Текст книги "Полное собрание сочинений. Том 2"

Автор книги: Лев Толстой

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 36 страниц)

Володя: «Не лучше, а у каждаго свое самолюбіе: у него, чтобы лучше учиться, а [у] меня въ другомъ род ѣ. У всякаго оно есть». Нехлюдовъ: «Очень дурно, что оно у тебя есть, потому что самолюбіе есть только желаніе казаться лучше, ч ѣмъ есть, a хорошій челов ѣкъ долженъ стараться быть лучше, а не казаться, а какъ скоро привыкнешь все д ѣлать для вн ѣшности, невольно оставишь существенное безъ ко....» Дубковъ: «Ну ужъ пожалуйста оставь твою философію – ничего веселаго н ѣтъ. Положимъ, я самолюбивъ, но мн ѣкажется, что каждый тоже самое, и поэтому не вижу ¹²⁴ 124
  дальше вырвано сколько-то страниц.


[Закрыть]

* № 29(I ред.).

дамъ ѣздятъ на хоры, a д ѣти всегда. Впрочемъ, ежели вамъ угодно, то», прибавилъ онъ зам ѣтивъ, что бабушка повернула голову, что было дурной знакъ: «можно взять и кресла».

– «Не безпокойтесь, мой милый, я сама возьму», и бабушка позвонила и послала дворецкаго за билетами для вс ѣхъ насъ въ 1-й рядъ.

На другой день, когда мы передъ концертомъ хот ѣли идти показаться бабушк ѣ, Гаша съ заплаканными глазами выб ѣжала на встр ѣчу и сказала, что бабушк ѣхуже. Я никогда еще не бывалъ въ такомъ большомъ собраніи. Одежды дамъ, мундиры, шляпы, сабли, эполеты, фраки, безчисленные ряды стульевъ, осв ѣщеніе, не клавшее нигд ѣт ѣни – все это поразило меня, такъ что я долго ничего не могъ различить. Наконецъ, отд ѣлилась эстрада, на ней пюпитры; дамы, сидящія, [ 1 неразобр.] и кавалеры, статскіе и военные, стоящіе спиной къ эстрад ѣ. Отчего одни стояли въ заднемъ углу залы и смерть хот ѣли выдти впередъ, но не см ѣли переступить эту заколдованную черту, отчего другіе прямо проходили впередъ, это я уже понималъ. Въ числ ѣпосл ѣднихъ былъ и знакомый Дубковъ съ воинственной наружностью, съ шляпой съ плюмажемъ, отставивъ одну ногу въ лаковомъ сапог ѣи опираясь рукой на саблю противъ Володи въ своемъ студенческомъ сюртук ѣ, который такъ хорошо обрисовывалъ его длинную, стройную талію, съ его веселыми, черными глазами и головой. Онъ долженъ былъ обращать вниманіе своей пріятной наружностью. Оба они небрежно разговаривали между собой, см ѣялись, переходили съ однаго конца полукруга на другой и подходили къ дамамъ. Особенно Дубковъ всякій разъ, когда подходилъ и такъ фамильярно говорилъ съ ними, и такъ чистосердечно заставлялъ ихъ см ѣяться, что онъ мн ѣочень нравился. Одно нехорошо было, что они оба какъ будто боялись и не знали насъ. Должно ужасная тóка [?] съ брусничными цв ѣтами под ѣйствовала на Володю непріятно. Онъ разъ только нечаянно подошелъ къ намъ, и видно было, что ему какъ можно скор ѣе хот ѣлось говорить съ нами. Тутъ былъ и папа, который сид ѣлъ съ какимъ-то генераломъ около самой эстрады, и Нехлюдовъ, который казался еще бол ѣе гордымъ въ этомъ обществ ѣ, какъ будто онъ все боялся, что вотъ оскорбятъ его; но несмотря на это, какъ только онъ увидалъ меня, онъ подошелъ ко мн ѣ, долго говорилъ со мной, показалъ мн ѣсвою страсть, въ которую я тотчасъ же влюбился, взялъ меня за руку и повелъ представлять своей тетк ѣ. Тетка его, которая была (Загоскина) сказала, что она такимъ ожидала меня по разсказамъ Н., что точно у меня умная рожа, продолжала говорить съ папа, и я невольно слышалъ ихъ разговоръ. «Богъ знаетъ, что случится, говорилъ папа серьезно: и вы знаете, что я готовъ бы все сд ѣлать, но я не могу. У васъ такъ хорошо все заведено въ Институт ѣ, что я лучше не могу желать воспитанія для своей дочери». – «Вы знаете мои отношенія съ Графиней, и мн ѣбольно будетъ думать, что я д ѣлаю, чтò ей не нравилось бы. Впрочемъ подумаемъ, привозите ко мн ѣд ѣвочку». – Я ушелъ на свое м ѣсто. Прі ѣхавъ изъ концерта, мы нашли бабушку на стол ѣ. Горесть Гаши была ужасна. Она заперлась на чердак ѣи нед ѣлю ничего не пила, не ѣла. —

Monsieur St.-Jérôm’a отпустили, Любочку отдали Кривцивой, а я съ папа, простясь дружески съ Нехл[юдовымъ] и [ 1 неразобр.] по ѣхалъ въ деревню... Володя не выдержалъ однаго экзамена и въ Іюл ѣм ѣсяц ѣдолженъ былъ переэкзаменоваться и прі ѣзжать къ намъ. —

