

Но не поэтому я продолжал смотреть.

Я откинулся на спинку стула, медленно выдыхая и проводя рукой по челюсти. Кадры на экране переключались между разными ракурсами: входная дверь, пожарная лестница за окном ее спальни, небольшая прихожая, куда она каждый вечер после работы бросала ключи. Везде было чисто и тихо, никаких угроз – как и никаких оправданий, чтобы продолжать смотреть.

И все же я смотрел.

Мне следовало выключить монитор. Следовало закрыть ноутбук, допить виски и наконец-то поспать. Но чем дольше я сидел там, тем сложнее было отвести взгляд.

Она пошевелилась, и простыни зашуршали. Одна нога скользнула глубже под одеяло, а ее тело сжалось, словно она пыталась защитить что-то хрупкое внутри себя. Мне стало интересно, снятся ли ей до сих пор кошмары.

Однажды Уилл упоминал о них – что-то о том, что смерть их отца ударила по ней гораздо сильнее, чем она показывала. Я не задавал вопросов. Это было не мое дело.

И до сих пор таковым не являлось.

Я с шумом выдохнул через нос, с тихим стуком поставив стакан на стол. Это было плохо. Я годами держал дистанцию, позволяя ей существовать лишь на периферии моего сознания. Просто младшая сестра Уилла. Девочка с острым язычком и мягкими чертами. Та, кому не было места в моем мире.

Та, кого я не должен был замечать.

Но я заметил ее в Доминион-холле. Я заметил то, как она смотрела на меня снизу вверх, вызывающе вздернув подбородок, даже когда ее пальцы дрожали, сжимая ножку бокала с вином. Я заметил, как она расправляла плечи, когда нервничала, и как держалась, словно ей нужно было что-то доказать.

И вот теперь я нарушал свои собственные чертовы правила.

Движение возле ее прикроватной тумбочки привлекло мое внимание. Ее телефон загорелся, тихо вибрируя на дереве. Она пошевелилась, пробормотала что-то невнятное, но не проснулась. Экран снова погас, погрузив комнату обратно в тени.

Я взглянул на время.

2:47 ночи.

Кто, блядь, звонил ей в такой час?

На моей челюсти дернулся мускул, когда я потянулся за своим телефоном, уже загружая журналы системы безопасности ее квартиры. Никаких посетителей и никакой необычной активности. Но это ничего не значило.

Я быстро набрал сообщение своему контакту в телефонной компании.

Узнай, кто звонил Изабель в 2:47 ночи. Пришли мне отчет.

Я не любил неизвестные переменные. И мне чертовски не нравилась мысль о том, что кто-то пробирается в ее жизнь, пока она ничего не подозревает, обходя ее защиту в тот момент, когда она думает, что находится в безопасности.

Я снова подался вперед, уперев локти в колени, и мой взгляд приковался к экрану.

Уилл никогда не простит меня, если я позволю чему-то с ней случиться.

Именно по этой причине я смотрел. И только по этой.

Я заставлял себя в это верить.

Но в глубине души я знал правду.

Я не просто охранял ее.

Я забирал ее себе.

И однажды она тоже это поймет.

К тому времени, как она вышла из своего здания, я уже ждал.

Утренний воздух был пропитан той чарльстонской влажностью, которая липнет к коже еще до того, как солнце успевает толком взойти. Изабель ступила на тротуар, ее волосы были еще влажными после душа, а сумка висела на одном плече, пока она рылась в ней в поисках чего-то – возможно, ключей или наушников, чтобы отгородиться от всего мира.

Сначала она меня не заметила.

В этом-то и была ее проблема. Она думала, что осторожна и внимательна. Но она смотрела не туда, куда нужно.

Пока что.

Я сделал медленный глоток кофе, ожидая, когда до нее дойдет.

Три шага. Четыре.

А затем она увидела меня.

Она резко остановилась, ее пальцы крепче сжали ремешок сумки. – Ты серьезно?

Я ухмыльнулся, протягивая ей второй стаканчик кофе. – Ты пьешь черный, верно?

Она уставилась на меня так, будто я только что признался в том, что читал ее личный дневник. – Откуда ты это знаешь?

Я пожал плечами. – Я много чего знаю.

