Текст книги "Разведчик (ЛП)"

Автор книги: Лейни Рей

Соавторы: Джек Флинн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

24

РАЙКЕР

Доминион-холл гудел от движения, вибрируя той смертоносной энергией, которая появлялась только тогда, когда такие люди, как мы, готовились к войне.

Все братья, которые не были заняты непосредственным обеспечением операций, были здесь. Каждый свободный оперативник, каждый аналитик, каждый контакт, которому мы могли довериться, находился в этой комнате. Воздух был густым от напряжения, люди говорили вполголоса, выдвигая теории, пытаясь осмыслить, с чем мы столкнулись.

Слышался шепот.

Крот. Конкурирующая компания. Правительственный заговор.

Ни один из вариантов мне не казался правильным.

Потому что это ощущалось как нечто личное.

Уж мне ли не знать. Я был королем в том, чтобы переводить всё в личную плоскость.

Конкурирующая компания не зашла бы так далеко. Если только мы не влезли в их бизнес, не отобрали у них что-то, но «Доминион» всеми силами избегал конфликтов на американской земле. Если бы мы перешли дорогу другой частной военной фирме, мы бы уже знали об этом.

Правительственный заговор? Возможно. Мы совершали поступки, из-за которых попадали в черные списки, но Уилл был не из тех, кто заставил бы их нервничать. Если бы они хотели добраться до «Доминиона», они пришли бы за мной.

Оставалось что-то другое. Что-то гораздо худшее.

Я еще не знал, что именно, но нутром чуял, что дело тут не в деньгах.

Детали требования о выкупе поступили как раз в тот момент, когда Чарли и Ной вошли в комнату с напряженными, нечитаемыми лицами.

– У нас есть время и место, – сказал Чарли, бросив свой телефон на стол и пододвинув его ко мне.

Я взял его и пробежался глазами по сообщению.

Пирс Фолли-Бич. Завтра. Десять минут после заката.

Я медленно положил телефон на стол. Это было плохое место – слишком много углов, слишком много точек для снайперов, слишком легко оказаться зажатыми в угол. Они выбрали место, которое загоняло нас в ловушку, где у них будет контроль.

Они не были дилетантами.

Я все еще обдумывал логистику, когда почувствовал это.

Чье-то присутствие в дверях.

Я поднял глаза как раз в тот момент, когда в комнату вошла Изабель.

Ее волосы были влажными после душа и переброшены через одно плечо, а кожа порозовела от горячей воды. Она переоделась в одну из футболок, которые я ей дал, и подол едва касался верхней части ее бедер, а ее босые ноги ступали по паркетному полу.

Но мое внимание привлекло не это.

А выражение ее лица.

Напряженное. Решительное.

Мне это не понравилось.

Я знал, что произойдет, еще до того, как она открыла рот.

– Я хочу помочь, – сказала она ровным голосом.

– Нет, – я даже не колебался. – Это исключено.

Она скрестила руки на груди.

– Ничего не исключено.

Я оттолкнулся от стола, полностью повернувшись к ней.

– Изабель, мне плевать, чего это будет стоить. Я заплачу любую цену, чтобы вернуть его.

Ее челюсть сжалась.

– Дело не в этом.

– Тогда в чем же дело?

– Мне нужно быть там, – просто сказала она.

Я резко выдохнул, проведя рукой по лицу.

– Никаких шансов.

Она не дрогнула. Не отвела взгляда.

– Вы можете спрятать меня на безопасном расстоянии.

– Нет.

– Оставьте меня достаточно далеко, чтобы я не подвергалась опасности, но достаточно близко, чтобы я могла видеть, когда вы его вернете.

Я был готов пробить кулаком стену.

Мне хотелось послать ее на хер с этой идеей. Запереть ее в чертовой комнате-убежище и не выпускать, пока все не закончится. Но знаете, что было хуже всего?

Хуже всего было то, что крошечной, безрассудной частичке меня эта идея понравилась.