Я проснулся отъ шума, который производили косари. Мн ѣхот ѣлось принять участіе; я чувствовалъ, что я одинокъ. Прі ѣхалъ Нехлюдовъ. Мы пошли въ садъ. Онъ отдалъ мн ѣписьмо Мими къ папа, на адрес ѣкотораго былъ [ 1 неразобр.]. Я прочелъ его. Мими проситъ отца принять м ѣры насчетъ любви Володи къ Катеньк ѣ, которая заходитъ далеко. Нехлюдовъ подтверждаетъ то же и говоритъ, что Володя долженъ жениться. Я разсказываю про Belle Flamande <какъ она уб ѣжала со мной отъ отца, и я поц ѣловалъ ее и пр.> и ея отношенія съ отцомъ. Прі ѣзжаетъ папа, который ночевалъ у Belle Flamande, сердитый и дурно принимаетъ моего друга. Мы ложимся спать въ саду, и Володя разсказываетъ намъ, что папа долженъ жениться, потому что его поймали. Нехлюдовъ даетъ мн ѣсов ѣты и примиряетъ меня съ своей [?]. Я мечтаю, грустя о своей матери, потомъ спрашиваю у Нехлюдова, о чемъ онъ думаетъ. Мн ѣкажется, что онъ думаетъ о томъ же, о чемъ и я, (Мы эгоисты) но онъ мечтаетъ за себя и разсказываетъ свои мечты жениться, успокоить тетку и д ѣлать добро. —

Конецъ.

V. ** ПЛАН «ЮНОСТИ».

План «Юности». —

1-я гл. Выставляютъ окна.Недовольство собой, желаніе чего-то, усовершенствованіе, д ѣланіе гимнастики. 2-я глава. Хоръ. Страстная пятница. Суета, невыдержанность впечатл ѣнія, тщеславіе, страхъ гр ѣха. ¹²⁵ 125
  Со слов:2-я глава. Хоръ. было зачеркнуто, потом восстановлено.


[Закрыть]2-я глава. Обњдъ въ страстную пятницу.Взглядъ на все семейство съ точки зр ѣнія доброд ѣтели и сч с ія, планы. 3-я глава. Исповњдъ.Набожность, страхъ Бога, раскаяніе и <надежда> уб ѣжденіе въ будущемъ в ѣчномъ совершенств ѣ. 4 < Причастіе> Экзамены<разочарованье>, тщеславіе, суета и слишкомъ много желаній. Экзамены хуже выдерживаю отъ того, что желаю слишкомъ много хорошаго. —5) Несправедливость. 6) Семейство Нехлюдовыхъ. Самостоят. дружба. 7) Прогулки. Самостоятельность въ жизни, деньги. —8) По ѣздка въ деревню. – <Б ѣдное> Чувство состраданія мужикамъ. Планы. 9) Семейныя отношенія, наблюденія. Свобода, веселье и безпечность. 10) Мачеха. Мы стыдимся за нее въ молодости, сильно и пагубно чувство тщеславія. <11)> Сос ѣди, удовольствія. Жестокость Володи, къ кот. я самъ не знаю, что д ѣлаю. 12) Судебныя д ѣла, отецъ падаетъ. – 12) С ѣнокосъ, планы, музыка, дневникъ Фр[анклиновъ] журналъ. 13) Университетъ. Сужденія о Математик ѣи наукахъ. 14) Концертъ. Дмитрій тоже тщеславенъ, и я расхожусь немного съ нимъ. 15) Катенька выходитъ за мужъ за артиста [ 1 неразобр]. 16) Корнаковы <деньги, долги, игра.> Игра отца. 17) <Кн[язь] Ив[анъ] Ив[ановичъ]> Переходъ во второй курсъ, св ѣтскость. 18) Напущен[ная] любовь. У Ив. Ив. 19) Не выдержалъ экэамена. 20) Кутежи, игра, деньги. 21) Отецъ даетъ свободу. 22) Стеченіе несчастій. 23) Опоминаюсь и въ деревню съ планами составленія философіи и пом ѣщичества, которые въ себ ѣничего не им ѣютъ, кром ѣтоски. Меня сбиваютъ, я иду юнкеромъ. ¹²⁶ 126
  Со слов:которые в себѣ написано карандашом.


[Закрыть]

VI. * ПЕРВАЯ РЕДАКЦИЯ «ЮНОСТИ».

Глава 1-я. Выставляютъ окна.

Въ тотъ годъ, когда я поступалъ въ Университетъ, Святая была очень поздно, такъ что экзамены назначены были на фоминой, а на страстной я долженъ былъ и гов ѣть и приготавливаться. Какъ памятна для меня эта нед ѣля! Было начало Апр ѣля – рожденіе весны – время года, бол ѣе всего отзывающееся на душу челов ѣка.

