Текст книги "Полное собрание сочинений. Том 2"

Автор книги: Лев Толстой

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 36 страниц)

X. * «ВТОРАЯ ПОЛОВИНА» «ЮНОСТИ».

Гл. 1 <Ут ѣшеніе> Внутренняя работа.

Изъ положенія отчаянія, въ которое привело меня мое посрамленіе въ Университет ѣ, вывели меня надежда на будущее и умственная д ѣятельность. Передо мной открывалось безконечное моральное совершенство, не подлежащее ни несчастьямъ, ни ошибкамъ, и умъ съ страстностью молодости принялся отъискивать пути къ достиженію этаго совершенства. И это увлеченіе совершенно ут ѣшило меня и изм ѣнило мое положеніе отчаянія въ состояніе почти постояннаго душевнаго восторга. – Въ Москв ѣя только перечелъ старыя правила, окритиковалъ ихъ и придумалъ новыя подразд ѣленія, выводы и соображенія. Пристальное занятіе этимъ д ѣломъ я отложилъ до Петровскаго, куда мы скоро пере ѣхали вс ѣвм ѣст ѣ. —

Выпросивъ у отца комнатку во флигел ѣ, гд ѣникто не жилъ, я одинъ, безъ челов ѣка, поселился въ ней, такъ что самъ убиралъ комнату, и никто не м ѣшалъ мн ѣ; и тамъ-то начались для меня эти чудныя незабвенныя раннія утра отъ 4 до 8 часовъ, когда я одинъ самъ съ собой перебиралъ вс ѣсвои бывшія впечатл ѣнія, чувства, мысли, пов ѣрялъ, сравнивалъ ихъ, д ѣлалъ изъ нихъ новые выводы и по своему перестроивалъ весь міръ Божій. Я уже и прежде занимался умозрительными разсужденіями, но никогда я не д ѣлалъ этаго съ такой ясностью, посл ѣдовательностью и съ такимъ упоеніемъ. – Подъ вліяніемъ совершенно другихъ окружающихъ меня предметовъ и – главное, подъ вліяніемъ этаго умственнаго увлеченія, я совершенно забылъ свое Московское несчастье и былъ почти счастливъ. —

Одно изъ главныхъ стремленій на пути къ счастію, вложенныхъ въ душу челов ѣка, есть стремленіе къ самозабвенію, къ пьянству. Ежели это не пьянство наслажденья или любви, или труда, то это пьянство гордой умственной д ѣятельности. Я все это время былъ совершенно пьянъ отъ наслажденія копаться въ этой д ѣвственной земл ѣд ѣтскихъ впечатл ѣній и чувствъ и д ѣлать изъ нихъ новые, совершенно новыевыводы. Ни семейныя д ѣла, ни прогулки, ни рыбныя ловли – ничто меня не интересовало. Я въ это время зам ѣтно охлад ѣлъ ко вс ѣмъ нашимъ. И я уб ѣжденъ, что выводы, которые я д ѣлалъ, были не только относительно меня, но положительно новые. Я чувствовалъ это по тому неожиданному, счастливому и блестящему св ѣту, который вдругъ разливала на всю жизнь вновь открытая истина. Я внутренно чувствовалъ, что, кром ѣменя, никто никогда не дошелъ и не дойдетъ по этому пути до открытія того, что открывалъ я. Никому не нужно было будить меня. Часто всю ночь я вид ѣлъ и слышалъ во сн ѣвеликія, новыя истины и правила, которыя днемъ оказывались вздоромъ, но которыя большей частью будили меня. Я вставалъ, умывался, выкладывалъ на столъ об ѣтетради, сшитыя въ четвертушку изъ 12-ти листовъ с ѣрой бумаги, садился за столъ, съ удовольствіемъ перелистывалъ прежде написанное, радовался, какъ много, и приступалъ къ дальн ѣйшимъ умствованіямъ. Но тотчасъ я чувствовалъ такой наплывъ мыслей, что я вставалъ и начиналъ ходить по комнат ѣ, потомъ выходилъ на балконъ, съ балкона перел ѣзалъ на крышу и все ходилъ, ходилъ, пока мысли укладывались. Тогда я записывалъ, и снова д ѣлался приливъ, и снова я выходилъ иногда даже на лугъ и въ садъ, въ любимую мою чащу малины, гд ѣд ѣлались мои великія философскія открытія. – Одна тетрадь была тетрадь правилъ, въ которой сд ѣлалось много новыхъ подразд ѣленій, другая тетрадь была безъ заглавія, это была новая филоссофія. Одна была приложеніе къ жизни, другая – отвлеченіе. Помню, что основаніе новой филоссофіи состояло въ томъ, что челов ѣкъ состоитъ изъ т ѣла, чувствъ, разума и воли, но что сущность души челов ѣка есть воля, а не разумъ, что Декартъ, котораго я не читалъ тогда, напрасно сказалъ cogito ergo sum, ¹⁴⁷ 147
  [я мыслю, следовательно, я существую,]