Понравилась мысль о том, что она будет там.

Это было за гранью тупости. До чертиков тупо.

Но я хотел, чтобы она была рядом. Я хотел, чтобы она одной из первых увидела Уилла, когда мы его вернем. Я хотел, чтобы она знала.

Я понимал, насколько это, блядь, иррационально, но мне было плевать.

– Ладно, – наконец сказал я хриплым голосом. – Я найду для тебя место. Подальше от всего происходящего.

Ее плечи расслабились, совсем чуть-чуть.

Я заставил себя отвести взгляд, снова посмотреть на стол, вернуться к деталям встречи.

Потому что речь шла не о ней. Так не должно было быть.

Мне нужно было спасать брата.

Я снова повернулся к столу, оглядывая лица парней, которые прошли со мной войну, людей, которые истекали кровью рядом со мной и следовали за мной в ад больше раз, чем я мог сосчитать. Они уже просчитывали все наперед, уже перестраивались на тот образ мышления, который делал нас лучшими в своем деле.

– Приступайте к планированию, – приказал я. – У нас меньше суток, чтобы их опередить.

Никто не стал медлить.

Чарли и Ной начали изучать карту, Элиас уже работал над цифровой разведкой, а остальные члены команды обсуждали точки высадки и эвакуации. Мы все знали порядок действий. Мы уже делали это раньше: освобождение заложников, столкновения с врагом, миссии с высокими ставками, где нет права на ошибку.

Но на этот раз все было иначе.

Потому что это была не просто работа. Это был Уилл.

Я стиснул челюсти, заставляя себя снова сосредоточиться на главном. Моя команда со всем разберется. Они знали, что нужно делать.

Я повернулся к Изабель.

– Пойдем со мной.

Она не задавала вопросов. Просто пошла следом.

Я повел ее по коридорам, мимо охраняемых помещений, мимо запертых дверей, за которыми мои люди готовились к войне. Дом гудел, вибрировал от энергии, но я не останавливался, пока мы не оказались в моей спальне.

Я закрыл за нами дверь и повернул замок.

Она замялась; ее пальцы нервно дернулись.

– Ты собираешься меня запереть?

– Нет. – Я шагнул вперед, сокращая расстояние между нами. – Если ты едешь с нами завтра, у нас мало времени.

Ее губы слегка приоткрылись, а дыхание сбилось. Она точно поняла, что я имел в виду.

Я потянулся к своему ремню, расстегнул его резким рывком, расстегнул ширинку и стянул штаны. Мой член уже стоял, уже ныл, уже отчаянно нуждался в ней, как, блядь, и всегда.

Я подошел ближе.

Она не колебалась.

Она молча опустилась на колени; ее пальцы обхватили основание моего члена, а губы приоткрылись, когда она взяла меня в рот.

Моя голова откинулась назад, и стон вырвался из моего горла, когда жар ее рта окружил меня.

– Блядь, Изабель, – процедил я, запустив пальцы в ее волосы, пока она забирала меня глубже; ее язык закружился по чувствительной нижней части. Она тихо простонала, и эта вибрация пустила дрожь по моему позвоночнику. И когда она посмотрела на меня снизу вверх – ее губы обхватывали мой член, а глаза были темными, широкими и чертовски голодными – я едва не потерял контроль прямо там.

Я усилил хватку, направляя ее, задавая темп, и наблюдал, как она подчиняется каждому движению: брала меня глубже, втягивала щеки и сосала так, словно хотела меня уничтожить. Мое дыхание стало рваным, бедра напряглись, пока она обрабатывала меня; ее язык нажимал, дразнил и заставлял мой мир, блядь, взрываться.

Я стиснул челюсти, мое тело напряглось до предела, а внизу живота скрутилось резкое, подавляющее давление. Я был готов кончить, но не так. И не сейчас.

Я вырвался из ее рта, и ниточка слюны соединила ее губы с головкой моего члена. Она издала тихий скулеж; ее зрачки расширились, а щеки полыхали румянцем.