Я стоялъ передъ черной доской и р ѣшалъ на память какое-то уравненіе изъ алгебры Франкера, которую, заложивъ страницу пальцомъ, держалъ въ другой рук ѣ. Николай въ фартук ѣсъ клещами и крылушкомъ выставлялъ окно, которое отворялось на полисадникъ. Это было въ страстную середу. Вечеромъ <отецъ Евлампій, старичокъ,> монахъ изъ Донского монастыря, духовникъ нашего дома, долженъ былъ прі ѣхать испов ѣдывать насъ, и я находился въ томъ особенномъ сосредоточенномъ въ самомъ себ ѣи кроткомъ состояніи духа, которое испытываетъ каждый съ искренностью готовящійся къ исполненію христіянскаго обряда. – Работа и стукъ Николая развлекали и сердили меня, но вспомнивъ, что сердиться гр ѣхъ, я р ѣшился дождаться, пока онъ кончитъ, положилъ книгу на столъ и подошелъ къ нему. Замазка была отбита, рама держалась только на кончик ѣгвоздя. —

«Позволь, я теб ѣпомогу, Николай», сказалъ я, стараясь дать своему голосу самое кроткое выраженіе, и мысль, что я поступаю очень хорошо, подавивъ свою досаду и помогая ему, возбудила во мн ѣкакое-то отрадное чувство. «Ежели рама выдетъ теперь сразу», сказалъ я самъ себ ѣ: «значить, д ѣйствительно я поступилъ очень хорошо». Мы вм ѣст ѣпотянули за перекладины, рама подалась на бокъ и вышла. «Куда отнести ее?» сказалъ я.

– «Позвольте, я самъ управлюсь, отв ѣчалъ Николай, надо не спутать, а то тамъ въ чулан ѣдругія есть».

– «Я зам ѣчу ее», сказалъ я и понесъ раму.

Я бы очень радъ былъ, ежели бы чуланъ былъ версты за дв ѣ, и рама в ѣсила бы въ пятеро больше: мн ѣбы доставило наслажденіе измучаться, относя ее.

Когда я вернулся въ комнату, кирпичики, цв ѣточки и соленыя пирамидки были сняты, и Николай крылушкомъ сметалъ песокъ и сонныхъ мухъ въ растворенное окно. Св ѣжій, пахучій весенній воздухъ уже проникъ въ комнату. Изъ окна слышался городской шумъ и чиликанье птичекъ въ полисадник ѣ. Вс ѣпредметы были осв ѣщены ярче; легкій в ѣтерокъ шевелилъ листья моей [?] алгебры и волоса на голов ѣНиколая, который съ засученными руками отковыривалъ замазку отъ притолокъ. Я подошелъ къ окну, облокотился на него, и мн ѣстало удивительно хорошо; но не одно хорошо – мн ѣбыло и грустно отчего-то. Проталинки въ палисадник ѣ, на которыхъ кое-гд ѣпоказывались ярко зеленыя иглы новой травы съ жолтыми стебельками; ручьи мутной воды, по которымъ вились прутики и кусочки чистой земли; пахучій воздухъ; весенніе звуки – все говорило мн ѣ: ты могъ бы быть лучше, могъ бы быть счастливње!Чувство природы указывало мн ѣпочему-то на идеалъ доброд ѣтели и счастія. Мое прошедшее не совс ѣмъ совпадало съ нимъ, и грусть, которую я чувствовалъ, была почти раскаяніе, но слившееся до того съ сознаніемъ будущности и уб ѣжденіемъ въ усовершенствованіи, что это было не чувство раскаянія, а чувство сожал ѣнія и надежды, чувство юности. —

Николай уже давно смелъ подоконникъ и вышелъ изъ комнаты, а я все еще сид ѣлъ у открытаго окна, полной грудью вдыхалъ воздухъ и думалъ: я могу быть лучше и счастливње и буду лучше и счастливње. Съ поступленіемъ въ университетъ, я перестаю быть ребенкомъ, я буду учиться такъ, чтобы быть первымъ не только въ Университет ѣ, но во всей Россіи, во всей Европ ѣ, въ ц ѣломъ мір ѣ. Нынче испов ѣдаюсь – сложу съ себя вс ѣстарые гр ѣхи, (вс ѣразскажу и раскаюсь) и ужъ больше ни за что не буду д ѣлать этого. (Зд ѣсь я припоминаю вс ѣгр ѣхи, которые приготовился разсказать духовнику, и одинъ ужасно мучаетъ меня, не потому, чтобы я находилъ его особенно тяжелымъ, но потому, что мн ѣстыдно будетъ сказать его Священнику). Съ нын ѣшней весны начинаю рано вставать рано утромъ, потомъ, когда буду студентомъ, верхомъ буду ѣздить одинъ на Воробьевы Горы готовить лекціи, буду по ц ѣлымъ днямъ сид ѣть на воздух ѣвъ т ѣни и читать, или буду рисовать виды; я не ум ѣю рисовать, но думаю, что выучусь отлично рисовать. Одна д ѣвушка, брюнетка съ род[инкой] подъ губой и прав[?ымъ?] глаз[?омъ?], которая тоже ходитъ потихоньку гулять по утрамъ съ горничной на Воробьевы Горы, подойдетъ ко мн ѣи спроситъ, кто я такой. Я скажу: «Я сынъ Священника». Она подастъ мн ѣруку и скажетъ: «Я васъ понимаю», а я скажу: «садитесь сюда, подл ѣменя», и такъ просто, но печально посмотрю ей въ глаза. Она сядетъ и каждое утро въ 4 часа будетъ приходить. Потомъ я приведу Дмитрія туда же, и втроемъ будемъ проводить тамъ утра, будемъ есть молоко и фрукты. Потомъ я буду д ѣлать упражненія и гимнастику каждый день, такъ что буду сильн ѣе вс ѣхъ въ дворн ѣ, въ университет ѣ, сильн ѣе Раппо буду. —

– «Пожалуйте кушать», сказалъ вошедшій слуга.

