Текст книги "Полное собрание сочинений. Том 2"

Автор книги: Лев Толстой

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 36 страниц)

* № 15(II ред.).

Новый гувернеръ. Глава 7.

На другой день утромъ въ комнат ѣКарла Ивановича уже не оставалось ни одной вещи, принадлежавшей ему. Вм ѣсто высокой постели съ его пестрымъ, стеганнымъ од ѣяломъ, оставалась пустая кровать съ голыми неровными досками; по ст ѣнамъ торчали осирот ѣвшіе гвозди, на которыхъ прежде вис ѣли его картины, халатъ, шапочка, часы съ егеремъ; на ст ѣн ѣ, между оконъ, зам ѣтно было по св ѣжести обой м ѣсто, затянутое кое-гд ѣпаутинами, на которомъ стоялъ собственный коммодъ его. Ломовой извощикъ уже съ полчаса дожидался у крыльца, и на л ѣстничной площадк ѣстояли кучей: коммодъ, чемоданъ и другія вещи Карла Ивановича; но онъ все еще медлилъ, требуя, чтобы папа, бабушка, или дов ѣренное отъ нихъ лицо пришло освид ѣтельствовать его вещи и уб ѣдиться въ томъ, что онъ не беретъ ничего чужаго: ни матраса, ни подсв ѣчника, ни сапожной колодки – ничего. —

Когда ему, наконецъ, объяснили, что никто и не думаетъ подозр ѣвать его въ этомъ отношеніи, Карлъ Ивановичь вздохнулъ и пошелъ прощаться съ бабушкой.

«Croyez-moi, Madame la Comtesse», ⁹² 92
  [Поверьте мне. графиня,]


[Закрыть]говорилъ St.-Jérôme бабушк ѣ, въ то время, какъ мы съ Карломъ Иванычемъ вошли къ ней: «j’envisage l’éducation comme un devoir trop sacré pour le négliger. Je sens toute la gravité de la tâche, que je m’impose, mais je saurais la comprendre et la remplir». ⁹³ 93
  [я смотрю на воспитание как на долг слишком священный, чтобы им пренебрегать. Я сознаю всю важность задачи, которую себе ставлю, но я смогу ею овладеть и осуществить ее.]


[Закрыть]

«Je l’espère, mon cher Monsieur St.-Jérôme, ⁹⁴ 94
  [Надеюсь, мой дорогой г. Сен-Жером,]


[Закрыть]– сказала бабушка.

«Et je puis vous promettre», ⁹⁵ 95
  [И могу вам обещать,]


[Закрыть]продолжалъ онъ съ большимъ одушевленіемъ: «sur mon honneurr, Madame la Comtesse, que dans deux ans vous ne reconnaîtrez pas vos élèves. Il faut, que je commence par étudier les capacités, les inclinations, les...» ⁹⁶ 96
  [Клянусь честью, графиня, через два года вы не узнаете своих воспитанников. Мне необходимо начать с изучения их способностей, их наклонностей, их...]


[Закрыть]

– «Pardon, mon cher», сказала бабушка, обращаясь къ Карлу Ивановичу, который, сурово взглянувъ на своего преемника, въ это время подошелъ къ бабушк ѣ. —

– «Что вы ужъ ѣдете, мой милый», сказала она: вы бы пооб ѣдали съ нами».

– «Благодарю васъ, Баше Сіятельство», сказалъ Карлъ Ивановичь съ достоинствомъ : «я должно ѣхать», и онъ подошелъ къ ея рук ѣ.

– «Ну прощайте, мой милый. Очень вамъ благодарна за ваше усердіе и любовь къ д ѣтямъ. – Хоть мы съ вами и разстаемся, потому что нельзя-же держать двухъ гувернёровъ, но я вамъ отдамъ всегда справедливость».

Карлъ Ивановичь молча отошелъ отъ нея и подошелъ къ Любочк ѣ. «Прощайте, Любинъка, (такъ онъ называлъ ее) пожалуйте ручка», сказалъ онъ дрожащимъ голосомъ. Любочка большими растерянными глазами посмотр ѣла на него и кр ѣпко – видно что отъ души – поц ѣловала его въ пл ѣшивую голову. Мими тоже встала, положила вязанье, вытерла платкомъ правую потную руку и подала ее Карлу Ивановичу. —

– «Над ѣюсь, Карлъ Ивановичь, сказала она красн ѣя, что мы разстаемся друзьями, и ежели мы бывали виноваты другъ передъ другомъ, то все это будетъ забыто. Не правда-ли, Карлъ Ивановичь?»

– «Вотъ вамъ судья!» сказалъ Карлъ Ивановичь, одной рукой взявъ ее за руку, а другою указывая на образъ. Добрый старикъ былъ такъ растроганъ, что слезы были у него на глазахъ, и голосъ прерывался. Онъ замолчалъ, схватилъ руку Мими и такъ долго и н ѣжно ц ѣловалъ ее, что Мими пришла въ зам ѣшательство, <и не знала, что д ѣлать съ своими лицомъ, губами, когда она перестала ц ѣловать его въ високъ.> – Я часто им ѣлъ случай зам ѣчать, что, находясь въ чувствительномъ расположеніи духа, нечаянно и невольно обращаешь свою н ѣжность совс ѣмъ не на т ѣхъ людей, которымъ она предназначена. Карлъ Ивановичь былъ огорченъ разлукой съ нами, а со слезами ц ѣловалъ руку своего единственнаго врага, ежели только могли быть враги у этаго добр ѣйшаго существа.

На крыльц ѣКарлъ Ивановичь простился съ нами. Мн ѣпришла въ голову въ эту минуту сцена его свиданья съ матерью, и я не могъ удержать слезъ, не столько отъ горести разлуки, сколько отъ этаго воспоминанія. Николай, стоявшій тутъ-же на крыльц ѣ, къ великому моему удивленію, вдругъ скривилъ ротъ, когда Карлъ Ивановичь обнялъ его, и, не думая скрывать свою слабость, заплакалъ какъ женщина.