Я схватил ее за подбородок, заставив поднять лицо.

– Возвращайся на кровать, – приказал я голосом, сгустившимся от похоти. – Живо.

Она подчинилась немедленно, поползла обратно на матрас; ее ноги слегка раздвинулись, а дыхание стало поверхностным. Я навис над ней, стянул с нее шорты, а вместе с ними и трусики. Она уже была насквозь мокрой; ее бедра блестели, а тело дрожало от предвкушения.

Я не стал терять время.

Я уткнулся лицом ей между ног; мой язык скользнул по ее влаге, и я застонал от того, какая она была на вкус – сладкая, горячая и чертовски идеальная.

Она ахнула, выгибаясь навстречу моему рту; ее руки метнулись к моим волосам, сжимая их и натягивая, но я не останавливался. Я пожирал ее; мой язык кружил по ее клитору, прежде чем опуститься ниже, проникая в нее, пробуя ее на вкус, выпивая ее так, словно я умирал от жажды.

– Райкер... блядь...

Я зарычал прямо в нее, притянул ее бедра ближе, раздвинул ей ноги шире, чтобы забрать больше, прочувствовать больше; я скользил языком по ее клитору, прежде чем втянуть его в рот, заставляя ее рассыпаться на куски подо мной.

Она кончила с резким вскриком, ее тело извивалось и дрожало, а бедра плотно сжались вокруг моей головы. Я не останавливался. До тех пор, пока она не начала стонать, умолять, потому что ее тело стало слишком чувствительным, чтобы вынести что-то еще.

Наконец я отстранился, вытер рот тыльной стороной ладони и навис над ней.

Она была раздавлена.

Грудь тяжело вздымалась. Губы приоткрыты. Ноги дрожали.

Я ухмылся, проведя большим пальцем по ее нижней губе; мой член все еще был твердым и все еще отчаянно нуждался в ней.

– Это был бы неплохой способ начинать каждую операцию, – пробормотал я.

Ее дыхание сбилось, а взгляд метнулся к моим губам.

Я поцеловал ее.

А затем снова вошел в нее и полностью отдался этому дурману.

25

ИЗАБЕЛЬ

Он был внутри меня, двигаясь медленными, глубокими толчками, растягивая меня, заполняя и владея каждым дюймом моего тела так, словно он всегда должен был там быть.

Райкер и раньше брал меня – быстро и грубо, трахал так, словно ему нужно было выжечь свое клеймо на моей коже, словно он убеждался, что я никогда не забуду, кому принадлежу. Но в этот раз... в этот раз мне хотелось чего-то другого.

Мне хотелось позаботиться о нем.

Я сжала ноги вокруг его талии, замедляя его движения, и наклонила бедра, чтобы почувствовать его еще глубже, смакуя каждый его дюйм. Его дыхание сбилось, челюсть напряглась, когда он прижался своим лбом к моему; его мышцы были натянуты и дрожали.

– Изабель. – Его голос был хриплым, сорванным, словно он едва держал себя в руках.

Я провела руками по его спине, чувствуя жар его кожи под своими ладонями, напряжение в плечах, то, как его тело сопротивлялось замедлению. Он хотел взять меня жестко. Я чувствовала это по тому, как он сжимал меня, как его пальцы впивались в мои бедра, словно он цеплялся за меня, как за якорь.

Но я хотела, чтобы он почувствовал это. Чтобы знал, что я здесь, с ним. И не просто как его собственность, а как нечто, что выходило за рамки секса, за рамки доминирования и контроля.

Я обхватила его лицо, направляя его губы к своим, и поцеловала его – нежно, глубоко, так, как никогда раньше не целовала ни одного мужчину. В глубине его горла зародился низкий звук – что-то первобытное и беззащитное, и я почувствовала это: его самообладание пошатнулось, его стены дали трещину.

Ему это было нужно ничуть не меньше, чем мне.