[Закрыть]ибо онъ думалъ потому, что хот ѣлъ думать, сл ѣдовательно, надо было сказать: volo, ergo sum. ¹⁴⁸ 148
  [я хочу, следовательно, я существую.]


[Закрыть]На этомъ основаніи способности челов ѣка разд ѣлялись на волю умственную, волю чувственную и волю т ѣл ѣсную. Изъ этаго вытекали ц ѣлыя системы. И помню радость, когда я въ согласіи выводовъ находилъ подтвержденіе гипотезы. Правила на томъ же основаніи подразд ѣлялись на правила: 1) для развитія воли умственной, 2) воли чувственной, и 3) воли т ѣл ѣсной. Каждое изъ этихъ разд ѣленій подразд ѣлялось еще на а) правила въ отношеніи къ Богу, в) къ самому себ ѣи с) къ ближнему. Пересматривая теперь эту с ѣрую криво исписанную тетрадь правилъ, я нахожу въ ней забавно-наивныя и глупыя вещи для 16-ти л ѣтняго мальчика; наприм ѣръ, тамъ есть правило: не лги никогда, ибо этимъ, ежели и выиграешь на время въ мн ѣніи людей, потеряешь потомъ; или въ правилахъ для развитія воли умственной: занимаясь какимъ-нибудь [д ѣломъ], устремляй на него вс ѣсвои силы. Но въ душ ѣсвоей я нахожу вм ѣст ѣсъ т ѣмъ трогательное воспоминаніе о томъ радостномъ чувств ѣ, съ которымъ я открывалъ и записывалъ эти правила. Мн ѣказалось, что теперь ужъ, когда правило записано, я всегда [буду] сообразоваться съ нимъ. – Потомъ въ жизни я старался прилагать эти правила, выписывалъ изъ нихъ важн ѣйшія и задавалъ себ ѣ, какъ урокъ, пріучаться къ нимъ. И много, много другихъ внутреннихъ движеній и переворотовъ произошло со мной въ это время; но къ чему разсказывать эту грустную по безплодности, закрытую моральную механику каждой души челов ѣческой. – Кром ѣтого, въ это же л ѣто я прочелъ Principes philosophiques ¹⁴⁹ 149
  [Философские принципы]


[Закрыть]Вейса и н ѣсколько вещей Руссо и д ѣлалъ на нихъ свои письменныя зам ѣчанія. Въ голов ѣмоей происходила горячечная усиленная работа. Никогда не забуду сильнаго и радостнаго впечатл ѣнія и того презр ѣнія къ людской лжи и любви къ правд ѣ, которыя произвели на меня признанія Руссо. – «Такъ вс ѣлюди такіе же, какъ я, думалъ я съ наслажденіемъ: не я одинъ, такой уродъ, съ бездной гадкихъ качествъ родился на св ѣт ѣ. – Зач ѣмъ же они вс ѣлгутъ и притворяются, когда уже вс ѣобличены этой книгой?» спрашивалъ я себя. И такъ сильно было въ то время мое стремленіе къ знанію, что я ужъ не признавалъ почти ни дурнаго ни хорошаго. Одно возможное добро мн ѣказалась искренность какъ въ дурномъ, такъ и въ хорошемъ. Разсужденіе Руссо о нравственныхъ преимуществахъ дикаго состоянія надъ цивилизованнымъ тоже пришлось мн ѣчрезвычайно по сердцу. Я какъ будто читалъ свои мысли и только кое-что мысленно прибавлялъ къ нимъ.