– «Прощайте, Карлъ Ивановичь!» —

Растроганный сценой отъ ѣзда славнаго Карла Ивановича, мн ѣкакъ-то странно было слушать самодовольный, безпечный свистъ Августъ Антоновича St.-Jérôm’a въ то время, какъ онъ разбиралъ свои вещи. Но скоро чувство неудовольствія зам ѣнилось во мн ѣвесьма естественнымъ чувствомъ любопытства, съ которымъ я разсматривалъ вещи и движенія челов ѣка, долженствовавшаго им ѣть на жизнь нашу такое близкое вліяніе. – Судя по т ѣмъ красивымъ щегольскимъ вещамъ, которыя онъ раскладывалъ у себя на столик ѣ, по сафьянному креслу на м ѣдныхъ колесахъ, которое было внесено въ его комнату и въ особенности по большому количеству лаковыхъ сапогъ, прюнелевыхъ ботинокъ, шелковыхъ жилетовъ и разноцв ѣтныхъ панталонъ, которыхъ каждая штука, по его собственнымъ словамъ, стоила не меньше 50 рублей, я заключалъ, что онъ долженъ быть челов ѣкъ очень гордый. Судя-же по тому, какъ онъ стоялъ посередин ѣкомнаты въ то время, какъ передвигали кровать и вбивали гвозди, съ руками, заложенными подъ фалды коротенькаго сюртука, и раз ставленными ногами, которыя онъ слегка приводилъ въ движеніе подъ тактъ насвистываемыхъ имъ веселыхъ мотивовъ вальсовъ и водевильныхъ куплетовъ, я заключалъ, что онъ долженъ быть челов ѣкъ, любящій веселье; но такое веселье, которое едва-ли придется намъ разд ѣлять съ нимъ. – И въ томъ и въ другомъ случа ѣя мало ошибался: Августъ Антоновичь былъ молодой б ѣлокурый мущина небольшаго роста съ довольно пріятной наружностью и дирочкой на подбородк ѣ. – Онъ былъ мускулистъ и коротконожка. —

<Ту-же особенность, которую я зам ѣтилъ въ Г-н ѣТрост ѣ, гувернёр ѣИвиныхъ, я зам ѣтилъ въ немъ, т. е. онъ носилъ панталоны въ обтяжку, весьма красиво обрисовывающіе его ляжки и икры, которыми онъ видимо былъ очень доволенъ. > – Въ каждомъ движеніи и звук ѣего голоса выражалось совершенное довольство собой, своими сапогами, своимъ жилетомъ, своимъ разговоромъ, однимъ словомъ, вс ѣмъ, что только им ѣло что нибудь общаго съ его особой. – Онъ былъ не глупъ и не совс ѣмъ неучъ, какъ большая часть соотечественниковъ его, прі ѣзжающихъ въ Россію, но слишкомъ французская самоув ѣренность и нел ѣпый взглядъ на все Русское челов ѣка, который смотритъ на вещи не съ т ѣмъ, чтобы понять ихъ, а съ т ѣмъ, чтобы разсказать или описать ихъ, д ѣлали его см ѣшнымъ въ глазахъ людей бол ѣе проницательныхъ, 14-ти л ѣтнихъ мальчиковъ и старушки, расположенной вид ѣть одно хорошее во всемъ иноземномъ, въ особенности французскомъ. —

Передъ об ѣдомъ и во время об ѣда Августъ Антоновичь не умолкалъ ни на минуту, и бабушка, какъ казалось, была очень довольна его болтовней. Она взялась объяснить ему наши характеры: «Володя, сказала она, будетъ военнымъ; онъ будетъ хорошъ собой, ловокъ, любезенъ, будетъ адъютантомъ какого-нибудь Генерала, будетъ им ѣть блестящій усп ѣхъ въ большомъ св ѣт ѣи пойдетъ далеко по этой дорог ѣ. А Николенька, сказала она, подзывая меня къ себ ѣ, пойдетъ по дипломатической дорог ѣ. Онъ будетъ у меня славнымъ дипломатомъ, прибавила она, поднимая рукою волоса на моемъ тем ѣ, не правда-ли?» Не знаю, что разум ѣла бабушка подъ словомъ «дипломата», но знаю то, что дипломатъ, по ея понятіямъ, не могъ быть безъ взбитаго кверху хохла, т. е. прически «à la coq», составляющей, по ея мн ѣнію, отличительную черту этаго званія. Всл ѣдъ за этимъ Августъ Антоновичь вынулъ изъ кармана красиво исписанную тетрадку и просилъ бабушку позволенія прочесть ей свои мысли о воспитаніи, которыя онъ, принявъ на себя новую обязанность, усп ѣлъ набросать на бумагу. – Бабушка сказала, что это доставитъ ей большое удовольствіе, и St.-Jérôme началъ читать Essquisse sur l’éducation de doux nobles enfants Russes, confiés à mes soins par la Comtesse de Torchkoff, ou Précèptes et maximes, a l’usage d’un gouverneur. ⁹⁷ 97
  [План воспитания двух детей из благородной русской фамилии, порученных моим заботам графиней Торжковой, или правила и принципы, служащие руководством для воспитателя.]


[Закрыть]

Само собою разум ѣется, что только моему н ѣжному возрасту и неразвитымъ умственнымъ способностямъ нужно приписать то, что сколько я ни напрягалъ вниманіе, я ничего ровно не могъ понять изъ тетрадки St.-Jérôm’a, но бабушка осталась ею очень довольна. За об ѣдомъ Августъ Антоновичь обратился было къ папа съ разсужденіями о семейств ѣКорнаковыхъ, въ которомъ онъ давалъ уроки, о самой Княгин ѣи о томъ, что она весьма пріятная дама; но папа, не отв ѣчая ему, сухо спросилъ, когда онъ нам ѣренъ начать классы. —

Глава 8. Новый образъ жизни.