Глава 2-я. Хоръ.

Передъ самымъ об ѣдомъ Нехлюдовъ и Дубковъ проходили черезъ столовую изъ комнаты Володи.

– «Restez dîner avec nous, petit Prince», ¹²⁷ 127
  [Останьтесь обедать с нами, милый князь,]


[Закрыть]сказалъ папа Нехлюдову: «ежели вы не боитесь нашей постной б ѣшеной коровы».

Дмитрій пожалъ мн ѣруку и с ѣлъ подл ѣменя.

– «Сколько мн ѣвамъ сказать нужно», сказалъ я ему, думая передать ему мое чувство умиленія сегодняшняго утра.

За об ѣдомъ папа говорилъ о томъ, какъ мы проведемъ л ѣто.

– «Только бы Nicolas выдержалъ хорошо экзаменъ, сейчасъ же въ деревню и за хозяйство: Вольдемаръ будетъ смотр ѣть за полевыми работами, Nicolas за постройками, Люба съ Катенькой за скотнымъ дворомъ, а я буду только присматривать. И вы прі ѣзжайте къ намъ, petit Prince. Боюсь только, чтобы этотъ не задержалъ меня», добавилъ онъ, съ улыбкой кивая на меня.

– «О, в ѣрно н ѣтъ, отв ѣчалъ Дмитрій, въ этомъ я ув ѣренъ. Ежели только онъ васъ задерживаетъ, то мы вм ѣст ѣM-r St.-Jérôm’омъ къ вамъ». —

– «А въ самомъ д ѣл ѣ, в ѣдь ты не кончишь раньше Мая? а теперь лучшее время. Вамъ бы я поручилъ его, ежели вы об ѣщаете прі ѣхать? J’en parlerai ce soir à votre mère. ¹²⁸ 128
  [Я поговорю об этом сегодня вечером с вашей матерью.]


[Закрыть]

Дмитрій красн ѣя сказалъ, что не знаетъ, какъ можно ему поручить, но просилъ, чтобы мн ѣпозволили остаться. Об ѣщалъ прі ѣхать вм ѣст ѣсо мной. И было р ѣшено, что папа, не дожидаясь меня, ѣдетъ на 2-й день пасхи. —

Посл ѣоб ѣда Дубковъ подошелъ къ закрытымъ фортепьянамъ, открылъ и заигралъ: «Нын ѣсилы небесныя».

– «Спойте, спойте, mon cher, сказалъ папа, подергивая плечомъ, я это очень люблю». И самъ зап ѣлъ своимъ добрымъ, но сиплымъ голосомъ. Дубковъ баритономъ сталъ вторить ему. —

– «Н ѣтъ, безъ тенора нельзя, а у насъ съ Нехлюдовымъ отлично идетъ, Нехлюдовъ, поди сюда, пой: Ны.. и.. нњ....

Но Дмитрій въ это время стоялъ со мной у стола и сбирался, какъ я зам ѣчалъ, но не см ѣлъ сказать что-нибудь Любочк ѣ, стоявшей около насъ и тоже сбиравшейся, но не см ѣвшей начать говорить съ нимъ. Онъ сд ѣлалъ, какъ будто не слыхалъ Дубкова. —

– «Разв ѣонъ поетъ?» спросилъ папа.

– «Еще какъ, сказалъ Дубковъ, подобнаго тенора вы в ѣрно не слыхивали, особенно духовное c’est son triomphe. ¹²⁹ 129
  [имеет громадный успех.]


[Закрыть]Нехлюдовъ, поди же сюда».

– «Подите, подите сюда», закричалъ папа. —

– «Ты – первый голосъ, вы – второй, Петръ Александрович, и Володя съ вами». —

– «Гд ѣему», сказалъ папа, хотя у Володи былъ голосъ очень в ѣрный и пріятный, но, какъ мн ѣпоказалось, уже по привычк ѣсчитать въ своихъ д ѣтяхъ все хуже, ч ѣмъ въ постороннихъ.

– «Я басъ, продолжалъ Дубковъ, вы, M-le Catherine, идите за Петромъ Александрычемъ, а вы, М-lle Иртеньевъ....»

– «Н ѣтъ, куда мн ѣ», съ испуганнымъ лицомъ заговорила Любочка.

– «Ну, вы – плохъ», докончилъ Дубковъ, обращаясь ко мн ѣ.

Я улыбнулся.