Одно было нехорошо. Не считая никого достойнымъ понимать мои умствованія, я никому не сообщалъ ихъ и все бол ѣе и бол ѣе разобщался и холод ѣлъ ко всему семейству. Я не только не привязывалъ себя къ жизни новыми нитями любви, я понемногу разрывалъ т ѣ, которыя существовали. Я думалъ, что мн ѣникого не нужно въ жизни. Впрочемъ, это не былъ эгоизмъ, это была неопытная гордость молодости. Ежели я хлад ѣлъ къ другимъ, то не потому, что бы я любилъ себя. Напротивъ, я все это время былъ недоволенъ собой, не любилъ себя. Одно, что мн ѣнравилось въ себ ѣ, это умъ, который доставлялъ мн ѣнаслажденія. Но я любилъ ни себя, ни другихъ, а чувствовалъ въ себ ѣсилу любви и любилъ что то такъ, in's blaue hinein. ¹⁵⁰ 150
  [сам не зная что.]


[Закрыть]Скоро однако эта потребность любви приняла бол ѣе положительное направленіе. —

Гл. 2. Троицынъ день.

Это было дней 10 посл ѣнашего прі ѣзда. Было чудесное весеннее утро, я совершенно забылъ про праздникъ – это вовсе меня не интересовало – и часовъ въ 6, разсуждая о чемъ-то, ходилъ по росистой еще крыш ѣ, когда меня поразили экипажи, выкаченные изъ сараевъ, на дворн ѣбол ѣе, ч ѣмъ обыкновенно, оживленное движеніе и яркіе, чистые, розовые, голубые и б ѣлые цв ѣта рубашекъ и платій, которые видн ѣлись то около дворни, то около колодцевъ и закутъ. Несмотря на увлеченіе, съ которымъ я занимался умозрительными занятіями, я съ величайшимъ вниманіемъ сл ѣдилъ всегда за каждымъ женскимъ, особенно розовымъ, платьемъ, которое я зам ѣчалъ или около пруда или на лугу или въ саду передъ домомъ. Въ это утро я вид ѣлъ ихъ н ѣсколько и на лугу и въ саду; он ѣнагибаясь собирали что-то. Тутъ только я вспомнилъ, что нынче Троицынъ день, и что папа вчера спрашивалъ, въ чемъ кто хочетъ ѣхать въ Церковь. Я спряталъ свою тетрадь и пошелъ въ садъ зач ѣмъ-то; въ ту сторону, гд ѣмного было сиреней. —

КОММЕНТАРИИ

I. ПЕРВЫЙ ПЛАН РОМАНА «ЧЕТЫРЕ ЭПОХИ РАЗВИТИЯ».

Впервые печатаемый (по рукописи, описанной в 1 т., стр. 314) план романа «Четыре эпохи развития» (стр. 241—242), ¹⁵¹ 151
  Первые строки его, относящиеся к «Детству», напечатаны нами и в 1 том. (стр. 307).


[Закрыть]можно думать, был набросан в начале работы над второй редакцией «Детства», вероятно, в сентябре 1851 года. ¹⁵² 152
  См. 1 том в объяснительной статье «История писания „Детства“», стр. 306—307


[Закрыть]Этот план содержания «Отрочества» и «Юности» значительно отличается не только от их окончательных редакций, но и от первоначальных, поскольку о них можно судить по сохранившимся рукописям, но весьма вероятно, что по этому плану не писалось ни «Отрочество», ни «Юность». Из плана видно, что содержание каждой из первых трех частей задуманной тетралогии должно было составлять описание двух дней, но это было выполнено более или менее только в «Детстве» содержание же «Отрочества» и «Юности» вышло из этих тесных рамок.

II. ВТОРОЙ ПЛАН РОМАНА «ЧЕТЫРЕ ЭПОХИ РАЗВИТИЯ».

Впервые печатаемый (по рукописи, описанной в 1 т., стр. 314) второй план романа «Четыре эпохи развития» (стр. 243—245), на основании имеющегося в нем указания, что „«Детство» уже написано“, можно датировать 1852 годом. Точнее определить время его писания затруднительно, так как о «написанном» «Детстве» Толстой мог сказать, закончив работу и над II ред., и над III, и над IV. Вторая редакция «Детства» закончена была в январе 1852 г., четвертая – 3 июля 1852 г. ¹⁵³ 153
  См. 1 том в объяснительной статье „История писания «Детства»“, стр. 306, 311.


[Закрыть]

«ОТРОЧЕСТВО».