Весь порядокъ нашихъ занятій со вступленіемъ въ домъ St., Jérôm’a радикально изм ѣнился. Спальня превратилась въ кабинетъ, а классная наполнилась крашенными шкафами, которые, откидываясь на ночь, служили намъ кроватями, черными досками, глобусами, росписаніями и вообще предметами, наглядно доказывающими старательность и ученость новаго гувернера. Росписаніе занятій, написанное красивымъ, прямымъ почеркомъ и вис ѣвшее надъ столомъ въ рамк ѣчернаго дерева, доказывало ясно, что отъ 8 часовъ утра и до 6 вечера мы заняты классами. Исключая Исторіи, Математики и Русскаго языка – большая часть времени занята была самимъ St.-Jérôm’омъ: Латинскій языкъ, Французская грамматика, Французскій синтаксисъ, Французская литература, Исторія Французской литературы, сочиненія, диктовки, переводы. —

Никто не ѣздилъ къ намъ по случаю бол ѣзни бабушки, и единственнымъ развлеченіемъ нашимъ были уроки фехтованья и верховой ѣзды «l’équitation et les armes», ⁹⁸ 98
  [верховая езда и фехтование,]


[Закрыть]которыя St.-Jérôme нашелъ необходимыми для нашего совершеннаго образованія. – Въ стол ѣклассной комнаты хранился журналъ, въ которомъ балами отъ «0» до «5» каждый учитель отм ѣчалъ наши усп ѣхи и поведеніе въ класс ѣ. Въ конц ѣнед ѣли сводились итоги; и тотъ, кто въ общемъ числ ѣим ѣлъ больше 4, получалъ денежное награжденіе сверхъ синенькой, которая давалась намъ ежем ѣсячно въ вид ѣжалованья; тотъ же, кто им ѣлъ меньше 3, подвергался наказанію, состоящему большей частью въ лишеніи права ѣхать въ манежъ; и я долженъ признаться, что часто подвергался этому наказанію. Я шелъ наравн ѣсъ Володей, но учился дурно: онъ учился, а я только сказывалъ кое-какъ плохо выученные уроки. Только гораздо посл ѣя понялъ, что можно безъ трепета дожидаться учителя, хладнокровно, даже съ удовольствіемъ, вид ѣть, какъ онъ берется за книгу, и разсказывать ему то, что выучилъ, съ чувствомъ самодовольства и радости, какъ будто самъ сочинилъ то, что повторяешь ему. —

<Надо сознаться, что не слишкомъ то хорошо былъ обдуманъ планъ нашего воспитанія; но чего-же ожидать отъ челов ѣка, который не им ѣетъ понятія о томъ обществ ѣ, къ которому онъ готовитъ своихъ воспитанниковъ? – >

Когда я думаю о такихъ странныхъ, ни на чемъ не основанныхъ обычаяхъ, какъ обычай, существующiй у насъ, пов ѣрять воспитаніе своихъ д ѣтей иностранцамъ, я всегда воображаю себ ѣчелов ѣка съ развитыми умственными способностями, но никогда не жившаго между людьми – какого-нибудь сына Робинсона Крузое, рожденнаго и воспитаннаго въ уединеніи острова; догадался-ли бы онъ когда-нибудь, какимъ образомъ Русскіе дворяне воспитываютъ своихъ д ѣтей? Ежели-бы онъ думалъ объ этомъ 100 л ѣтъ и придумывалъ-бы самые нел ѣпые, несообразные случаи, все-бы онъ не догадался – я ув ѣренъ – что для того, чтобы дать воспитаніе челов ѣку высшаго образованнаго сословія однаго народа, необходимо пов ѣрить его челов ѣку низшаго необразованнаго сословія другаго отдаленнаго народа – самаго противуположнаго первому по направленію, характеру, общественному устройству. —

<Приближаясь въ моемъ пов ѣствованіи къ обстоятельству, произведшему во мн ѣр ѣзкую моральную перем ѣну, я полагаю нужнымъ объяснить н ѣкоторыя обстоятельства, подготовившія этотъ переворотъ; ибо, я уб ѣжденъ, что никакое обстоятельство, какъ бы поразительно оно ни было, безъ помощи постоянно, хотя и незам ѣтно-д ѣйствующихъ, причинъ не въ состояніи изм ѣнить направленія челов ѣка. И т ѣмъ бол ѣе, изъ чувствительнаго, слишкомъ откровеннаго и пылкаго мальчика сд ѣлать существо, сосредоточенное и мечтательное. Притомъ-же воспоминанія о моемъ отрочеств ѣи наблюденія, которыя я им ѣлъ случай д ѣлать впосл ѣдствіи надъ другими д ѣтьми, уб ѣждаютъ меня въ томъ, что зародыши непріязненныхъ чувствъ злобы, зависти и всл ѣдствіе его скрытности, мечтательности, недов ѣрчивости къ себ ѣи другимъ составляютъ характеристическiй признакъ этаго возраста. Это есть родъ моральной оспы – смотря по обстоятельствамъ, въ различной степени силы – прививающейся къ ребенку. Причина такого состоянія есть: первое понятіе ребенка, – уясненное сознаніемъ – о существованiи зла; потому что хорошія и дурныя чувства мы понимаемъ только тогда, когда чувствуемъ ихъ зародышъ въ собственномъ сердц ѣ. Невинная душа ребенка, незнавшаго различія между добромъ и удовольствіемъ, зломъ и неудовольствіемъ, бол ѣзненно сжимается отъ сознанія зла, Богъ знаетъ, какимъ путемъ и зач ѣмъ, прокрадывающагося ⁹⁹ 99
  В подлиннике:прокрадывающимся


[Закрыть]въ его сердце. —

Тревожное, сосредоточенное въ самомъ себ ѣ, неестественное состояніе души, составляющее общій признакъ отрочества, усиливалось во мн ѣеще сл ѣдующими обстоятельствами:>

* № 16(I ред.).