Хоръ пошелъ прекрасно, хотя у папа иногда не доставало голоса, Катенька, нисколько не смущаясь, сильно фальшивила, и Дубковъ вырабатывалъ слишкомъ см ѣлыя фіоритуры; но Дмитрій покрывалъ вс ѣхъ своимъ чуднымъ, сильнымъ груднымъ теноромъ, о которомъ я и не подозр ѣвалъ, и о которомъ онъ ни разу не упоминалъ мн ѣ. Голосъ его былъ такъ хорошъ, что, когда онъ зап ѣлъ, на лицахъ вс ѣхъ я прочелъ удивленіе и даже какую-то торжественность, какъ будто каждый сказалъ самъ себ ѣ: «Э! да это не шутки». У папа, какъ всегда при подобныхъ случаяхъ, выступили слезы на глазахъ. Катенька почувствовала немного, что она вретъ, и зап ѣла тише, Дубковъ улыбался и мигалъ вс ѣмъ, указывая головой на Дмитрія, а Любочка, облокотившись о фортепьяно и открывъ немного ротъ, пристально, не мигая, смотр ѣла прямо въ ротъ Нехлюдову, и въ большихъ глазахъ ея зам ѣтно было какое-то особенное одушевленіе удовольствія. Я, какъ и всегда въ минуты сильныхъ ощущеній, чувствовалъ особенную склонность къ наблюденіямъ и зам ѣтилъ, что Дмитрій чувствовалъ устремленные на него взоры Любы, но не взглядывалъ на нее, хотя ему этаго очень хот ѣлось. И еще я зам ѣтилъ, что Любочка не дурна en trois quarts. ¹³⁰ 130
  [в три четверти.]


[Закрыть]Я смотр ѣлъ на нее и не такъ см ѣшна, какъ всегда, мн ѣказалась, и что она очень добрая хорошая д ѣвушка, ежели ей такъ нравится мой Дмитрій. Именно съ этаго памятнаго для меня хора « нынњ силы небесныя» получилъ я новый взглядъ на свою сестру и сталъ д ѣлать много чудныхъ плановъ насчетъ ея будущности.

Глава 2-я. Испов ѣдь.

Въ сумерки меня позвали слушать правила передъ испов ѣдью. Духовникъ нашъ, с ѣдой, худощавый старичокъ, съ умнымъ и чрезвычайно строгимъ выраженіемъ лица, прочелъ намъ ихъ, и благогов ѣйный страхъ, почти трепетъ, охватилъ меня при словахъ: «откройте вс ѣваши прегр ѣшенія безъ стыда, утайки и оправданія, и душа ваша очистится передъ Богомъ; а ежели утаите что-нибудь, гр ѣхъ большой будете им ѣть».

Первый прошелъ папа испов ѣдываться въ комнату бабушки, осв ѣщенную одной лампадкой, вис ѣвшей передъ кивотомъ, и св ѣчкой, стоявшей на нало ѣ, на которомъ были крестъ и Евангелiе. Я вид ѣлъ это въ дверь и вид ѣлъ, какъ папа, крестясь, преклонилъ свою с ѣдую, пл ѣшивую голову подъ эпатрахиль монаха. Папа испов ѣдывался очень долго, и во все это время мы молчали или шопотомъ переговаривались между собой. – Выходя изъ двери, онъ кашлянулъ и подернулъ н ѣсколько разъ плечомъ, какъ-будто желая возвратиться къ нормальному положенію, но по его глазамъ зам ѣтно, ему было что-то неловко.

– «Ну, теперь ты ступай, Люба», сказалъ онъ ей, щипнувъ ее за щеку.

Любочка ужасно испугалась и долго не могла р ѣшиться отворить дверь. Она н ѣсколько разъ доставала изъ кармана фартука записочку, на которой были записаны ея гр ѣхи, и снова прятала, н ѣсколько разъ подходила и отходила отъ двери; она чуть не плакала и робко улыбалась.

Любочка пробыла недолго въ испов ѣдной комнат ѣ, но, выходя оттуда см ѣшная д ѣвочка плакала навзрыдъ – губы сд ѣлались толстыя, растянулись, и плечи подергивались. Наконецъ, посл ѣхорошенькой Катиньки, которая улыбаясь вышла изъ двери, насталъ и мой чередъ. Я съ какимъ-то тупымъ апатическимъ чувствомъ боязни отворилъ дверь и вошелъ въ полуосв ѣщенную комнату. Отецъ Макарій стоялъ передъ налоемъ и медленно съ строгимъ выраженіемъ обратилъ ко мн ѣсвое прекрасное старческое лицо —......

Не хочу разсказывать подробностей т ѣхъ минутъ, которыя я провелъ на испов ѣди. Скажу только, что я вышелъ изъ комнаты счастливымъ такъ, какъ едва ли я былъ когда-нибудь въ жизни. – Но вечеромъ, когда я уже легъ въ постель въ этомъ отрадномъ состояніи духа, меня вдругъ поразила ужасная мысль: «я не сказалъ однаго гр ѣха». Почти всю ночь я не могъ заснуть отъ моральныхъ страданій, которыя возбуждала во мн ѣэта мысль; я каждую минуту ожидалъ на себя Божіе наказаніе за такое ужасное преступленіе. Н ѣсколько разъ на меня находилъ ужасъ смерти, я вздрагивалъ и просыпался. Наконецъ, къ утру р ѣшился идти п ѣшкомъ въ Донской монастырь еще разъ испов ѣдываться и сказать ему затаенный гр ѣхъ. —

Чуть только забрезжилось, я всталъ, од ѣлся и вьшелъ на улицу. Не было еще ни однаго извозчика, на которыхъ я разсчитывалъ, чтобы скор ѣе съ ѣздить и вернуться, только тянулись возы, и рабочіе каменщики шли по тротуарамъ. Пройдя съ полчаса, стали попадаться люди и женщины, шедшія съ корзинами за провизіей, бочки, ѣдущія за водой, на перекрестк ѣвышелъ калачникъ, отворилась булочная и около Кре..... попался калиберный извощикъ. Я об ѣщалъ ему 2 рубли ассигнаціями, все, что было у меня, чтобы онъ свезъ меня до Донского монастыря, но онъ требовалъ 3. Я тотчасъ же согласился, разсчитывая занять у Василья, когда мы вернемся. – Солнце уже поднялось довольно высоко, когда мы прі ѣхали, но въ т ѣни еще держался морозъ. По всей дорог ѣсъ шумомъ текли быстрые, мутные ручьи. Войдя въ ограду, я спросилъ, гд ѣОтецъ Макарій, у молодаго, красиваго монаха, который, развязно размахивая [ 1 неразбор.], проходилъ въ Церковь. Монахъ какъ-то недоброжелательно и подозрительно посмотр ѣлъ на меня.