III. ОДНА ИЗ ПЕРВОНАЧАЛЬНЫХ РЕДАКЦИЙ ПЕРВОЙ ГЛАВЫ «ОТРОЧЕСТВА».

Впервые печатаемый (по рукописи, описанной ниже под № 3) текст соответствует тому, что намечено, как начало «Отрочества», в первом плане «Четырех эпох развития» (стр. 241): «Первый день. Мы опять в Москве с сестрой. ‹у нас новый гувернер. Бабушка очень огорчена.› Мне 15 лет. ‹классы› брату 16. Утро. Он едет держать экзамен, разговор с ним. Мои классы...». Время написания этой главы – декабрь 1852 г. – первая половина мая 1853 г. См. дальше „История писания «Отрочества»“.

IV. ТРИ РЕДАКЦИИ «ОТРОЧЕСТВА».История писания „Отрочества“.

Первое упоминание о работе над «Отрочеством» находим в дневнике Толстого, в записи под 29 ноября 1852 г. „...Примусь за... «Отрочество»“. ¹⁵⁴ 154
  Здесь и везде дальше цитируем по подлинникам дневников, хранящихся в Публичной библиотеке Союза ССР им. Ленина.


[Закрыть]На другой день такая запись: «... вечером за Отрочество, которое окончательно решился продолжать. 4 эпохи жизни составят мойроман до Тифлиса. Я могу писать про него, потому что он далек от меня. И как роман человека умного, чувствительного и заблудившегося, он будет поучителен...». Затем до мая 1853 г. записи дневника молчат об «Отрочестве», и можно думать, что в период времени с декабря 1852 г. по апрель – первая половина мая 1853 г. были написаны лишь два начала «Отрочества»: начало I главы (напечатано в этом томе, стр. 246—251), по тексту близкое к началу первого плана, напечатанного выше (стр. 241—242), и отрывок, озаглавленный «Отрочество» и начинающийся словами: «Мы все опять в Москве» (см. дальше „Сравнительный обзор состава глав трех редакций «Отрочества»“, о главе IV).

Снова к «Отрочеству» Толстой обратился, вероятно, не ранее второй половины мая 1853 г. В записи дневника, датированной: «15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22 мая», находим: «... пишу Отрочество с такой же охотой, как писал «Детство». Надеюсь, что будет так же хорошо». В следующей записи: «22, 23, 24, 25, 26, 27 мая. Писал мало, зато окончательно обдумал О[трочество], Ю[ность], М[олодость], которые надеюсь кончить». Об этом же на другой день: «Писал и обдумывал свое сочинение, которое начинает ясно и хорошо складываться в моем воображении». 31 мая: «История Карла Ивановича [т.е. главы VIII – X окончательной (III) редакции] затрудняет меня».

На этом работа приостановилась, о чем говорит запись в дневнике под 25 июня: «Почти месяц не писал ничего. В это время ездил с кунаками в Воздвиженскую.... Приехав домой, решился пробыть здесь [в ст. Старогладовской] месяц, чтобы докончить Отрочество, но вел себя целую неделю так безалаберно.... Не могу писать.... бросил писать.... Тщеславился сочинениями перед Громаном, которому читал Историю Карла Ивановича. – Завтра. Встать рано, писать Отрочество до обеда».

После этого, почти месячного, перерыва идет полоса напряженной работы до 21 июля, о чем говорят почти ежедневные записи дневника, из которых приведем запись от 3 июля: «.... Встал поздно, писал хорошо.... Завтра писать, писать и писать Отрочество, которое начинает складываться хорошо». Числа 9 июля Толстой уехал из Старогладовской в Пятигорск, где жила в это время сестра его Марья Николаевна. Здесь и была закончена первая редакция «Отрочества», что видно из записи дневника от 24 июля: «.... писал довольно много, так что кончил Отрочество, но еще слишком небрежно».

Рукопись первой редакции «Отрочества» сохранилась – она описана ниже (см. „Описание рукописей, относящихся в «Отрочеству»“, № 5). Конец рукописи подтверждает слова записи дневника, что «Отрочество» кончено еще слишком небрежно: последние страницы только намечают конспективно содержание задуманных последних глав. После текста идет перечень глав, позволяющих судить о том, как складывалось в сознании автора содержание повести уже после того, как вчерне она была написана.

Вот этот перечень:

1 часть.

1) Путешествіе.

2) Гроза. —

3) Новый взглядъ и наблюд[енія].

4) Разговоръ съ К[атенькой].

5) В[асилій] и М[аша].

6) Но[вый] образъ жизни.

7) Дробь.