Карлъ Иванычъ остановился въ зал ѣи подошелъ къ нему. «Милостивый Государь», сказалъ онъ ему шопотомъ съ нам ѣрениемъ, чтобы мы не слыхали того, что онъ станетъ говорить (я отвернулся, но напрягалъ все свое вниманіе.) «Милостивый Государь, Володя умный молодой челов ѣкъ и всегда пойдетъ хорошо; но за нимъ надо смотр ѣть, а Николенька слишкомъ доброе сердце, съ нимъ ничего не сд ѣлаешь страхомь, а всей можно сд ѣлать черезъ ласку». – «Sehr gut, mein Herr», ¹⁰⁰ 100
  [Очень хорошо, сударь,]


[Закрыть]сказалъ Французъ, хотя по его выговору можно было зам ѣтить, и я посл ѣузналъ, что онъ не зналъ пон ѣмецки. —

«Пожалуйста, любите и ласкайте ихъ. Вы всей сд ѣлаете лаской». – «Пов ѣрьте, Mein Herr, что я съум ѣю найдти орудіе, которое заставить ихъ повиноваться», сказалъ Французъ, отходя отъ него, и посмотр ѣлъ на меня. – Но должно-быть въ томъ взгляд ѣ, который я остановилъ на немъ въ эту минуту, не было много пріятнаго, потому что онъ нахмурился и отвернулся. Д ѣло въ томъ, что я убилъ бы въ эту минуту этаго фанфарона Француза, такъ онъ гадокъ и жалокъ казался мн ѣвъ сравненіи съ Карломъ Иванычемъ. Съ этой минуты я почувствовалъ см ѣшанное чувство злобы и страха къ этому челов ѣку. – Уложивъ весьма тщательно свои вещи на дрожки, Карлъ Иванычъ обнялъ Николая, насъ и съ слезами на глазахъ сошелъ съ крыльца. Старый Николай, повернувшись къ ст ѣн ѣлицомъ, хныкалъ, какъ баба, и у насъ съ Володей были слезы на глазахъ. —

* № 17(II ред.).

Тутъ было н ѣсколько пачекъ писемъ, разд ѣленныхъ по почеркамъ и съ надписями на каждой пачк ѣ. На одной – значилось «Письма Лизы», на другой «Lettres de Clara», ¹⁰¹ 101
  [Письма Клары,]


[Закрыть]на третьей «Записки б ѣдной Аксюты». – Не отдавая себ ѣдаже отчета въ томъ, что я д ѣлаю, я прочелъ – не раскрывая ихъ – по н ѣскольку фразъ изъ каждой.

«Oh! mon bien aimé, rien ne peut égaler la douleur, que je sens de ne plus te voir. ¹⁰² 102
  [О, мой возлюбленный, ничто не может сравниться со скорбью, которую я испытываю в разлуке с тобой.]


[Закрыть]Ради Бога прі ѣзжай! Стыдъ и раскаяніе...» и т. д. Это я прочелъ въ пачк ѣписемъ Лизы. Письма Клары были писаны вс ѣпофранцузски; но съ такими ошибками, что ежели-бы я написалъ такъ подъ диктовку, то меня в ѣрно оставили бы безъ об ѣда. Наприм ѣръ: «Le cadot, que tu m’envoi es charman, mais pourquoi ne l’avoire, pas apporté toi-meme...» ¹⁰³ 103
  [Подарок, который ты мне посылаешь, очарователен, но почему ты не принес его мне сам...]


[Закрыть]и т. д. Письма-же Аксюты были написаны или писарской рукой на большихъ листахъ с ѣрой бумаги, или на клочкахъ, черными кривыми каракулями. – Кром ѣписемъ, въ портфел ѣбыло еще очень много тонкихъ, надорванныхъ и ц ѣлыхъ листовъ бумаги, съ штемпелями по бокамъ – (это были векселя, какъ я узналъ въ посл ѣдствіи) и изогнутая колода картъ, завернутая въ бумагу, на которой рукою папа написано было: Понтерки, которыми въ ночь 17 Генваря 1814 года я выигралъ бол ѣе 400.000. —

** № 18(I ред.).

Я вдругъ почувствовалъ презр ѣніе къ д ѣвочкамъ вообще, къ С.[?] и Сонечк ѣвъ особенности, началъ ув ѣрять себя, что ничего веселаго н ѣтъ въ этихъ играхъ, и мн ѣужасно захот ѣлось возиться, шалить, буянить и сд ѣлать какую-нибудь такую штуку, которая бы ужъ р ѣшительно погубила меня. Случай не замедлилъ представиться. St.-Jérôme вышелъ въ другую комнату, и въ это время, разставляя стулья по м ѣстамъ, кто-то зам ѣтилъ стулъ, у котораго едва держалась ножка, и сказалъ, что хорошо бы подставить его кому-нибудь. Я тотчасъ же взялся подставить его St.-Jérôm’y, надломилъ ножку его и поставилъ на то м ѣсто, гд ѣобыкновенно сид ѣлъ St.-Jérôme. «Вотъ молодецъ, не боится никого», сказалъ кто-то. Я читалъ гд ѣ-то, что зам ѣчено, будто д ѣти въ переходномъ возраст ѣотрочества особенно бываютъ склонны къ зажигательству, даже убійству. Я находился теперь въ этомъ состояніи и былъ готовъ на все. Доказательство – мой поступокъ со стуломъ, за который, ежели бы узналось, я бы былъ страшно наказанъ, и я думаю, мн ѣменьше бы нужно было храбрости, чтобы подложить огонь подъ домъ, ч ѣмъ поставить этотъ сломанный стулъ. – St.-Jérôme, ничего не подозр ѣвая и не зам ѣчая вс ѣхъ взглядовъ, съ нетерп ѣливымъ ожиданіемъ устремленныхъ на него, подошелъ къ стулу и с ѣлъ. Кракъ! ножка подломилась, и St.-Jérôme лежитъ на полу. Ничего не можетъ см ѣшн ѣе для меня, не знаю, почему, какъ вид ѣть, какъ падаетъ челов ѣкъ; но теперь невозможность см ѣяться и присутствіе зрителей усилили до того это расположеніе, что я фыркнулъ, и вс ѣпосл ѣдовали моему прим ѣру. Не знаю, какъ, но St.-Jérôme узналъ, что виновникомъ его паденія былъ я, при вс ѣхъ назвалъ меня mauvais garnement ¹⁰⁴ 104
  [негодяй]