Она не сдвинулась с места. Я видел, как в ее глазах зарождается спор, но там было и что-то еще – что-то мерцающее на грани между раздражением и любопытством.

Наконец, она фыркнула и выхватила стаканчик из моей руки. – Тебе не нужно нянчиться со мной, Дейн.

– Я не нянчусь, – ответил я, поравнявшись с ней, когда она зашагала вперед. – Просто хочу убедиться, что ты доберешься до работы целой и невредимой.

Она бросила на меня взгляд поверх края стаканчика. – Я вполне уверена, что справлялась с этим и до твоего появления.

Я издал низкий звук, слегка наклонив голову и изучая ее. – Да? И сколько раз ты выходила из этого здания, даже не проверив, кто находится снаружи?

Ее шаги сбились. Совсем чуть-чуть – на долю секунды – но я это заметил.

– Господи, – пробормотала она, прижимая пальцы к вискам. – Ты невыносим.

Я усмехнулся. – Это не отрицание.

Она раздраженно выдохнула, но продолжила идти. Мне нравилось, как она держалась, когда злилась – вздернутый подбородок, напряженные плечи, слишком быстрый шаг, словно она думала, что сможет от меня убежать.

Но она не могла.

Я позволил тишине повисеть несколько секунд, а затем спросил: – Почему отель?

Ее брови сошлись на переносице. – Что?

– Работа, – пояснил я, взглянув на нее. – Ты училась на факультете гостиничного бизнеса, это я понимаю. Но отель? Не самое лучшее место для работы молодой девушки.

Она фыркнула. – Что это должно означать?

Я сохранил нейтральное выражение лица. – Поздние смены. Пьяные постояльцы. Стойка регистрации без реальной охраны. Ты работаешь в одном из самых крупных отелей Чарльстона, а значит, через него проходит огромное количество людей. Ты когда-нибудь задумывалась о том, с какими типами сталкиваешься ежедневно?

Она сильнее сжала стаканчик с кофе. – Вау, спасибо за прозрение. А я-то думала, что работаю в Диснейленде.

Я спрятал ухмылку за очередным глотком кофе. – Я серьезно, Изабель.

– Я тоже, – огрызнулась она. – Ты ведешь себя так, будто я нахожусь в постоянной опасности только потому, что у меня есть работа. Ты в курсе, что люди каждый день работают в отелях, и их не похищают на ровном месте?

Я не стал отвечать сразу, позволив тяжести моего молчания повиснуть между нами.

Она выдохнула, качая головой. – Боже, ты параноик.

Я пожал плечами. – Мне платят за паранойю.

Тогда она повернулась ко мне, ее взгляд стал острым, словно она искала что-то скрытое под поверхностью. – А как насчет того времени, когда тебе не платят? Все еще параноик?

Уголок моего рта пополз вверх. – Называй это привычкой.

Она закатила глаза, но я заметил, как ее пальцы слегка сжались на стаканчике. Как будто она обдумывала мои слова и впервые, возможно, действительно прислушивалась.

– Мне нравится моя работа, – наконец тихо сказала она.

Я кивнул. – Не сомневаюсь.

Ее взгляд снова метнулся ко мне. – И никаких язвительных комментариев?

Я ухмыльнулся. – А тебе бы этого хотелось?

Она издала раздраженный звук, ускоряя шаг. – Невероятно.

Я без труда последовал за ней, легко поддерживая ее темп. – Ты никогда не думала заняться чем-то другим?

Она коротко рассмеялась. – О, конечно. Дай-ка я просто уволюсь со своей совершенно стабильной работы, потому что какой-то парень решил, что это для меня слишком опасно.

– Не какой-то парень, – низким голосом произнес я. – А я.

Это сбило ее с толку. Я увидел, как у нее перехватило дыхание, как она быстро отвела взгляд, сосредоточившись на тротуаре, а не на мне. Она не привыкла, чтобы мужчины разговаривали с ней в таком тоне – безапелляционно, уверенно, так, будто решение уже принято, нравится ей это или нет.

Но она быстро взяла себя в руки.

– Боже, – пробормотала она себе под нос. – Ты просто худший.

Я ухмыльнулся. – И тем не менее, мы здесь.

Ей нечего было на это ответить.