8) Странная перем ѣна.

9) Исторія К[арла] И[вановича].

2 часть.

10) Новый порядокъ вещей.

11) St. Jerome.

12) <Володя> Мои наклонности.

13) л[? любовь?] къ М[аш ѣ].

14. Классъ.

15. <Страшный поступокъ> Кризисъ.

16. <Раская[ніе] Ужас> Мечты.

17. <Размышленія и мечты>.

18. <Отчаяніе> Наказаніе.

19. <Новый образъ жизни> Отрочество.

20. <Д ѣвичья> В[асилій] и М[аша].

21. <Быстрый взглядъ> В[олодя] поступаетъ въ Университетъ.

22. Л[юбочка] и К[атенька].

<23> <Папа> Третья часть.

<24> 23 <Д[убковъ] и Н[ехлюдовъ]> Странная новость.

<25> <24> <Начало Дружбы Чт> Что-то неладно.

Дубковъ и Нехлюдовъ.

<26> <25> <Новое направленіе и др[угіе] разговоры съ Нехлюдовымъ>.

<Главы н ѣтъ>

<27> К[атенька?] и М[ими?] доброе д ѣло.

<28> 24 <Бабушка> Концертъ.

<29> 25 <Концертъ> Поте[ря бабушки].

<30> <Смерть Бабушки умерш и горесть Гаши>

Начало дружбы.

<31> 26 <Пере> Мы вс ѣразъ ѣзжаемся.

32. С ѣнокосъ въ саду, прі ѣздъ Нехлюдова и разговоръ съ нимъ о В[олод ѣ] и П[апа].

33. Прі ѣздъ папа и разсказъ В[олоди] моимъ[?].

34. Мечты моего друга.

Из этого наброска видно, что первоначально было намечено тридцать четыре главы. Затем были вычеркнуты главы 23, 27, 28, 29 и 30, а главы 24, 25, 26 и 31 сделаны 23, 24, 25 и 26, после чего вычеркнуты 24 (бывшая раньше 25) и 25 (бывшая раньше 26), а из вычеркнутых 28 и 29 сделаны 24 и 25. Поставив черту-концовку под 26 главой, сделавшейся после перестановок последней, Толстой отбросил и главы 32—34, хотя и не зачеркнул их в перечне.

Через день после окончания вчерне «Отрочества» Толстой приступает к работе над отделкой, в результате которой явилась вторая редакция повести. В дневнике под 23 июля записано: «Переписал I главу порядочно». На следующий день: «.... переправил І-ую главу.... Встать рано и писать, не останавливаясь на том, что кажется слабо, только чтобы было дельно и гладко. Поправить можно, а потерянное без пользы время не воротишь». Под 25 июля: «Исключая часов 3, проведенных на бульваре, занимался целый день, но переписал только 1 1/2 главы. Н. В. [т. е. «Новый взгляд», глава ІІІ-ья окончательной редакции] натянуто, но Гроза[II глава окончательной редакции] превосходна... Завтра утро писать, взять с собой тетради, обедать у Маши ¹⁵⁵ 155
  Сестра Льва Николаевича, гр. Марья Николаевна Толстая.


[Закрыть]и опять писать». На следующий день: «... докончил главу «Грозу». Мог бы написать лучше».