[Закрыть]и вел ѣлъ идти наверхъ и во вс ѣхъ наклоненіяхъ, временахъ и числахъ переписать 3 раза выраженіе: je suis un mauvais garnement, tu es un mauvais garnement ¹⁰⁵ 105
  [Я негодяй, ты негодяй]


[Закрыть]и т. д. (Очень глупое наказаніе, выдуманное St.-Jérôm’омъ).

Нечего было д ѣлать, я пошелъ наверхъ, схватилъ первый попавшійся мн ѣлистъ бумаги и съ какимъ-то лихорадочнымъ нетерп ѣніемъ началъ спрягать вспомогательный глаголъ съ прибавленіемъ каждый разъ нелестнаго эпитета «mauvais garnement». Я торопился и потому, что хот ѣлось скор ѣй сойдти внизъ и потому, что уже придумалъ мщеніе St.-Jérôm’y, которое хот ѣлось поскор ѣй привести въ исполненіе. —

Я пришелъ внизъ съ исписаннымъ листомъ и, подойдя къ St .-Jérôm’y, спросилъ его, зд ѣсь ли показать ему.

– Читайте зд ѣсь, – сказалъ St.-Jérôme, желая этимъ осрамить меня. Я началъ: je suis un mauvais garnement, – сказалъ я чуть слышно. – «Громче», сказалъ St.-Jérôme. – «Tu es un mauvais garnement», сказалъ я на всю залу, пристально глядя ему въ глаза, и еще разъ какъ будто забывшись, повторилъ это.

– Prenez garde à vous, ¹⁰⁶ 106
  [Берегитесь,]


[Закрыть]– сказалъ онъ хмурясь, но я еще н ѣсколько разъ повторилъ изр ѣченіе во второмъ лиц ѣвсякаго времени. «Tu fus un mauvais garnement, tu seras un mauvais garnement». ¹⁰⁷ 107
  [Ты был негодяй, ты будешь негодяй.]


[Закрыть]

– C’est bien, ¹⁰⁸ 108
  [Хорошо,]


[Закрыть]сказалъ St.-Jérôme. – Я уже н ѣсколько разъ об ѣщалъ вамъ наказаніе, отъ котораго васъ хот ѣла избавить ваша бабушка, но я вижу, что, кром ѣрозогъ, васъ нич ѣмъ не заставишь повиноваться, и нынче вы вполн ѣзаслужили и будете наказаны. Vous serez fouetté, ¹⁰⁹ 109
  [Вы будете высечены,]


[Закрыть]– сказалъ онъ, отвратительно выговаривая какъ fouatter это посл ѣднее слово.– Это было сказано при вс ѣхъ, и вс ѣслушали съ напряженнымъ вниманіемъ. Я почувствовалъ, какъ кровь остановилась около моего сердца, и какъ затряслись мои губы.

** № 19(I ред.).

– «Ты куда?» спросилъ меня вдругъ голосъ папа. Я остановился, открылъ глаза и, увидавъ высокую фигуру папа, который съ удивленіемъ смотр ѣлъ на меня, схватилъ его руку, поц ѣловалъ ее. – «Папа, защити меня, спаси меня!» говорилъ я задыхающимся отъ слезъ голосомъ. «Я ужасно виноватъ, я негодный челов ѣкъ; но, ради Бога, позволь мн ѣтолько все разсказать теб ѣи потомъ д ѣлай со мной, что хочешь, я очень радъ буду...... очень радъ, только отъ тебя. Ты все можешь со мной сд ѣлать, и мн ѣничего, потому что ты мой отецъ, одинъ мой защитникъ; а онъ.....». «Полно», сказалъ папа, взялъ меня за руку и повелъ въ маленькую диванную. «Ну разскажи мн ѣ, пузырь, что съ тобой, Коко?» сказалъ онъ съ такимъ хладнокровнымъ участіемъ, что положеніе мое вдругъ показалось мн ѣмен ѣе страшнымъ. —