Улицы сливались в сплошное пятно, пока мы шли, а город вокруг нас просыпался. Несколько уличных торговцев раскладывали свой товар, и аромат свежего хлеба и крепкого кофе вплетался в ранний утренний воздух. У Чарльстона был свой собственный ритм, который двигался в ином темпе, чем остальной мир.

Изабель едва ли что-то из этого замечала.

Она была слишком занята тем, что злилась на меня.

Я неторопливо наблюдал за ней на ходу, отмечая каждую реакцию, каждую вспышку эмоций на ее лице. Она за словом в карман не лезла, быстро огрызалась, но она еще не поняла одной вещи – мне это нравилось.

Мне нравилось, что она не боится дать отпор.

Что она не боится меня.

Хотя должна бы.

Здание отеля показалось в поле зрения еще до того, как она осознала, как далеко мы зашли. Я увидел тот самый момент, когда до нее дошло – ее взгляд метнулся к входу, затем обратно ко мне, и губы слегка приоткрылись.

Она почти не помнила, как оказалась здесь.

Именно в этом я был хорош.

Она медленно повернулась ко мне, ее лицо стало настороженным. – Ты что...

Я изогнул бровь. – Проводил тебя на работу?

Ее челюсть напряглась. – Заставил меня прийти сюда так, что я даже этого не заметила?

Я усмехнулся. – Это одно и то же.

Она прищурилась. – Это...

– Опасно? – подсказал я.

Она резко выдохнула. – Раздражающе.

Я тихо рассмеялся, слегка отступая назад и давая ей пространство. – Иди на работу, Изабель.

Она не сдвинулась с места сразу. Просто смотрела на меня, плотно сжав губы, словно боролась с желанием сказать то, чего не следовало.

Я слегка наклонился к ней, понизив голос. – Поговорим позже.

Она закатила глаза, но я не упустил того, как ее дыхание слегка прервалось, прежде чем она развернулась и зашагала к входу.

Я смотрел ей вслед.

Мне следовало уйти. Следовало повернуться и пойти в другую сторону.

Но я этого не сделал.

Я стоял там, попивая кофе и наблюдая, как она скрывается в здании.

И я ждал.

Потому что в этом я тоже был хорош.

7

ИЗАБЕЛЬ

Райкер проводил меня на работу. Хм.

Мой разум метался от каждого несказанного слова, от каждой вспышки чего-то опасного, что я видела в его глазах несколько минут назад. Он был не просто лучшим другом моего брата. Он был мужчиной, который мог связать меня по рукам и ногам, даже не пытаясь этого сделать. А я еще никогда не чувствовала себя такой связанной.

Я сделала медленный вдох, становясь за стойку регистрации «Палметто Роуз», стряхивая с себя остаточное напряжение от нашей прогулки. Знакомый ритм отеля нахлынул на меня, возвращая чувство опоры. Хрустящее белое постельное белье. Насыщенные ароматы, доносящиеся из кафе. Тихие звуки проходящих мимо гостей, их разговоры, сливающиеся в вежливое, культурное бормотание.

Это был мой мир. Мир, который я сама для себя построила – мир роскоши и безупречного совершенства. В гостиничном бизнесе меня привлекало все: от сложного балета персонала, плавно выполняющего свои задачи, до тихого удовлетворения от того, что чье-то пребывание здесь стало незабываемым. Моя работа заключалась не только в том, чтобы регистрировать людей и выдавать им магнитные ключи. Она заключалась в создании впечатлений, в том, чтобы подарить частичку тепла и комфорта людям, которые на несколько ночей называли это место своим домом.

Я выбрала эту карьеру, потому что любила ее. Потому что обожала кайф от решения проблем, искусство заставлять все работать гладко, даже когда под поверхностью таился хаос. Это было то, что я могла контролировать, то, в чем я была хороша. И после стольких лет ощущения, что моя жизнь продиктована обстоятельствами, над которыми я не властна – потеря мамы, затем папы, а теперь и очередной отъезд Уилла, – мне было просто необходимо иметь что-то свое.

Я расправила плечи, заставляя свои мысли переключиться с Райкера и его невозможной напористости. Ему не было места в этой части моей жизни. Он принадлежал теням, местам, где люди шептались об опасности и власти, где такие мужчины, как он, диктовали правила, а не следовали им.