Я подалась ему навстречу – медленно, обдуманно; мое тело плавно двигалось в такт с его, сохраняя неторопливый ритм, заставляя его оставаться в этом моменте. Его дыхание стало рваным, руки судорожно сжимали мою кожу, а его контроль таял с каждым касанием моих губ к его губам, с каждым невесомым скольжением моих кончиков пальцев по его челюсти, шее, по шрамам на его ребрах.

Он прижался лбом к моему лбу, его горячее дыхание коснулось моих губ.

– Ты меня убиваешь, – прохрипел он.

Я улыбнулась, сжимаясь вокруг него, наслаждаясь тем, как его тело содрогнулось в ответ.

– Отлично.

Его взгляд метнулся к моему, и в глубине его глаз плавало что-то темное и разрушительное. Под этим голодом, под этой первобытной потребностью скрывалось что-то еще.

Что-то хрупкое.

То, что, как мне казалось, он никогда никому не позволял увидеть.

Понимание.

Именно этого он хотел больше всего на свете. Не просто подчинения, не просто удовольствия – понимания. Кого-то, кто увидел бы его таким, какой он есть на самом деле, за всеми этими острыми углами и жестокостью, за шрамами и контролем.

Кого-то, кто не боялся бы его, но все равно желал бы.

Я провела руками по его груди, позволяя ногтям скользнуть по коже, и почувствовала быстрое биение его сердца под своими ладонями.

– Райкер.

Его имя прозвучало как шепот, как обещание, как клятва.

Его дыхание сбилось от того, как я произнесла его имя – словно он услышал всё то, о чем я молчала. Словно он знал, что в этот момент для меня больше никого не существовало. И никогда не существовало. Не так, как он.

Я очертила пальцами сильные линии его груди, запоминая его на ощупь, тепло его кожи и легкую дрожь в мышцах, когда я прикасалась к нему с абсолютным благоговением.

– Я понимаю тебя, – прошептала я твердым, уверенным голосом. – Ты думаешь, что должен быть этой непреодолимой силой, этим непоколебимым, неприкасаемым мужчиной. Но я вижу тебя, Райкер. – Кончики моих пальцев скользнули по его лицу, касаясь острой линии его подбородка. – Настоящего тебя.

Его тело все еще находилось внутри меня, горячее и твердое, но он не двигался. Он просто смотрел на меня; его взгляд был непроницаемым, а дыхание – медленным и размеренным, словно он боялся разрушить то, что сейчас происходило.

– Мне нравится то, что я вижу, – мягко продолжила я, проводя руками по его спине, чувствуя рубцы старых шрамов, выточенную силу мужчины, который так долго нес на себе огромную тяжесть. – Ты лучший мужчина из всех, кого я когда-либо знала.

На его челюсти дернулся мускул, а хватка на моих бедрах едва заметно усилилась.

– Тебе не нужно защищать меня от самого себя, – пробормотала я. – Потому что я хочу этого. Хочу тебя. И для меня это честь, Райкер. – Я сглотнула, не отрывая от него взгляда и позволяя ему прочувствовать всю искренность моих слов. – Честь быть под твоей защитой. Быть оберегаемой тобой. – Мой голос упал до шепота, а руки скользнули по его плечам, смыкаясь на затылке. – Боготворимой тобой.

Что-то внутри него сломалось.

Рваный звук вырвался из его горла – наполовину рык, наполовину выдох, – прежде чем его губы впились в мои. Это было не так, как раньше. Это не было всепоглощающим, отчаянным или карающим поцелуем. Это было нечто совершенно иное. Что-то обнаженное. Что-то настоящее.

Его губы двигались по моим так, словно он заявлял права на нечто большее, чем просто мое тело – словно он вбирал в себя мои слова, мою веру в него, забирал то, чего он никогда себе не позволял иметь.

У меня не было слов, чтобы описать ему все, что я чувствовала, чтобы сказать, что он был не просто мужчиной, в которого я влюблялась, а мужчиной, которого я уважала, которому доверяла и за которым я пошла бы куда угодно.