– «Папа, сказалъ я: «я все теб ѣскажу, и потомъ д ѣлай со мной, что хочешь. Я вчера получилъ единицу у учителя Исторіи». – «Ну?» – «И за поведенье единицу».– «Ну?» – «Потомъ я нечаянно, не нечаянно, а просто нарочно я ужасно дурно сд ѣлалъ, подставилъ сломанное стуло St.-Jérôm’y, и онъ упалъ. «Это нехорошо, что жъ тебя наказали?» – «Постой, еще не все. Я сломалъ ключикъ, когда ходилъ къ теб ѣза конфетами. Прости меня пожалуйста, я никогда не буду этаго д ѣлать и самъ знаю, какъ это гадко». – «Какой ключикъ?» – «Отъ зеленаго порт....»—«Что?! Ты отпиралъ его?» – «Виноватъ, папа, я самъ не знаю, что на меня нашло».– «Что жъ ты тамъ смотр ѣлъ, пов ѣса?» – «Письма смотр ѣлъ». Папа покрасн ѣлъ, подернулъ плечомъ и взялъ меня за ухо.– «Что жъ ты прочёлъ, негодный мальчишка?» – «Не помню ничего, только посмотр ѣлъ и опять хот ѣлъ запереть, да сломалъ нечаянно». – «Пріятно очень им ѣть такихъ милыхъ д ѣточекъ!» сказалъ онъ, потрясая меня за ухо: «только не сов ѣтую теб ѣеще разъ совать носъ, куда не сл ѣдуетъ, а то будетъ плохо». – Папа больно дралъ меня за ухо, но наказаніе это доставляло мн ѣкакое-то странное наслажденіе, и я не думалъ плакать. Только что онъ выпустилъ мое ухо,—«папа, сказалъ я, я не стою того, чтобы ты простилъ меня, да и знаю, что никто меня не любитъ; наказывай меня, какъ хочешь, но, ради Бога, защити меня отъ St.-Jérôm'a. Онъ ненавидитъ меня, онъ всячески, старается унизить, погубить меня. Папа, онъ хочетъ с ѣчь меня онъ велитъ передъ собой становиться на кол ѣни. Я не могу этаго. Я не ребенокъ. Ежели онъ это сд ѣлаетъ, сказалъ я съ слезами на глазахъ, я не перенесу, я умру, ей Богу, умру или его убью, или уб ѣгу, или сд ѣлаю что-нибудь ужасное. Когда ты меня встр ѣтилъ, я самъ не знаю, куда я б ѣжалъ. Ради Бога, спаси меня отъ него. Я не могу съ нимъ жить, я ненавижу его. Ахъ, ежели бы мамаша была жива, она бы не позволила такъ мучать меня! Папа! Папа!» Слезы душили меня. Я подошелъ къ нему и уже бол ѣе не въ силахъ (выговорить слова) рыдалъ и ц ѣловалъ его руки. – «Успокойся, мой другъ, говорилъ мн ѣпапа, положивъ свою большую руку мн ѣна голову. И я зам ѣтилъ слезы на его глазахъ. Ежели бы онъ зналъ, какъ отрадно под ѣй[ствовало]. – «Выс ѣки... прости не позволяй ему – онъ мой мучитель......тиранъ... никто меня не любитъ». Я упалъ на диванъ и рыдалъ, рыдалъ до истерики, такъ что папа на рукахъ отнесъ меня въ спальню. Я заснулъ.

** № 20(I ред.).

Никогда не забуду я одной страшной минуты, какъ St.-Jérôme, указывая пальцемъ на полъ передъ собою, приказывалъ стать на кол ѣни, а я стоялъ передъ нимъ бл ѣдный отъ злости и говорилъ себ ѣ, что лучше умру на м ѣст ѣ, ч ѣмъ стану передъ нимъ на кол ѣни, и какъ онъ изо всей силы придавилъ меня за плечи и, повихнувъ спину, заставилъ-таки стать на кол ѣни. Ежели бы у меня былъ ножъ въ эту минуту, я, не задумавшись, зар ѣзалъ бы его и два раза повернулъ у него въ ран ѣ. – Все время пребыванія St.-Jérôm’a въ нашемъ дом ѣчувства подавленной гордости, страха униженія и по временамъ истинной ненависти къ нему наполняли мою душу и отравляли лучшіе удовольствiя. – Ничто такъ много не способствовало къ происшедшему во мн ѣморальному перевороту, къ которому я приближаюсь, какъ эти чувства, внушенныя во мн ѣвъ первый разъ нашиМЪ гувернеромъ. (За все время моего отрочества у меня есть не бол ѣе какъ 2, 3 воспоминанія, осв ѣщенныя счастьемъ; остальныя же какъ-то темны, безцветны, и я съ трудомъ удерживаю ихъ летучую связь въ моемъ воображеніи.)

Въ одно воскресенье, когда St.-Jérôme сид ѣлъ въ своей комнат ѣсъ пришедшими къ нему гостями французами, а я сид ѣлъ рядомъ въ класной, какъ будто занимаясь рисованьемъ, а слушалъ разговоръ французовъ, – St.-Jérôme отворилъ дверь и кликнулъ подать себ ѣод ѣваться Василія того самаго, который хот ѣлъ жениться на Маш ѣ, который былъ назначенъ бабушкой ему въ камердинеры. Дверь осталась отворенной, и я могъ слышать ихъ разговоръ. Разговоръ по тому случаю, что Василій долго не приходилъ, шелъ о рабахъ, les esclaves, les serfs. ¹¹⁰ 110
  [о рабах, крепостных.]


[Закрыть]Одинъ говорилъ: «ce sont des brutes, qui ressemblent plutot des morceaux de bois, qu’à des hommes». ¹¹¹ 111
  [это грубые животные, более похожие на куски дерева, чем на людей.]


[Закрыть]Другой говорилъ: «il n’y a que le knout pour en faire quelque chose». ¹¹² 112
  [только кнутом можно с ними что-нибудь сделать.]


[Закрыть]

(Еще прежде я зам ѣчалъ, что les serfs очень занимали St.-Jérôme’a. Когда къ намъ прі ѣхалъ обозъ, то онъ долго не могъ успокоиться.)