И все же...

Я вздохнула, заставив себя сосредоточиться на мониторе, оформляя пару средних лет с Севера. Они тепло улыбались, когда я протянула им ключи, и их пальцы соприкоснулись. Это было простое, ласковое прикосновение, говорившее о долгих годах, проведенных вместе, о любви, укоренившейся настолько глубоко, что ей не требовались широкие жесты.

Любовь, которой у меня, возможно, никогда не будет.

Я нацепила свою лучшую профессиональную улыбку, готовая помочь следующему гостю, когда гул вестибюля прорезал голос – глубокий, бархатистый и заинтересованный.

– Скажи мне, дресс-код в этом отеле специально сделали таким потрясающим, или ты просто исключение?

Я моргнула, взглянув на мужчину, небрежно прислонившегося к стойке, и... вау. Это был не Райкер.

Он был молод, чуть старше двадцати, с худощавым спортивным телосложением, которое говорило о том, что он проводит на тренировках столько же времени, сколько и за учебой. Короткие каштановые волосы были аккуратно подстрижены, а сильная челюсть покрыта легкой щетиной. Но именно его улыбка зацепила меня – легкая, обаятельная, из тех, что заставляют девушку почувствовать себя замеченной.

Он был всего на пару лет младше меня.

Я изогнула бровь, но мой живот совершил крошечный, предательский кувырок от того, как задержался на мне его взгляд.

В «Палметто Роуз» действовал строгий дресс-код для персонала – опрятный, профессиональный, элегантный, но не кричащий. Для сотрудников стойки регистрации это означало белоснежную блузку и юбку-карандаш в тон, облегающую фигуру ровно настолько, чтобы это не выглядело неуместно. Классические черные туфли – не слишком высокие, в самый раз, чтобы добавить нотку утонченности. Бейдж с моим именем был аккуратно приколот к лацкану, а темные волосы собраны в гладкий низкий пучок, волосок к волоску.

Я приподняла бровь, скрестив руки на стойке. – Такие подкаты обычно срабатывают?

Он широко улыбнулся, ничуть не смутившись. – Только когда это правда.

Я тихо рассмеялась, несмотря на саму себя. – Я могу вам чем-то помочь, мистер...?

– Мэтт, – представился он. – Мэтт Ралстон. Я кадет «Цитадели». Просто зашел выпить кофе перед занятиями.

Это объясняло хрустящую серую шерстяную форму, высокий воротник, аккуратно застегнутый на горле, и блестящие медные пуговицы, идеально ровно спускавшиеся по его куртке. Начищенный черный ремень обхватывал талию, подчеркивая строгую осанку, а темные брюки с идеальными стрелками выглядели так, будто их гладили этим утром под линейку. Даже серебряные знаки отличия на его лацканах отражали свет люстр в вестибюле, свидетельствуя о той дисциплине, которую «Цитадель» вбивала в своих кадетов.

Военный колледж был неотъемлемой частью Чарльстона, известной тем, что выпускал одних из самых дисциплинированных мужчин в стране. И все же, несмотря на строгую форму и сопутствующую ей ауру точности, в Мэтте было что-то отчетливо легкое. Уверенность, которая не была просто заученной военной выправкой – это была игривость, обаяние, та энергия, которая напоминала мне парней, с которыми я встречалась раньше.

Надежный, веселый и предсказуемый. Тип парней, которыми мне следовало бы интересоваться. Тот тип, который никогда бы не посмотрел на меня так, как Райкер Дейн.

Взгляд Мэтта скользнул по мне, задержавшись ровно настолько, чтобы моя кожа потеплела. – А что насчет тебя? Ты всегда работаешь на стойке регистрации, или они прячут тебя, чтобы не спровоцировать бунт?

Я закатила глаза, но все еще улыбалась. – Думаю, вы выпили слишком много кофеина.

– Еще нет, – ответил он, слегка понизив голос. – Но собираюсь. Если только ты не захочешь стать причиной, по которой я задержусь здесь подольше.