Поэтому я показала ему это.

Я поцеловала его снова, медленно и благоговейно, ощущая его жар и чувствуя, как он дрожит под моими прикосновениями. А затем я начала двигаться, принимая его еще глубже, раскачиваясь навстречу ему так, что у него перехватывало дыхание, так, что он полностью терял себя.

– Блядь, Изабель, – простонал он; его руки сжали мои бедра, когда он наконец отпустил контроль, когда он позволил себе завладеть мной.

Я обняла его, прижимая к себе, и мои губы коснулись его уха.

– Кончи для меня, – прошептала я. – Я хочу почувствовать тебя.

И этого оказалось достаточно.

Он рассыпался на части в моих объятиях, глубокий гортанный звук вырвался из его горла, когда его накрыла разрядка; его тело напряглось до предела, а хватка стала стальной. Я держала его все это время, шепча его имя и оставляя нежные поцелуи на его челюсти, щеке, на его губах, пока он, наконец, обессиленно не обмяк на мне.

Какое-то время он лежал неподвижно. Он просто дышал; его тяжесть, теплая и твердая, навалилась на меня, а его сердцебиение замедлялось, стуча в такт с моим.

Затем его пальцы скользнули в мои волосы; его прикосновение было нехарактерно нежным, почти неуверенным. Он приподнял мой подбородок, вглядываясь в мои глаза своими – непроницаемыми, темными и бездонными.

– Что ты со мной делаешь? – пробормотал он.

Я улыбнулась, проведя большим пальцем по его скуле, чувствуя под пальцами грубую щетину.

– То же самое, что и ты со мной.

Он выдохнул, прижавшись своим лбом к моему, и его пальцы сомкнулись на моем затылке – хватка была твердой, но не требовательной.

Впервые за все это время Райкер Дейн не контролировал ситуацию.

Как и я.

26

РАЙКЕР

Я просто, блядь, не мог поверить в то, что произошло.

Изабель отперла во мне нечто такое, что, как мне казалось, я больше никогда не смогу почувствовать – то, что я давно и глубоко похоронил, даже не осознавая этого.

Воспоминания.

Не те, что вспыхивали резкими, жестокими картинками, пропитанными кровью и бесконечным сожалением. Эти были совершенно другими – хорошими воспоминаниями. Яркими, красочными и живыми.

Я почти физически ощущал соленый запах воздуха и чувствовал, как солнце обжигает кожу, пока я мчусь по песку, взметая ногами раскаленные песчинки, прилипающие к ногам. Я слышал грохот волн, отдаленные крики чаек и заразительный смех моих братьев, когда мы пытались поймать волну на подержанных досках для серфинга – слишком маленьких или деформированных, но мы все равно заставляли их работать на нас.

Мы заставляли всё работать.

Мы рыбачили на удочки, сделанные из обрезков коряг и бечевки, забрасывали лески на мелководье и терпеливо ждали поклевки. А когда не рыбачили – бегали, со всех ног несясь по берегу, поднимая брызги воды и бросая друг другу вызов, кто быстрее, кто сильнее. Какое-то время я готов был поклясться, что я самый быстрый человек на земле.

Изабель лежала рядом со мной, и ее обнаженное плечо касалось моего. Ее тепло возвращало меня к реальности, вытягивая из воспоминаний в настоящее, но прошлое все еще было здесь, пульсируя прямо под кожей, гораздо ближе, чем когда-либо за последние годы.

Я слегка повернул голову, и мой взгляд остановился на ней. Она ждала, прекрасно понимая, что мне есть еще что сказать.

И я рассказал ей.

Я рассказал о том, как семеро братьев росли в старом доме на берегу острова Салливана с отцом-одиночкой, который, несмотря ни на что – несмотря на долгие рабочие смены, поздние возвращения домой и всю ту тяжесть, что он нес на своих плечах, – всегда находил время для своих детей.