Наконецъ пришелъ Василій, но у двери его остановилъ бабушкинъ Дворецкій. «Что ты къ столу нейдешь?» сказалъ онъ ему. – «Когда жъ мн ѣбыло? – отв ѣчалъ Василій, который былъ н ѣсколько хмеленъ, какъ я еще съ утра зам ѣтилъ: – тутъ комнаты убиралъ, тутъ платье чистилъ; вотъ какъ уйдетъ мусью со двора, такъ я и приду». – Слово «Мусью» вывело St.-Jérôme’a изъ себя. «Сколько разъ я теб ѣговорилъ, каналья, что меня зовутъ Августъ Антоновичъ, а не мусью, дуррракъ!» – «Я не знаю, какъ васъ зовутъ, знаю, что мусью», отв ѣчалъ Василій, который былъ въ особенномъ припадк ѣгрубости. «Такъ вотъ ты будешь меня знать, канай», закричалъ St.-Jérôme и ударилъ его. Василій молчалъ, но дворецкій подошелъ къ двери. —

– «Et dire, qu’un cretin comme celui-là me gate le sang et l’appetit», ¹¹³ 113
  [И этот кретин еще портит мне кровь и аппетит.]


[Закрыть]– сказалъ онъ, обращаясь къ своимъ знакомымъ, которые посм ѣивались, глядя на Василья.

– «Il ne s’attendait pas à recevoir un soufflet aussi bien appliqué. Voyez, quelle aire hébété»). ¹¹⁴ 114
  [Он не ожидал получить такую ловкую пощечину. Смотрите, какой у него дурацкий вид.]


[Закрыть]– Василій д ѣйствительно молчалъ и, казалось, находился въ раздумьи.

«Пошелъ вон! ты зд ѣсь не нуженъ», сказалъ St.-Jérôme величественно. – «Пошелъ вонъ, – повторилъ Василій, какъ будто обдумывая смыслъ этаго выраженія; н ѣтъ, не пошелъ вонъ, а пожалуйте къ Графин ѣ, Мусью. Какъ вы см ѣете драться? Я 6 л ѣтъ служу и графу покойному служилъ и битъ не былъ, пожалуйте-ка», повторилъ онъ, д ѣлая движенье головой по направленiю двери. St.-Jérôme хот ѣлъ еще разгорячиться, но почтенная фигура Дворецкаго съ с ѣдой головой и въ б ѣломъ жилет ѣи галстук ѣукротила его. «Не годится, сударь, чужихъ людей бить. Какъ вамъ будетъ угодно, а я Графин ѣдоложу». – St.-Jérôme оправдывался, говоря, что онъ грубіянъ, но зам ѣтно трусилъ; ему непріятно было, чтобы такая сальная исторія дошла до бабушки. «Ce n’est rien», – сказалъ онъ своимъ знакомымъ, – «je dirai tout ce soir à la comtesse, et le coquin recevra le knout», ¹¹⁵ 115
  [Это ничего, сегодня вечером я расскажу обо всем этом графине и мерзавец будет наказан кнутом,]


[Закрыть]– и вышелъ въ коридоръ, гд ѣдовольно долго шопотомъ говорилъ съ Василіемъ и далъ ему денегъ, которыя этотъ посл ѣдній долго держалъ на рук ѣи должно быть не хот ѣлъ мириться. Это происшествіе долго мучило меня. Я не могъ простить Василію, что онъ помирился съ нимъ и взялъ деньги. – Какъ онъ, Французъ, см ѣлъ ударить нашего Русскаго челов ѣка.

* № 21(I ред.).

<Маша> д ѣвичья.

Маша горничная была красавица, какъ я уже говорилъ, и это зам ѣчалъ не одинъ я. Василій былъ влюбленъ въ нее такъ, какъ только можетъ быть влюбленъ дворовый челов ѣкъ изъ портныхъ въ розовой рубашк ѣ. – Онъ все свободное время проводилъ тамъ, гд ѣмогъ встр ѣтить Машу, и съ свойственной портнымъ дерзостью не упускалъ случая обнять ее своими большими руками и сжать съ такой силой, что всякой разъ Маша пищала : «Ай, вы меня раздавили», била его по лицу; но по ея улыбк ѣя зам ѣчалъ, что все-таки ей это было очень пріятно. Василій не только готовъ былъ отдать посл ѣднюю заработанную для выпивки копейку на ор ѣхи или стручки для Маши, но онъ готовъ былъ хоть сію минуту жениться на ней. К несчастію, это было невозможно: Николай, родной дядя Маши, считалъ Василія пьяницей и безпорядочнымъ гулякой и говорилъ, что онъ скор ѣй за солдата, ч ѣмъ за него, отдастъ свою племянницу. Это приводило в ѣотчаяніе обоихъ. Василій часто запивалъ и буянилъ съ горя, а Маша часто плакала, и я разъ слышалъ, какъ Николай билъ ее на чердак ѣза то, что она просила у него позволеиія выдти за него. Но не одному Василію вскружила голову горничная Маша. Володя, папа тоже любили встр ѣчаться съ ней въ коридор ѣ. Даже я, жалкій птенецъ, безъ памяти былъ влюбленъ въ нее; такъ что, хотя я никогда не см ѣлъ словомъ или жестомъ дать зам ѣтить ей объ этомъ, главнымъ пріятн ѣйшимъ препровожденіемъ моихъ свободныхъ часовъ были наблюденія за ней съ площадки л ѣстницы или изъ-за двери д ѣвичьей. – Какая-то сила тянула меня туда, и разъ добравшись до м ѣста, изъ котораго я могъ вид ѣть, или ожидать вид ѣть ее, я успокаивался, и вся моя моральная д ѣятельность сосредоточивалась на ожиданіи. —