Он прощупывал почву, ожидая, поплыву ли я к нему или оттолкну. Я не хотела его отталкивать. Только не после того, как Райкер смотрел на меня этим утром – словно я была вещью, на которую он уже заявил свои права. Я устала от мужчин, принимающих за меня решения.

Поэтому, когда Мэтт потянулся через стойку, позволив своим пальцам легко скользнуть по моему запястью, я не отстранилась. Я позволила этому прикосновению задержаться, позволила теплу его кожи проникнуть в мою.

Я улыбнулась, слегка наклонив голову. – Наслаждайтесь кофе, Мэтт.

Его улыбка стала еще шире. – Благодаря тебе он стал намного лучше.

А затем, как раз в тот момент, когда он повернулся, чтобы уйти, я почувствовала это.

Изменение в воздухе. Присутствие.

Волоски на затылке встали дыбом, и мне не нужно было смотреть, чтобы понять.

Райкер.

Я тяжело сглотнула, заставляя себя сохранять спокойствие, пока мой взгляд блуждал по вестибюлю в поисках.

И тут я нашла его.

Он прислонился к одной из мраморных колонн возле зоны отдыха, его поза была обманчиво расслабленной. Но его глаза – Боже, его глаза – смотрели на меня так, словно хищник выслеживал свою добычу.

Я почувствовала это всем телом.

Чувство собственничества. Ревность.

Мое дыхание стало поверхностным. Он не улыбался. Он не двигался. Он просто смотрел, словно решая, подойти ли ему сюда и напомнить мне, кому я принадлежу на самом деле.

Мэтт уже исчез за дверью, совершенно не подозревая о буре, назревающей в углу вестибюля.

Но я знала. И что еще хуже? Мне это нравилось. Нравилось слишком сильно.

Жар скрутился внизу живота, что-то темное и захватывающее расцвело под моей кожей, когда Райкер оттолкнулся от мраморной колонны и направился ко мне. Он не спешил. В этом не было необходимости. Каждый его медленный, размеренный шаг казался обратным отсчетом, словно он позволял мне прочувствовать неизбежность того, как сокращается расстояние между нами.

Черт возьми, до чего же он был красив. Но не той свежей, невинной красотой, как у Мэтта. Привлекательность Райкера была грубой, говорящей обо всем, что он видел и делал.

Мне следовало отвести взгляд. Следовало занять себя монитором или притвориться, что я вообще его не замечаю. Но я замечала. Я всегда его замечала. И мое тело тоже реагировало на него. Между ног начало формироваться легкое давление. Я бы никогда в этом не призналась, но клянусь, я, наверное, могла бы кончить, если бы он просто посмотрел на меня достаточно пристально.

Райкер подошел к стойке, и его присутствие окутало меня, как грозовая туча – плотное, неизбежное, наэлектризованное.

Я сглотнула, заставив себя держать руки на столе ровно, но дыхание уже предавало меня. Поверхностное, прерывистое. Кожа казалась слишком натянутой, а жар скользил вверх по позвоночнику, оседая глубоко внизу живота.

Боже, как же я ненавидела то, что он производил на меня такой эффект. И еще больше ненавидела то, что мне это нравилось.

– Развлекаешься?

Я вздернула подбородок, отказываясь первой разрывать зрительный контакт. – А что, не должна?

Его взгляд метнулся туда, где несколько минут назад стоял Мэтт. Ему не нужно было ничего говорить – я и так чувствовала исходящее от него осуждение, густое и темное.

– Этот пацан распускал руки, – произнес он, чеканя каждое слово.

– И что? – огрызнулась я, отвечая ему тем же ровным тоном, хотя мой пульс отбивал бешеный ритм. – Это было безобидно.

Райкер шагнул ближе. Не настолько, чтобы это выглядело неуместно – но достаточно, чтобы его стало невозможно игнорировать. Его запах вторгся в мои чувства: чистый и резкий, с едва уловимой ноткой виски.

– Это не было безобидно, – пробормотал он.

Мои пальцы сжались на столешнице. – Ты драматизируешь.

Он медленно выдохнул через нос, его челюсть напряглась. – Ты даже не понимаешь, что ты делаешь, да?

Я нахмурилась, наклонив голову. – Что я делаю?

Его глаза опустились, скользя по мне, словно он каталогизировал каждый дюйм моего тела.