– «А на что вамъ Отца Макарія?» спросилъ онъ сердито.

– «Нужно мн ѣ[ 2 неразбор.]» робко проговорилъ я.

– «У заутрени в ѣрно, гд ѣбольше? А можетъ и въ кель ѣ». – При вид ѣэтого монаха, не им ѣющаго ничего общаго со мной и никакъ не предполагавшаго моихъ мыслей, предпріятіе мое самому мн ѣпоказалось слишкомъ см ѣлымъ и несообразнымъ, и я съ непріятнымъ чувствомъ зам ѣтилъ свое забрызганное платье и наружность, вообще не подходящую ни къ какому разряду людей, такъ что я никакъ не могъ придумать, что обо мн ѣдумаютъ монахи и за кого меня принимаютъ. – Однако нер ѣшительность моя продолжалась недолго, я направился къ кель ѣОтца Макарія съ т ѣмъ, чтобы дожидаться его. На стукъ мой въ двери какой-то криворукой старичокъ съ с ѣдыми бровями вышелъ ко мн ѣи, подозрительно осмотр ѣвъ съ ногъ до головы мою фигуру, спросилъ густымъ басомъ: «Кого вамъ надо?»

Была минута, что я хот ѣлъ сказать «ничего» и безъ оглядки б ѣжать домой; но тотчасъ же мн ѣпришла мысль, что я преодол ѣваю великія препятствія, [и] увеличила во мн ѣэнергію. Я сказалъ, что мнъ по очень важному д ѣлу нужно вид ѣть Отца Макарія. Криворукій служка провелъ меня черезъ чистенькія с ѣни и переднюю по полотняному половику и оставилъ однаго въ маленькой, чистенькой комнатк ѣ, съ шкапчикомъ, столикомъ, на которомъ лежало н ѣсколько старыхъ церковныхъ книгъ, стоичкой для образовъ, геранями на окнахъ и ст ѣнными часами, производящими равном ѣрный и пріятный стукъ, въ опрятномъ и молчаливомъ уголк ѣ. Я перенесся совс ѣмъ въ другую жизнь, въ другую сферу, вступивъ въ эту комнату. Особенно слабыя полузавядшія герани и старая нанковая ряса, вис ѣвшая на гвоздик ѣ, и, главное, чиканіе маятника много говорили мн ѣпро эту особенную безмятежную жизнь. На право маятникъ стучалъ громче, на л ѣво – легче – тукъ-тикъ, тукъ-тикъ. Съ полчаса я одинъ сид ѣлъ въ кель ѣи слушалъ маятникъ. Изъ пріятнаго этаго состоянія вывелъ меня приходъ Отца Макарія.

– «Кто вы такой?» спросилъ онъ.

– «Я... я пришелъ, я вчера......»

– «Ахъ, да-съ, сказалъ О[тецъ] Макарій, вы кажется изъ дома Иртеньевыхъ?»

Выраженіе изъ домаокончательно смутило меня, что я совершенно растерялся и чуть не до слезъ покрасн ѣлъ и сконфузился. Отецъ Макарій, какъ кажется, сжалился надо мной.

– «Что вамъ угодно-съ, скажите», сказалъ онъ, садясь подл ѣменя.

Когда я сказалъ ему свою просьбу, онъ долго, проницательно и строго смотр ѣлъ, но потомъ подвелъ къ стоичк ѣи снова испов ѣдывалъ. —

Когда онъ кончилъ, онъ положилъ мн ѣоб ѣруки на голову и сказалъ, какъ мн ѣпоказалось, торжественно съ слезами въ голос ѣ.

– «Да будетъ, сынъ мой, надъ тобой благословенье Отца Небеснаго, да сохранитъ онъ въ теб ѣна в ѣки в ѣру, кротость и смиреніе. Аминь».

Съ минуту посл ѣтого онъ молчалъ, и я ничего не см ѣлъ говорить ему.

– «Прощайте-съ, сказалъ онъ мн ѣвдругъ своимъ простымъ офиціальнымъ голосомъ, поздравляю васъ съ духовнымъ изц ѣленіемъ. – Передайте мое нижайшее почтеніе батюшк ѣ».

Я простился съ нимъ и, выйдя на дворъ, не обращая вниманія на монаховъ, выходившихъ изъ церкви и можетъ быть удивлявшихся моей фигур ѣ, въ самомъ отрадномъ, самодовольномъ состояніи рысью поб ѣжалъ къ извощику.

– «Что долго были, баринъ?» спросилъ меня извощикъ.

– «Разв ѣдолго, сказалъ я ему, мн ѣпоказалась одна минута. А знаешь, зач ѣмъ я ѣздилъ?»