С 27 июля, когда в дневнике записано: «Ничего не делал», писание прерывается. 1 августа Толстой уезжает из Пятигорска в Железноводск, а оттуда в Кисловодск. 26 августа запись: «Ничего не делал. Решился бросать Отрочество... Жалко бросать Отрочество, но что делать? лучше не докончить дело, чем продолжать делать дурно». Тем не менее, делаются попытки преодолеть нежелание писать повесть. На следующий день записано: «Ничего не делал, хочу однако продолжать Отрочество». 11 сентября в дневнике записывает: «Я писал утром и вечером, но мало. Не могу одолеть лень. Придумал в присест писать по главе и не вставать не окончив». На следующий день: «.... Окончил Историю Карла Ивановича.... После обеда полежу и обдумаю главу Отрочества – непременно». Но работу над «Отрочеством» перебивает писание «Записок маркера»: в записи, датированной: «20, 21, 22, 23 сентября», читаем: «Только два последние дня писал понемногу Отрочество. Коли приняться, то можно кончить его в неделю». С 29 сентября снова прилив творчества. Под этим днем записано: «Утром написал главу «Отрочества» хорошо.... В «Смерть бабушки» [XXIII глава окончательной редакции] придумал характерную черту религиозности и вместе непрощения обид». В записи, датированной: «30 сент. – 1 окт.»: «Вчера и нынче писал по главе, но не тщательно». На следующий день: «Писал главу «Отрочества»... Все «Отрочество» представляется мне в новом свете, и я хочу заново переделать его». 7 октября: «.... начал было писать «Дев[ичью]» [XVIII глава окончательной редакции], но так неаккуратно, что бросил – нужно пересматривать сначала». 8 октября: «.... Выехал в до[рогу?] в 6 прие[хал] в Георг[иевск] и здесь написал 3/4 листа «Дев[ичьей]». 11 октября Толстой возвращается с Минеральных вод в Старогладовскую и через день записывает в дневнике: „С нынешнего дня примусь. Утро писать «Отрочество».... Написал 1/4 л. «Дев[ичьей]»“. 15 октября: „докончил «Девичью»“. 16 октября: «писал У.В. [вероятно нужно понимать «Университет Володи», т.е. XX глава «Володя» окончательной редакции], которую и кончил». Но работа идет вяло: 22 октября отмечает: „«Отрочество» опротивело мне до последней степени. Завтра надеюсь кончить“. На следующий день: «Я берусь за свою тетрадь «Отрочества» с каким-то безнадежным отвращением, как работник, принужденный трудиться над вещью, которая, по его мнению, бесполезна и никуда не годна. Работа идет неаккуратно, вяло и лениво.

Докончив последнюю главу, нужно будет пересмотреть всё сначала и сделать отметки и начерно окончательные перемены. Переменять придется много. Характер «я» вял, действие растянуто и слишком последовательно во времени, а не последовательно в мысли. Например, прием в середине действия описывать для ясности и выпуклости рассказа прошедшие события с моим разделением глав совсем упущен.

.... снова сел за отвратительное «Отрочество»... Опять поработал над Отрочеством, кое-как дописал одну главу». И дальше, опять под 23 октября записано: «Отвращение к «Отрочеству». Недостатки его. Упущение ясного литературного приема».

Под 24 октября о том же: «Встал раньше вчерашнего и сел писать последнюю главу. Мыслей набралось много; но какое-то непреодолимое отвращение помешало мне окончить ее. Как во всей жизни, так и в сочинении прошедшее обусловливает будущее – запущенное сочинение трудно продолжать с увлечением и следовательно хорошо. Обдумывал перемены в «Отрочестве», но не сделал никаких. Надо на легкую руку набросать заметки и просто начать переписывать снова».

Таким образом работа над второй редакцией «Отрочества» растянулась на целых три месяца – с 23 июля до 24 октября 1853 года.

Рукописи второй редакции полностью не сохранилось. Она описана ниже. (См. „Описание рукописей, относящихся к «Отрочеству»“, № 6).

С 25 октября началась работа над III редакцией. Под этим числом в дневнике записано: «С утра пересмотрел Отрочество и решился переписывать его снова и насчет изменений, перемещений и прибавлений, которые нужно в нем сделать». На следующий день: «.... С утра работал порядочно над перепиской и приведением в порядок Отрочества.... а после обеда.... сделал очень мало, когда и мог бы – до ужина, чтобы сделать удовольствие Гр[оману], вызвавшемуся переписывать мне, диктовал и читал ему». 27 октября: «.... целый день ничего не делал, потому что застрял на Н. В. [т.е. «Новый взгляд», глава III окончательной редакции], для которого, ничего нейдет в голову».