– Ты притягиваешь мужчин, даже не пытаясь, – его голос стал темнее, тяжелее. – Ты смотришь на них снизу вверх вот так – этими огромными зелеными глазами, так и говорящими «трахни меня», – и они думают, что у них есть шанс.

У меня все оборвалось внутри.

Я должна была оскорбиться. Должна была прийти в ярость. Но вместо этого я вся пылала.

Слова Райкера были подобны бензину, и мое тело уже полыхало.

– Я не смотрела на него так, – выдавила я, и мой голос прозвучал тише, чем мне бы хотелось.

Его губы слегка приоткрылись, словно он собирался поспорить, но затем...

Его рука пришла в движение.

Медленно. Целенаправленно.

Он потянулся к моему запястью – к тому самому месту, которого касался Мэтт, – и когда его пальцы скользнули по моей коже, все внутри меня натянулось, как струна.

Жар. Электричество. Медленный, извилистый ток прошил меня насквозь, оседая там, где я вообще не должна была ничего чувствовать.

Прикосновение Мэтта было теплым. Игривым. Мимолетным.

Прикосновение Райкера было клеймом.

Медленная, обжигающая заявка на право собственности, от которой моя кожа горела там, где надавливали его пальцы; словно он всегда намеревался прикоснуться ко мне – словно это был лишь вопрос времени.

Я резко вдохнула, но не пошевелилась.

Я не могла пошевелиться.

Я знала Райкера уже много лет. Он был лучшим другом Уилла, постоянным элементом моей жизни, всегда наблюдавшим со стороны. Но я никогда раньше к нему не прикасалась. Ни разу.

Ни случайного касания пальцев, ни легкого столкновения плечами. Ничего подобного.

А теперь, когда это произошло? Что-то во мне изменилось. Что-то, что уже никогда не станет прежним.

И Райкер тоже это почувствовал.

Его хватка на моем запястье чуть усилилась. Не настолько, чтобы причинить боль – просто чтобы удержать. Просто чтобы убедиться, что я чувствую его.

Его большой палец скользнул по моему пульсу, и я готова поклясться, что он заметил, как тот подскочил.

Я выдохнула, мои губы приоткрылись, а все тело замерло под его прикосновением.

– Райкер...

Он не отпустил меня.

Вместо этого его вторая рука поднялась – так медленно, словно давая мне шанс остановить его, – и легла на мое бедро. Его пальцы впились в меня, твердо и уверенно, словно он проверял, как я подхожу его рукам.

Тихий стон сорвался с моих губ.

Твою же мать.

У меня не было защиты от этого. От него.

Мир сузился, звуки вестибюля растворились в пустоте. Существовала только тяжесть его рук и напряжение, натянувшееся между нами так сильно, что, казалось, оно вот-вот лопнет.

Он наклонился, его губы почти коснулись моего уха. – Если ты собираешься позволить мужчине прикоснуться к тебе, Изабель, – прошептал он глубоким, тихим и опасным голосом, – убедись, что это тот, кто знает, что с тобой делать.

Я вздрогнула.

Резкий импульс желания ударил прямо в центр моего естества, и я инстинктивно сжала бедра, сгорая от стыда за то, как сильно я этого хотела. Как сильно я хотела его.

Его хватка оставалась твердой еще несколько секунд, а его тело было так близко, что я чувствовала исходящий от него жар.

Затем, так же быстро, как он дотронулся до меня...

Он исчез.

Я судорожно вздохнула, мое тело слегка покачнулось, изнывая от потери контакта.

Лицо Райкера было непроницаемым, челюсть сжата, а взгляд оставался острым, когда он сделал медленный шаг назад.

– Этот пацан? – его голос прозвучал грубо. – Он бы понятия не имел, как с тобой обращаться.

А затем – не говоря больше ни слова – он повернулся и ушел, растворившись в толпе вестибюля так, словно только что не сжег мой мир дотла.

Я вцепилась в стойку, моя грудь слишком быстро вздымалась и опускалась, а кожа все еще покалывала в тех местах, где он держал меня.

Господи Иисусе.

Что, черт возьми, только что произошло? И что бы подумал Уилл – если бы узнал, что я совсем не хотела, чтобы это прекращалось?