– «В ѣрно хоронить кого м ѣсто покупали».

– «Н ѣтъ, братецъ, сказалъ я, а знаешь, зач ѣмъ я ѣздилъ?»

– «Не могу знать, баринъ».

– «Хочешь, я теб ѣразскажу?»

– «Скажите, баринъ».

Извощикъ со спины и затылка показался мн ѣтакимъ добрымъ, что, въ назиданіе его, я р ѣшился разсказать ему причины моей по ѣздки и чувства, которыя я испытывалъ.

– «Вотъ видишь ли, сказалъ я, я вчера испов ѣдывался и однаго гр ѣха не сказалъ Священнику, a в ѣдь ты знаешь, какой это гр ѣхъ. Такъ я теперь ѣздилъ испов ѣдываться, и мн ѣтакъ хорошо теперь, такъ весело. Вотъ что значитъ». —

– «Такъ, съ недов ѣрчивостью сказалъ извощикъ, а у насъ въ деревн ѣ, вотъ что вамъ скажу, баринъ, какъ кто гр ѣхъ попу затаитъ, такъ онъ его ос ѣдлаетъ да на колокольню на немъ и ѣдетъ».

Подъ ѣзжая къ Москв ѣ, движеніе народа, разсказы извощика и вліяніе утра такъ развлекли меня, что я уже думалъ о томъ, какъ бы со мной случилось какое-нибудь приключеніе и, встр ѣтивъ передъ самой [ 1 неразобр.] незнакомку съ д ѣтьми, думалъ, что это есть та самая брюнетка съ родинкой [о которой] мечталъ всегда, «а что, не остановиться [ли] и не предложить [ли] ей идти гулять вм ѣст ѣ?» но само собой разум ѣется, что я раздумалъ, т ѣмъ бол ѣе, что, когда я увидалъ незнакомку спереди, я увидалъ, что она не брюнетка и безъ родинки. —

Вернувшись же домой, стыдъ просить денегъ уничтожилъ во мн ѣпосл ѣдніе сл ѣды прежняго чувства и мыслей. <Я оставилъ извощика за воротами и поб ѣжалъ къ дворецкому. Два раза подходилъ къ его комнат ѣи отходилъ въ нер ѣшительности. (Я былъ уже долженъ синенькую). Наконецъ надо было выйдти изъ этого положенія. Я р ѣшился:

– «Гаврило, дай мн ѣ, пожалуйста, до новаго жалованья полтора рубля – очень нужно, я теб ѣотдамъ».

– «Ей Богу н ѣту, сударь, посл ѣдніе были...»

– «Давай, я честное слово даю, что отдамъ».

– «Ежели бы были, я бы не отказалъ...»

– «Ахъ, Боже мой, что я буду д ѣлать, сказалъ я самъ себ ѣи поб ѣжалъ опять къ извощику уговаривать его прі ѣхать за деньгами посл ѣзавтра.

Извощикъ не согласился и даже зам ѣтилъ, что онъ знаетъ меня и много такихъ.

– «Ахъ, чортъ возьми, что я над ѣлалъ. Нужно мн ѣбыло ѣздить любезничатькъ монаху», проворчалъ я, совершенно позабывъ, что часъ тому назадъ я боялся каждой гр ѣшной мысли и считалъ бы себя достойнымъ великаго несчастія съ такими словами. Наконецъ, я досталъ кое какъ двугривенный у Василья, расплатился и пошелъ въ Церковь пріобщаться съ чувствомъ какой-то торопливости въ мысляхъ, беззаботности и недов ѣрія къ <самому себ ѣ>, [къ] своимъ добрымъ наклонностямъ>.

Глава 3-я. Экзамены.

Съ т ѣхъ поръ, какъ наши у ѣхали въ деревню, оставшись одинъ въ нашемъ большомъ дом ѣ, я такъ взволнованъ былъ сознаніемъ свободы и надеждами разнаго рода, что р ѣшительно не могъ совладать съ своими мыслями. Бывало утромъ занимаешься въ классной и знаешь, что необходимо, потому что завтра экзаменъ, а не прочелъ еще ц ѣлаго вопроса, вдругъ пахнетъ какими-то весенними духами въ отворенное окно, какъ-будто вспомнишь что то очень хорошее, и н ѣтъ возможности продолжать заниматься. Или – тоже сидишь за книгой – услышишь по корридору женскія шаги – опять невозможно усид ѣть на м ѣст ѣ; хотя и знаешь, что въ дом ѣженщинъ, кром ѣГаши, старой горничной бабушки, никого н ѣтъ и быть не можетъ; и всетаки думаешь: можетъ быть это она, можетъ теперь-то вотъ сейчасъ и начнется». Или, бывало, вечеромъ въ дом ѣвсе становится такъ тихо, что хочется слушать тишину эту и ничего не д ѣлать. А ужъ при лунномъ св ѣт ѣя р ѣшительно не могъ не выходить въ полисадникъ или не ложиться на окно и по ц ѣлымъ часамъ лежать, ничего не д ѣлая и не думая. Такъ что, ежели бы не учителя, которые продолжали ходить ко мн ѣ, не St.-Jérôme подстрекалъ мое самолюбіе и – главное – не Дмитрій, который давалъ мн ѣпрактическія наставленія, какъ готовиться, весна и свобода сд ѣлали бы то, что я не выдержалъ бы экзамена и забылъ бы все, что зналъ прежде.