– У нас почти ничего не было, – признался я, глядя в потолок. – Только дом и мы друг у друга. Зато у нас были сэндвичи с арахисовым маслом на белом хлебе. Были свежие морепродукты, когда удавалось их поймать. А по вечерам у нас был отец, который садился в гостиной и читал нам вслух книгу этой недели.

Губы Изабель изогнулись в легкой улыбке, а ее пальцы продолжали скользить по моей коже.

– Он читал вам?

Я кивнул, почувствовав, как к горлу подступил ком.

– Каждую чертову ночь. Неважно, насколько тяжелым был его день или выглядел ли он так, будто только что прошел через ад. Он садился в то старое кресло, а мы собирались вокруг него и просто слушали.

– А что он читал?

У меня вырвался звук, отдаленно напоминающий смешок.

– Все подряд. Пэт Конрой, Даниэла Стил, Клэнси, Гришэм. Ему было плевать на жанр, главное – чтобы книга была хорошо написана. Он настаивал на том, чтобы мы были начитанными.

Она улыбнулась этим словам, и на мгновение я позволил себе насладиться теплом, которое принесли эти воспоминания.

Затем выражение ее лица смягчилось, а голос стал тише, когда она спросила:

– Что с ним случилось?

Мой желудок болезненно скрутило. Я и сам не знал, почему рассказываю ей это. Может быть, из-за того, как она смотрела на меня и как слушала без капли осуждения. А может, просто потому, что впервые за долгое время мне захотелось, чтобы хоть кто-то узнал об этом.

Я перевернулся на бок, опершись на локоть, и провел рукой по лицу.

– Однажды ночью, пока я был на задании, мой отец исчез.

Она не пошевелилась и, казалось, даже перестала дышать. Она просто смотрела на меня, ожидая продолжения.

Я медленно выдохнул, заставляя себя говорить дальше.

– Только позже мы нашли записку, которая открыла нам правду. В ней говорилось, что время от времени он выполнял спецпроекты для Госдепартамента, годами работал внештатным агентом Управления и постепенно создавал для нас нечто вроде заначки на черный день.

Она нахмурилась.

– Заначки на черный день?

Я медленно кивнул.

– Эта заначка оказалась состоянием, исчисляемым миллиардами. И мы до сих пор понятия не имеем, откуда взялись эти деньги. В один прекрасный день мне позвонил адвокат моего отца, а на следующий день на множестве разных счетов появилось много цифр с кучей нулей.

Она резко вдохнула, и ее пальцы замерли на моей руке. Я видел, как в ее голове крутятся шестеренки, как она пытается собрать воедино головоломку из деталей, о существовании которых даже не подозревала.

Я продолжил:

– Мы все служили в армии и строили свои собственные карьеры. Но мы заключили договор. – Я тяжело сглотнул. – Мы договорились уйти со службы как можно скорее и вложить все наши силы и средства в «Доминион Дефенс».

Запустив руку в волосы, я покачал головой.

– Я был первым, кто ушел из армии, чтобы проложить путь остальным. Братья последовали за мной. И все эти годы мы прочесывали земной шар в его поисках.

В комнате повисла тишина. Я ожидал, что она посмотрит на меня как на сумасшедшего, как на человека, одержимого призраком. Но когда я встретился с ней взглядом, в нем не было ни осуждения, ни недоверия.

Только сострадание.

Это ударило по мне сильнее, чем я предполагал.

Что-то в моей груди натянулось и сжалось так, как я не понимал и что мне, блядь, совершенно не нравилось. Мне не нужна была ни мягкость, ни сочувствие, ни то тихое понимание, что жило в ее глазах. Но вот она здесь, смотрит на меня так, будто я не какой-то монстр.

Словно я был тем, кого стоит спасти.

Я стиснул зубы и отвернулся.

Было опасно испытывать к ней такие чувства и желать ее так сильно. Но в этот самый момент я дал себе обещание.

Я сделаю все, чтобы она была в безопасности.

Даже если ради этого придется пожертвовать собственной жизнью.