Однажды въ праздникъ, когда St.-Jérôm’a не было дома, а Мими съ д ѣвочками у ѣхала къ Княгин ѣКорнаковой, и Володя сошелъ внизъ, я долго, размышляя, ходилъ взадъ и впередъ по пустымъ комнатамъ. Мысли мои до того, наконецъ, запутались, и такъ много ихъ, Богъ знаетъ, откуда, набралось въ мою голову, что я почувствовалъ, какъ это со мной часто бывало, необходимость перем ѣнить направленіе этой усиленной умственной д ѣятельности и хот ѣлъ сойдти внизъ, но сила привычки остановила меня на знакомой мн ѣплощадк ѣ, т ѣмъ бол ѣе, что на д ѣвичьемъ верху слышались оживленные голоса горничныхъ и Василія. Я со страхомъ быть открытымъ, который прибавлялъ удовольствіе, пробрался по л ѣстниц ѣи подошелъ къ двери. Въ дверь, въ которую я смотр ѣлъ, мн ѣвидн ѣлись давно до мал ѣйшихъ подробностей изученные мною предметы: доска, на которой утюжили, покрытая ¹¹⁶ 116
  В подлиннике:покрытой


[Закрыть]с ѣрымъ сукномъ, одной стороной лежащая ¹¹⁷ 117
  В подлиннике:лежащей


[Закрыть]на стул ѣ, другой на лежанк ѣ, большой черный сундукъ, на которомъ сид ѣли за шитьемъ Маша и Надежа, красный столъ, на которомъ разложены въ безпорядк ѣначатое шитье, кирпичь, обшитый холстиной, кусочки сморщеннаго воска, ножницы и т. д.; два окошка, на которыхъ стоятъ ящикъ съ иголками и нитками, кукла съ разбитымъ носомъ для чепцовъ и рукомойникъ; перегородка, за которой находится комнатка Гаши, которая всегда съ гн ѣвомъ и ворчаньемъ выходитъ и входитъ въ нее, кр ѣпко хлопая досчатой дверью; два разномастныхъ стула, и женскаго платья и б ѣлья, висящаго на ст ѣнахъ и лежащаго на сундукахъ, столахъ и стульяхъ: все это какъ-то безпорядочно и некрасиво. Но тутъ сидитъ Маша и пухленькими руками, которыя своей краснотой, хотя доказываютъ, что она ими моетъ б ѣлье, но все-таки мн ѣочень нравятся, шьетъ какую-то пелеринку. Она беретъ шелковинку изъ-за маленькаго розовенькаго уха, около котораго такъ хорошо лежатъ русыя мягкія волосы и иголку, которая у нея заткнута на косыночк ѣ, и, нагнувъ головку, пристально шьетъ, изр ѣдка поднимая большіе, св ѣтлые глаза на Василія, который сидитъ противъ нея и немножко въ пьяномъ вид ѣсъ смятой и опухлой отвратительной физіономіей разсказываетъ вс ѣмъ горничнымъ про свою продолжительную любовь къ Маш ѣи про то, что Николай Дмитріевичъ тиранъ и мужикъ, не понимающій людей. «Что моя за судьба теперь стала, Надежда М.», сказалъ онъ Надеж ѣ, худощавой жеманной д ѣвушк ѣ, которая при каждомъ слов ѣи движеніи им ѣла привычку д ѣлать головой волнообразное движеніе впередъ и наверхъ, какъ будто кто-нибудь ее щипалъ за шею около затылка. «Скажите, вы, умныя барышни, знаете политику, какая моя жисть?» – «Правда ваша, Василій Т. Я и сама не знаю, какъ вы несчастливы». – «В ѣдь я вамъ, какъ передъ Богомъ, скажу, какъ вы не любите и почитаете, ежели я теперь сталъ пить, такъ все оттого. Разв ѣя такимъ былъ – у меня и сертучишка н ѣтъ порядочнаго над ѣть». Надежа съ упрекомъ посмотр ѣла на его щегольскіе кл ѣтчатые шаровары. – «Что же, отв ѣчалъ Василій, понимая ея мысль, разв ѣэто платье? Н ѣтъ, посмотр ѣли бы вы на мине, какъ я на вол ѣжилъ въ своемъ удовольствіи. А теперь что только мученьи принимаю, и Марья В. за мине страдаютъ. – Ужъ я ему дамъ когда-нибудь, косому чорту, помянетъ онъ и Ваську пьяницу». – «Что вы, Василій Т.? пожалуйста ужъ вы не того», съ испугомъ сказала Надежа. – «Н ѣтъ, Надежда В., мочи моей не стало, однимъ ч ѣмъ-нибудь р ѣшить себя. В ѣдь онъ меня погубить хочетъ. Къ Санжиро кто меня приставилъ? В ѣдь все отъ него». – «В ѣдь вы говорили, что вамъ хорошо и при Санъ-Жиро служить», сказала Маша робко, взглядывая на него. – «Хорошо? сказалъ Василій, хорошо-то, хорошо, да вы что? вы моего духу не понимаете. Вы что? В ѣдь вы не знали мине, какъ я подмастерьемъ былъ, разв ѣя такой былъ. Н ѣтъ, Марья В., вы женщины глупыя; я самъ мусью былъ такой же и брюки носилъ такіе же, какъ онъ, а теперь служи всякому мусью, да другой тоже еще наровитъ теб ѣморду бить. Судите сами, хорошо это? Э... эхъ!» и онъ отчаянно махнулъ рукой. – «Что жъ, сказала Маша, навосчивая иголку, надо терп ѣть, Василій Т.» – «Мочи моей н ѣтъ». – «И мн ѣне легче». Минутное молчанье. – «Не хотите ли чайку, Василій Т.?» сказала Надежа. – «Благодарю покорно, пожалуйте ручку. Вы меня любите, Надежда М., вы красавица». – «Ай, укололся». – «Вотъ и не суйте руки, куда не сл ѣдуетъ. Ай пустите, запищала Надежда, ц ѣлуйте свою Машу, а я не ваша нев ѣста». – «Да что нев ѣста, когда она мине не любитъ. Коли бы любила, не то бы было». – «Гр ѣхъ теб ѣ, Вася, такое говорить», сказала Маша, заплакала и вышла на л ѣстницу.