Шестнадцатаго Апр ѣля я первый разъ вошелъ въ университетскую экзаменную залу. На мн ѣбыли чорныя узенькія брюки со штрипками, лаковые сапоги, атласная жилетка и бывшій Володинъ синій фракъ съ бронзовыми пуговицами. Признаюсь, наружность моя больше всего меня занимала: была одна кривая складка на панталонахъ около сапогъ и оторванная запонка на рубашк ѣ, которая меня ужасно мучила. Только верхнія части ногъ до кол ѣнъ я находилъ красивыми и любовался ими.

Первое чувство мое было – входя въ большую, св ѣтлую наполненную народомъ залу – разочарованіе въ надежд ѣобратить на себя общее вниманіе. Я почувствовалъ себя такимъ ничтожнымъ червякомъ въ сравненіи съ важными профессорами, сид ѣвшими подъ портретомъ Г[осударя] и красивыми м[олодыми] л[юдьми], ожидавшими очередь экзамена.

<Я даже съ большимъ удовольствіемъ зам ѣтилъ однаго – должно быть, семинариста – съ всклокоченными волосами, отвисшей губой, въ панталонахъ безъ штрипокъ и безъ б ѣлья и съ обгрызанными до заусенцовъ ногтями. Мн ѣпріятно было уб ѣдиться, что онъ уже нав ѣрное хуже меня, а несмотря на то, самоув ѣренно ступая стоптанными сапогами по паркету залу, гордо выступилъ впередъ экзаменоваться при вызов ѣ«Ам ѳитеатровъ!»>

Тутъ было 3 рода экзаминующихся. Одни, такіе же, какъ я, въ полуфрачкахъ съ гувернёрами. Это были самые робкіе, сид ѣли молча и не раскрывая книгъ, на скамейкахъ и съ уваженіемъ, почти трепетомъ смотр ѣли на профессоровъ, находившихся въ противуположномъ углу залы. Потомъ 2-ой сортъ были молодые люди большей частью въ гимназическихъ мундирахъ безъ гувернёровъ. Эти были постарше насъ, но хуже од ѣты, за то чрезвычайно развязны. Они говорили между собой довольно громко, по имени и отчеству называли профессоровъ, тутъ же готовили вопросы, передавали другъ другу тетрадки, шагали черезъ скамейки и ѣли пирожки. И, наконец, 3-й сортъ, которыхъ было однако немного, были совс ѣмъ старые. Одинъ изъ нихъ бл ѣдный, худой, сид ѣлъ противъ меня и, облокотивъ голову на об ѣруки, все читалъ какія-то тетрадки, написанныя чрезвычайно мелко, и не говорилъ ни съ к ѣмъ. Когда профессоръ назвалъ «Ардани», ¹³¹ 131
  Первоначально было:Арнольдани


[Закрыть]онъ вышелъ, спокойно подошелъ къ столу, не взявъ, сталъ отв ѣчать. Онъ говорилъ тихо, такъ что мн ѣне слышно было, что онъ говорилъ, но по одушевленію профессоровъ я вид ѣлъ, что отлично.

– «Ну сколько?» спросилъ его другой старый.

– «Не знаю», отв ѣчалъ онъ, собралъ свои тетрадки, акуратно завернулъ и вышелъ. Потомъ я узналъ, что это онъ былъ фортепіянный мастеръ и чрезвычайно ученъ [?].

Остальные же старые были престранные, и вс ѣне выдержали экзамена. Одинъ изъ нихъ въ оливковомъ фрак ѣ, въ синемъ атласномъ галстук ѣ, съ рыжими волосами на горл ѣ, выходилъ вм ѣст ѣсо мной.

– «Иконинъ и Иртеньевъ», провозгласилъ кто-то около столовъ. – «Кто Иртеньевъ?» заговорили вс ѣ. – «Иконинъ где?»

– «À vous», ¹³² 132
  [Вам,]


[Закрыть]– сказалъ St.-Jérôme.

Я одернулъ фрачекъ, поправилъ штрипку и съ замираніемъ сердца выл ѣзъ изъ-за скамеекъ. —

Три профессора, одинъ молодой и 2 старыхъ, сид ѣли около стола, къ которому я подошелъ всл ѣдъ за старымъ съ рыжими волосами на горл ѣ. На поклонъ нашъ никто не отв ѣчалъ изъ нихъ, одинъ только старый въ очкахъ въ вид ѣпоклона строго посмотр ѣлъ на насъ сверхъ очковъ и указалъ на билеты. Старый съ рыжими волосами на горл ѣИконинъ на скамейкахъ былъ чрезвычайно храбръ, см ѣялся, разстегивалъ жилетъ, трунилъ надъ профессорами, теперь вдругъ какъ-будто замеръ и сд ѣлалъ такое испуганное лицо, что мн ѣи страшно и см ѣшно стало, и долго не бралъ билета.

– «Возьмите билетъ», сказалъ добродушно старичокъ въ очкахъ. «Вы Иконинъ?»

– «Я-съ...»

Профессоръ смотр ѣлъ въ тетрадь.

– «Какой у васъ?» прошепталъ мн ѣИконинъ, показывая свой билетъ, на которомъ стояло: «Уд ѣлы Іоанна III».