Судя по дневнику, работа прервалась до 5 ноября, когда записано: «Начал пересматривать Отрочество, но кроме вымарок ничего не сделал.... Вчера Акршевский, которого я пригласил к себе с тем, чтобы дать переписать ему свое Отрочество, принес мне свою....». На следующий день: «... поправлял Отрочество, которое переписывает Акршевский». В эти дни Толстой принимал участие в набеге. В записи, датированной: «7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15 ноября», читаем: «Оставил Акршевскому почти половину Отрочества для переписки.... и уехал из Хасав-Юрта....»; «17, 18 ноября»: «.... писал мало. Две главы «Девичья» и «Отрочество» [XVIII и XIX главы окончательной редакции], которые я так долго не могу окончательно обработать, задерживали меня». 20 ноября, будучи в Кизляре, Толстой послал с Хастатовым Акршевскому, надо полагать, в Хасав-Юрт, две главы Отрочества для переписки (запись в дневнике, датированная: «19, 20, 21, 22 ноября»). 2 декабря в дневнике записано: «.... хотел приняться за «Отрочество», но без предыдущих тетрадей нашел неудобным, на новое же ни на что еще не решился». В записи, датированной: «4, 5, 6, 7, 8, 9, 10 декабря», отмечено: «Акршевский всё не присылает тетрадей» В записи 19, 20 декабря: „Чтоб сочинение было увлекательно, мало того, чтобы одна мысль руководила им, нужно, чтобы всё оно было проникнуто и одним чувством, чего у меня не было в «Отрочестве»“. На следующий день: «... Получил письмо от... Акршевского, он не переписал и не прислал мне «Отрочество» Это меня бесит. «Отрочество» из рук вон слабо – мало единства и язык дурен».

После этой записи перерыв до 13 января 1854 г., когда записано: «.... Только немного переписал «Песни Лебедя» [«История Карла Ивановича», главы VIII – X окончательной редакции] и пересмотрел старое». 15 января: «.... Утром окончил П. Л.» [т.е. «Песнь Лебедя»]. На следующий день: «.... После обеда написал порядочно главу «Дружба» [«Начало дружбы», глава XXVII окончательной редакции], переправил Янушкев[ича] писанье, так что нынче Отрочество должно быть кончено.... Сочинение кажется обыкновенно в совершенно другом и лучшем свете, когда оно окончено». Переделка глав «Отрочества» производилась 17 и 18 января. 19 января, в день отъезда из Старогладовской в Ясную Поляну, записано: « Докончить Отрочество и уехать.Исполнил. Встал рано и до самого отъезда писал или хлопотал.... Перечел «Отрочество» и решил не смотреть его до приезда домой.... В «Отрочестве» я решил сделать следующие поправки: 1) Укоротить главу Поездка на долгих[I глава окончательной редакции], 2) Грозу[II глава окончательной редакции], упростить выражения и исключить повторения, 3) Машу сделать приличней, 4) соединить Единицу с Дробью [т.е. главу VII окончательной редакции «Дробь» с главой XI окончательной редакции «Единица»], 5) Ключик[глава XII окончательной редакции] прибавить то, что найдено в портфеле, 6) Мечты о матери изменить, 7) Приискать заглавие «Перемелется – мука будет» [глава XVI окончательной редакции], 8) Дубков и Нех[людов], переменить начало и добавить описание нас самих и нашего положения во время беседы».

Первая из намеченных поправок – „укоротить главу «Поездка на долгих»“ – была сделана: во II редакции глава начиналась абзацом, отсутствующим в III редакции (см. «Сравнительный обзор состава глав» гл. I и вар. № 2). Вторая поправка – «упростить выражения и исключить повторения» во II главе – тоже была сделана, поскольку об этом можно судить по дошедшим до нас частям этой главы во II редакции. Третья поправка – «Машу сделать приличней» – выразилась, вероятно, в исключении места в VI главе (III редакции), помещенного нами в вариантах (см. вар. № 8). Четвертая и пятая поправки не были сделаны. Шестая поправка – «мечты о матери изменить» – вероятно имеет в виду главу XV (III редакции), но ее не сохранилось во II редакции, и потому нельзя сказать, что хотел в ней изменить Толстой. ¹⁵⁶ 156
  Возможно, что имеется в виду и XIX глава III ред., в которой в I редакции тоже было место о матери (см. вар. № 22), но и от этой главы во II редакции сохранились лишь отрывки.


[Закрыть]Седьмая поправка – переменить заглавие XVI главы – была сделана: в тексте, напечатанном в «Современнике» (1854 г. кн. X), глава эта названа «Болезнь», но в изд. 1856 г. снова названа «Перемелется – мука будет» Восьмая поправка непонятна, так как рукописей этих глав не сохранилось.

На этом кончаются записи в дневнике о работе над «Отрочеством», если не считать еще одной, сделанной уже в Бухаресте 14 марта 1854 г.: „Вечер просижу дома и займусь «Отрочеством»“.

Каков был текст окончательной (III) редакции, посланный Толстым Некрасову, мы, в сущности, не знаем, так как рукописи этого текста не сохранилось; текст же, напечатанный в «Современнике», был очень искажен цензурой, и искажения эти не полностью были исправлены в издании 1856 года и последующих.